Каждому ученику положен свой учитель

      

Ты моя доза кофеина

Ты моя доза никотина

Ты моя глупость, ты моя печаль

И жутко то, что мне совсем не жаль

      

***

      – А я говорю, что в следующем году выпускной будет наискучнейшим. Башаров, как всегда, начнёт наводить скуку своей тупой и унылой речью, – заявила Джебисашвили.       Вся наша ОПГшная компания стояла на территории школы у лавочки. Обсуждала следующий класс и как они из него будут выпускаться. У каждого были свои мысли на этот счёт. Лина считает, что будет не интересно. Череватому хотелось на последней линейке постебаться по полной. А Тамара и Ольга думают, что будет что-то новенькое.       – А ты что думаешь, Марьян? – спросила Якубович.       Романова, что сидела на скамейке, подпирая щёку рукой, которая находилась на деревянной спинке, клюнула носом и тут же вздрогнула.       – Чего?       Все посмотрели на рыжую.       – Мать. Ты чем занималась ночью, что такая сонная сидишь? – спросил у неё Влад.       Романова зевнула, тем самым прикрывая рот рукой.       – Да так… Различного рода статьи читала, – отмахнулась Марьяна.       На самом деле её гложили мысли о предстоящем свидании с Райдос. Продумывала различные варианты, как провести его так, чтобы женщина не осталась равнодушной. И только ближе под утро уснула.       – Ну ты даешь. Смотри, не усни на математике, – сказала Тамара.       – Постараюсь. Влад, разрешаю тебе пиздануть меня, – сказала Романова, обращаясь к парню.       – О! – ехидно усмехнулся Череватый, уже потирая ладони.       – Бля, в бок, а не в хребет. – Марьяна закатила глаза. Прекрасно знала, что от парня можно было ожидать.       Влад наигранно состроил грустную моську.       – Что, ребят. Пошли к нашей любимой и неповторимой? – спросила Джебисашвили, вставая с асфальта.       – Батюшки. С каких это пор ты употребляешь такие эпитеты для нашей Райдос, а? Лина? – усмехаясь, спросил Череватый, на что получил в ответ средний палец.       – Вы оба потом будете ругаться. Иначе реально получим от неё нагоняй, – сказала Якубович, также вставая, но уже со скамьи, и взяла свою сумочку.       Романова встала, не хотя. Сон тянул одеяло на себя, заставляя её сесть обратно и уснуть. Однако совесть пинала его, не давая и возможности закрыть хотя бы один глаз.       Математика первым уроком была самым большим минусом для 10 «А». А учитывая, что Райдос была их классным руководителем. Тем более. Ведь прогуляешь, потом вечером звонок родителям получаешь. Если отсутствуешь по реальной уважительной причине, то не трогает. На остальные классы, как мы знаем, Виктории плевать. Это были их проблемы. Её волновал только свой.       Вся компания зашла в кабинет. До звонка оставалось всего три минуты. Успели. В помещении находились практически все их одноклассники. Не хватало только Гецати и Кузнецовой. Марьяна села на своё место. Достав необходимое, принялась ждать звонка, попутно витая в мыслях.       – Чего задумчивая? – спросил Череватый.       – Да так.. С Костей хотела кое-что обсудить. А его здесь нет, – девушка откинулась на спинку стула.       – Сейчас? – Влад вопросительно выгнул бровь.       – Да нет! После урока, – Романова посмотрела на дверь. – Может, опаздывает?       – Погодь, – Владислав повернул голову в сторону старосты. – Саков!       Парень в очках обернулся.       – Чего?       – Где Костя не знаешь? – спросил Влад.       – Болеет он. Писал, что очень неважно себя чувствует. Справку принесёт, – ответил Александр.       – Вот как. – Марьяна поджала губы.       Прозвенел звонок на урок.       – А чего вчера не поговорили? – снова задал вопрос Череватый, доставая из рюкзака бутылку с водой.       – У меня из головы совсем вылетело. И только сейчас, заметив его отсутствие, вспомнила, – сказала Марьяна и протёрла глаза.       – Значит, потом. Не исчезнет твой Костя. Успокойся. – Влад открыл бутылку и сделал глоток. – Странно. Звонок был, а Райдос на удивлении нет. Хотя обычно здесь сидит, как дисциплинированный генерал. – протянул. – Будешь?       Марьяна кивнула и приняла воду.       – И правда. Проспала? – предположила Романова и также отхлебнула.       – Да ну? Райдос и проспать – это слова противоположности. Она уж слишком ответственный человек, – отмахнулся от этой версии Владислав.       Тут дверь в кабинет открылась. В него привычной, строгой и уверенной походкой прошла Виктория. Но ученики будто к стулу были приклеены. А в их лица ничего выдавало, кроме огромного удивления. Глянув в сторону доски, глаза Марьяна сильно округлились, а от шока брызнула на себя фонтаном и прокашливалась. Череватый, как лучший друг, заботливо похлопал её по спине. Глаза просто отказывались воспринимать всерьёз. Виктория была в белом наряде. Не в чёрном. А В БЕЛОМ. Да где это видано?       – Чего сидим? Уже забыли, как приветствовать учителя? – спросила Райдос, заставляя класс встать. Хоть характер остался прежним. – То-то же. – села на своё рабочее кресло, открыла журнал и взяла синюю ручку. – Староста, кого нет сегодня?       Телефон Романова беззвучно разрывался от появившихся сообщений в Telegram. Открыв приложение, она читала появившиеся сообщения.              

