Герои не умирают...

      -Мне бы хотелось взглянуть на книги.       Что ж, стоит признать, что, став взрослой, принцесса не избавилась от старых привычек. Она всё также упряма и в принципе не терпит отказа. Как и её брат, полюбивший рубить головы и пороть собственными руками. Главный архивариус только опускает голову, стараясь казаться совершенно спокойным. Он уже достаточно лет занимает своё место, знает правила и потому не зиждется надеждой на события, которых никогда не произойдёт.       -Что за книги Вас интересую, Ваше Высочество? – говорит он скорее полу, намереваясь никогда не встречаться глазами с принцессой Беренитой, главной радостью и одновременно проблемой действующего Короля. – Любовные романы уже закончились, а новые пока не…       -К чёрту романы, достань мне что-нибудь из старых запасов.       -Эм… что конкретно Вас интересует, Ваше Величество? - вежливость, угодливость беспристрастность. Он годами вырабатывал то, как сильно гнуть спину и насколько уважительно звучать, задавая вопросы, ответы на которые и так понятны. – Надеюсь, Вы помните, что после прошлого раза Ваш отец запретил мне пускать кого бы то ни было в дальние залы архивов, дабы избежать… новых неприятностей.       -Та служанка? – хмыкает девушка. – Да плевать на неё, у меня ещё вторая осталась. А то, что её разорвали крысы – что ж, этого стоило ожидать: девица никогда не отличалась ни здравым смыслом, ни умением прятаться. К тому же, мы ведь договорились, что это была случайность, верно? Случайность, и ничего более. Несчастный случай, глупая девка заплутала в королевских залах и лестницах, нарвалась на неприятности, которых заслуживала. Разве я не права?       -Разумеется правы, Ваше Высочество. Вы всегда отличались рассудительностью и разумностью, - он снова кланяется, почти сливаясь с привычной обстановкой. Серые крашеные ящики, несколько стеллажей – вот и всё убранство «Хранилища Знаний», о котором с придыханием говорили в школе, и потом в школе писарей. Каждый из них, глупых мальчишек, мечтал тут оказаться, а он смог. И теперь вынужден иметь дело с детишками Короля. – Но, к сожалению, Ваш отец крайне строго следит за тем, как охраняются древние книги. Я боюсь, мне не позволят просто выдать Вам многовековые тома, а находиться в Хранилище слишком опасно… огромные крысы, способные растерзать человека, моль, жрущая одежду прямо на людях, пыль, забивающая рот и нос… в конце концов, содержание этих томов само по себе способно помутить сознание, а не пристало будущей Королеве лишаться рассудка, особенно – в столь юном возрасте…       -Что ты там вякнул про возраст? – подбирается принцесса. Ошибка. Он запутался в собственных словах и допустил ошибку. Нельзя. Принцессе всего шестнадцать, ей подыскивают подходящих женихов, а самостоятельно распоряжающийся своим временем вне замка брата постоянно хвалится охотой, любовницами и выездками с друзьями. Возраст кажется ей недостатком. Недопустимо касаться этой темы… - Или мне послышалось?       -Вы правы, я упомянул Ваш возраст, - склоняется мужчина. – Но лишь потому, что считаю его самым подходящим для начала самостоятельной жизни. Жаль, что Ваш отец настолько Вас опекает. Но, возможно, несколько древних вещиц помогут скрасить печали?       Сбитая с толку, принцесса злится, но ничего не может противопоставить ледяной вежливости. То, что никогда не подводило – сурово поджатые губы и высокий тон – с ним почти не работают, наученный за эти годы водить всех вокруг за нос, он старательно пляшет, для вида то и дело балуя её всякими безделушками с историей, и всё же… ей интересно. Он видит, как дрожит тонкая девичья рука, прежде чем схватить массивный кубок на высокой ножке. Красные камни мерцают, подрагивая.       -Что это.. за чудо?       -Такой же кубок выточили в древности в подарок Ягнеру. Его украсили «кровавыми агалитами», сулящими смерть любому, кто оказался бы недостаточно силён для того, чтобы подчинить дар себе, я нашёл несколько упоминаний, датирующихся позапрошлым веком, даже рисунки есть. Конечно, это копия, но весьма искусная, хотя и немного примитивная. Основа из железа, её залили в форме расплавленным серебром с краплением гранитной крошки, чтобы создать структуру того времени. С камнями, правда, чуть проще: королевские рубины и несколько крупных чёрных бриллиантов у самой ножки. Ягнер пил не из этого кубка, в его комнатах, согласно перечню, нашли всего четыре предмета обихода, исключая коллекцию халатов и тапочек, но, будь он жив, непременно бы захотел отведать из него крови своих врагов.       -Кровь врагов… - принцесса прикусывает губу. Наверно, будь он чуть моложе и глупее, это бы выглядело восхитительно и соблазнительно, ведь она хороша собой и раскована не по годам, но мужчине, слава всему и всем, уже за шестьдесят, а опыта – и вовсе на несколько жизней, так что обвившая пальцами рубины девушка смотрится скорее страшно. – Что ж, думаю, эта штука сможет ненадолго скрасить моё одинокое заточение в башне.       -Которое, я надеюсь, будет недолгим.       -Да, очень недолгим…       «Кубок производства личной кузни Его Величества – одна штука, выдана лично в руки принцессе Берените в первый жаркий день второго летнего месяца девятнадцатого года правления её отца Короля Ордала Мирного, год правления рода Де Винто – пятьсот семьдесят шестой» - выводит он в «Книге Учёта», стоит принцессе покинуть его. И тяжело вздыхает.       Чуть не подставился.       ***       В помещении жарко, а ведь он точно уверен, что не разжигал камин, даже более того – никогда не позволял себе и помыслить о том, чтобы принести огонь туда, где хранится столько ценных знаний. Хранилище – последний оплот образования, источник легенд и правды. Куда ещё может обратиться правитель, когда ему нужна помощь, как ни к своим предкам, которые терпеливо заносили мельчайшие изменения в учётные книги и личные дневники? К Советникам?       Ха!       Когда эти свиньи научатся писать что-либо, кроме своих благородных имён, небо упадёт на землю. Он сорок лет смотрит на то, как каждое поколение всё сильнее катится в пропасть, забывая не просто корни – самих себя. Хотя, чего греха таить, у некоторых аристократов настолько древнее происхождение, что на одно только перечисление достижений предков может уйти весь день. Вот только было у них самих хоть что-то ценное, кроме денег и имени, да хотя бы честь…       Он замирает на пороге собственно кабинета. Нарисованный на гладком полу круг и свечи – кто оказался настолько глуп, что решился нарушить обеспеченное приказом самого Короля уединение?       -Ну, наконец явился, - бормочет себе под нос высокая фигура в длинном плаще. Он с трудом узнаёт в этой нервной девушке принцессу, её ещё утром свежее лицо словно порезами исчерчено непонятными красными полосками. – Мне нужно несколько человек, живо!       -В-ваше Высочество? - от ужаса и абсурдности слов не найти. Эта схема – разве не про неё писали как про абсолютно бесполезную ещё несколько веков назад? И зачем ей люди? – З-зачем Вам…       -Люди. Живо!       -Но… зачем?       -У меня почти получилось, круг отозвался. Нужно лишь ещё немного крови.       -В каком смысле «ещё»? – сделав несколько шагов вперёд, он осторожно стирает с её юного лица «порез» и трёт меж собой пальцы. Кровь, сера и порох. Откуда они могли бы здесь взяться? – Вам вообще не стоит тут находиться. Поиграли в свои игры и хватит. Уходите, или я обращусь к Его Высочеству, и он…       Круг бурчит, кто-то словно недовольно бормочет в самой его толще. Принцесса хватает стоящий на столе испачканный кубок и льёт их него что-то вязкое. Капли брызжут на стены, орошая сундуки с бесценным содержимым. Но это внезапно теряет свой вес, когда круг идёт волнами и из камня поднимается… что-то.       -Что это за дерьмо? – когда она оборачивается, преследуемая грозным рыком, мужчина понимает, что сам это сказал. Впервые в жизни высказал собственную позицию. – То есть, я хотел сказать, Ваше Высочество, надо срочно уходить, если эта… этот… если ОНО опасно, то находиться здесь – верх безумия и, как обличённый властью, я должен…       -Закрой рот, лучше набери ещё крови с трупа и продолжим…       С трупа? Он оглядывается, но видит только кучу тряпья, сваленную в углу, да скулящую рядом служанку. Её «боевая подруга», видимо, убежала за помощью, ведь при принцессе всегда находятся две служанки, это правило нарушилось лишь раз и то…       -Я сказала тебе молчать! – кричит принцесса. Служанка затыкается, закрывая себе рот руками, но дрожать не прекращает. Он видит, как её грудная клетка нервно дёргается в такт хриплому дыханию. – О, иди же ко мне! Подойди ближе, я готова заключить сделку.       Он оборачивается. Кубок лежит на полу, его содержимое растекается у ног будущей Королевы, непонятно как сумевшей провернуть свою задумку. А непонятная чёрная тварь в шаге от неё скалится, тянется всем телом, разминаясь, и… поднимается на ноги, становясь высоким широкоплечим мужчиной.       -Что тебе нужно?       -Хочу силу, равную богам!       -И всего-то? – незнакомец лающе смеётся, словно издеваясь. – А полмира в придачу не желаешь?       -Проси что хочешь, только дай силу!       -«Что хочу», «что хочу»… - качает головой мужчина. – Чего же я могу хотеть от маленькой милой принцессы, которая так жаждет силы… Хм…       -Помогите, - шепчет служанка. – Я всё видела, это было… ужасно.       Он подходит ближе, гладит её по щеке, успокаивающе притягивает к себе.       -Ничего, всё уже закончилось, милая, - успокаивать, учитывая ситуацию, получается с трудом, но он старается поднять девушку на ноги, пока ещё есть шанс уйти живыми. Плевать на глупую принцессу, её уже не спасти, но они совершенно не обязаны рисковать жизнью из-за чужих ошибок… - Твоя напарница вот-вот вернётся, тут же рядом постоянно находится отряд стражи…       -Берли не вернётся. Её больше нет.       -Ой, ну что ты, конечно она вернётся. Тут страшно, но всё же не настолько.       -Вы не поняли. Её НЕТ. И больше никогда не будет, - смысл слов доходит до него с большим опозданием, так что, когда она трогает что-то, лежащее на ящике рядом, первым делом приходит мысль о куске статуи. Но потом он узнаёт в непонятной куче служанку принцессы, кровь которой повсюду, и наверняка ещё не вся вытекла. Устремлённый в стену распахнутый взгляд молодой деревенской девушки полон ужаса и непонятного смирения. – Берли всегда была доброй и честной, она… пыталась меня защитить… и вот.       И вот.       -Ничего, мы выберемся, - он снова тянет её на себя, но оступается и, заваливаясь назад, вдруг во что-то упирается. По спине течёт липкое, а тонкая рука, появившись перед глазами, поворачивает ослабшую голову на бок. – Я… я…       Губы высыхают. Он не видит нож, которым перережут глотку, только замечает короткий блеск откуда-то слева и слышит грубый, надрывный голос, повторяющий «Честь и достоинство принцессы»…