Ещё одна история

Петунья на самом деле любила Лили. Как крепко любила свою младшую сестру, так же яростно ненавидела: магические выбросы, особое отношение, нескрываемое восхищение в глазах родителей. А самое главное, Лили была действительно храброй, доброй и преданной своим идеалам девушкой ещё в раннем детстве. Она хорошо училась ещё в начальных классах, приветливо улыбалась и водила дружбу с Северусом Снейпом. Северус на Петунию не смотрел. Бегал за Лили преданным песиком и чуть ли не с рук готов был есть. С Петунией никто так не обращался, даже родители, во всем ставя Лили выше. Да Петунья согласна, что она не так хороша, умна, храбра. Ей было честно не обидно первое время. А потом их сравнивали и сравнивали, сравнивали и сравнивали, сравнивали и сравнивали… В какой-то момент Петунья решила, что лучше и даже равной своей обожаемой сестре она не будет и перестала стараться. Куда уж ей, простому человеку, тягаться против ведьмы. Так между сестрами пробежала кошка. Старшая Эванс предпочитала проявлять агрессию и выводить Лили на конфликт, мол, смотрите какая чокнутая, потому что волшебница. Все их стычки заканчивалась разбитой посудой и треснутыми стеклами — магия отвечала на провокацию, а Лили ещё плохо справлялась со своей силой. Она только-только перешла на второй курс в школе чародейства Хогвартс. Петунии не нравился Джеймс Поттер. Этот избалованный богатенький паршивец. К счастью, дом четы Эванс этот засранец посещал редко, зато частым гостем был Северус. Петунья знала, он тоже маг, такой же особенный, как Лили, но от Северуса будто бы шла другая магия — спокойная и подконтрольная. Он будто бы знал, что если даст свободу своей силе, то могут пострадать невинные. Петунии это нравилось больше, чем дикий огонь Поттера. Северуса она одобряла. Но кто будет слушать глупую Петунию? В шестнадцать девушка осознала, что то одобрение и уважение к Северусу было нечто большим — она была влюблена. Чтобы приблизиться к юноше, Петунья врала, что хочет лучше понять Лили и поэтому ей нужно больше узнать о магии. Ведь так она перестанет плохо вести себя по отношению к младшей. Северус готов был сделать всё для своей возлюбленной Лили, и конечно же помогал её старшей сестре, рассказывая и показывая учебники. В те дни, когда Лили развлекалась с Джейсом и его Мародёрами (эти идиоты вообще знают значение слова? Отвратительное название для группы мерзких парней), Петунья сидела с Северусом и слушала о вампирах и как стоит от них защищаться. В целом у них сложились неплохие отношения, построенные на лжи и недомолвках. На страхе, что правда об отношении к Лили и самому парню вскроется и тогда последствия не заставят себя ждать. Так все и случилось, когда в магическом мире обострилась обстановка и некий лорд Волдеморт стал действовать открыто и агрессивно. Дружба между Лили и Северусом была окончательно разрушена. Петунья в их конфликте встала на сторону Северуса, обвиняя Джеймса и его друзей в том, что Лили стала совсем бесбашенной, перестала уважать авторитет родителей, стала многое скрывать и вообще не видит очевидного. Лили, умеючи выведенная из равновесия Петунией, кричала, что та ничего не понимает и Северус — плохой и тёмный волшебник. И он заслуживает того, чтобы над ним издевались, так как это заставит его задуматься о том, что он делает. Возможно Лили не хотела всего этого говорить, возможно она была слишком зла на Петунию, всё ещё переживала по поводу упомянутого Снейпа, но слова сорвались с её губ и стали последней каплей — они подрались. На кулаках, с выдиранием волос, расцарапанными лицами и руками, со сломанными ногтями и укусами. Эта драка стала тем решающим событием, когда Петунья для себя решила, что никакой магии и магических мальчиков в её жизни не будет. Она не хочет быть связанной с фанатичкой, которая видит мир только чёрно-белых тонах и не замечает главного. Которая ведётся только на яркий свет, закрывая глаза на то, что он является причиной самых глубоких теней. Петунию бесит, что Лили готова ради чужих людей и их идеалов подвергать себя опасности. Что ей до волшебного мира? Брось его и возвращайся. Ведь до того, как Лили уверовала, что