КВИНТЕТ ПОХ_Y_ИСТОВ

      Лина Джебисашвили       У КОГО-НИБУДЬ ЕСТЬ БЕЛИЗНА?       ИЛИ МНЕ ЭТО СЕЙЧАС МЕРЕЩИТСЯ?       РАЙДОС ПРИШЛА В БЕЛОМ!!!!!       РАЙДОС, КОТОРАЯ ВСЕГДА В ТРАУРЕ       ПРИШЛА В БЕЛОМ!!!       Я В АХУЕ, РЕБЯТ!       ВЫЗЫВАЙТЕ МНЕ СКОРУЮ, А ТО И ДУРКУ!              Ольга Якубович       Я тоже в культурном шоке.       Она же никогда ничего, кроме черного не носила       А тут внезапно в белом       Ей, кстати даже идёт       Тамара Халы       Интересно       А что послужило поводом для такого?       Ну типа, не просто же так нарядилась.       Может у неё свидание?       Владислав Череватый       ПХХАХАХАХАХАХАХАХААХ       С КЕМ? С КЕРРО?       Чё-то не припомню, чтобы наша диктаторша для рыжей язвочки из 10 «Б» наряжались))))       Лина Джебисашвили       А может у неё мужик появился? 0 о 0       Ольга Якубович       ЧЕГО??????              Тамара Халы       ЧЕГО???!?!?       Владислав Череватый       А ПРИКИНЬТЕ ЕЩЁ И СПИТ С НИМ       Интересно, а секс у неё после развода был??       Ольга Якубович       Ты дурак о таком спрашивать?       Владислав Череватый       Не, ну а что?       В школе она вся такая сурьезная и неприступная.       А в постели – покорная и податливая. Умоляет о большем       Чтобы трахали и трахали да погрубее))))       Лина Джебисашвили       ФУ БЛЯТЬ!       ТЫ ИЗ КАКОЙ ДЕШЁВОЙ ПОРНУХИ ЭТО ВЫСМОТРЕЛ?!!?!       Тамара Халы       Влад, ну ты извращенец!!!       Владислав Череватый       Ой, ну что вы такие нежные?       Сами небось фантазируете о подобном))       Тамара Халы       Иди ты на хер!       Владислав Череватый       Ого кто у нас тут ругается?))       Значит бы-ы-ыли у тебя мыслишки о подобном, Тамара))       Дай угадаю.       В главных ролях ты и Петрова. И жаркий секс у неё дома перед иконками.       Как духовно и просветленно))       Тамара Халы       Я тебя прибью…       Лина Джебисашвили       Согласна с Томой. ТЫ РЕАЛЬНО ИЗВРАЩЕНЕЦ!       Ольга Якубович       Ребят.       А как мы из темы с шока от наряда Райдос перекочевали во что-то порнушное?       И кстати!       Почему Марьяна не пишет, хотя в сети?       От воды ещё не отошла?       Сама же Романова сидела с покрасневшими щеками и просто смотрела на экран своего телефона. А как ей ещё реагировать? Фонтан из воды на себя, по-моему, самая отличная реакция. Мокрые теперь не только обтягивающие черные джинсы но ещё и низ красной блузки.       «Ну зашибись просто.» – в мыслях говорила Марьяна, чувствуя себя балдой.       А ведь ей пришлось с огромным трудом вставать и вытряхивать чуть ли не весь шкаф в поисках что-нибудь надеть. Да такое, чтобы не выглядеть как колхозница.       Она не должна опозорится. Ей дали возможность, и она хватает твёрдой хваткой, не желая выпускать.              

