shadow

      

***

       Тэхён сидел за столом с чашкой горячего чая в изувеченных руках, и Чонгуку он вдруг показался самым прекрасным существом на свете. Даже спустя сотни лет разлуки, в этом слабом до нелепости человеческом теле, его принц не потерял своей демонической притягательности. И задумавшись об этом, Чонгук вдруг вспомнил их первую встречу.

***

       В ноздри забивался стойкий запах серы, однако Чонгук уверенно шëл за отцом, стараясь не выказывать беспокойства. Его широкие, спешные шаги эхом разносились по огромным полупустым залам. И в абсолютной тишине это эхо как-то особенно сильно резанировало с ударами демонического сердца. Чонгук впервые был во дворце Люцифера, и поэтому был одновременно встревожен и испуган этим фактом, однако отец не обращал на его беспокойства никакого внимания.        — Когда мы войдëм в тронный зал, ты не должен спорить, не должен говорить, пока не спросят, не должен смотреть никому в глаза. Я серьёзно, Чонгук, не смей позорить меня!

***

       Тэхён неторопливо поднял глаза от своей кружки и мягкая улыбка расцвела на его бледных губах. Сердце Чонгука, совсем как раньше, пропустило предательский удар, и Чон с ужасом подумал о том, как мог не узнать его сразу! Чужое лицо, чужое тело, чужие глаза... Но всё та же неуловимая мягкость движений, всё тот же леденящий душу взгляд. Всё та же пламенная решимость. Чонгук попытался улыбнуться ему в ответ, но ничего не вышло. Мышцы лица не желали слушаться, словно в миг онемев.        Натолкнувшись на столь холодную реакцию, Тэхён явно уязвлëнно опустил глаза. И тонкий, аристократично длинный палец его начал нервно отбивать одному ему известный ритм о бок фарфоровой чашки. Что-то вроде вины скрутило внутренности, но Чонгук не понимал, как ему исправить свою ошибку. Тэхён был молод, хрупок и от души его странно пахло невинностью. Не убивал. Не воровал. Не делил ни с кем ложе. Как и в их самую первую встречу, он только-только начал свой путь. Он не изменился почти. Не изменился настолько, что в каждой чëрточке этого красивого но чужого лица Чонгук ощущал своего Тэхëна.        Драгоценного словно сотни человеческих душ.        Чонгук поджал губы. В отличие от его высочества, за время разлуки он стал совсем другим. Он стал старше. Стал сильнее. Он представлял из себя одного из самых преданных рыцарей ада. Он нëс в мир мор. Он жëг города.        И от этого ещё более странным ощущался тот факт, что этот маленький и хрупкий Тэхён всë ещё мог напугать его.        Были ли у них теперь шансы на счастье? Были ли после всего? Тэхён изгнанник. Перерождение — высшая мера наказания. И удивительным был тот факт, что Тэхён вырвался из этих пут, что он вспомнил. Себя, Чонгука, ад. Было ли это от того, что несмотря ни на что Тэхён оставался сыном дьявола? Или же причиной было личное упрямство? Сила воли. Сталь характера. Чонгук вспомнил.

***

       Это было за ночь, до их последнего рассвета. Тэхён прижимался к его груди уверенно и смело. Цепи сковывали его руки, специальная сталь прожигала плоть на его запястьях. Он знал о приговоре. Всë знал, но всё равно держал голову гордо. Он не умолял о пощаде ни отца, ни братьев. Чонгук помнил. Первые солнечные лучи играли в его золотых волосах. Его глаза сияли всеми оттенками алого, но Чонгук видел в них лишь любовь. Бесконечную. Безупречную.        — Ваше высочество, вы не обязаны, — прошептал Чонгук глядя в эти прекрасный, неизменно уверенные глаза. Чон был напуган. Он хотел броситься к двери, ворваться в зал суда и рассказать правду. Его сердце жгло адским пламенем. Его разрывали попеременно то страх, то любовь. И видимо, его борьба читалась в языке тела, потому что Тэхён прижался ближе. Так близко, что Чонгук почувствовал чужое дыхание на своих губах.        Ледяные руки Тэхёна мягко обхватили Чонгука за щëки, не давая отвернуться. Тэхён улыбнулся.        — Ваще высочество... — начал было Чон, но...        — Чонгук, — демон вздрогнул и замолчал. — Всё будет хорошо, Куки, я обязательно найду тебя, веришь? — Чонгук упрямо поджал губы, и Тэхён повторил, вкладывая в голос как можно больше мягкости. — Ты веришь мне?

