Ещё одна история

Оглядевшись, парень вздохнул. По всей библиотеке рассредоточились гриффиндорцы и пуффендуйцы. Как назло, единственная более-менее терпимая компания была с заучкой Грейнджер. Драко фыркнул, усаживаясь напротив Гермионы. Когтевранка даже глаз от пергамента не подняла, продолжая что-то скрести пером. Хмыкнув, мальчишка открыл трактат о трансфигурации и медленно стал погружаться в тему. Над чем страдала Гермиона он не знал, однако, отвлекаясь от своего эссе, ловил столько оттенков задумчивости и непонимания на чужом лице, сколько за всю свою жизнь не видел у других. Девчонка чем-то напоминала Гарольда, когда тот пытался разобраться в введении в дела рода и, собственно, родовой магии и почему волшебники так об этом пекутся. Пристальный, чаще всего холодный, но сейчас отчего-то потеплевший взгляд сбивал Гермиону с толку. Драко обычно предпочитал её игнорировать или спорить, а тут такое, и это сбивает с толку. Спустя несколько минут, девушка не выдержала. — Что опять не понравилось вашему величеству? Как дышит маглорождённая? — нахмурившись, зыркнула Гермиона. Не то, чтобы тот смотрел на неё недружелюбно, но что ещё она могла предположить? Драко задумчиво почесал подбородок, скрестив руки на груди. А потом улыбнулся, чего совсем не ожидала Гермиона, судя по её приоткрытому рту и хлопающим глазам. — Называй меня так чаще, и, возможно, я буду снисходителен к такой глупой заучке. Идти с Малфоем дальше на конфронтацию ей не хотелось. Да и Драко, если честно, тоже. Они часто встречались вот так в библиотеке за домашкой. Малфою казалось, что у когтевранки совсем нет друзей, и общается та исключительно с книгами и профессорами. Возможно из-за этих убеждений он и цеплялся к Гермионе, а та не отставала и отвечала своим острым язычком, вводя порой в ступор магловскими словечками. Там, где Драко говорил, что всё магия, она отвечала какой-то заумной формулой. Они даже поспорили на уроке Снейпа, сорвав зельеварение. Да, все получили штрафы и отработки, но этим всё не закончилось. Ребята попросили профессора под его присмотром устроить эксперимент. Гермиона хотела доказать Малфою, что маглы не так глупы, как он думает. Не то, чтобы Драко об этом вообще думал. Он знаком с Гарольдом и Коди, которые научили его многому. Тому, о чём в чистокровном обществе не говорят. Все свои магловские фокусы Гермиона попросила провести на выходных, так как в Хогвартсе ей не достать некоторые ингредиенты, а родители доставят всё с совой на днях. О некоторых фокусах Драко знал. Гарри изредка показывал ловкость рук на игральных картах, удивляя. Мол, как это так без палочки можно провернуть. И в тайне от родителей юный наследник раздобыл потрёпанную книжку с простыми трюками, дома пытаясь повторить некоторые. Выходило так себе и до мастерства друга ещё тренироваться и тренироваться, но Малфой не расстраивался. Его всё это скорее расслабляло, давало на несколько минут забыть, что он наследник рода и должен заботиться о благополучии, чтобы не запятнать честь и репутацию фамилии. Перебирая карты, он был просто Драко и больше ничего. На выходных в классе зельеварения собрались трое. Девчушка с растрёпанной копной волос очень важно показывала мужчине и мальчику опыт. В перчатках она поднимала разные ингредиенты, называя и добавляя в пластиковую прозрачную бутылку: перекись водорода, пищевой краситель, средство для мытья посуды и так далее. Под конец, добавив дрожи, она сделала пару шагов назад. Спустя секунду в бутылке стало слишком много пены. Снейп, конечно, похлопал и даже дал пять баллов, но и их же потом и забрал, когда девушка пыталась убрать магией весь хаос и случайно опрокинула перекись в один из котлов с зельем под стазисом. Зелье, к счастью только начальная