***

      Школьный день пролетел незаметно. Некоторые ученики выходили из школы и расходились по домам, а у кого-то занятия ещё были. После последнего урока физики с Марьям Циминтией ОПГшная компания разбрелась кто куда: Ольга решила чисто пройтись по магазинам, Лина – домой, спать, забивая болт на домашку. Тамара вместе с Николь ушли гулять. Марьяна тоже куда-то умотала. И только один Череватый сидел на лестнице за зданием школы и смотрел на небо. Точнее на облака. Фантазировал у себя в голове различные фигуры да чертиков с смешными рожицами и усмехался. Иногда любил так отдыхать.       – Чего сидим на холодном камне?       Влад повернул голову в сторону голоса, одновременно удивленно округлив глаза. У двери стоял Ларионов.       – И вам здравствуйте, Илья Владимирович. Да так.. – пожал плечами парень, – Балдею. Уроки закончились, а домой идти неохота. – снова посмотрел на мужчину. – А у вас разве нет ещё занятий?       – Ну, – учитель обществознания подошёл к краю лестницы, потирая ладонью шею. – Марат Алимжанович решил позаимствовать мой урок с 8 «Б» в качестве разговоров о важном. Так что я на целые 45 минут свободен. А пока сейчас перемена.       – А почему сюда? Оно же прокуренное. Да и вы могли застать кого-то с сигаретой в руке. – поинтересовался Череватый.       – Вариантов у меня особо не было. А то что бы я застал. Ну. – засунул руки в карманы зелёного пиджака. – Я бы директору не сдал, но скажу, что курение до добра не доведёт.       – Даже мне, если бы я курил? – парень выгнув бровь, ухмыльнулся.       – Даже тебе.       Губы растянулись в широкую улыбку, показывая зубы. Ларионов стоял и просто смотрел. Влад напоминал ему звёздочку, которая всегда яркая и старается не затухать. Почему-то ему хотелось узнать ученика со всех сторон. Послушать ещё раз его смех. Посмеяться с глупых и не смешных анекдотов. Почувствовать снова его руки. Даже просто провести время.       – Пойдём.       – Куда? – спросил Влад, непонимающе на него глядя.       – Увидишь, – усмехнулся мужчина, но заметив удивление на лице Череватого добавил: – Не переживай не какую-нибудь кладовку или в тёмный угол.       – Оке-е-е-ей, – с неким недоверием протянул парень и встал с бетонной ступеньки.       Шли оба в тишине. Влада так и тянуло желание спросить. А Илья же не хотел портить интригу задуманного. И так дошли до дверей с табличкой «Спортзал». Мужчина достал из кармана связку ключей и одним из них открыл. Владислав присвистнул.       – Да вы, Илья Владимирович, прям ключник. У вас и от медпункта, и от своего, и от зала. У Тимофея Андреевича обменяли на водку, что ли?       Илья хихикнул и пропустил парня вперёд.       Сам зал был достаточно просторный. Стены, покрашенные в бледно-жёлтый цвет. Спереди и сзади к ним прикручены баскетбольные щиты кольцами. На паркете была расчерчена разметка для игры. По правой стороне стоят вдоль стены лавки, напротив – несколько гимнастических стенок с турниками. А рядом со входом располагалась комната со спортивным инвентарём.       – Нет. Руденко дал. На случай, если сам свои профукает. Иногда после рабочего дня люблю собираться с ним, Левиным и Пыживым и кидать мяч в кольцо, – с теплой улыбкой сказал Илья, снимая свой пиджак и кладя на скамейку.       – Хрена се, – усмехнулся Череватый, – А почему Кинжинов не с вами?       – Максима Николаевича боится. Один раз чуть не влетело ему. С тех пор остерегается. Ты же знаешь, какой грозный наш трудовик.       – Ага. Только единственная для него контра – это Ангелина Юрьевна Изосимова. Особенно, когда она может дать хорошего леща, – сказал Влад, хотя в мыслях хихикал.       – Кстати, факт. – Ларионов зашёл в кладовую.       – Так, а собственно, для чего мы здесь? – поинтересовался Влад.       Илья тут же вышел из помещения, держа в руках баскетбольный мяч.       – Хочу предложить тебе небольшую игру. Называется «Бросок-вопрос».       Парень, усмехнувшись, засунул руки в карманы своей красной толстовки и поинтересовался:       – Это вы сами придумали?       – Есть такое, – с такой же усмешкой ответил учитель обществознания. – Это мой некий способ поближе узнать человека. И всё это естественно между нами.       – Хорошо. А какие тогда правила у этой игры?       – Они очень простые: бросаем мяч по очереди. Когда я попадаю, а ты промахиваешься – право задавать вопрос переходит ко мне. Если же ты попадаешь, а я нет – спрашивать будешь ты.       – А если мы оба забьём в кольцо?       – А это уже решим, когда такое случится. Ну так что? – Илья повертел мяч на ладони. – Сыграем? – спросил с лёгким азартом.       – Да на раз, два– ухмыльнулся Череватый. – Кто первый?       – На правах старшего уступаю тебе, – Ларионов галантно поклонился и кинул мяч парню.       – Какой вы галантный, Илья Владимирович. – Влад словил его и принял стойку. Приготовился кидать.       – И ещё. Забыл сказать. – внезапно мужчина. – Отвечаем честно. Без отмазок и лжи.       Влад посмотрел на него. А точнее в его глаза. Вот же хитрец!       – Ничего не обещаю– его губы растянулись в широкую улыбку, обнажая верхний ряд зубов. Напоминающая самого хитрого беса.       Сделал бросок. Чистое попадание в кольцо! Ларионов усмехнулся и тоже кинул мяч. Промах.       – Ай-ай-яй, Илья Владимирович. Вроде тут с преподами в баскетбол гоняете, а промахиваетесь, как будто в первый раз. – Череватый скрестил руки на груди.       – Ну, первый блин всегда комом. А то, что промахнулся. Ну тут извини, мы с мужиками как неделю здесь не собирались. Я только разогреваюсь. – на самом деле Илья специально промахнулся. Хотел узнать, что же задаст этот маленький, с вечной улыбкой бесноватый чёрт.       – Так. – Владислав призадумался. – Кого вы больше уважаете?       Взгляд Ларионова слегка изменился. Не совсем то он, конечно, хотел услышать, но ответить надо.       – Ангелину Юрьевну. Она очень мудрая. Очень стойкая. Бывает, что может обнять и утешить, хотя сама не тактильный человек. Женщина с характером. Прям как огненный пулемёт.       Влад поджал губы, а брови поползли на верх от удивления.       – Даже боюсь спросить: «Почему не Райдос?».       – А это уже второй вопрос, – тепло и просто ответил Илья. – Продолжим.       Влад взял мяч в руки. Прицелился. И кинул. Рикошет от щита. Промах.       – Чёрт бы побрал! – фыркнул парень и отошёл.       Илья поднял мяч с пола и встал на место Череватого. Присмотрелся. Бросок. Чистое попадание.       – Угу. Хорошо, – Ларионов посмотрел на Влада. Возможно, этот вопрос покажется непрофессиональным, но стоит рискнуть. – Что… между тобой и Сашей Саковым?       