Какие планы на следующую жизнь?

Нейра не понимала, почему Алена злится. Почему нужно изображать истинную Камилу перед набежавшими зрителями – понимала. Но что так разъярило ту, которая должна быть рада элегантному решению сложнейшей задачи? Нет, этого она постичь не могла.   Когда Алена с Дианой покинули помещение, Нейра попросила также удалиться Аристо и Блейка. Слишком много людей. Слишком много шума. Единственными, кого она позволила остаться, были медики. Их молчаливая деловитость напоминала поведение разумных ботов в человеческом обличии. Это устраивало и когда Аристо и Блейк, заверив в своей лояльности, наконец испарились, Нейра закрыла глаза, позволяя своему новому телу пройти через все необходимые процедуры. Медики проверяли её состояние, сверяясь с показаниями капсулы. Их руки мягко двигались, почти не тревожа, но внутри каждой клетки бушевала буря. В это же время Нейра пыталась упорядочить мысли и память.   Второе воплощение оказалось страшнее первого. Когда она «родилась» в Диане, многие ощущения остались непонятыми: нулевой опыт Нейры в то время абсолютно не мог определить, что именно чувствует тело. Тогда всё было размыто и захлестнуло единым мощным потоком. Теперь же, с первым же вдохом, Нейра столкнулась с осознанием боли — жгучей, обволакивающей, всепоглощающей. Тело кричало. Каждая клетка ощущалась отдельно, как микроскопическая арена сражений, где тяжесть и давление сталкивались с гулом и вибрациями. Казалось, гравитация пыталась втоптать её в землю, воздух обжигал лёгкие, мышцы ныли, а кожа горела. Это была не просто боль. Это была реальность. Её невозможно было анализировать, игнорировать или переписать. Её нужно было принять. Только после этого, спустя бесконечный миг, Нейра открыла глаза.   Свет ударил в лицо, ослепляя. Казалось, он проникал прямо в сознание, пронзая насквозь. Воздух чувствовался тяжёлым, плотным, с металлическим привкусом. Всё тело гудело, но под этой тяжестью было нечто новое – жизнь.   «Лишь ради тебя я вернулась, и ты должна вернуться» — повторяла Нейра, мысленно проводя экскурсию по своему новому телу.   Тело Камилы. Оно было другим. Если Диана ощущалась мягкой и какой-то «сочной», то Камила была собранной, словно натянутый трос и «звенящей». Ощущения диктовали новое, непривычное. И всё-таки, было нечто общее, например, странное желание убить Алену, связать её и спрятать, чтобы никто больше не видел и не мог отнять, даже сама Алена. В теле Дианы оно трансформировалось в обиду, отдающую истерикой. Тело Камилы не знало слёз — глаза оставались сухими, только взгляд становился острым, хищным, как прицел.   Нейра вспомнила, как Алена на цитадели записывала в дневники все ощущения от переходов. Она диктовала наблюдения алгоритму, который потом стал самой Нейрой. Теперь эти данные помогали. Именно Алена тогда еще дала определение, что тела людей — это биологические машины с конечным сроком годности. У каждого своя программа, заложенная опытом, воспоминаниями, воспитанием. В Диане была одна программа. В Камиле — совершенно другая, требовательная и сложная.   Впервые увидев Алену глазами Дианы, находясь в ее теле, Нейра вдруг ощутила себя бутылкой минеральной воды, которую энергично растрясли — ее дико кололо изнутри многочисленными агрессивными пузырьками. Тело Камилы отреагировало иначе – оно почувствовало приближение Алены, когда та бесшумно вернулась в бункер и будто большая, странная кошка приготовилось к прыжку. Её мышцы напряглись, как натянутые струны, а сердце стукнуло, словно боевой гонг и перешло в непонятный, взволнованно-ровный режим.    