все тёмные волшебники — зло, и ей вчерашнему ребёнку, внушаемому подростку, стоит сражаться на стороне света, до всего этого с Лили можно было хоть как-то нормально общаться, но нет. С того дня девушки разругались окончательно. Северус говорил, что для родовых волшебников нет наказания страшнее, чем выжигание с генеалогического древа и изгнания из Рода. Тогда маг лишается защиты крови, части наследственных сил и кучу всего ещё. Петунья тогда не особо вникала, ей больше нравилось слушать голос сына пьяницы и мягковольной женщины, чем понимать все эти слова. Забавно, как сейчас та странная лекция бархатным эхом откликается в её голове, пока она собирает вещи и уходит из дому. Петунья позорно сбегает из родительского гнезда, потому что отец и мать на стороне Лили, всегда готовы её поддержать. Особенно в этой глупой войне стариковских идей. Петунья не понимает. Девушка доучивается в школе, куда не приходят родители, чтобы её вернуть, живёт у дедушки и хоронит бабушку. Следом уходит и дедушка, и она понимает, что надо как-то зарабатывать на жизнь. Так Петунья устраивается на ночную подработку (забавно, но добиваться своего научилась на спорах с Лили, потому что та слишком упрямая ослица, куда упрямее многих взрослых) в закусочную уборщицей. Не то, чтобы вчерашняя школьница гребла миллионы, но на жизнь хватало. Последствия магической войны девушка ощущает морозной осенью, когда противники Лили и её стороны сожгли дом родителей, а над пеплом оставили чёрную метку змеи, выползающей из черепа. Она не помнит, что тогда наговорила появившейся из неоткуда Лили и её дружкам, но точно помнит, как угрожала рассказать всё властям и начать вторую инквизицию. Во время её криков из толпы молодых людей вышел старик в цветастой мантии и долго пытался её успокоить, когда Джеймс кричал что-то о ментальной магии. Дамблдор, как представился дед, хитро блеснул стёклами очков, погладив свою бороду и сказав, что Лили не захочет быть сиротой и совсем одной. Память Петунии не трогали, лишь дали в руки флягу с успокаивающим зельем и сказали, что помогут уладить дела с наследством. Зелье Петунья кинула в нос Джеймсу, потому что считала его причиной всех проблем, и пошла к себе, глотая слёзы и кутаясь в шарф. По мнению Эванс-старшей причина всех перемен с Лили как раз была в её любовнике. Ведь если бы Лили и дальше общалась с Северусом, то ничего бы не случилось. Лили бы не вступила в эту секту, они бы не поссорились, родители бы не погибли. Хотя нет, корень всех бед как раз-таки в магии. Если бы Лили не была чёртовой ведьмой, то этого бы вообще ничего не было. Возвращаясь с похорон родителей, она встретила Снейпа. Тот предложил прогуляться до кафе и мирно поговорить. Петунии тогда было всё равно на многие вещи, поэтому и согласилась. За чашкой чая и нетронутыми пирожными Северус просил прощение за своего Лорда и за себя. Петунья думала, что Дамблдор таки что-то сделал с её мозгами, раз она не злится на Снейпа и Волдеморта, а просто не хочет иметь с кем-либо из них дел. И с тем старым мужиком в дурацкой яркой мантии тоже, о чем спешит сообщить Снейпу во всех красках. Просто отстаньте от неё с этим дерьмом, ладно? Разговор вышел слишком эмоциональным, хоть и спокойным по сути. Однако к ним поспешил вмешаться неравнодушный юноша — Вернон. Он поинтересовался всё ли в порядке и стоит ли выпроводить господина из кафе. Петунья просто попросила проводить её до дома. Одной быть не хотелось, и находиться в компании мага тоже. Возможно это повлияло на то, что не до дома проводил её Вернон, а до бара, где девушка спустя пару коктейлей выложила всю свою историю, истерично смеясь и плача. Когда Вернон нежно взял её лицо в ладони, аккуратно утерев слёзы и размазанную по щекам тушь большими пальцами, Петунья поняла, что пропала. Знакомый отчасти несколько часов юноша действительно был обеспокоен её судьбой и хотел помочь. В ту ночь они долго целовались у неё дома и говорили. Утром Петунья накормила Вернона завтраком, а тот предложил стать его женой. Вот так просто. На вопрос, а что скажут его родители и окружающие, парень лишь отмахнулся — после того, что пережила Петунья — это меньшее, что