Влад приподнял левую бровь.       – А что может быть между мной и Саковым?       – Это не ответ. – учитель обществознания усмехнулся.       – Ладно, – протянул Владислав. – Ну… дружба да учебные моменты только…Ну и всё.       Илья не поверил. Уж слишком часто Череватый к старосте Саше последние несколько недель. Ручонками его поглаживал. Шептал что-то ему на ухо, словно сам дьявол искушал свою жертву. Ларионов аж сжал зубы. Надо бы это забыть.       – Ответ принят. Кидаем дальше. – мужчина отвернулся к кольцу.       И снова бросают. Влад попадает. Илья нет.       – Кто вас привлекает?       Теперь настало очередь Ларионова смотреть на ученика с недоумением. Это как вообще понимать? Нравится ли ему мужчины или женщины? Или же кого-то конкретно определенного человека?       – Кареглазые шатенки с глупым чувством юмора, но с вечно сияющей, как у звёздочки, улыбкой, – ответил учитель обществознания, не отводя взгляд.       Череватый ничего не говорил. Словно переваривал услышанное. Илья почувствовал в груди некий укол страха. Будто сейчас был готов услышать абсолютно всё: от понимания до презрения. Какие-то секунды тишины напрягали… И зря.       – Надеюсь, шатенки горячие?       Ларионов аж приоткрыл рот. Влад усмехнулся, слегка обнажая верхний ряд зубов. То есть его не задел ответ или же просто нацепил привычную ему маску, мол, «Ничего страшного. Я понимаю.». И подошёл к мужчине почти вплотную. Учитель обществознания как по щелчку пальцев пришёл в себя.       – Горячие, – не подумав, ляпнул Ларионов. Но было всё равно. Он смотрел в карие глаза, которые веселись, наблюдая за реакцией мужчины. Но в мыслях корил себя: – «Ну какие горячие, Илья? Что ты несёшь при ученике?».       – А вы такой интересный, когда находитесь в лёгком ступоре, – и Владислав снова улыбнулся той самой, которой Илье успела понравится. Она грела ему душу. Хотелось запечатлеть улыбающегося парня и поставить на рабочий стол в ноутбуке или в телефоне. И смотреть долгими часами.       – Спасибо, но я предлагаю продолжить, – сказал Илья, с трудом отводя от него взгляд.       Они бросали мяч и задавали вопросы. Многие факты, о которых узнал Череватый, заставляли его удивленно приподнимать брови. Например, что помимо Dota 2, Илья часто вечером в свободное время решает различные головоломки и разгадывает кроссворды. Что в подростковом возрасте ему постоянно попадалось за драки, так как некоторые парни не понимали с первого раза. Что на фокусах, которыми увлекался в детстве, пытался заработать первые деньги. И у него это получилось, пускай и не такую большую сумму, которую хотел. И что он очень падок на сладкое.       А что же узнал о Владе Ларионов? Что у него довольно натянутые отношения с отцом, но он не показывает свою злость или боль при других. Одевает маску глупого шутника, чтобы скрыть. Что частые посещения кладбищ – его отдушина, где он может просто побродить и побыть в одиночестве. Что хотел бы завести собаку и назвать Толиком. Что из алкоголя предпочитает водку. И даже не стесняется говорить это при мужчине.       Тут в головушку Ларионова вспыхнула одна задумка, от которой стало ему неловко. Когда ученик приготовился кидать, Илья одним движением снял с себя черную футболку, обнажая свой торс. Тело не такое спортивное, но и не худое. Имел чёткую середину. Но при этом поддерживал себя. И этим действия привлек взгляд Влада. Учитель обществознания не видел и не знал, как внутренние бесы и черти не на шутку заинтересовались.       – Жарко просто стало, – сказал Ларионов, проводя ладонью по животу, будто его не смущало, что он буквально почти разделся перед учеником.       Череватый не отводил глаза. Руки машинально кинули мяч в сторону кольца. И тот даже не долетает до него. Он пришёл в себя, когда услышал как мяч гулко ударился об пол.       – Я, получается, опять задаю вопрос, – констатировал Илья.       – Это не считается! Вы намерено меня отвлекли! – возмутился Владислав, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее.       – Все считается, Влад. – Ларионов, слегка улыбаясь, подошёл к скамейке, где лежал пиджак, но за ним увязался парень.       – Нет! Я требую повторный бросок! Это как минимум нечестно! Мухлёж. – Череватый встал рядом.       – Ты преувеличиваешь.       Учитель обществознания чуть усмехнулся и, положив футболку на пиджак, повернулся к нему. Влад, видя его ухмылку, невольно сел на скамью. Ноги были слегка раздвинуты. Ларионов встал перед ним на колени. Их карие взгляды встретились. Владислав почувствовал, как в горле тут же пересохло. А бесы лишь довольствовались и ждали. Какую же следующую карту-действие выкинет этот учитель?       И он лишь шёпотом, нарушая эти молчаливые переглядки, спросил:       – О чём ты сейчас думаешь?       Ученик впал в лёгкий ступор. Как ему расценивать этот вопрос? Как тот, что по правилам или как тот, что вне игры? Правду сказать или ложь ляпнуть? В голове Череватого гудел один ответ. Но он застрял на языке, когда ладонь Ларионова осторожно залезла под толстовку парня и дотронулась до кожи торса. Парень был готов поклясться, что ощутил на себе мгновенный электрический разряд. Учитель обществознания слегка сократил расстояние. Ожидал. Глаза выпытывали нужные слова.       – О том, какой вы сексуальный.       Это был честный ответ. Илья приоткрыл рот. Нет. Злости не было, как и отвращения. Череватый сделал короткий выдох и поддался вперёд, коснувшись устами уста мужчины, что предназначен ему по судьбе. Глаза расширились от неожиданности. Ларионов, конечно, не ожидал, что после слов сразу перейдут к действиям. Кончик языка прошёлся по верхней губе, заставляя учителя обществознания зарыться другой рукой в волосы ученика и приоткрыть собственный рот. Языки переплетались. Это был не просто поцелуй. Скорее изучение друг друга.       Рука Череватого потянулась вперёд и подушечками пальцев коснулась кожи корпуса. Послышался глухой и сдавленный стон учителя. Оба отстранились друг от друга и слегка тихо задышали. Пальцы парня осторожно выводили какие-то не замысловатые. В глазах Ларионова был не голод, не жадность. Интерес. У Влада же черти и бесы плясали, просили большего.       – Сексуальный, значит, – ухмыльнулся учитель обществознания.       – Ещё какой. Оторваться невозможно, – прошептал Владислав.       Ларионов взял парня за фаланги, что касались его живота и оставил на них короткий, но чувственный поцелуй. Ларионов не жалел. Для него парень открылся с новой стороны.              