заготовка для чего-то более масштабного, пропало. Второй пример крутости гения маглов был до того прост, что Драко даже не поверил в первые секунды. Несколько стаканов с краской, водой и таканью. Подкрашенная вода, впитываемая белыми полотенцами, переходила из одного сосуда в другой, смешиваясь. Так на столе Северуса оказалась радуга. Убрав её, девушка налила грязной воды в один стакан, снова сунула полотенца в них и другие. Спустя время пихнула в руки Драко стакан с чистой, не кристально конечно, но всё же, водой. — И никакой магии, — победно усмехнулась когтевранка, гордо выходя из класса. Забавно, но после того дня они стали встречаться чаще в библиотеке. Гермиона рассказывала и объясняла разные опыты, а Драко взамен давал ей больше знаний о магическом мире, те, что не были предусмотрены школьной программой первого курса. У Малфоя начался второй возраст почемучки, и тот доставал Гермиону и крёстного. Кто бы мог подумать, что наследника уважаемого чистокровного рода так захватит магловская культура и наука? Северус Снейп крестника своего любил и уважал, но всему надо знать меру. Потому он придумал для этих двоих что-то вроде парной работы. Вот есть телефоны. Плюсы и различия, и стоит ли придумать магам аналог этих самых телефонов. Мужчина был уверен, что этот проект займёт двух смышлёнышей хотя бы на весь год, учитывая, что многое мир магов взял от маглов, а что-то всё-таки просочилось из магического в магловский. В простом вопросе, при любви Грейнджер закопаться в теме с головой, можно выйти ещё на несколько. Так про многие магловские штучки Драко будет объяснять девушка и наоборот. В общем, план был идеален. Теперь же, если кто спрашивал, а чего Малфой и Грейнджер вместе ходят, то они овтечали, что у них совместный проект от Снейпа. Да, возможно подставляли зельевара в кругах профессоров (у кого-то появился любимчик не с Слезирина!), но ученикам такого объяснения хватало. Внезапно для парочки к ним подключились близнецы с гриффиндора. По началу Малфой плевался на Фреда и Джорджа, но те действительно подавали неплохие идеи, к которым стоило прислушаться. Ребята не успели оглянуться, как к Рождеству их группка из четырёх человек стала куда больше. Присоединились Бейлз и Панси, Лаванда и Дин. И даже Рональд Уизли! Увлечённые дети, оккупировшие пустой класс рядом с кабинетом зельеварения (не по доброй воле Ужас подземелий за ними присматривал). Ребята обсуждали нужна ли магловская техника волшебникам, смотрели аналоги в двух мирах, разбирали их принципы работы. Периодически обсуждения и эксперименты затягивали так, что ребята не всегда вспоминали об ужине. Зато Рон, больше служа талисманом и моральной поддержкой, о таких важных вещах не забывал, и силой тащил ребят за столы. Иногда, заболтавшись по дороге, они не сразу расходились к своим факультетам, периодически усаживаясь с краю Когтеврана. Иногда остальные игнорировали, иногда профессора рассаживали учеников по их факультетам. Собственно, деятельность ребят не осталась незамеченной директором Дамблдором. С одной стороны, он был рад, что ученики начинали сближаться с теми, кто был не с их факультета, а с другой… Драко и Гермиона были как-то связанны с пропавшим Гарри Поттером. Возможно, что они не случайно затеяли всю эту игру в дружбу, а другие были использованы для прикрытия. Но чётких представлений о всей ситуации не было, да и Северусу доверять не стоило в этом вопросе. Альбус уже прознал, что зельевар нагло и филигранно водил его за нос, пока «искал» Избранного. К слову об Избранных. Дела Невилла были плохи. Слабый маг с обширными теоретическими знаниями неровня Тому. Совсем нет. Альбус правда старался развить магические способности протеже, но увы, прогресс был, но настолько минимальный, что