Не хватает только маленького

      — Смотрите! Кажется, он проснулся.       Вэй Ин уловил знакомый голос, но никак не мог понять, кому он принадлежит. Веки его были открыты, но он ничего не видел, — как только он попытался вдохнуть, живот пронзила острая боль, а из глаз посыпались искры.       — Как ты? Вэй Ин, ты меня слышишь?       — Воды…       — Подожди, не двигайся, я сам всё сделаю, — взволнованно проговорил Лань Ванцзи, заботливо приподнимая голову мужа и поднося к губам стакан воды.       — Где… где он?       — Кто?       — Ребенок.       — Лежи, ты еще слаб. Ты потерял много крови… Бедный мой Вэй Ин…       — Сколько я спал?       — Кажется, неделю.       — Так долго?! Ай… — скривился он.       — Тише, не напрягайся, — поглаживая его по волосам промолвил Лань Ванцзи.       — Я… прошу прощения, кхм… — подал голос Вэнь Нин, который жался в углу.       — О, друг! Я уж подумал, ты мне приснился, — улыбнулся Вэй Усянь, переводя взгляд на мертвеца. Улыбка тотчас спала с лица, когда он увидел маленький сверток у того в руках, безумно напоминающий одеялко, что он сшил. — Это?..       — Ваша принцесса, Господин, — расплылся в улыбке Вэнь Нин, подходя к кровати и мягко передавая девочку папе. — Она заждалась встречи с вами.       Вэй Усянь усилием воли поднял руки, подставляя неуклюже, и принял ребенка, укладывая на груди. Дрожащими пальцами он чуть отодвинул одеялко, чтобы лучше рассмотреть личико девочки, но не видел ничего: глаза застилали слёзы.       — Ну здравствуй, кроха, — прошептал он, не сдерживая улыбки. — Прости, что заставил так долго ждать. — Мужчина наклонил голову и осторожно поцеловал девочку в висок, а в ответ она немного заерзала, вскидывая ручку, но не проснулась.       На мгновение в комнате воцарились тишина и спокойствие и будто стало даже немного теплее и светлее. Именно так чувствовал себя Вэй Ин, потому что в душе и сердце зажглось что-то новое, неизведанное, но такое приятное, ласкающее, греющее. То была любовь к дочери, одного взгляда на которую хватило, чтобы мир перевернулся, разделился на до и после.       — Давай я возьму, если тебе тяжело, — взволнованно проговорил Лань Ванцзи.       — Она такая маленькая… Как мне может быть тяжело? Держать её — одно удовольствие.       — Точно, — согласился Вэнь Нин. — Она очень милая, когда спит. Я бы век её держал.       — Вэнь Нин был отличной няней, — с серьёзным лицом сказал Лань Ванцзи, смутив первого. Зато Вэй Усянь от этой фразы прыснул, но тут же зажмурился. — Она спала у него на руках, пока спал я.       — Ты славно потрудился, — похвалил Вэй Ин, а затем окинул взглядом комнату и заметил, что кое-чего как будто не хватает. — А где кроватка?       Лань Ванцзи помрачнел.       — Они её сломали. Они разгромили всё, что нашли. Даже Яблочку досталось.       — Но ты так старался…       — Не волнуйся, я сделаю ещё одну. Просто пока не успел…       После рождения ребёнка Вэнь Нин взял на себя людей в округе, распугав их всех свирепым криком, в то время как Лань Ванцзи хлопотал над своей семьей. Кровь никак не останавливалась, а потому он с огромной болью на сердце принял решение прижечь наиболее кровоточащие участки раны раскаленным мечом, ведь потеря её была уже критической, медлить было нельзя. Вместо иглы и нити он не придумал ничего лучше, как использовать струны гуциня, соединив ими участки ткани бережно и аккуратно настолько, насколько возможно было в темноте. А вот о том, как потом удалять эти струны, он решил подумать позже в более спокойной обстановке, когда у них будет хоть какая-то крыша над головой.       