Из-под ресниц Нейра наблюдала за Аленой. Та, бросив мимолётный взгляд на медиков, подошла к женщине, спящей под гипнозом. Алена склонилась над незнакомкой с уверенностью человека, который привык принимать решения и не только за себя. Нейра следила за её движениями, словно в замедленной съемке. Она не могла понять, что именно делала Алена, но по каким-то неуловимым приметам поняла, что та выводит женщину из гипнотического сна. Потом до неё донеслись обрывки негромких объяснений, и имя — «Эмма».   Имя отзывалось в памяти, как слабое эхо, оставшееся от жизни в теле Дианы. Оно ничего не значило, но всё равно казалось важным. Нейра ощущала, как тело Камилы напрягается от непонятного ожидания. Проводив Эмму к выходу, Алена вернулась. В этот раз она направилась прямо к Нейре. Её лицо казалось спокойным, но Нейра-Камила буквально кожей чувствовала напряжение, скрытое за этим обманчивым выражением. Это было странное чувство, волнующее, почти животное и очень похожее на… опасность.   Алена остановилась напротив, вглядываясь в лицо Нейры-Камилы. Её взгляд был пристальным, изучающим, как будто она пыталась прочитать ответы между строк.   — Какие планы на следующую жизнь? — голос прозвучал мягко, почти небрежно, но в нем чувствовалось скрытое напряжение.   Она не обратила внимания на медиков, хотя те продолжали стоять неподалёку. Похоже, они уже закончили активные действия, и теперь, обсуждая уникальную пациентку, сверялись со своим ИИ.   — К тебе спешила вернуться, но похоже, ты мне не рада, —  не отводя взгляда, ответила Нейра-Камила.    Алена не ответила сразу. В первый момент, когда она осознала, какой именно обмен произошёл, ей показалось, что её ударили. Не физически, но по доверию, по чувству контроля, который она привыкла считать своим главным оружием. Это было жуткое, забытое ощущение — растерянность, слабость, беспомощность. Как будто от неё вдруг ничего не зависит. И тогда пришла ярость. Настоящая, жгучая, неподконтрольная, от которой сжимались кулаки и напрягались мышцы. Но сейчас это чувство снова угасало, сменяясь чем-то другим — непонятным, даже тревожным.   Алена никак не могла понять, как её тело реагирует на Нейру-Камилу. Оно ощущало её присутствие иначе, чем Диану. Если Диана вызывала тепло, почти щемящую нежность, то Нейра-Камила была как ток высокого напряжения — резкая, обжигающая, будоражащая.   — Просто не ожидала, — сказала Алена, смягчившись едва заметной уступкой.   — Я хочу подняться, — вдруг произнесла Нейра-Камила и протянула руку, глядя Алене в глаза. — Помоги мне.   Алена замерла на долю секунды. Это было неожиданно прямолинейно. Взгляд Нейры-Камилы был твёрдым, вызывающим. В её движении было что-то, напоминающее приказ. «Она всё ещё привыкает к телу. Это просто тело» — заспорил внутренний адвокат  Но Алена чувствовала, как внутри у неё всё сжимается.  Она протянув руку в ответ. Ладони и пальцы сплелись в крепком пожатии. Рука Нейры-Камилы оказалась неожиданно горячей, а хватка крепкой, уверенной. Когда Нейра-Камила с Алениной помощью поднялась, её движение было слегка неуверенным, но тело быстро находило баланс. Глядя на неё, Алена ощутила смешанное чувство. Она не могла понять, чего больше — раздражения, восхищения или чего-то третьего, ещё не осознанного.   — Всё в порядке? — тихо спросила она. Когда их руки соприкоснулись, это было похоже на испытание. Хватка Алены надёжная, но чуть жёсткая, словно она проверяла границы. Нейра-Камила не уступила — её пальцы сжались вокруг Алениной руки. Тело Камилы было сильным, но оно ещё не слушалось её полностью. Всё было новым — и прикосновения, и реакция на близость Алены.   Они стояли друг напротив друга, будто выжидали. Алена чуть наклонила голову, оценивая противника. Нейра выпрямилась, опираясь на остатки силы своего нового тела.   «Это не Диана» — промелькнуло в голове у Алены, и в груди кольнуло.   — Твоё тело... звенит, — неожиданно сказала она.   Нейра-Камила улыбнулась и эта ее улыбка тоже была совсем «не Дианиной». Слова повисли в воздухе, добавляя напряжения. Общение теперь больше походило на осторожное поведение двуххищниц, встретившихся в диких лесах.   Алена сделала шаг назад, не отводя взгляда:   — Нам придётся заново научиться работать друг с другом, — сказала Алена, её голос был ровным, но в нём угадывалась тень напряжения.   — И доверять, — отозвалась Нейра-Камила. Её голос звучал мягче, но в нем угадывалась уверенная сила. Это звучание разительно контрастировало с её физическим состоянием, которое ещё оставляло желать лучшего.   Алена согласно кивнула, подтверждая правоту озвученных слов.   — Будет проще, если ты мне расскажешь, что именно произошло, — сказала она. — Исчезая, ты намекнула, что нечто ужасное и сильное ломится в наш… — она не удержалась от усмешки, — дом. Я тогда тоже о ней подумала. Но даже в самых невероятных прогнозах не представляла подобного исхода.   — У меня очень странное, очень сильное желание, —  Нейра-Камила обвела взглядом пространство, посекундно задержавшись на медиках, криокапсуле, других предметах и вернулась к Алене, будто искала подтверждения своих ощущений. — Конечно, я расскажу, но сначала… извини. Мне безумно хочется убежать отсюда. Определение тому, что я сейчас чувствую, больше всего подходит слову «клаустрофобия».   — Прости, — Алена почувствовала ощутимый укол совести. Сама то она до каждого перехода готовила себе «плацдарм» на неделю вперед и это с ее то опытом подобных мероприятий. Что уж говорить о Нейре, для которой опыт жизни в теле Дианы был вообще первичным, а второе тело только что вышло из состояния, которое можно описать как технологическое чудо.   — Мне нужны маска, тёмные очки и немного твоей помощи, — сказала Нейра-Камила, в её голосеудивительно сочетались  решительность и уязвимымость. — Блейк сказал, что в этом доме несколько комнат уже подготовлены для карантина. Ты сможешь остаться со мной на несколько дней? — в ее взгляде, обращенном к Алене, светилось неуловимо знакомое, что Алена уже видела в Нейре-Диане и, похоже, это было свойство именно Нейры: мягкая настойчивость, умение говорить прямо, но не давить. Однако, было и неприятно новое — с чужой лукавостью Нейра-Камила улыбнулась и, касаясь пальцем своего лба, добавила: — Я помню, что тебе необходимо вернуться на работу этого воплощения. Календарь Нейры со мной.   Алена растерялась. Внутри всё буквально загудело от диссонанса. Нейра оставалась её самой любимой «нейрушечкой», надёжной и преданной, но одновременно перед ней стояла чужая женщина, чьё тело аннексировало милое Аленкиной душе сознание. Что здорово выбивало из равновесия!   — Хорошо, — коротко кивнула Алена, уступая место медикам, с которыми Нейре предстояло обсудить детали её-Камилиного дальнейшего восстановления.   Алена отошла в сторону, достала телефон и набрала номер начальника Савельева. Слушая гудки, она с трудом заставляла себя сосредоточиться на рутине. Казалось, что события последних двух суток полностью выбили из её головы все жизненно важные мелочи, которые могли испортить любое воплощение. А вот Нейра, как оказалось, помнила!   — Зимина! — неожиданно резко раздался голос в трубке. Он был взволнованным и даже испуганным. — Ты где? Что происходит?   Алена вздрогнула.   — Что ты имеешь в виду? — холодно спросила она.   — Ни одной твоей наработки не осталось! Они исчезли! — взорвался Савельев. — Понимаешь, что это значит?! И… тебя искали… — он понизил голос, — понимаешь?   — Что-то случилось? —  спросила Нейра-Камила, оглядываясь на Алену. У нее были довольно длинные и густые темные волосы, которые она собирала в высокий хвост, чтобы надеть маску. — Ты изменилась в лице.   Тело Камилы было выше Дианиного и имело несколько иную конституцию, но это не просто биологическая разница — движения её были другими. Если у Дианы мягкость и плавность переплетались с лёгкой робостью, то у Нейры-Камилы в мягкости угадывалась хищная грация. Её походка напоминала пантеру, напряжённую перед прыжком. Алена невольно задержала взгляд. Ее ассоциативно отфутболило на Сицилию времён арабского государства, когда она, в одном из своих воплощений, столкнулась с такой же женщиной — слишком красивой, слишком ловкой. Тот эпизод закончился предательством, ревностью и даже попыткой убийства и эту ассоциацию Алена не могла вытеснить, сколько бы ни говорила себе, что сейчас перед ней другая личность.   — Интересно, что бы в моём случае сказали психологи, попугаями советующие не тянуть старые отношения в новые, — усмехнулась она, не без горькой иронии.   — Они бы сказали что-то очень... научное, — Нейра-Камила рассмеялась, поворачивая голову, как это делала та самая коварная цыганка. — То, что можно трактовать десятком способов и не один не будет истиной. Идём?   В этот раз, в отличие от Дианы, которая нуждалась в поддержке на лестнице, Нейра-Камила первой взяла Алену под руку, её движения были уверенными, но в них читалось и нечто новое — грация, напоминающая старинных аристократок. В своём ослепительно строгом облике Нейра-Камила выглядела как героиня древнего романа. Алена невольно вспомнила дореволюционные балы, где элегантные дамы не уступали своим королевам ни в величии, ни в самоуверенности. Глаза Нейры блестели волнением и предвкушением, взгляд Алены же темнел от смешанных чувств: недоверие, ревность, сомнение.   «Тебя искали»  — Савельев, с его неоднозначным прошлым, за километр чувствует спецслужбы. С Аленой они сошлись на принципе — уметь задавать неудобные вопросы и не бояться сложных ответов. Официально его небольшая фирма занималась разработкой оборудования для климат-контроля, видеонаблюдения и других специализированных систем. Неофициально и строго конфиденциально они с Аленой разрабатывали специальную «шпионскую» электронику и вот именно эти архивы исчезли. Причем, нужно понимать, что они находились в закрытой среде, куда даже тень комара не проскочит.    «Ты же в отпуске по семейным обстоятельствам» — хмуро проворчал Савельев. Он ненавидел врать и претворяться даже так, косвенно.   «Угу, — в тон подтвердила Алена на случай, если их каким-то чудом слушают всякие комары. — Для того и звоню, чтобы сказать — не теряй меня. Через неделю постараюсь вернуться. Разберусь с этим всем»   «Зимина, тебе деньги нужны? У меня…» — напоследок спросил Савельев с тем негласным, неявным и настоящим, что понятно может быть только человеку. Заверив, что все под контролем, Алена отключила соединение и с такой же горячностью мысленно попросила вселенную за все человечество — быть снисходительной, не обижать людей, потому что где еще она сможет найти в мирозданиях искренность, дружбу и это самое ценное чувство неравнодушия? Ничто и никто больше на него не способно.    Перед тем как открыть дверь, Нейра-Камила остановилась, надела затемнённые очки. Алена заметила, как она несколько раз моргнула, словно проверяя их посадку. Посткриогенное состояние усложняло адаптацию: свет обжигал, звук казался громче, чем он был на самом деле, а прикосновения отдавались почти болезненным ощущением. И всё же Нейра-Камила держалась. Её рука крепко, уверенно лежала на руке Алены. Это было не просто необходимостью физической опоры — это было уже свойством характера.