даже не ощущался. Из Невилла вышел бы прекрасный маг поддержки, но не боевой. Ещё и Грюм бесился. Дурсли не делали ничего. Совсем ничего. Абсолютно типичные маглы, каких на каждом шагу тысячи. И однообразие их жизни раздражало до такой степени, что хотелось напасть и посмотреть, а не выскочит ли мальчишка из-за угла на защиту. Но мракоборец не был безумцем, а потому посылал еженедельно отчёты, в которых красочно описывал свои влажные фантазии о поимке мальчика. В отчётах упоминалось, что Дурсли были связаны с магами Хейлами, которые жили по соседству и от которых фонило магией, но те тоже «были типичными маглами». Хоть те и были частыми гостями в доме Дурслей, но какого-либо интереса не представляли. Если бы старшая дочь Хейлов не нравилась сыну Петуньи, они бы не были так близки. Поэтому о соседях-магах Аластор писал не так часто. Паранойя, паранойей, но всем было прекрасно известно, как Петунья и Вернон относятся к волшебникам, и если бы те заподозрили в магии своих соседей, то тотчас бы переехали и запретили Дадли иметь какие-либо связи с «уродами». Сложно было сносить всё это в одиночку. Альбуса успокаивал потрет Геллерта, сладкие мечты о том, что Гарри когда-нибудь да найдётся и редкие походы к Нюрменгард, чей вид внушал уверенность в своих действиях. Но сколько он ещё сможет так продержаться, когда доверенных лиц становилось всё меньше, а враг наоборот набирал силу? Враг же действительно набирал силу. Для полного исцеления ему не хватало трёх осколков души: медальон, Гарри и Нагини. Диадему и дневник принесли Северус и Люциус, кольцо и чашу забрал сам, благо Белла в своё время распорядилась, чтобы дорогому Лорду никакие трудности не помешали в ведении войны, давая полное распоряжение своим имуществом. Кольцо он забрал сам, пару месяцев пытаясь снять с того защиту. О да, над сохранностью этого крестража постарался, что сказать, от души. А вот с другими была беда. Во-первых, так или иначе, стоило кусочку души покинуть своё вместилище, как хранилище уничтожалось. Убивать Гарри и Нагини Тому пока не хотелось. Точнее Нагини без вопросов, а вот Гарри… Мальчик сейчас крепко верен «Злому Волшебнику» из-за связи с крестражем. Но что будет, когда крестраж покинет его тело? Конечно же, предательство. Временами Дурсль был таким Поттером, раздражающим агентом Дамблдора, что хотелось придушить упрямца на месте. А временами в нём Том видел отражение себя, и, что скрывать, становилось стыдно от подозрений в сторону ребёнка. Ведь малыш — это чистый лист, мягкая глина. Стоит его только направить в нужную сторону, вбить правильные мысли и уже никакой Альбус и потеря крестража не заставят парня отвернуться от своего «доброго дяди». Во-вторых, для того, чтобы забрать медальон нужен был второй. Хоть Беллу из Азкабана доставай и отправляйся с этой чокнутой за крестражем. Забавно, в своё время Том бы никогда не подумал, что будет собирать свою душу снова. Но как показала паразитская жизнь и весь опыт, достигнуть бессмертия путём падения в полное безумие — не самый лучший вариант. Он хотел силы знания и власти, чтобы его боялись враги и признавали товарищи. И где в итоге оказался? Точнее чем… В общем, фатальная ошибка с крестаражми, о которой хотелось бы забыть навсегда, но которая вошла в историю магической Англии, навсегда оставаясь в памяти всех переживших тиранию Тёмного Лорда. И их потомках. Стыд-то какой! Не так всё должно было быть! — Ты хоть комментируй, милорд. Сидишь озадаченный. — шипела с кровати Нагини, замечая вздыхающего хозяина за столом. — Если детёныши опять несут бред, прочти. Мне интересно. Мужчина беззлобно усмехнулся, ласково глядя на верную последовательницу. Или лучше сказать верного товарища? Где-то глубоко-глубоко в раздробленной