Герои не умирают...

      -Ваше Высочество, я всё же не до конца уверена, что нам можно здесь находиться… - начиная речь, которая должна была бы заставить её госпожу одуматься, Эдит быстро теряет решимость, а вместе с тем понижается и тон, так что фраза заканчивается свистящим шепотом, звучащим больше как шелест крыльев многочисленных летучих мышей, давно облюбовавших это место. – Я не…       -Разве я не сказала тебе держать рот закрытым, Берли?       -Эдит.       -Что?       -Меня зовут…       -Какое мне до этого дело? – отмахивается от девушки принцесса. Кубок в её руках низко вибрирует, гул расходится по полу и, достигнув стен, многократно множится. Крохотная красная звёздочка срывается с пальцев и, устремившись по дуге, падает прямо на крышку каменного саркофага. Внутри что-то воет и принимается скрестись, явно намереваясь вырваться наружу. Лёгкое движение изящной руки и толстая крышка, некогда опущенная силами десяти человек, скатывается на бок, словно сделана из бумаги. Жуткая тварь, клацая зубами, выбирается наружу, на ходу теряя остатки истлевшей одежды и клоки волос. Осмотрев своё творение, принцесса недовольно цыкает и отправляет ожившего мертвеца обратно, захлопывая крышку. – Не то. Этот совсем свежий, а от нашего одни кости остались. Мне надо нарастить поверх живую плоть и потом оживить, или взять за основу образ из книг, создавая с нуля? Ррр… почему всё настолько сложно?       -Ваше Высочество…       -Я же велела называть меня «Госпожа»? Или ты своими куриными мозгами даже этого запомнить не в состоянии, Берли?       -«Эдит»…       -Почему меня должно это волновать?       Классическая история. Эдит грустно вздыхает, не зная, стоит снова напомнить о своём присутствии моментом погрузившейся в свои мысли принцессе, или ту лучше оставить наедине с решаемой задачей. Приняв самое простое решение, девушка осторожно пятится к выходу и, только вынырнув на свежий воздух, позволяет себе поморщится. Когда двоюродная тётка предложила «доходное место», Эдит представляла что угодно, но однозначно не это. Почему-то ей виделась койка борделя или тёмный угол таверны, ведь как иначе простая деревенская девка может зарабатывать деньги, которые каждую неделю приносила в дом её троюродная сестра. Но потом Берли распахнула перед ней двери в новую жизнь, полную роскошных платьев, дорогой посуды и красивых людей… и даже учитывая, что платья полагалось чистить, посуду – мыть и расставлять, а людей – стараться ничем не заинтересовать, чтобы не попасть в передрягу, это всё равно было намного лучше, чем сидеть в грязи и ежедневно выслушивать наставления тётки насчёт «необходимости срочно найти богатого любовника». Сама тётка когда-то прислуживала во дворце и покинула его с пузом наперевес, обеспечив себе неплохое по меркам деревни содержание, так что в некоторых вещах она действительно знала толк… вот только Эдит этот путь не подошёл совершенно: от людей, готовых ей «помочь» девушку воротило, а те, что нравились, игнорировали неуклюжую и глуповатую служанку, предпочитая добиваться благосклонности незамужней принцессы.       Принцесса.       Самая ужасная часть службы – общение с этим… человеком, вообще не считающим окружающих достойными чего бы то ни было. Даже её вечно раздражённый братец, бросающий сальные взгляды не только на женщин – и то лучше в обращении с прислугой, понимая не только свой статус, но и необходимость вести себя прилично. А у Её Высочества Наследной принцессы Берениты из слов только «я сказала», «я приказа», да «закрой рот».       И если раньше Эдит ещё могла заставить себя смириться с подобным отношением, полным надменности и грубой злости, то теперь, после встречи с этим… кошмаром… Принцесса стала совершенно невыносима. Она осквернила могилу Героя, вытащив на свет полуистлевший скелет с увенчанной древней короной головой, и принялась «воскрешать», то пытаясь справиться своими силами, то – таская в подвальные помещения разных людей и убивая их в соответствии с какими-то ритуалами, возникающими лишь у неё в голове. Это ужасно сразу по нескольким причинам. Во-первых, Эдит приходится раз за разом выдумывать истории о том, куда именно делся очередной конюх или охранник. Во-вторых, бремя избавляться от следов тоже ложится на её плечи: сжигая тела, принцесса не думает о копоти, крови и прочих мелочах. В-третьих, став свидетелем смерти людей, одновременно можно стать немного нервным…       -Это полный провал, у меня почти не осталось костей, а их уже потраченных получилось