должно её беспокоить. Пока шли подготовка к свадьбе и разбирательства с наследством родителей, Петунья с надёжным плечом в лице Вернона избавилась от влияния волшебников и их в целом в своей жизни. Вернон был отличным парнем, поддерживающим и понимающим. Не удивительно, что вскоре после свадьбы родился Дадли — сокровище. А самое главное, он был совершенно нормальным. У Петуньи была нормальная жизнь, нормального человека и всё было нормально… Пока на пороге нового дома, подаренного семейством Дурсль, она не услышала ночью плачь ребёнка. — Мы не можем оставить эту заразу, дорогая! — сокрушался Вернон, вспоминая, как долго переживала Петунья потерю родителей из-за чёртовых магов. — Это не зараза! Это сын Лили! — уложив мальчика в соседней с комнатой Дадли, спустилась на кухню женщина и спорила с мужем. — Той ведьмы и мерзавца Поттера! — багровея, шипел не хуже змеи Вернон, мечась по кухне и не зная, то ли плеснуть бренди, то ли успокоительного. — Я лучше всех знаю, кем была Лили, — хлопнув по столу, привлекла внимание к себе Петунья. — И мы оставим Гарри, — она пристально смотрела на мужа, ставшим в момент каким-то маленьким, хмуря брови. Петунья обычно редко шла наперекор мужу. Вообще, Вернон не помнил, когда они спорили на повышенных тонах взаправду. — Не хочу, чтобы кто-то другой проходил через то, что прошла я, — помассировав виски, женщина устало опускается на стул. Вернон, опустив на столешницу стакан с бренди для жены, сел перед той на колени. Он хорошо запомнил, какой разбитой и уставшей была Петунья, когда рассказывала о детстве. Взяв ладони жены в свои, он стал их растирать и мелко целовать костяшки, словно говоря, что он здесь и всегда будет с ней. — Доверишь его воспитание мне? Я покажу мальчишке, что он не особенный, а магия — это зло, — потому что все проблемы души его из-за грёбанных волшебников и их придури. — Ох, Вернон, — обняв мужа за плечи, Петунья уткнулась в его макушку и горько заплакала. В тот момент было сложно понять, по чему так болит сердце Петунии Дурсль. По тому, что так и не удалось помириться с сестрой до того, как она умерла? Потому что Лили умерла и теперь сложно любить и ненавидеть младшую сестру? Потому что она сожалеет, что втянула в разборки с магами и дорого Вернона? Потому что спокойная, нормальная, жизнь теперь позади? Сверху раздался детский крик. Выпрямившись, Петунья махом выпила стакан бренди, утёрла полотенцем лицо и пошла успокаивать Гарри. Вернон же, цокнув языком, покачал головой. Вернон действительно не выделял Гарри. Петунья закрывала глаза на то, что Дадли иногда подшучивал над младшим. Пока никто из её любимых мужчин не перегибает палку, всё хорошо. Палку перегибал как раз-таки Гарри своими магическими странностями. Петунья, вспоминая, как периодически Лили отправляла в полёт не всегда безопасные предметы, долго думала, как отгородить своего сына от этой мерзости. Ответ пришёл случайно, когда Гарри, испугавшись устроенного самим же пожара, забрался в чулан. Так Дурсль выделили ему место, устроили постельное. Сломанные или надоевшие игрушки Дадли переходили к мальчику. Они о нём правда заботились в своеобразной манере. Вернон спихивая на парня уборку по дому, стоило только тому научиться ходить и говорить. Более-менее осознав себя и подучив предметы, Гарри вместе с Петунией мыл полы, окна, выдёргивал сорняки в саду. В редкие дни женщина рассказывала, что это за цветок, который она пересаживает, какие удобрения стоит добавлять. Сад Петунии утопал в различных нежных ароматах и оттенках. Иногда женщине казалось, что племянник с удовольствием готов возиться в земле вместе с ней. И частенько подсказывала Вернону, что в качестве «наказания» стоит отправить Гарри поливать цветы или помогать с тележкой. Они не баловали мальчика объятьями, вкусной едой и новой одеждой. Петунья научила Гарри зашивать свои вещи самому. Ей казалось, что если мальчик будет больше работать руками, то поймёт, насколько магия бесполезна ему. Зачем ему такой «костыль»? Он же сам всё сможет. Вернон сам не питал к мальчишке особых чувств. У него был свой любимый сынишка, который был полностью нормальным и это всех устраивало. Поэтому