душе Том давно признал в ней своего единственного друга. Но вслух такое не скажет, а то маледиктус совсем обнаглеет и зазнается. — Думаю как снять с тебя проклятье, — указал на стопку дневников и записей Салазара. Змея громко зашипела, что было больше похоже на смех. — Ваше чувство юмора, милорд… Покачав головой, Том вернулся к записям. Он давно поставил для себя новую цель, помимо прочих, помочь Нагини. Собственно поэтому и стал путешествовать по Индии, а потом Америке. Искал племена, которые до сих пор практиковали магию, связанную с покровителями-зверями. Должен же быть способ снять эту дрянь с Нагини, он его обязательно найдёт. И точка. Том уже близок к этому. В дверь постучали, а после вошёл Гарри. Убрав всё ненужное, профессор начал еженедельный урок парселтанга. В Ильвермони ученикам разрешали проводить родовые ритуалы в Канун Всех Святых. Некоторых отпускали домой, чтобы те могли встретиться с семьёй. Вообще, если семья отправляла запрос, что ребёнок должен присутствовать на каком-либо традиционном для них празднике, то ученика в сопровождении одного из профессоров или работников школы отправляли назад. Отвечающий за ученика проводил за стенами школы столько времени, сколько требовалось. А так как Канун Всех Святых был важен для многих, то школа пустела и оставались в основном маглорождённые и праздновали Хэллоуин. С 28 октября по 2 ноября было что-то вроде каникул. Занятия не проводились, и дети могли заниматься, чем хотят. В рамках разумного. Для всех желающих взрослые проводили дополнительные лекции и слабые ритуалы, если кто-то из учеников желал углубиться в тему. Некоторые маглорождённые и полукровки, заинтересованные в создании или восстановлении своих родовых сил, посещали подобное. Всё во благо волшебного мира. Собственно, это было подходящее время, чтобы Том мог попробовать Нагини стать прекрасной ведьмой-анимагом. Они всё подготовили, предусмотрели все риски, предупредили директора Мартинес, но… но не учли Гарри. В ночь снятия проклятья мальчик почувствовал, как всё его тело начало гореть. Его выворачивало, ломало кости. Несмотря на весь ощущаемый жар и боль, температура тела критически быстро падала. Мальчик всю ночь находился на грани, а целители кружили вокруг, поддерживая в нём жизнь. Были вызваны колдомедики и целители из больницы, так как все боялись переносить мальчика куда-либо. Конечно, у Тома ничего не вышло. Нагини тоже потрепало откатом. А когда ему сказали, что бедный Дурсль находится в лазарете в более-менее стабильном состоянии, маг устроил погром в своей комнате. Он ошибся. Не учёл связь осколков и чуть не погубил их. Возможно. Благодаря крестражам двое ценных и дорогих существ всё ещё живы. Крестраж не допустит, чтобы носитель умер просто так. Снятие проклятья перенесли на то время, когда Нагини избавится от осколка. — Как она? — бескровными губами спросил Том. — Выглядит она так себе, — ободряюще улыбнулся Дерек, — но твой… кхм… твоя компаньонка крепкая змея. Всё будет хорошо. Нагини доверили профессору по уходу за магическими тварями. Всё-таки он был более компетентен в этом вопросе. Да и привязался к маледиктус, так что в нём Том не сомневался. Первое, что увидел Гарри после того как очнулся, был бледный и осунувшийся спящий на стуле профессор Вайсман. Даже болезненным мужчина выглядел красивым. Уставший прекрасный принц, не иначе. — Очнулся? — почувствовав внимательный взгляд, медленно открыл глаза мужчина. — Это хорошо. — Наверное, надо кого-то позвать? — Гарри облизнул сухие губы, оглядываясь. — Да. Надо, — профессор выглядел взволнованным и потерянным. Гарри захотелось обнять его и погладить по голове, как это делала Петунья, когда утешала. В руках родной и переживающей за него женщины всегда было