только какая-то жижа или дети. А мне это зачем? Мне нужен взрослый, полностью нормальный человек! – по мере приближения голоса своей «Госпожи» Эдит ощущает странную смесь тревоги и решительности. Сегодня она покинет это место навсегда и принцесса, даже если не по собственной воле, а только ради сохранения тайн случившегося – поможет ей финансово и с разрешением на постройку собственного дома. Можно было бы просто выкрасть какое-нибудь украшение и сбежать, но Эдит почему-то уверена, что её быстро вычислят, да и власть… одно только то, что она в состоянии запугать женщину, пугающую всех вокруг, пьянит не хуже дорогого сладкого вина, которое однажды довелось попробовать под шумок с праздничного стола. – Что встала, словно демона увидела? – шипит принцесса, поравнявшись со своей служанкой. – Или хочешь стать одной из тех, кто меня разочаровал?       -Нет, Госпожа, я просто…       -Наплевать. Подготовь карету, я хочу съездить на природу. Куда-нибудь в глушь, может… в зимний дворец. Да, посмотрю на каньон, давший столько удачи и золота моим предкам, погуляю по парку, побуду, наконец, без любопытных глаз и подумаю о том, что происходит вокруг…       -Госпожа! – остановившись, Эдит испуганно вздрагивает, когда её собеседница недовольно оборачивается. – Мне нужно с Вами поговорить.       -Прямо сейчас? Здесь?       -Это… важно. Очень.       -Что ж, если это НАСТОЛЬКО важно, что ты смеешь задерживать меня среди могил – вперёд, - демонстративно оправив юбку, принцесса опускается на кованую лавочку и блаженно вытягивает ноги. Из-под многослойной одежды показываются носки дорогих туфель, украшенные перламутром. – Ну?       -Я бы хотела… Вас покинуть…       -И? Мне зарыдать от счастья? Если скажешь хоть кому-то о том, что видела – выдавлю глаза, где бы ни спряталась, силы у меня хватит. На этом всё?       -О том, что я не должно никому рассказывать, я и собиралась с Вами поговорить… - Эдит громко сглатывает, отводит глаза. Её госпожа выглядит уставшей и какой-то слишком хмурой, но отступать уже поздно. – Если Вы и правда хотите сохранить всё в тайне, то придётся заплатить. Пять золотых прямо сейчас и три потом – каждый месяц, иначе я кому-нибудь начну рассказывать, с самого начала…       Она останавливается, услышав смех. Принцесса, изначально только хихикавшая, сейчас смеётся в голос, заваливаясь назад настолько сильно, что подол её платья поднимается почти до середины икры. Становятся видны крохотные каблуки, напоминающие по форме ножки винных бокалов, нежная ткань чулок и край подъюбника, который по правилам приличия можно демонстрировать только мужу. Эдит считает это хорошим знаком. Хотя, чего греха таить, она сейчас буквально что угодно готова принять за хороший знак, только бы больше не бояться, не вздрагивать в ожидании очередного кошмарного сна, внезапно ставшего явью.       -Только один вопрос: с чего такая сумма? – наконец, кое-как отдышавшись, сипит принцесса. – Ты или настолько поверила в себя, что проявила откровенную жадность, или решила, что стандартной «платы за бастарда» хватит за молчание о «невероятных ужасах, творимых принцессой»?       -Моя подруга, она… её матери платили именно столько и им с дочерью вполне хватало на безбедную жизнь… Даже на двух коров…       -Ох, «коровы», - бормочет себе под нос Её Величество. – От любого деревенского увальня только слышно про «коров», будто они – предел мечтаний и вершина достижений. Чего вы все настолько на них зациклились? Есть же столько великолепных, приятных, по-настоящему интересных вещей, которые не гадят и не воняют, но нет – «коровы», - она показательно фыркает. – Ладно, побаловались и ладно. Если ты больше не желаешь быть моей служанкой – твой выбор, будешь моей собакой… - взмах руки и Эдит недоумённо смотрит на свою госпожу снизу вверх, высунув язык. У неё уходит несколько вздохов на то, чтобы осознать новое положение и тоскливо взвыть, подпрыгивая на месте. – Ох, какая ты громкая. Закрой рот или станешь свиньёй, которую забьют на какой-нибудь праздник. И помни – я тебя не убила, хотя могла бы…       Принцесса поднимается на ноги и уходит прочь, на ходу рассуждая о своих делах, словно и не было этого столь важного и настолько плачевно закончившегося разговора.       -Значит, глупая девка была королевской крови? Что ж, это объясняет то, что до неё ни одна жертва не могла достучаться до потустороннего… может, именно в нашей крови содержится столько силы, что её хватит даже на воскрешение? Надо срочно это проверить…