***

      Торговый центр в середине дня никогда не был пуст. Люди приходили отдыхать и поболтать за чашкой горячего и ароматного кофе или чая, иногда сплетничая. Походить по различным магазинам, чтобы присмотреться к электронике, купить детям игрушки или же примерить и приобрести какую-нибудь новую одежду. Ольга относилась к третьему типу людей. Она бродила, оценивала своим свежим профессиональным взглядом. Не зря же хочет стать дизайнером. А хороший дизайнер должен не только выглядеть красиво, но и уметь подбирать ткань по фасону и создавать шедевры. Якубович очень хорошо определяла материалы, из чего была сделана та или иная вещь на вид и ощупь. И, сейчас имея при себе хорошую сумму на банковской карте, выбирала себе платье на выпускной. Конечно, некоторые бы разводили руки по сторонам и говорили, мол, «Вот зачем сейчас, если можно купить в следующем году?». Ученице плевать было на мнение таких людей. Им не понять, что если она присмотрит подходящее и тем более последнее, то потом уже не купит. Поэтому Оля всегда покупала понравившуюся вещь.       – Это слишком броско… Это очень короткое… Ужасный дизайн… Классное, но цвет не тот. – девушка проходила вдоль ряда с платье и давала некоторые комментарии. Выбор был до невозможности отвратительный.       – Какие люди! Тоже решила по магазинам пройтись, Якубович?       Ольга обернулась. Чутть-чуть поодаль увидела Егорову, что держала в руках пару блузок.       – Софья Сергеевна. – голос чуть дрожал. – Вот так неожиданная встреча.       – Это точно. – Егорова улыбнулась и подошла.       – А что вы здесь делаете во время рабочего дня? Насколько я помню, у вас ещё два урока.       – Решила, так сказать, с барского плеча отпустить холопов 7-ого «А» и 8-ого «Б» по домам, а самой заслуженно пойти по магазинам и прикупить пару вещичек. Но этим малолетним пригрозила, что если об этом узнает Башаров, то я пообещала устроить им жёсткую порку в лице контрольной работы списать которую будет невозможно, – сказала Соня, пытаясь сделать грозный вид, что прятался за улыбкой.       Якубович хихикнула.       – Какая вы суровая и беспощадная женщина, Софья Сергеевна. Елизавета Владимировна и Ангелина Юрьевна оценят подобную формулировку.       – Петрова может быть, и нет, а вот Ангелина Юрьевна ещё как оценит!       Оля улыбнулась.       – И что же вы выбрали?       – Да так, несколько блузок для школы. Пополняю запасы для весны и лета.       – А можно глянуть?       Егорова протянула выбранную одежду девушке. Ольга, взяв руки, посмотрела на вещи и изящно выгнула бровь.       – Софья Сергеевна, а вы в каком веке живёте?       Егорова слегка удивилась такому вопросу.       – В двадцать первом.       – А такое ощущение, что в двадцатом во времена восьмидесятых и девяностых. Стиль устаревший. В конце концов, вы молодая женщина, а не старомодная бабушка с подъезда, – Якубович совершенно не стеснялась в выражениях, когда дело касалась одежды.       Учитель географии с такого замечания немного выпала. Это было не осуждение, больше напоминало мнение эксперта. Оля оценивающе рассматривала женщину.       «Офигеть. Меня ученица старомодной назвала. Дóжили».       – Вам бы скорее подошли немного тёмные или светлые тона. Не слишком лёгкое, но при этом, чтобы кожа дышала.       Соня лишь стояла и наблюдала, как ученица подошла к различным рубашкам и блузкам и перебирала своими тонкими пальцами, иногда посматривая на учителя.       «Сразу видно. Опыт не пропьешь. Но чем эти-то хуже? Не такие уж и старомодные.» – мысленно сказала Соня и увидела, как девушка вернулась обратно, держа в руках три вещи: блузки и две женских рубашек. И протянула их Софье. Та молча взяла в руки.       – Вот. Обязательно померьте. А эти верните обратно, где взяли. Страшно смотреть, – сказала Якубович, поворачиваясь вновь к платьям.       – Спасибо. Обязательно примерю. А что ты здесь ищешь? – поинтересовалась Егорова.       – Что на выпускной надеть.       – Так он будет только в следующем году, Оленька, – усмехнулась учитель географии.       – Потом может не быть, – кратко ответила Ольга.       – Чёрное на выпуск? Это тогда получается похороны, а не праздник. – Соня выгнула бровь.       – Это мой любимый цвет. К тому же я хочу чувствовать в нём особенно и комфортно. Если не найду такое придётся тогда сшить самой. Что поделать, – сказала девушка, не отрываясь от поисков.       Егорова взглянула на её сосредоточенное лицо. Особенно и комфортно. Якубович и так была красоткой в школе, которую ещё никто переплюнул по красоте и количеству поклонников. А можно ли считать учителя географии одной из них? Пока трудно сказать.       – Слушай, а примерь вот это? Мне кажется, тебе пойдёт.       Ольга повернула голову в сторону женщины и увидела в её руке длинное чёрного цвета платье с тонкими лямками. Заинтересованно осмотрела его.       – А это уже интересный вариант, – улыбнувшись, сказала Оля.       Егорова протянула вещь ученице. И когда та потянулась, чтобы взять их пальцы соприкоснулись. Взгляды пересеклись. Первое, что почувствовала Якубович – холодок.       – Предлагаю пойти примериться, – сказала учитель географии.       Примерочных кабинок было несколько и практически на удивление пустые. Заняв одну из них, первая решилась Егорова. Ольге оставалось ждать, когда Софья наденет первую вещь и потом сказать мнение. Через щель, сквозь плотную штору можно было лицезреть, как женщина сняла водолазку. Как открылся вид небольшой груди, что спрятана за тканью чёрного кружевного бюстгальтера. Как показался тот самый засос, что оставила на женщине в ту пятницу, на прошлой неделе. Её метка. Якубович, несмотря на своё тогдашнее развязанное состояние, хорошо помнила тот вечер. Настолько хорошо, что аж щёки покраснели.       Штора раздвинулась и показалась учитель географии, облаченная в чёрную атласную блузку с кружевными вставками. Имела она классический воротник и могла застегиваться на пуговицы. Кружевные элементы добавляли в Соне элегантность и утонченность. И очень хорошо смотрелась с обтягивающими брюками.       – Ну как? – спросила женщина, демонстрируя.       Оля молчала. Её глаза бегали по женщине. Не могла оторваться.       – Вы в курсе, что вам надо на обложки журналов сниматься?       Сначала Егорова промолчала, а потом залилась искренним смехом.       – До обложек мне как-то далековато, Оленька, но спасибо. Сочту за комплимент, – улыбаясь, сказала учитель географии и подмигнула.       Она снова закрыла занавес, принимаясь за следующую вещь. У Якубович чуть кульбит сердца не случился. Получить простое подмигивание от учителя, да ещё и от той, которая тебе по судьбе – весьма ценная награда. И Оля теперь даже тихо ликует, что оставила свой след на шее Егоровой. В какой-то степени уделала учителя химии.       Следующая была светлая рубашка с тонкими вертикальными полосками. Была застегнута на несколько пуговиц, что создавало эффект открытой горловины. Она идеально сидела на Софье. И Ольга оценила.       Дальше была тоже рубашка, только абсолютно белая, с длинными рукавами и манжетами. Широкий воротник и асимметричная застежка на две пуговицы сбоку. Дизайн рубашки создавал эффект запаха с диагональным перекрытием ткани. Эта понравилась Соне.       – Так теперь ты, – сказала Егорова, отворяя штору. Она снова была одета в свою водолазку и в лёгкий плащ.       Ольга вошла туда, а Софье оставалось ждать. Она сняла с себя кожаную куртку, юбку-карандаш, чёрную блузу и такого же цвета бюст оставаясь в трусиках. Взяла с вешалки платье, расстегнула, надела его через верх. Единственным его минусом была застежка, что находилась на спине.       – Софья Сергеевна, не поможете застегнуть? – попросила Оля, глядя в зеркало.       