Какие планы на следующую жизнь?

Колотя палкой по инопланетному десанту в виде бледных поганок и мухоморов-«генералов», Алена разносила их в крошево. Она уничтожала передовые полки, оккупировавшие пни, и доставала коварные диверсантские ячейки, прячущиеся под корягами. С каждым ударом ей становилось легче, и она с удовольствием выпускала накопившуюся негативную энергию. В походном темпе пробираясь к месту встречи с Некрасовым, она размышляла о том, что врач, в общем-то, права: ей вовсе ни к чему вся эта непонятная история с неизвестной девицей из внешнего мира. Будь Алена на её месте, она тоже не пустила бы странную гостью к пациентке, которая порой и себя не узнаёт. Постаралась бы побыстрее выписать эту местную любимицу обратно в мир недообследованных и пусть уж там встречается с кем хочет — под свою ответственность.   «И, может быть, это даже к лучшему, — размышляла Алена. — Главное, что сознание Нейры вернулось. Пока я проверю бункер на пригодность для нашей акции возвращения, она сможет подавить остатки сознания Романовой — куда-то же оно делось. Возможно, даже никого уговаривать не придется. Просто соберемся и исчезнем».   Включив в памяти охотницу-собирательницу, Алена доверилась инстинктам. Лес был ей одновременно знаком и нов. Она не знала местных троп, как знал их Некрасов, но опыт трёх тысяч лет давал свои преимущества. Несколько раз она уже бывала здесь с ним, хотя раньше заходила с другой, более «натоптанной» стороны. Сегодня же требовалась особая осторожность: пара неудачных шагов — и весь Городок начнёт следить за ней с удвоенным вниманием. Поэтому, чтобы успокоить возможных наблюдателей, вернувшись в мотель, Алена сказала дежурной, что собирается спать — лучший способ восстановления после стресса. И, даже если в соседний огород свалится ретроградный Меркурий, её не будить. После чего незаметно выйти и исчезнуть тоже труда не составило.    Когда Алена подошла к назначенной точке, Некрасов уже ждал её. Он сидел на пеньке и что-то писал в потрёпанном блокноте.   — Всегда хотела спросить, — начала Алена.   — Не родственник, — даже не глянув, ответил он.   Она усмехнулась.   — А девушка из больницы? Такая темненькая, большеглазая.   — Племяшка. Уже наслышан, — дописав, он закрыл блокнот и поднялся. — Вся их смена гадает, что ж ты нашему Темочке такого рассказала, что он тихим стал?   Некрасов убрал блокнот в карман, поправил рюкзак и уточнил:   — Идём?   — Догадательная медицина, — хмыкнула Алена, глядя на него. — Ты не спал, правда?   Он вздохнул, признаваясь:   — В двух шагах от разгадки, не могу. Сон не идёт.   — Тогда не усни по дороге, — подхватила Алена. — Я к вечернему посещению хочу вернуться. Это уже дело принципа.   — Оптимистка! — он ускорил шаг. — Зачем тебе Романова?   Алена, как заправский разведчик, шагала след в след за ним.   — Ты же умный, соображай, — бросила она, подсказывая. — У меня на таких триггер.   Некрасов кивнул:   — А, ты про сестру.   — Но ведь ты от неё сбегала, — вспомнил он и, предупреждая, добавил: — Здесь осторожнее, везде пересохшие топи. Теперь это ямы с трухой, а под трухой может оказаться что угодно.   — Про стокгольмский синдром слышал? — ответила Алена.   — Не в твоём характере, — не поверил Некрасов.   Она хмыкнула:   — Много ты знаешь о моём характере. И вообще, далеко ещё идти? — Она заметила, что они уже третий раз проходят одно и то же место, но говорить об этом не стала.   — Почти, — сказал Некрасов, сделав вид, что сверился с какими-то своими заметками, и оглянулся на неё. — Устала?   — Надоело, — честно призналась она. — Дикая природа — не моя стихия.   — А как же экстрим?   — А где здесь экстрим?   — Под ногами. Одна неосторожная искра, и от нас даже воспоминаний не останется.   — С таким же успехом можно метеорита бояться. Который может прилететь, а может и нет, и, возможно, не сюда, а вообще в соседний лес. Вот если бы здесь водились мутанты с гнилыми зубами и светящимися глазами — другое дело. Или если бы здесь проходила граница двух каннибальских кланов…   Некрасов даже сплюнул:   — Насмотритесь в своих интернетах всякой гадости.   — Ты про бункер, кстати, еще кого-нибудь спрашивал? — Алена сменила тему на более страшную, по её мнению, или более неприятную.   Некрасов как-то передёрнул плечами, будто замялся в разговоре, потом нехотя ответил:   — В парочке групп написал, что это может быть, но без фоток никто не берётся. Да и по общим данным — в Совке здесь никаких секретных объектов не строили, а немцы сюда не доходили.   — Меня прямо умиляет, с какой уверенностью ты говоришь о секретных объектах, — за усмешкой Алена постаралась не выдать раздражение по поводу "парочки групп". Ещё не хватало здесь любопытных тинейджеров сорокалетнего возраста, играющих в модных тру-блоггеров. И сам Некрасов сегодня вел себя подозрительно — водил кругами, хотя раньше такого не наблюдалось.   — А ты думаешь, мы тут все пальцем деланные? — почему-то разозлился он. — Я эту землю насквозь уже вижу — настолько знаю. Всю прошёл и не раз. От меня здесь нет секретов.   — Выходит, есть, — подлила масла в огонь Алена. — Раз бункер какой-то проспал.   Некрасов неразборчиво выругался.   — Там болота были, топи непроходимые, понимаешь? — сказал он громче. — А теперь высохло. Сейчас сама всё увидишь. Стой.   Алена и сама уже заметила несоответствие в расположении деревьев прямо по курсу. Вроде как между ними и отдалённой полосой леса спряталась небольшая пропасть.   — Тот край прочнее, но туда обходить далеко и ненадёжно, — сняв рюкзак, пояснил Некрасов. — Ты снарягу взяла?   — Конечно, — подтвердила Алена и тоже сняла рюкзак. В своём сообщении он, кроме прочего, упоминал прихватить альпинистскую верёвку и всё, что нужно для более удобного спуска и подъёма в неудобных местах.   Они привязали верёвку к деревьям, потому что больше некуда — в землю ничего не вбьёшь, она рыхлая здесь, камней и скал тоже нет.   — До края шесть, пять шагов, но очень сыпучая почва. Потом резко вниз, и будет пыльно, — для наглядности Некрасов потрогал висящую на шее маску. — Вниз метра два, но всё дышит. Подниматься будет сложно. Я вообще по корням первый раз выбирался. Кое-как выбрался.   Они надели маски заранее, подходили спиной вперед, крепко держась за верёвку, но эффект неожиданности всё равно сыграл, и Алена почувствовала «бабочек», когда земля посыпалась из-под ног и стало пусто.   Почва внизу тоже была рыхлой, как космическая пыль на Луне в фантастических роликах. Приземлившись и не торопясь снять маску, Алена осмотрелась. Они находились в продолговатой яме, видимо, сначала намытой течением той самой подземной реки, а потом со временем заилившейся и забившейся торфом. Должно быть, гиблое это место было — глубоченная топь. И надо же, как действительно здесь все пересохло!    - Там, – махнул рукой Некрасов куда-то за спину. Алена оглянулась.    Противоположная сторона потому и была прочнее, что наросла над плоским одноэтажным строением, скрыв его, словно древний курган. Три тысячи лет назад здесь протекала та же речушка, только была не подземной, а вполне обычной и на нее смотрел выход из станции. Сейчас дверь выглядела, будто не настоящая, а выгравированная в монолитной стене. Перед ней скорее всего, в то время были устроены мостки и беседки, от которых сейчас, понятно, и трухи не осталось.   — Ну как? — послышался голос Некрасова из-за спины. Судя по всему, он снял маску. — Впечатляет?   «Еще как!» — мысленно ответила ему девчонка, которая давно покинула дом, а вслух сказала:   — Удивительно, что ты не в курсе. Это же наши проекты восьмидесятых, самый конец холодной войны.   — Да ну?! — не поверил местный историк, краевед и следопыт в одном лице, едва сдерживая удивление. — С чего ты взяла?   — А ты не видишь? — искренне удивилась Алена. — Ни одного опознавательного знака и явно с учетом ядерной опасности. И оно не старое.   Она подошла ближе. Да, именно на такой станции она стажировалась на первом курсе. Не на этой, но на её близнеце. Здесь стояло много подобных — для наблюдений и испытаний погодных и других аппаратов, разных дронов, средств связи. Первый курс, одним словом.   — Даже если так, то как она на дне болота оказалась? — продолжал удивляться Некрасов.   — А как на дне озера строили? — отмахнулась Алена. — Ты растворитель взял или будем пользоваться универсальным аш-два-о?   — Взял кое-что, — ответил Некрасов с легким укором. Судя по звуку, он снял рюкзак. — Держи, — в локоть Алене ткнулась пластиковая бутылка. — Моя рецептура. Только маску не забудь: химия жуткая — жжёт всё, и лёгкие в первую очередь. Ты думаешь оно живое?   Последний вопрос касался устройства, лишь отдаленно напоминавшего терминал. Некрасов, естественно, не знал, а Алена и не собиралась рассказывать, что двери на подобных станциях, как и сейчас, открывались либо кодом, либо с помощью специальных ключей, которые, разумеется, давно исчезли. Долгое пребывание в агрессивной среде — катаклизмы, поднявшаяся река, ставшая затем подземной, и болото — покрыли дверь слоем окаменелой грязи, которая довольно легко испарилась под воздействием Некрасовской химии. Перед искателями предстал кодовый замок в первозданной, побитой красоте - будто кто-то многократно пытался взломать его камнем.   «Скорее всего, так и было, — осмотрев повреждения, мысленно прикинула Алена. — Лет через двести после катаклизма, когда всё немного успокоилось, здесь начали бродить полудикие банды метисов, рожденных от «любви» выживших из бомбоубежищ со всякими «поверхностными». Они были как самая темная ночь перед рассветом — людей напоминали лишь очертаниями да речью, а в остальном дики, вечно голодны и понятия не имели даже кем были их родители. Однако фольклор уже существовал, и в нем рассказывали легенды о зачарованных кубах и пещерах, внутри которых спрятаны несметные богатства. Чтобы войти в такой куб, нужно было знать секретное имя духа, охраняющего вход, или сложить светлячков в заклинание. Чаще всего «богатства» дарили здоровье и исцеление от всех болезней. Никто и представить не мог, что еще недавно их просто называли лекарствами — фармой. На втором месте в списке чудес стояла волшебная одежда — неснашиваемые сапоги, непромокаемые комбинезоны, в которых ни одна зараза не возьмет и даже комары не прокусают. А дальше — устройства для полетов и перемещений в пространстве, которые позже станут коврами-самолетами, тарелочками-с-яблочком и прочими сказочными диковинками».   – И что теперь? – Некрасов скис, разглядывая следы древнего вандализма. – Чем это вскрывать? Не автогеном же?   Он постучал по двери рукой, но даже звука особого не добился — с тем же успехом можно было бить по стене или скале. Недолго думая, он взял первый попавшийся булыжник и попробовал снова. Результат был прежним. Алена лишь усмехнулась.   — Ты что, постановку мне показываешь? Как это было? – Она почти видела тех людей из давних времен, задорно пытавшихся пробить дверь «оружием пролетариата». — Наверняка тут было весело!   Тем временем она стянула перчатку, закатала рукав и активировала свой девайс, сосредоточившись на настройках.   — Иногда, в таких штуках несмотря на наружный полный привет что-то электроное живо. Если так, у нас есть шанс, — нехотя пояснила она, заметив недовольный взгляд Некрасова, который уже отбросил булыжник и пробурчал:   — Весь мир помешался на искусственном интеллекте. Скоро он за нас все делать будет, а потом и от нас избавится, как от ненужного хлама.   — Поверь, человечество его опередит, — с усмешкой ответила Аля.   Сканер показал, что система станции все еще активна и даже откликается. На экране появилось изображение выдвижной панели справа от двери. Судя по всему, она работала, и даже если механизм за столько лет не способен вращаться, код можно ввести, используя виртуальный терминал. Но демонстрировать Некрасову передовые технологии, до которых его цивилизация еще не добралась, Алена не спешила.   Сделав вид, что все это ее почти не впечатляет (хотя внутри радостно скакали орангутаны, бившие себя в грудь и оглушавшие победными кличами), она кивнула:   – Вроде что-то откликается. Но мне для работы нужны сканер, ноутбук, палатка и… ну, где-то сутки времени. Гарантий нет, но попытаться стоит.   – Все равно не верится, что в восьмидесятых такую херь здесь смастерили, – Некрасов пнул стену, хоть и несильно. – Зачем? Да и знал бы я.   – Ну, я точно не в курсе, – отозвалась Алена, пряча девайс под рукав и натягивая перчатку. – Домой, а завтра посмотрим? Или?..   