спокойно и тепло. Но если Гарри так сделает, то просто сожжёт мужчину. Убийцей Дурсли становиться не хотел, а потому лишь сжал кулаки под одеялом. — Извини. Ты больше не пострадаешь по моей вине. Не сейчас, — на грани слышимости произнёс профессор и встал. Гарри даже подумал, что ему послышалось. Вскоре его окружили целители и стали давать различные зелья и настойки, проводя диагностику. Мальчика держали в лазарете довольно долго, несмотря на то, что он быстро пришёл в себя и поправился. Но для профилактики и выявления скрытых угроз всё же не отпускали до конца ноября. Однако по учёбе парень не многое упустил. Оливер и Коди навещали чуть ли не каждый день, как Лесли и Джерри. Приходили в свободное время и развлекали рассказами о жизни школы и лекциях. Он также получил несколько писем: от Драко, Северуса и Дурслей. Драко писал о своём новом увлечении и много чего ещё удивительного. Гарри позабавило то, что Малфой подружился с Гермионой и был рад, что у знакомой из детства появился неплохой друг. Северус отчитал, что подопечный влип в историю и требовал быть осторожнее. Дурсли просто интересовались как ему в волшебной школе, а Дадли советовал всех обидчиков занести в список, чтобы потом он им объяснил, как следует обращаться с его младшим братом. Ведь недавно он стал лучшим по боксу в их штате. Иногда заходил Доминик. Спрашивал о самочувствии, признавался в том, почему Гарри так резко подкосило. Мужчина много чего рассказывал о своих путешествиях. Приползала Нагини и ворчала на «старого параноика», делясь радостью от экзотичных угощений, что давал ей Дерек. Рассказала, как тот пытался научить умную змею играть в шахматы и был разгромлен в первой же серьёзной игре. В один из визитов Доминика мальчик набрался достаточно храбрости и решительности и спросил о связи мужчины с Волдемортом. Он не ожидал, что профессор вообще ответит на этот вопрос и его поразило признание, что Доминик и есть Тёмный Лорд. Гарри не поверил, а потом старший применил легилименцию и сомнений не осталось. — Оставлю тебя всё обдумать, — с этими словами Доминик-Том покинул лазарет. Некоторые вопросы и тайны получили свои ответы, а с некоторыми вещами ещё предстояло разобраться. Так Гарри и закончил своё заключение, находясь в смятении. Дополнительные занятия профессор отменил, на лекциях особо не спрашивал, давая мальчику время уложить всё в своей голове. Уроки и школьная жизнь текли своим чередом. Куча новой информации сваливалось на мальчика, загоняя в угол сознания всю правду о Злом Волшебнике. Он не то, чтобы размышлял о нем… Точнее совсем не хотел верить, что тот, кто привёл его в этот мир — действительно Тёмный Лорд. Гроза и ужас магической Англии. Страх многих волшебников с малой родины. Северусу ничего не писал. Хотя, наверное, стоило бы. Но в голове ребёнка всё так перемешалось, что он совсем запутался. А поговорить не с кем. Не с Дадли же делиться? Гарри на выходных, съездив с Джерри и Коди в поселение, купил небольшую тетрадь и невидимые чернила. Завёл эдакий дневник, и тем же зимним вечером расписал всё, что знал на данный момент: 1. Он — крестраж. И если верить профессору, то крестраж не позволит уничтожить своё вместилище без боя. Значит, в теории, никакой смертельной опасности, не считая Альбуса Дамблдора. 2. Альбус Дамблдор, которого можно считать врагом, потому что он втянул вчерашних школьников в войну против Тёмного Лорда. Не то, чтобы совсем сильного. Парень объективно считал, что Геллерт Грин-де-Вальд, о котором упоминается в дополнительной литературе к урокам профессора Смит, был куда могущественнее. От одного страдала вся Европа, а от Волдеморта только Англия (хотя, может не разбей он свою душу, то был бы куда страшнее и опаснее. Но кто теперь узнает?). 