Занавес приоткрылся, и в кабинку вошла учитель географии. Взгляд Сони сразу устремился на обнажённую спину. Пальцы одной руки потянулись к застежке, а второй придерживала ткань. Аккуратно потянула бегунок вверх. Ольга затаила дыхание. Теперь она чувствовала на своей шее горящий зелёный взгляд женщины.       Когда молния была застегнута. Оля поправила платье и слегка покрутилась, рассматривая себя: шёлк приятно прилагал к телу. В районе левого бедра был глубокий вырез на бедре и небольшой на груди, а пушап идеально сидел и подчёркивал её форму. Полы по длине доходили до щиколоток.       Соня посмотрела в отражение и не могла отвести от него взгляд. Он был на девушке. Егоровой Ольга напоминала древнегреческую музу.       – Ну, как вам? Мне вот нравится. Да и сидит идеально, – воодушевленно сказала Якубович, проводя руками по бокам талии.       Взор учителя географии изменился. Стал чуть томным. В нём плескался азарт. Руки сами потянулись к бёдрам ученицы и коснулись. Левая чувствовала на ощупь мягкую кожу. Голова слегка наклонилась и находилась на уровне уха. Но Софья всё ещё смотрела на Олю через зеркало.       – Ты в нём прекрасна, Оленька. – горячий шёпот полился из уст женщины, опаляя. – Слишком прекрасна для выпускного.       Язык Якубович онемел, не в силах что-то сказать. Кончик уха покраснел, как и щёки, наливаясь приятной теплотой и лёгким покалыванием.       – Красивая и чертовски притягательная. Теперь я понимаю твоих поклонников, – продолжила Соня, а её рука на левом бедре медленно проводила вперёд-назад.       Ученица прикусила нижнюю губу, стараясь не издавать ни звука, и опустила глаза вниз. Она не скажет сейчас, но ей чертовски нравится то, что сейчас делает учитель географии. Когда-то она могла лишь грезить об этом моменте, а сейчас её мечты осуществляются прямо здесь. В этой чёртовой примерочной.       Тут правая рука женщины, что лежала на бедре, переметнулась на подбородок. И снова послышался опаляющий сердцу шёпот, который могла слышать только Ольга:       – Не опускай взгляд. Я хочу, чтобы ты смотрела на себя, Оленька.       Левая рука аккуратно юркнула под разрез и подушечками пальцев дотронулась до ткани чёрных трусиков. От такого у девушки перехватило дыхание. Она подняла глаза, и её слегка возбужденные зелёные встретились с потемневшими полным вожделением. Не отрывая зрительный контакт, Егорова чуть опустила голову вниз, к плечу и провела языком по шее до уха, касаясь жилки и оставляя влажный след. Из горла послышался приглашённый скулëж.       – Чш-ш-ш. – снова этот шёпот искусителя. – Не шуми. Мы же не хотим проблем?       И ученица кинула. Но при этом чувствовала, как там фаланги пальцев вырисовывали небольшие круги. И чувствовала, как становилось мокро. Отвести взор не получается. Он находился во власти другого. Софья увидела в глазах Якубович не только возбуждение, но и громкая мольба. Егорова оскалилась. Вспомнила свои же слова, что говорила тогда на заднем дворе школы, когда шёл сильный дождь и когда они вдвоем курили.              Ладно. Я принимаю данную «шутку» Оленька. Потом не смотри на меня глазами щенка, который ласки хочет.              Стоило ей на секунду убрать оттуда пальцы, как увидела изменение выражения лица девушки. Оно стало требующим, скулящим. Точно щеночек.       – Что такое, Оленька? Почему так смотрим? – спрашивала Егорова игривым, дразнящим шёпотом.       Действительно же, почему? Ольга была готова развернуться, притянуть к себе и грубо заткнуть рот поцелуем и требовать ласки. Но было одно «но». Они находятся в общественном месте, и единственным барьером была эта примерочная и эта штора.       – Пожалуйста, – слабо прошептала ученица, чтобы могла её слышать только учитель географии.       – «Пожалуйста» что? – спросила Егорова, выгнув бровь.       Прежде чем ответить, Оля собрала накопившуюся слюну и смочила горло.       – Не останавливайтесь.       Это был зелёный свет для Софьи.       – Хорошая девочка.       Пальцы снова опустились, но уже уверенно продолжили ласкать. Якубович приоткрыла рот, но не издала и звука. Она получала неописуемое наслаждение. Зрительный контакт не разрывался. Демоны в душе Егоровой довольствовались, как и её Внутренняя судьба.       «Блять. Я сейчас с ума сойду и сорвусь.» – мысленно проговорила учитель географии и развернула Олю к себе.       То, что творится сейчас в кабинке была равна безумию.       – Нам надо остановиться, а то можем вызвать подозрения, – сказала Соня, заправляя выбившуюся черную прядь за ухо девушки.       Ольга нашла в себе силы, чтобы кивнуть. Конечно, было немного досадно, но она прекрасно понимала последствия. Егорова, отстранившись, вышла из кабинки раздевалки, попутно поправляя рукой волосы. Якубович переоделась обратно в своё школьное и открыла штору.       – Что решила?       – Не знаю. Это платье очень красивое. Мне самой нравится. Но мне нужно ещё походить, чтобы подобрать несколько вариантов. Может, какое-нибудь другое понравится.       Учитель географии с задумчивостью глянула на висевшее на крючке платье.       – Значит, ты его пока не берёшь?       – Пока да.       Они покинули примерочные. Софья попросила подождать Олю за пределами магазина, пока она оплатит то, что выбрала ей та. Но ждать долго не пришлось, так как через несколько минут Якубович увидела вышедшую Соню, что несла два небольших пакета. Но вот только кроме рубашек и блузки она ничего не брала. Так что же было во втором?       После покупок Егорова предложила ученице выпить по кофейку, да посплетничать. Ольга смущённо, но с радостью согласилась продолжить их совместное времяпровождение. И вот уже сидя в кафе внутри ТЦ, обе во всю пили и делились друг другу всякими историями, которые ещё не рассказывали.       – Вот. И тогда Ангелина Юрьевна говорит: «Если эта козлина в виде Левина будет продолжать открывать свой грязный рот и нести полную ахинею по отношению ко мне и моему методу преподавания, то тогда придётся достать свою излюбленную плеточку. И отдубасить так, что будет она ему Раем вместо своих банных веников.». Я ей говорю, как бы подкалывая: «Да вы, оказывается, не только учитель русского языка, но ещё настоящий спец по садамазе.». И она такая: «Это ты, Сонечка, ещё не знаешь, какие самые ахуенные порнушные сайты можно посмотреть, чтобы опыта поднабраться». Боже, надо было видеть моё и лицо Петровы в этот момент! Она там вся красная сидела. Сама там, небось, фантазировала об этом! – и на этом Софья засмеялась.       – Ну, Ангелина Юрьевна жару даёт, – сказала Якубович, делая глоток своего капучино.       – Ещё как даёт! – и на этом между ними повисла неловкое молчание, которое было прикрыто улыбками.       Егорова, немного поколеблевшись, взяла с пола пакет, что стоял рядом со своим стулом. Тот самый, второй, с неизвестным содержанием внутри, и протянула его Оле. Якубович приняла, но осторожничала. Засунув туда руку, девушка почувствовала знакомую на ощупь ткань. Шёлк. А когда высунула, показались знакомые очертания того самого платья, которое она мерила.       – Я тут подумала. Потом его больше не будет. А такая умная и красивая девушка должна быть неотразимой. Считай это моим подарком, – сказала учитель географии, откинувшись на спинку стула.       Девушка потеряла аж дар речи. Подарок и для неё? А учитывая, сколько оно стоит, это был весьма дорогой жест со стороны Сони.       – В-вы.. с ума сошли?       – Может быть, – пожав плечами, с улыбкой сказала Егорова, – Но у меня будет маленькая просьба. Я хочу, чтобы ты одела его на выпускной в следующем году. Хочу ещё раз им полюбоваться.       Ольга покраснела. Ей тяжело принять такой дорогой, но в тоже время с чувством подарок. Но могла выполнить эту просьбу.       – Пожалуйста, Оленька.       Два слова и один выстрел. На победу.       – Хорошо, Софья Сергеевна. Одену.              