***

       — Как ты нашëл меня? — спросил Чонгук, вырываясь из цепких лап воспоминаний. Он всë ещё не до конца понимал, как ему стоит вести себя, ведь... Ведь одна часть его сердца призывала броситься в его объятия, она призывала утешить, уберечь. Эта часть была влюблена. Так сильно, что кружило голову, но... Но вторая его часть была солдатом. Солдатом, что только что повстречал изменника. Эта часть была сильнее, злее. Она росла и крепла, поддерживаемая одиночеством. Она обросла тяжëлой металлической бронëй и уже не думала о капитуляции.        Тэхён сделал неторопливый глоток, чтобы дать себе время справиться с эмоциями, а после поставил кружку на стол в жесте немой решимости. Он заглянул Чонгуку в глаза, а Чон мог думать лишь о том, всегда ли его принц был столь очевиден? Раньше, Тэхён всегда казался Чонгуку загадкой, чарующей тайной, головоломкой, которую невозможно было прочесть, но сейчас... Было ли дело в том, что Чонгук стал гораздо старше и набрался опыта на несколько лет вперëд, или в том, что человеческие души не способны на демонический уровень притворства? Чонгук не знал.        Да и не хотел, если честно.        — Это было не сложно, — сказал Тэхён, равнодушно пожимая плечами. — Ты стал известнее, чем кто либо, люди любят тебя, — Чонгук тихо фыркнул, и Тэхён тоже улыбнулся. — Призвать оказалось сложнее. Ты всё не отзывался, и я решил, что человеческой крови недостаточно.        — Поэтому решил перерезать себе вены? — Чонгук выгнул бровь, а Тэхён лишь улыбнулся одновременно устало и беззаботно.        — Это сработало        — Ты мог умереть!        — Но ведь ты спас меня, — Чонгук осëкся на возражении. Он посмотрел на Тэхёна шокированный откровением. И ведь это правда. Это тело умирало, когда он пришëл. Тэхён умирал, а Чонгук спас его. И эта простая истина ровно до этого момента почему абсолютно не усваивалась в голове. Оказалось, что он уже сделал выбор. Сердце успело раньше разума, и вот теперь Тэхён сидит перед ним слабый, измученный но живой.        И Чонгук задумался о том, как же просто было бы в эту секунду оборвать ему жизнь. Не пришлось бы даже двигаться с места. Один из сильнейших демонов прошлого сидел перед ним растрëпанный и грязный. Принц ада? Сын Люцифера? Смешно!        — Столько тебе лет? — спросил Чонгук прежде, чем успел обдумать вопрос и его мотивы.        — Почти семнадцать, — отмахнулся от него Тэхён, и Чонгук вдруг рассмеялся. Подумать только. Семнадцать лет. Даже по человеческим меркам этого было мало. Могло ли его "семнадцать" сравниться с "семьюстами"? Могли ли они теперь найти общий путь?        Губы Тэхёна искривились в искренней обиде. И к своему собственному удивлению, Чонгук узнал это выражение сразу же. Осознание ударило обухом по голове: Чонгук помнит о Тэхëне все. И будет помнить. Своего маленького, растрëпаного и чумазого принца в человеческой оболочке. Короля своего сердца.        Чонгук вспомнил. Тогда в тронном зале их с Тэхëном взгляды встретились, несмотря на все предостережения отца. И Чонгук пропал. Взгляд принца тогда показался Чонгуку голодным, опасным. Он поглотил Чонгука, словно хищник добычу. И уже не выпустил.        Чонгук вспомнил. Тогда, почти шесть сотен лет назад его отец замыслил заговор против королевского двора. Он хотел власти, хотел славы, а Чонгук был слишком молод и слаб, чтобы сопротивляться. Он слишком жаждал его одобрения, а потому позволил себе пойти у отца на поводу. Тэхён узнал о заговоре первым. И Чонгук навсегда запомнил, какими глазами Тэхён смотрел на него в тот момент.

***

       В сердце кольнуло тупой болью. Тэхён отступил назад, отдëрнул от Чонгука руку, как от огня, и в глазах его мелькнуло что-то... Что-то, что напугало тогда Чонгука до чëрных пятен перед глазами. Разочарование? Ненависть? Какая разница, всë равно об этом уже не узнать. Просто Тэхён поджал губы, посмотрел сурово и развернулся чтобы уйти, а Чонгук, не выдержав напряжения, схватил его за руку, развернул рывком к себе лицом и поцеловал. Грубо, почти до боли.        И лишь дьявол знает о том, почему Тэхён позволил. Почему поцелуи заскользили по линии челюсти вниз к шее. Почему руки Чонгука сжались на тонкой талии. Почему Чонгук уткнулся лицом в любимые ключицы, опаляя кожу дыханием, и разрыдался совсем как человек.        — Прости, Тэ, прости! Прости, прости, прости, прости, только не уходи, ладно? Я не могу быть один. Тэхён, я боюсь остаться один!

***

       — Я боялся, что останусь один, — вдруг произнëс Тэхён задумчиво. Он откинулся на спинку стула, складывая раненные руки на грязных коленях. — Знаешь, я... Воспоминания начали возвращаться рано. Сначала мне снились сны. О тебе. Всегда о тебе. Мы... Гуляли по каким-то тëмным и жутким залам, держались за руки, смеялись и... Говорили. Мы так много говорили друг с другом! — Тэхён усмехнулся горько. — Родители думали, что я выдумал себе воображаемого друга. Потом воспоминания начали крепчать. Появились галлюцинации про отца, про ад, про тебя... Это снова был ты, Чонгук. Всегда ты...        Чонгук поддал губы и отвернулся.        Он вспомнил. Когда их заговор раскрыли, Тэхён взял всю вину на себя. Он сказал, что наложил заклятие подчинения, что семья Чонгука ничего не знала... Его приговорили к изгнанию сразу же.        — Я думал, что схожу с ума, Куки, и это было так сложно.... Я не различал кошмары и реальность, не знал, как общаться с людьми, я не чувствовал, что мне есть здесь место, понимаешь? А когда мои родители... Мои... Я... Я понял, что не важно, вымысел ты или нет, я просто не могу остаться один... — его слова разбивали сердце, но Чонгук... Не знал? Устал?        — Чего ты хочешь, Тэхён?        — Я хочу быть с тобой вечность        — Это невозможно, — отмахнулся было Чонгук, но...        — Существует обратный ритуал.