Убедившись, что опасность миновала, двое мужчин с ребенком и новоиспеченным отцом на руках двинулись в путь. Перед этим они наведались на конюшню, забрав то немногое, что уцелело, в том числе одеяла, и накопленные деньги, что были предусмотрительно закопаны на заднем дворе на случай такого вот налета. Лань Ванцзи с помощью амулетов проверил, что ни мужу, ни дочери опасность не угрожает, следов призрака замечено больше не было, поэтому они спокойно могут покинуть пределы города. Хангуан-Цзюнь тем не менее перед тем как уйти окончательно зажег благовония в храме богини плодородия в знак благодарности за свою дочь и в память самоотверженной матери, которая дала им возможность стать родителями.       Они шли день и ночь напролет, пока наконец не остановились на постоялом дворе, чтобы перекусить, отдохнуть и сделать перевязку Вэй Ину, который не приходил в себя, мучился от лихорадки и временами бредил, чем каждый раз разбивал сердце своего мужа. Он был безумно благодарен Вэнь Нину за помощь, ведь без него в подобных условиях и с новорожденным ребенком на руках выходить обоих он едва ли бы смог. Вэй Усянь требовал много внимания и ухода, и его муж тратил на него все свои силы и ночи, сидя у кровати и меняя компрессы на лбу и бинты на животе. И всё ради того, чтобы увидеть сейчас его улыбку. Пусть слабую, но такую желанную и любимую.       — Я скучал, Вэй Ин, — прошептал Лань Ванцзи, стоя на коленях у изголовья, поглаживая мужа по голове, а затем целуя его запястья, когда Вэнь Нин всё же забрал кроху, давая Усяню немного передохнуть.       — Кажется, ты совсем не спал за последние дни, — нахмурился тот, проводя большим пальцем по щеке мужчины: под глазами у него залегли глубокие и темные синяки. — Не бережешь ты себя.       — Кто бы говорил, — вздохнул Лань Ванцзи. — В следующей жизни посплю. Быть папой новорожденного это тяжелый труд, знаешь ли.       — Прости, Лань Чжань, — вдруг выпалил он и заставил супруга нахмуриться.       — За что?       — Я оставил тебя одного со всем этим без помощи и поддержки, а сам валялся без чувств и без дела так долго.       — Еще одна такая фраза, одно моё нажатие, и ты действительно будешь лежать без чувств и без дела неделю.       — Но мне правда жаль!       — Ты не валялся, ты восстанавливал силы, — серьезно заговорил Лань Ванцзи. — Ты проделал огромную работу, ты родил на свет нового человека, ты уже сделал так много!       — Серьезно, Господин, я восхищен тем, как вы это провернули! Вы воистину всемогущий Старейшина Илин, — воскликнул Вэнь Нин.       — И я безмерно тебе благодарен. Я очень тебя люблю. — Лань Ванцзи придвинулся ближе и оставил невесомый и нежный поцелуй на губах у супруга.       Вэй Ин почувствовал, как лицо залилось краской, а потому он поспешил отмахнуться:       — Пустяки! Лань Чжань, для тебя я готов родить еще хоть пять раз! — весело выпалил он, жмурясь от боли и чувствуя, как слезы жгут глаза — шрам на животе предательски болел.       — Нет, — резко обрубил его второй, а потом добавил уже мягче, — только не такой ценой.       Разговор прервал детский плач.       — Что случилось? — Вэй Ин подорвался с кровати, но не смог далеко подняться и тут же опустился обратно на подушки, чувствуя помутнение в рассудке и глазах.       — Пора кушать, — со знанием дела сказал Вэнь Нин.       Глаза Вэй Усяня резко распахнулись. Он робко приподнял руки и опустил их на свою грудь, щупая.       — Но я же… у меня же… ничего не приспособлено! — с досадой воскликнул он, и только потом заметил, что Лань Ванцзи стоит рядом с небольшим сосудом в руках, по форме напоминающим чайник, вот только отверстие носика было совсем уж крошечное. Мужчина видел такое приспособление впервые.       — Тебе и не нужно, — пожал плечами он, протягивая сосуд. — Попробуй покормить вот из этого. Только сильно не наклоняй. Я покажу.       — Вы чем мою дочь травите? Ей молоко грудное нужно! Чертова Лю, не могла и этот момент продумать?! — взревел Вэй Ин, искренне негодуя, как это так он смог выносить дитя, а прокормить не сможет. На сердце закралось ужасное чувство беспомощности и стыда перед своим ребенком.       — Это и есть молоко.       — Что? — непонимающе уставился на него второй.       — Долгая история… — вздохнул Лань Ванцзи, присаживаясь на край кровати и протягивая сосуд.       После пары часов дороги в небе забрезжил рассвет, а младенец на руках у Вэнь Нина заливался громким плачем и никак не хотел успокаиваться.       — Второй Господин клана Лань, кажется, она голодна, — подал голос мертвец, изо всех сил стараясь убаюкать девочку. — Тут неподалеку есть река, может дать ей воды?       — Вода ей не поможет, а вот ему бы она не помешала, — с горечью тот взглянул на Вэй Усяня на своих руках: лицо его покрыла испарина, кожа стала бледной, губы отливали синевой, а дыхание было неровным. Он не переставал передавать ему духовные силы, но кажется они не успевали восполняться и грозились кончиться. Перенести всех на мече он тоже не мог, Бичэнь также требовал затраты энергии и едва ли бы выдержал перелет на большое расстояние, особенно с такой тяжестью.       — Боюсь, она так долго не протянет, — жалостливо ответил Вэнь Нин, кидая взгляд на Старейшину. — Они оба…       Лань Ванцзи остановился посреди дороги и прикрыл глаза. В висках пульсировала кровь и надрывный плач, мешая сосредоточиться. Физически он еще был полон сил, но морально был измотан так, что казалось, будто и в ногах уже правды нет. Он думал, что самое страшное уже позади, однако поторопился с выводами. Им всем необходимо было место не просто для ночлега, — в одиночку Ванцзи спать мог и под открытым небом на траве, — им нужно было пристанище. Маленькие деревеньки не подходили, ведь там точно не было постоялых дворов, да и вряд ли кто-то приютит у себя мертвеца, полумертвеца, плачушего младенца и заклинателя в белых одеждах, испачканных кровью. Зато в деревнях могло быть кое-что другое.       — Меняемся, — скомандовал Хангуан-Цзюнь. Он принял девочку из рук Вэнь Нина, поплотнее кутая в одеяло. — Времени терять нельзя, поэтому продолжай идти. Защищай его во что бы то ни стало, головой отвечаешь.       — А как же вы? — с недоумением спросил второй.       — Я попробую раздобыть для неё еды. Я вас найду.       Перед тем, как вскочить на меч, Лань Ванцзи склонился над лицом супруга и поцеловал в лоб, потом в высохшие губы, щеки, которые успели впасть за такой короткий срок, а затем взмолился:       — Вэй Ин, прошу, только не умирай… Дождись меня, я скоро.       Меч взмыл высоко в небо, а заклинатель крепче прижал к себе ребенка. Руки окаменели от страха, что он может её уронить, а тревога затаилась в груди. Странно, обычно он испытывал нечто подобное только по отношению к своему мужу, но теперь вдруг ощутил острую необходимость защищать это маленькое беспомощное существо во что бы то ни стало.       В нескольких ли к востоку между деревьев с высоты он заметил огоньки и двинулся в ту сторону. Он надеялся найти там деревню, и не прогадал. Она была довольно маленькой, домов было не более двадцати. Вероятность благополучного исхода от этого, конечно, уменьшалась, но он точно не сдастся, пока не обойдет каждый из них.       