3. Из-за директора Хогвартса погибли родители. Значит можно пересмотреть своё отношение к Джеймсу Поттеру. Но из-за издевательств над Северусом, наставником и опекуном, Гарри всё ещё относился к биологическому отцу с неприязнью. Зато маму, Лили, любил всем сердцем. Уважал её и был благодарен за подаренную дважды жизнь. Она действительно была храброй и сильной. 4. Дурсли всеми силами пытались отвадить Гарри от магического мира. Они боялись и никак не могли ему противостоять, но делали всё, чтобы оградить. Пускай изначально выбрали очень сомнительные методы, но потом-то исправились! 5. Профессор Доминик Вайсман он же Том Марволо Реддл и Тёмный Лорд Волдеморт в одном лице, хотел его убить, испугавшись пророчества. Пророчество, что не знал полностью. Значит раздробленная душа равно безумство и ярость. Потому что сейчас, с более полной душой, он не похож на сумасшедшего тирана. 6. Война против света и тьмы, в которую его хотели втянуть, и пока удаётся от неё бежать. Но как долго это продлится? Этот пункт Гарри подчеркнул и обвёл, тяжело вздохнув. Парень понимал, что Дамблдор не отступит. Он или найдёт Гарри и заставит сражаться с Томом, или найдёт нового Избранного и будет готовить к встрече с тёмным магом. Или будут сражаться двое против одного: Избранные против Волдеморта. Гарри одиннадцать, и он не хочет ни с кем воевать, если честно. Он хочет изучать новое, носиться по полю на мётлах с ребятами, пытаться не взорвать котёл и упросить родных дома устроить оранжерею с волшебными и просто травами, тогда они будут меньше тратиться на лекарства и больше на сладости. От всех этих мыслей захотелось пирог с патокой и чаю. Ночью сон не шёл. Гарри ворочался в кровати, медленно укладывая всё по полочкам. Всё-таки дневник ему немного помог прибраться в мыслях, но ответа «что делать с Томом?» не дал. Да и не должен был, если так посудить. На все вопросы о Тёмном Лорде может ответить только он сам. Но будет ли честен? Не захочет ли настроить против света, перетянув на свою сторону и всё-таки заставив участвовать в своей войне? Гарри усмехнулся. Не этим должна быть забита голова первокурсника, но ничего поделать не мог. Закончив с домашним заданием и проиграв Коди с Оливером в карты пару эссе для списывания, Гарри вечером постучал в комнату профессора Вайсмана. Дождавшись позволения войти, мальчик тихо притворил за собой дверь. Он огляделся, Нагини нигде не было, а сам мужчина что-то усердно писал. Может, проверял работы учеников. Постояв несколько секунд, мальчик набрал в лёгкие побольше воздуха, сжал кулаки и быстро выпалил: — Я вас не боюсь. От такого заявления мужчина замер. Сел вполоборота и изумлённо вскинул бровь, облокотившись рукой на спинку стула. — И не хочу быть вам врагом, как и союзником. Том хмыкнул. Указал на кровать, а сам встал и подошёл к шкафу. Принялся заваривать чай. Какая-то у них странная традиция каждые несколько встреч вести сложные разговоры за чашкой чая. Странная и морально выматывающая, если честно. Гарри сел на кровать и сложил руки на коленях, как примерный ученик. — От меня никакого вам проку, — готовился ли он к этой речь? Да. Нервничает ли? Очень. Но старался не показать виду. — Профессор Рид говорит, что детям не место на поле боя. Профессор Ларри Рид начинал так каждую лекцию. А потом добавлял, что никогда не знаешь, с чем столкнёшься, а потому научит всему, чтобы защитить себя. — И я считаю так же, моя семья считает так же, — продолжал Гарри, следя за изящными движениями мужчины. — Поэтому давайте заключим сделку. На этих словах Том остановился. Он отложил заварку, развернулся к Гарри и сложил руки на груди, удивлённо глянув на того. Ну конечно, что ему может предложить мальчишка? — Всеми силами буду сопротивляться Дамболдору, если ему удастся поймать Гарри Поттера и привлечь к стороне света, — Гарри сжал свои колени, сверля пол взглядом. — Не буду поднимать палочку против вас и помогать им. И вам не буду помогать вредить остальным. Сохраню ваш крестраж, что вам с этого маленького осколка? — мальчик поднял сверкающие зелёные глаза, уверено смотря прямо в лицо старшего, не боясь его. — А вы не навредите моей семье и близким. Не будете втягивать в это Северуса Снейпа и не дадите метку Драко Малфою. Вам хватит и одного старшего. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая бурлящей в чайнике водой. Гарри смотрел на мужчину, не отрываясь и лишний раз не моргая. А Том разглядывал его, как экзотичную зверюшку, не понимая, как они к этому пришли. — Но если ты оставишь частичку моей души, не будет ли это помощью, Гарри? Том всегда как-то по-особому выговаривал его имя. Катал на языке, растягивая, будто размышлял над чем-то, пока произносил. Вопрос заставил мальчика задуматься. Он как-то не думал об этом. Казалось, мужчине ценны эти осколки, поэтому мальчик решил, что крестраж будет гарантией их сделки. Гарри собирался изучить вопрос по созданию и уничтожении/извлечению крестажей, пока учится, тем самым шантажировав. Но если рассматривать вопрос с этой стороны, то да. Он как будто помогает Тёмному Лорду снова воскреснуть, в случае провала того. И словно читая мысли, мужчина растянул губы в мягкой улыбке, и начал своим учительским тоном: — Возможно Дамблдору удастся меня смертельно ранить, и я буду слишком слаб. Но твой осколок поможет мне набрать силу и сокрушить старика, когда он будет меньше всего этого ожидать. Это помощь, юный змееуст. — Тогда мне стоит пойти к Дамблдору и сказать, что у вас осталось два крестража? Я и Нагини? А ещё упомянуть, где вы прячетесь, — склонив голову к плечу, сориентировался мальчик. Он почувствовал связь со змеёй, когда чуть не умер на Хэллоуин. Том громко рассмеялся, таки сняв с огня чайник. — Он убьёт тебя, — просто ответил Том. — Знаю, — выдохнул мальчик, а после его глаза вновь загорелись уверенностью. — А ещё ему нужен Избранный, чтобы сокрушить вас. — Возможно, — почесав подбородок, задумчиво произнёс профессор, — он подготовит тебя, постарается добраться до Нагини. И в финальной схватке мы должны будем прикончить друг друга. Ты этого хочешь, рассказав всё ему сейчас? Мальчик со стоном рухнул на кровать и схватился за голову. Ну почему всё так? Почему он не учёл все эти детали, пока придумывал, как выпутаться из схватки двух враждующих волшебников? И что ему ответить? Ему вообще не позволят жить спокойно, да? — Ларри прав, — хмыкнул Реддл, ставя чашки на стол, мягко хлопая Гарри по коленке, призывая того подняться. — Вам, щенкам, не место на поле битвы. Вы будущее волшебного мира. Каждый волшебник, если быть точнее. — Так что же вы хотите? Мне рассказывали ужасы об истреблении полукровок и маглорождённых, — честно признался ученик, взяв чашку и отпив. — Ну… Вы сами знаете, что мне говорили. — Скажем так, — садясь на стул, обнял ладонями горячую чашку мужчина. — Меня пока интересует другое, нежели власть в Старушке Англии… Это стало второстепенной задачей, — не без улыбки, скосил взгляд в сторону притихшего мальчика. — Но я своего добьюсь, поверь мне, — Гарри нахмурился на его слова, а Том, тихо хохотнув, продолжил. — И в планы не входит истребление волшебников. Возможно, корректировка множества законов и правил, но не истребление. Если Статут снять, как мечтает о том Дамблдор, начнётся новая Инквизиция. — глотнув чай, промочив горло, профессор устало выдохнул. Гарри глянул на несколько стопок книг и пергаментов на чужом столе и его уколола совесть. Завалился тут под ночь, давай сложные разговоры заводить. Может, надо