***

      17:56       Марьяна, уже собранная, стояла у ворот на территорию школы. Поправляла воротник кожанки и волосы. Прокручивала в голове свой «гениальный» план на вечер. Романовой пришлось приложить все усилия, чтобы успеть в назначенное время в назначенное место. Она даже у Краснова заняла 5000 рублей наличкой (правда пришлось ещё и разменять в банкомате) чтобы не показаться нищей и чтобы Виктория не подумала, что ученица не может за неё заплатить. Марьяна настроена решительно. А пока Райдос не появилась в поле зрения, это значит, что можно быстро покурить и жвачкой приглушить послевкусие от сигарет. Достав из излюбленной пачки Winston с кнопкой, одну штучку, поднесла к губам, придерживая двумя пальцами. Чиркнув зажигалкой, подставила кончик к огню, чтобы прикурить.       – Опять за своё, Романова?       Сигарету и зажигалку Марьяна едва ли не выронила от испуга. Обернувшись, увидела перед собой Викторию в чёрном пальто. Осанка, как всегда, была ровной и величественной. А взгляд глубокий и пронизывающий, с изящно выгнутой бровью.       – А.. Я… – ученица не знала, что и ответить. Внезапная паника поселилась внутри и била тревогу.       Райдос, видя это волнение, ухмыльнулась.       – Неужели я настолько страшная, что при виде меня ты и двух слов связать не можешь? Расслабься, Романова в этот раз ругать не стану.       Марьяна почему-то, выдохнула и проверила. И даже никаких поучительных лекций о вреде курения не будет? Это что-то новенькое.       – Ну что же. Куда пойдём? Или мы так и будем стоять на ровном месте? – спросила женщина.       Девушка, опомнившись, убрала сигарету в пачку вместе с зажигалкой в карман кожанки.       – Так, – Марьяна огляделась. – Я знаю одно местечко, где можно взять вкусный кофе и посидеть у Москвы-реки за хорошим диалогом. Как вам такой план?       – Приемлемо. Но не забывай, что потом будет холодать, – усмехнулась Виктория.       – Если что, согрею. Я же тот ещё, извините за сленг, огонь в жопе, – сказала девушка, обнажив верхний ряд зубов.       Райдос не удержавшись, засмеялась. Это был искренний и чистый смех. Марьяна аж заслушалась. Непривычно видеть женщину с такой другой стороны.       – Ну хорошо, огонь в жопе. Веди меня, – сказала учитель математики, чуть успокаиваясь. Но улыбка всё ещё была на лице.       И Романова повела. Они шли до места, попутно ведя лёгкий диалог. Общих интересов у них не было. Но Райдос было интересно послушать, как ученица говорила о своих увлечениях. По большей части она наблюдала за Марьяной, иногда кивая – за её губами, когда они что-то говорили, за её голубыми глазами, которые сияли. Что-то внутри заставило Викторию чуточку усомниться в собственных суждениях насчёт Марьяны. Начало что-то неспеша оттаивать. Но слишком ранние выводы делать не спешила.       Добравшись до места, им открылся вид на вечернюю Москву-реку. Лёгкий ветерок с огромным озорством начал слегка трепать волосы. По просьбе Романовой Виктория сразу же заняла лавочку напротив реки. Усевшись поудобнее, учитель математики прикрыла глаза и блаженно улыбнулась. Даже чуточку расслабилась, откинув голову назад. Романова упрямо настояла на том, чтобы женщина сидела и ждала. Виктория не любила бездействовать, но и бурчать не стала. Пришлось принять как есть и позволить девушке за ней поухаживать. В какой-то степени даже приятно. Она не видела, но прекрасно слышала воодушевлённое щебетание Марьяны с парнем-бариста, пока ожидала заказ. В груди не спеша разливалось щемящее предвкушение.       – Ай-ай-ай! Горячо, зараза, – прошипела с улыбкой Марьяна и протянула стаканчик женщине.       Виктория взяла его, и их пальцы соприкоснулись, несмотря на всю горячесть. Взгляды пересеклись. Романова смутилась. Забрав своё, Виктория сделала маленький глоток. Американо. Без сахара, с горчинкой – идеально.       – Судя по вашей маленькой улыбочке, я угадала с напитком, – сказала девушка довольствуясь своей первой победой, хотя даже не нужно быть экстрасенсом, чтобы знать какой кофе предпочитает Райдос.       – Не обольщайся, Романова, – усмешка от Виктории, казалось, уже входила в привычку. Но сейчас она была какой-то другой... Теплой. – И зря потратилась. Я могла и сама заплатить.       – А вот тут давайте без этих разговоров, Виктория Германовна. Я пригласила – я плачу. Простой негласный закон свиданий, – Марьяна пожала плечами.       – Боюсь тебя огорчить. Обычный кофе никак не повлияет на моё к тебе отношение. Нужно усердно потрудиться, – сказала женщина, выгнув бровь.       – Глупости. Если бы вы были моей женщиной, то я с удовольствием и не раздумывая баловала бы вас, как могла.       Губы учителя математики теперь растянулись в ухмылку.       – Смелое заявление.       – Ну, признайтесь же, приятно, когда кто-то удовлетворяет ваши вкусы. А мне приятно видеть результат своих же трудов, – Романова отхлебнула свой капучино.       – Тогда я, получается, угадала с нарядом на сегодня, – Райдос видела, как девушка слегка поперхнулась. Попала. С первого раза и точно в цель. – Скажем так, решила немного преобразиться. И мне не нужно было слышать твой голос, ведь я прекрасно увидела отклик по твоей реакции.       Щёки Романовой запылали. Мозг тут же отмотал назад, на утро, и всплыл тот самый образ учителя математики, который сейчас был скрыт под лёгким чёрным пальто: белое атласное платье простого кроя, а поверх – пиджак такого же цвета. Только единственное – туфли на тонкой шпильке были чёрные. Но они лишь подчёркивали этот контраст.       – И вам… идёт, – пролепетала Марьяна, – Правда.       – Благодарю, – Виктории было приятно. – Но не скромничай, мне приятны комплименты.       – Если я буду постоянно их вам говорить, то забалую.       Виктория вновь засмеялась.       – Лестно слышать.       – Вот знаете, вы мне сейчас напоминаете успешную главу какой-нибудь преступной организации, которая владела бы элитным клубешником где-нибудь в Питере, а не учителя математики в школе №23.       – Почему это? – спросила Райдос.       – Вы очень холодная, расчётливая и порой невыносимая. А ещё одним взглядом или фактом можете заткнуть за пояс того же Сашку Шепса или его братца, ну или нас, ОПГшников. И… – Марьяна сделала паузу и посмотрела на Викторию, – очень любите, когда всё идёт так, как вы задумали. Прям настоящий игрок в шахматы. Где королева сильнее короля.       Женщина усмехнулась. Романова не лукавила и ничего не приукрашивала. Она говорила честно, совершенно не стесняясь в выражениях.       – Интересное описание. А ты тогда кто? Милый добрый полицейский?       – Скорее та, кто поймала бы вас и засадила за решётку. Но было бы не так-то просто. Мы бы не знали, кто кем из себя представляет на самом деле, но между нами были бы настоящие эмоциональные качели, – сказала ученица и, улыбаясь, отвела взгляд.       Учитель математики лицезрела на девушку. Взглядом улавливала каждую деталь на её лице: как прикрывает глаза и наслаждается напитком, как мило морщит носик, как кончиком языка проводит по верхней губе, слизывая пенку. Романова пускай и не видела, но чувствовала как карий омут прожигал, изучал. Рука ученицы сама потянулась к карману за заветной пачкой сигарет, но остановилась. Марьяна вспомнила постоянные нравоучения о вреде курения. На скулах сразу же заиграли желваки. Курить от волнения бешено хотелось. Но не хотелось расстраивать женщину.       – Кури.       Марьяна мгновенно повернула голову в её сторону, удивлённо таращась. Стаканчик с капучино медленно поставила на лавку.       – Что? – единственное, что она могла в миг охрипшим голосом переспросить.       Викторию позабавила эта реакция. Она видела в этой голубизне блеск непонимания.       – Кури спокойно. Я не буду ничего говорить, – спокойно ответила Райдос и сделала глоток американо.       Романова не верила своим ушам. Это ей говорит сейчас человек при котором даже самые бессмертные боятся и мяукнуть банально тот же мат. А тут позволяет курить, так ещё при ней и слова ни одного не скажет. Сказать это Череватому или Джебисашвили – они сначала поугорают, покрутят пальцем у виска и посоветуют сходить провериться.       «Блять. Если бы мне сказали сделать самую большую глупость в жизни, то я готова создать иконку в виде Райдос и молиться на неё каждое утро!»       Марьяна достала пачку и вытащила одну штуку. Обхватив двумя пальцами фильтр, поднесла к губам сразу и обхватила сразу же кончик. Только засунула снова, чтобы найти, но её не оказалось ни в одном из карманов. Тщательно проверив, девушка злобно закатила глаза. Так она могла молча ругаться матом и, её за это не осудят.       – Я, кажется, посеяла её, пока мы шли сюда. Обычную дешманскую.       Райдос молчала и смотрела на недовольную мордочку ученицы. Она как рыжий котёнок. Хочется прижать и погладить по шёрстке, пока та будет шипеть. Виктория полезла в свою сумочку и, чуть порывшись, вынула оттуда кое-что и протянула Марьяне. Сначала Романова непонимающе посмотрела на учителя математики, но когда глаза опустились на предмет в её руке, оторопела. Это была та самая зажигалка, которую она не смогла в прошлом году забрать у Виктории.       – Подвох?       – Никакого.       Неуверенно, но ученица забрала своё. Чиркнув колёсиком, подожгла сигарету и сделала затяжку. Дым вдарил не только по лёгким, но и в голову. Выдыхая, Марьяна на секунду почувствовала расслабление. За этим наблюдала и сама Виктория. Да уж, было непривычно чувствовать.              Дальнейший диалог протекал также легко, как и по дороге до реки. Только в этот раз Романова притупила свою безбашенность и общалась с женщиной на некоторые темы, касающиеся математики, попутно скуривая сигарету. Кофе в обоих стаканах становился всё меньше и меньше. Холодать тоже начинало. Решив, что надо немного пройтись, поднялись с лавочки и медленным прогулочным шагом отправились в ближайший парк.       Теперь в этот раз Марьяна слушала и даже не смела перебивать. Виктория была начитанной и образованной, и за это девушка её уважала. Но характер, касаема суровости и дисциплинированности, тут её не переплюнет та же Изосимова. Райдос рассказывала всё, что знала. Математика для Романовой была пыткой, но старалась понимать только потому, что преподаёт её судьба.       Оказавшись в парке, их диалог внезапно затих. Ни Марьяна, ни Виктория никто не смел заговорить первой. Хотя язык девушки так и чесался сказать ещё что-нибудь. Но большинство тем Райдос вряд ли бы поддержала. Поэтому пришлось ограничиться молчанием. Но его разрушило не голоса людей, не шелест листьев от ветра, а красивая ласкающая слух музыка скрипки. Знакомые мотивы.       – «Крылья» Наутилус Помпилиус. Хороший выбор, – прокомментировала учитель математики.       Но Романова слушала только мелодию, под которую хотелось пуститься в танец. Медленный, с чувством. И собственные же мысли натолкнули на одну затею. Марьяна взяла женщину за запястье и повела куда-то в темноту. Райдос не стала сопротивляться, но на лице было недоумение. Они встали друг напротив друга на небольшой полянке, окруженной деревьями. Внезапно Романова начала плавно покачивать бёдрами. Затем она взяла Викторию за руки и старается тоже её раскачать. Но получались какие-то односторонние движения. – Что ты делаешь?       – Пытаюсь вас расшатать. А то вы как дерево. Стоите и смотрите на меня как на чудаковатую.       И правда. Виктория наблюдала, как девичье тело двигалось под мелодию скрипки. Пока свои руки не положила на её талию, чуть прижала к себе так, что носом уткнулась в рыжую макушку, вдыхая аромат шампуня. И торсом начала покачиваться в такт с ней, что не могло не вызвать лучезарную улыбку у Марьяны. Их медленный танец, несущий в себе что-то хрупкое, никто не видел. Молчали. Хотя здесь слова были лишними и только портили бы момент.       