К счастью, на улицах уже показались люди, что встают с первыми петухами и снаряжают повозку лошадьми в дальнюю дорогу. К одному из таких и направился Ванцзи.       — Господин, прошу меня простить! — начал он, кланяясь. — Не откажите в просьбе.       — Свят, свят, что делается-то, — всплеснул руками преклонных лет мужчина, с интересом разглядывая необычного путника, что появился из ниоткуда. — Кто ж тебя так?       — Не подскажете, есть ли в этих местах кормящие матери? Моей дочери совсем нечего есть.       — Бедное дитя… Пойдем, пойдем милок, провожу тебя. Мэй Ци давеча как три месяца назад разродилась.       Лань Ванцзи стоял позади старика, опустив голову, и молился, чтобы его не прогнали с порога. Он коснулся лбом лица девочки и шептал ей что-то завороженно. Дверь отворилась и на пороге показалась молодая женщина, встревоженная столь ранним визитом. На её ресницах еще виднелись остатки сна. Вид Лань Ванцзи её напугал еще больше, чем старика. Мужчина уж было подумал, что та сейчас захлопнет дверь, но женщина пропустила гостя внутрь. Он так и замер у двери, не зная, что говорить дальше.       — Она очень голодна, не могли бы вы… Я прошу прощения, но не могли бы вы…       — Давайте сюда, — без лишних слов женщина приняла ребенка и отвернулась, приспуская ночнушку. — Ух ты, похоже ты и правда голодна, — воскликнула женщина, когда малышка жадно начала пить, причмокивая и кряхтя. — Такая кроха… Сколько ей? Несколько часов, — выдохнул с облегчением Лань Ванцзи, обессиленно опускаясь на пол. Взору предстал подол одеяний в тёмно красных разводах. Кажется, Лань Ванцзи только что возненавидел белый цвет всей душой: он слишком привлекал внимание, а еще впитывал в себя все остальные цвета, напоминая о страшном.       — Что случилось? — тихо спросила женщина, бросив взгляд через плечо на мужчину, в голове у которого промелькнула мысль, исказившая лицо страшной мукой.       — Мой… — запнулся он. — Моя жена, она умерла во время родов, — ответил он, чувствуя, как сердце окутывают каменные оковы и тиски. Одна эта мысль причиняла слишком много боли. Но слова эти сказаны были лишь для того, чтобы разжалобить эту даму, пусть и обманным путем, однако почему-то по спине пробежал холодок. Он ведь не знал, в каком сейчас состоянии его муж на самом деле.       — Мне так жаль, — отозвалась незнакомка. — Позвольте я дам вам немного молока с собой.       — Я буду вам очень признателен, — выдохнул Лань Ванцзи. Опасность для его дочери, кажется, миновала, хоть и временно.       — По-моему, это гениально! Второй Господин клана Лань теперь всегда пользуется этой легендой, — радостно воскликнул Вэнь Нин, а затем прикусил язык, украдкой бросая взгляд на Вэй Усяня.       — Я рад, что наша дочь не голодает, но… Лань Чжань! Зачем было меня убивать? Это несправедливо, — надул губы тот.       — Прости, я плохо соображал в тот момент.       — Ничего. Ради дочери я и правда готов умереть второй раз.       В комнате воцарилась тишина. Лань Ванцзи почувствовал укол на сердце от последней реплики, но виду не подал. Он лишь покрепче обнял мужа, прильнув щекой к его лицу. Второй рукой он осторожно коснулся животика дочери, мягко поглаживая.       — Нужно придумать ей имя.       — Она что, всё это время была без имени? — изумился Вэй Ин.       — Не мог же я дать ей имя, не посоветовавшись с тобой. Есть идеи?       — Есть, — мягко улыбнулся Вэй Усянь. — Только, боюсь, оно тебе не понравится.