Она подняла глаза. Некрасов остановился. Не ожидал прямого взгляда, зато его взгляд красноречиво поведал, что не верит он вранью о палатке и сканере. Что их поход был «билетом в один конец».   - Что там? – хрипло спросил человек, готовый долго и мучительно добиваться правды. Мучительно в данном случае для Алены – в ее живот смотрело дуло пистолета.    – Серьезно?! – Аля даже цыкнула от досады. Она до последнего надеялась, что Некрасов окажется умнее или, наоборот, глупее, но он, к сожалению, оказался достойным потомком метисов из самого темного часа перед рассветом.   – Чей ты агент? Чья это база? – зло выплюнул вопросы человек, который когда-то был ей отцом или старшим братом. Во всяком случае думал, что был.    – Я тебя породил, я тебя и убью? – с вздохом переспросила Алена. Это даже не злило – просто очень не вовремя. – Только вот нет, Некрасов, ты не имеешь никакого отношения к моему рождению. И вообще, ни один родитель не имеет. Мы просто путники в ночи. Strangers In The Night, – запела она, легко увернувшись от выстрела.    Реакция более молодого, отлично оттренированного тела и опыт трех тысяч лет были за нее. Пуля с забавным звуком «пульнулась» о стену, которой не страшно даже прямое попадание ядерной бомбы и срикошетила куда-то в насыпь.  «Надеюсь торф не затлеет» - успела подумать Алена, прежде чем одним точным ударом, отправила «Тараса» в мир Френка Синатры. Временно, конечно. Убивать его никто не собирался. На этот случай давно был продуман план «Б».    Когда Некрасов мешком упал в пыльное дно пересохшего ручья, Алена достала из рюкзака «косметичку», а из нее — маленькую коробочку с «мушками» — так их назвала одна корсиканская куртизанка. Но сейчас, поворошив содержимое коробочки, Аля выбрала не кружочек ткани, напоминающей бархат, а чип, похожий на очень маленький, почти микроскопический гребень. Касаться головы Некрасова было брезгливо, и она снова натянула перчатки — в них было не очень удобно, но неудобство казалось менее неприятным. Аккуратно повернув голову человека, пребывающего без сознания, Аля вставила чип в определенную точку, куда подходили нервные окончания. У некоторых древних народов в такие точки втирались разные вещества и даже курить не нужно было – приход накрывал от простого втирания. После соприкосновения игольчатый гребень будто сам усилил зацепление, а его ребро еще больше приплюснулось к голове. Аля прикрыла место волосами и посмотрела на часы — минут десять — ждать не долго.   - Ну что ты, Финист Ясный Сокол? – глядя, как тот оживает и «пробуждается», Алена сложила косметичку обратно в рюкзак и вновь взялась за девайс. Некрасов медленно поднимался, а когда восстановил равновесие, застыл, словно во сне с открытыми глазами. В другой, не такой уж древней культуре их называли манкуртами. Технология создания таких слуг была долгой и мучительной, но результат примерно тот же – человек терял память и способность к самостоятельному мышлению, становился безвольным и полностью послушным.   «Собственно, ты и раньше таким был, просто безвольно подчинялся местным шаблонам, а теперь будешь мне подчиняться — разницы ни там, ни здесь у тебя не было своего мнения. Ты не делал осознанного выбора», — мысленно продолжила Алена, одновременно вызывая виртуальный терминал и подбирая код. Эта система вряд ли обновлялась с тех пор. Она просто рухнула тогда же, когда погиб интернет ее цивилизации, а с ним и множество локальных сетей, связанных с основными узлами управления. Тем не менее, некоторые локальные базы данных кое-где остались. На таких станциях тем более — они ведь были спроектированы с учетом недотеп-стажеров и различных других причин временной потери связи. Эти системы могли автономно функционировать, выполняя задачи мониторинга окружающей среды и контроля за состоянием инфраструктуры, не взирая на землетрясения в двенадцать баллов и студенческие соседские вечеринки.   — Ну, здравствуйте, — произнесла Алена, глядя, как дверь в стене открылась, и только торф с песком слегка посыпались с легким шорохом. — Заходи, стой, ничего не трогай, — скомандовала она Некрасову, пропустив его вперед и, войдя следом, закрыла за собой дверь.