      

***

      В заключение этого вечера Марьяна решила проводить Викторию до её дома. Райдос снова отказывалась, так как не хотела, чтобы та добиралась домой так поздно и не натыкалась на всякого рода психопатов. Но потом, чуть подумав, согласилась. Она ведь может, если что, посадить девушку в такси. Женщине будет спокойно, и Марьяна придёт к себе домой в целости и сохранности. Все в плюсе.       Шли они молча. Каждая мыслила о чём-то, отводя взгляды. Нормальные темы для разговора иссякли, но приятное послевкусие осталось. Учитель математики иногда посматривала на девушку, которая, запрокинув голову назад с глупой улыбкой, смотрела на вечернее небо, а её лицо освещал свет от фонарей. Почувствовала, как в груди что-то оттаивало. Родное и холодное. Ледяные стены, которые она когда-то возвела. Даже при взаимодействии с Мэри она не чувствовала чего-то подобного.       Внезапно Марьяна остановилась. Райдос тоже и непонимающе выгнула бровь. Романова куда-то побежала со словами: «Я сейчас. Стойте тут!» и женщина повиновалась. Она не знала, куда ученицу понесло, но принялась терпеливо ждать. Но пока было время, погрузилась в свои думы. О Марьяне. Об их свидании. Об их взаимоотношениях. Учитель математики хмыкнула. Раньше она частенько смотрела на эту рыжеволосую бестию как на человека с разгульным образом жизни: с пятого по восьмой класс – мелкие хулиганства. С девятого до нынешних дней – распятие алкоголя, курение, прогулы, не усвоение учебного материала. Но когда началось пари, то что-то изменилось. Безусловно, была цель – соблазнить учеников. И она почти к этому пришла, но после пятницы и утреннего диалога в субботу на прошлой неделе, как будто холодной водой окатили. Три дня анализировала и размышляла над их диалогом. Виктория посмотрела на небо, а в голове слышала свой же голос.              

Я не могу тебе ничего обещать. Ложных надежд давать тоже не хочу. Понимаю, к чему ты клонишь, но… Какова же будет вероятность того, что что-то изменится даже после одного свидания? А? Романова?

             Собственные слова, сказанные тогда Марьяне, заставляли усмехаться. Для Райдос любовь и отношения – это как теория вероятности. Никогда не знаешь, какой исход может быть, сказав не тот комплимент или поцеловав без спроса. Будете ли вы встречаться или грубо отвергнутым.              

«Может Марьяна права?»

             Такая мысль вспыхнула в сознании Виктории и давала пищу для раздумий. Но осторожное касание плеча заставило женщину полностью обернуться. Перед ней стояла Романова. Но карий взгляд сразу опустился на руки и то, что она держала в них. Цветы. И не банальный букет роз, а хризантемы, причём различных цветов: тот же красный, белый и жёлтый. Брови Райдос чуть поползли вверх.       – Красивым женщинам нужны такие же красивые цветы, – Марьяна, улыбаясь, протянула цветы женщине.       Учитель математики, конечно не ожидала такого презента, который явно что-то означал. Посмотрит позже в интернете и узнает. А пока подарила девушке в знак благодарности теплую и искреннюю улыбку.       Оставшуюся дорогу они провели в приятной тишине. Букет женщина прижимала слегка к груди. И вот, дойдя до заветной многоэтажки, Марьяна и Виктория остановились напротив подъезда и смотрели друг на друга. Их взгляды сияли. Расставаться не хотелось. Было желание ухватится за время и оттянуть момент на подольше.       – Спасибо за вечер, Романова, – прошептала учитель математики.       – И вам спасибо, что поразмыслили и согласились. И… – Марьяна отвела взгляд, а потом снова взглянула на Викторию, – какой вердикт вы сделали?       Райдос в ответ сделала шаг вперёд. Их тела почти соприкасались. Желание было сильным, но не смелым со стороны Марьяны. А вот со стороны учителя математики было иначе. Без лишних слов, медленно сокращала между ними расстояние. Ученица затаила дыхание. С каждым миллиметром становилось всё короче и короче. И губы Виктории соприкоснулись с губами девушки. Это был нежный, изучающий, с привкусом маленькой хрупкой надежды поцелуй. Но Романова не стояла как тукан и ответила, чуть более напористо, увереннее. Их первый поцелуй был неожиданным, непонятным. Но сейчас всё было понятно.       Когда они отстранились, Виктория смотрела на ученицу с какой-то непривычной нежностью.       – Мне ещё нужно присмотреться. Но спасибо за вечер, – Райдос осторожно чмокнула в лобик. – Он того стоил.       Романова снова улыбнулась также глупо, только ещё лучезарнее. Влад по освещённости подвинулся бы.       – До завтра, Марьяна. Завтра урок, лучше подготовься к нему. – женщина повернувшись, зашагала в сторону подъезда.       – И в-вам доброй ночи, Виктория Германовна! – ученица помахала на прощание.       Открыв с помощью ключа дверь, Виктория взглянула на Романову. Молча кивнула в знак благодарности и зашла внутрь. Девушка посмотрела на небо и, подняв руки вверх, воскликнула: «ЕС!!». Итог вечера был простым, но приятным. И это не могло не радовать, особенно, когда Райдос назвала её по имени, а не по фамилии как это у неё обычно бывает.       Внезапно к ней подъехала машина и остановилась. Стекло опустилось ,и показался водитель. Мужчина.       – Вы Марьяна Романова? – спросил он.       – Да, я.       – Вы заказывали такси на улицу Вешнявского?       – Но я ничего и никого не вызывала, – растерянно сказала ученица, но, услышав сигнал об SMS, достала телефон, и её глаза округлились.              Виктория Райдос       Садись и езжай.       Я плачу ;)              Романова сглотнула. Виктория беспокоится, чтобы с ней ничего не случилось. Или, может быть, сделала это из чистой благодарности. Так или иначе, она села в машину. И она тронулась с места, оставляя позади многоэтажный дом и Викторию, которая до сих пор стояла по ту сторону двери в подъезде и краснела как старшеклассница. С уверенностью могла заявить, что Марьяна Романова, являющейся её антиподом, имела все 95% шансов расположить к себе такую суровую и непреступную Викторию Райдос.                            

Продолжение следует…