Дадли доставалась крепкие объятья, лучшие игрушки и мамина вкусная выпечка. Петунья не отставала от мужа, даря сыну всю свою материнскую любовь, памятуя, как в детстве ей не додали самой. Там, где Дадли хвалили за «С» (хорошо, что-то типа четверки) и «D» (не совсем успешно, что-то типа тройки), Гарри нужно было как минимум получить «А» (пятёрка) или «А+» (самая крутая пятёрка). Там, где Дадли достаточно было лишь прочитать стих без запинки, Гарри должен был с выражением, жестами, без запинки. Мистер Дурсль не стеснялся принижать старания племянника, во всём виня дурную кровь родителей. Забавно, но у Вернона это были всегда оба родителя, в то время, как Петунья обвиняла Джеймса Поттера. «Криворукий. Совсем как твой придурок-папаша», — если во время мытья посуды Гарри разбивал тарелку или чашку. Да и Петунья не отрицает того факта, что ненавидит Поттера-старшего всем сердцем, в какой-то момент переложив все отрицательные чувства на мужчину, с равнодушием думая о сестре. Однако, каждый Хэллоуин отправляя мужа и детей за сладостями, Петунья поднималась в комнату, доставала из шкафа маленькую коробку. Садилась на кровать и осторожно перебирала содержимое: пара оберегов, что присылала Лилия, когда шла война в магической Англии, открытка-фото со свадьбы, где Джеймс и Лили кружат в танце, открытка-фотография, где Лили радостно держит на руках маленького плачущего Гарри, а Джеймс кружит рядом и трясёт погремушками. Петунья уверена, Лили в этот момент смеялась над попытками молодого папаши успокоить, наверняка, голодное чадо. Ещё одна фотография, где Лили сидит с Гарри в кресле, с альбомом на коленях. Женщина рассказывает малышу о семье, а её муж и отец мальчишки где-то за кадром. Если приглядеться. То альбом раскрыт на странице, где на фотографии семьи Эванс празднует Рождество. Одно из предпоследних, если Петунию не обманывают влажные глаза. Каждый раз просматривая открытки и фотографии, перебирая в руках обереги, Петунья находила в себе силы и дальше держать племянника от страшного магического мира, который и без того забрал у неё много дорогих людей. Но Гарри рос, росла и сила мальчика. Неприятности начались с увлечения Гарри готовкой и его походами в библиотеку. Точнее это не было неприятностями. Петунья даже по-своему поощряла тягу к знаниям, и разрешала парнишке бегать к старой библиотекарше. Дурсль даже не смущал тот факт, что у Гарри появился интерес к траволечению. Возможно, мальчик хочет быть врачом и через понятные для себя вещи пытается разобраться в медицине? Это будет очень полезно и для неё с Верноном в будущем. Осень была неплохой. Страшное случилось за несколько дней до памятной и страшной даты, когда Гарри нашли без сознания на улице. Ох и поднялась же тихая улочка на уши, обвиняя Дурслей в издевательствах над ребёнком. А иначе как объяснить болезненный вид ребёнка и его истощение? Как проморгали, что тот серьёзно заболел? В общем, это было то ещё времечко. Но всё удалось замять, заботясь о Гарри в больнице, держа на расстоянии Вернона и пригрозив Дадли, что если опять начнёт подшучивать над кузеном, то ему не поздоровится. Петунья пошла на крайние меры, чтобы поскорее вернуть себе спокойную жизнь без осуждающих шепотков за спиной. К счастью, всё в скором времени пришло в норму. Даже на Рождество удалось отдохнуть от треклятого племянника, оставив заботу о нём милой старушке. Хотя Петунья и переживала, что мальчик будет чудить в их отсутствие, но все волнения оказались пустыми. Семья Дурсль и Поттеров (в лице одного парнишки) довольно славно отметили светлый праздник порознь. И даже на Новый год не было никаких странностей. Петунья была готова оттаять к Гарри, но судьба опять распорядилась иначе. Гарри контактировал с тёмным магом. Дурсль было плевать, даже если бы то был светлый. Однако неизвестный всё ещё оставался магом и использовал племянника в каких-то непонятных ритуалах. Дамблдор явился на порог их дома в тёплый январский день, метая молнии. Внешне он всё ещё оставался тем добродушным дедушкой, которым Петунья видела его в день гибели родителей, однако от него исходила эта дикая, гадкая магия. Она давила, заполняла