было поймать мужчину перед каникулами? Пока длилась пауза, мальчик заметил следы усталости на чужом лице и поджал губы. — Но ты ещё слишком мал, чтобы объяснять тебе все тонкости, — понимающе улыбнулся профессор. Он потянулся потрепать мальчишку по макушке, но на полпути остановился, вспомнив о материнской защите. Профессор опустил руку, а Гарри с удивлением обнаружил, что ему жаль. Хотелось бы, чтобы старший волшебник вот так проявил своё расположение к нему. — Вы согласны на сделку? — не без надежды на дне глаз, взглянул на мужчину мальчик. — Снейп мне скорее всего будет нужен, а об остальном — пожалуй да. Это не мешает моим планам, но, если они сами будут бросаться под удар, я тут буду не причём. Гарри, если честно, на такой успех не рассчитывал и был очень рад. Да, Северуса вытащить не получилось, но не всё должно же идти гладко? Возможно потом, став старше и имея больше понимания в ситуации, удастся заключить ещё одну сделку и обезопасить наставника. По крайней мере мальчик в это верил. Закончив чаевничать, Том вызвался проводить студента. Уже поздно, и мальчика могли бы отругать и оштрафовать за гуляние по коридорам в ночное время. А так с профессором у него будет какой-никакой, а щит, мол, возобновились уроки парселтанга. Не доходя несколько метров до дверей, Том положил руку на плечо мальчика, останавливая. — Почему ты не обвинил меня в смерти родителей, когда разобрался что к чему? Гарри развернулся лицом и поднял голову, заглядывая в карие глаза, где тихонько плясали алые всполохи. Шрам мерно пульсировал, не причиняя особой боли, но доставляя дискомфорт. Том волновался. И книлзу понятно, что за этим вопросом скрывалось что-то ещё. Но вот только что? Раньше Гарри винил в смерти матери отца и ненавидел его. Сейчас, имея куда больше сведений, он лишь относится к Джеймсу с чем-то на грани безразличия, не связывая себя с ним ничем. Возможно, ему пока мало что известно о родителях, больше всего о матери. Возможно, потом он ещё раз поменяет своё отношение к отцу. Но раньше ненавидел. Он мог бы ненавидеть Волдеморта, обернись всё иначе. Вот и скрытый вопрос профессора: почему ты меня не возненавидел, когда узнал, кто я? Гарри беззаботно усмехнулся, пожав плечами. — Потому что вы мой Злой Волшебник, — он улыбнулся. Чисто и невинно, честно и открыто. От этой улыбки у Реддла что-то кольнуло внутри и разлилось теплом по сломанной душе. — Встречи с вами круто перевернули мою жизнь. Что первая, которую я не помню, но память о которой живёт со мной, — он постучал пальцем по своему шраму. — Что вторая, когда родители и брат решились встать против Безумного старика, и подарили мне куда больше заботы и тепла, чем изначально. Удовлетворившись ответом, мужчина кивнул. — Рад, что так помог тебе, Гарольд Дурсль, — усмехнувшись каким-то своим мыслям. — Я верю, что всё будет хорошо, потому что есть те, кто поддержат и будут на моей стороне, несмотря ни на что, — добавил мальчик. — На твоей стороне, несмотря ни на что… — тихо повторил Том. Осадок от восторженных слов мальчишки ощущался горьким вкусом. В своё время Реддл такой роскоши не имел. — Беги в спальню. Завтра у вас первый урок со мной. И, помнится мне, ты слишком расслабился за последнее время на моих лекциях. — Потому что вы меня игнорировали, — нашёлся Гарри, но всё-таки поспешил к двери в свой Дом. — Сладких снов, профессор! Отсалютовав и назвав пароль, мальчик скрылся за дверью. Постояв немного, обдумывая услышанное, мужчина пошёл к себе. Ещё столько всего нужно сделать. А что касается Поттера-Дурсль… Что ж, пока рано втягивать его во все планы. Пусть наберётся знаний и маломальского боевого опыта, соответствующего школьным знаниям. А там видно будет, стоит ли вообще тратить на него своё время.