собой пространство. Перепуганный Дадли сбежал наверх, куда Петунья отправила и мужа, чтобы он успокоил сына. Женщина не будет вмешивать в очередные разборки старых пердунов своего сына. А Поттера? Поттера, пожалуй, можно. — Вы не справляетесь, девочка моя, — разводя руками, сочувственно покачал головой Дамблдор. — Нам не удалось выяснить был ли тот волшебник приспешником Тёмного Лорда или действовал на своей собственной стороне, но Гарри подвергся опасности. — Так может вашего Гарри будут защищать волшебники, а не простые маглы? — с милой улыбочкой брякнув чайником, предложила Петунья. — Вы единственные кровные родственники, защита этого дома… — начал было свою шарманку дедок. Петунья громко вздохнула. — Защита дома! Защита дома! Если бы вы не впутали в свою войну Лили, — угрожающе размахивая чайной ложкой, начала заводиться Петунья. Ей было всё равно, что перед ней могущественный волшебник. Что этот дедуля одним взмахом руки может лишить её жизни. Она боялась за своего сына и мужа, которые стали невольниками этого затянувшегося балагана. — Она сама пошла за нами! Лили, чудная волшебница, понимала, что… — и снова его перебили. На кухню заглянул вернувшийся из библиотеки маленький Гарри, с широко открытыми глазами смотря на странно одетого дедушку. — Мою маму тоже звали Лили, — со стороны могло показаться, что племянник бездумно сказал первое, что пришло в голову, но на дне зелёных глаз было видно, как тот надеялся. Надеялся, что узнает чуть больше о своих родителях. — Гарри, — покачала головой Петунья, сурово хмуря брови. Мальчик, помявшись у двери, кинул умоляющий взгляд на незнакомца. Однако в ответ получил лишь снисходительную улыбку, разбивающую наивные надежды. Но в момент взгляд Дамблдора потяжелел. Волшебник, сорвавшись с места, схватил сумку и вытряхнул её содержимое на стол, сбивая чайник. Под возмущенные вздохи Петунии и испуганные крики племянника тот стал шарить руками среди книг и нашёл одну, которой у воспитанника маглов быть не должно. Петунья осела на стул, заметив на обложке название знакомой школы. В этот момент она осознала, что мальчик действительно сталкивался с волшебником. С тёмным. Возможно с тем, кто был причастен к смерти Лили и родителей. Она плохо помнит, что было, когда волшебник достал из вещей ещё какую-то книгу, непонятный листок и ручку. Всё слилось в треск стёкла, звон посуды, крики Вернона и Дадли, слёзы Дадли и рёв Гарри. Топот, сломанная дверь чулана, шипение… Кажется, Гарри укусил Дамблдора? Гадюка в руках мага, какой-то кулон… Всё это смешалось в какофонию, всё было такое размытое, нечёткое, зыбкое, будто сон. Дурной сон, от которого утром болит голова. С того дня Петунья решила, что она была слишком мягка к Гарри. Он не заслуживал такого отношения к себе. Нужно быть жестче. Ведь племянник просто своим существованием подвергает их всех опасности. И почему Даблдор не проведёт какой-нибудь там ритуал и не запрёт этого гадёныша где-то? Где-то среди магов. Таких же ненормальных и фанатичных уродов, как он сам. Как был этот придурок Джеймс и… Лили. Петунья на самом деле любила Лили. Как крепко любила свою младшую сестру, так же яростно ненавидела. Любила за то, что Лили была Лили. Ласковой девушкой, храброй и упрямой. Что, несмотря на их прохладные отношения, она делилась своей радостью, посвящала во все важные моменты своей жизни. Она не относилась с презрением, которое мелькало в глазах Дамблдора, к простым маглам, считая тех забавными. Петунья ненавидит Лили за то, что сестра позволила втянуть себя в чужие разборки. Что позволила старому маразматику прикрыться собой, как щитом. Оставила сына, скидывая того на воспитание простых маглов, которые не всегда могут исправить последствия магических выбросов. Которые просто хотят жить и не ввязываться в политические игры, кровавые интриги не своей войны. Ненавидит Лили, за то, что выбрала Поттера, а не Северуса. Ведь тогда бы осталась жива, будь она на другой стороне. Любит Лили за то, что её сестра всегда оставалась собой и была верна своим идеалам, что любила семью больше жизни. А как иначе могла появиться такая крепкая защита, построенная на родственной связи?