Не хватает только маленького

      Солнце стояло высоко и освещало своим сиянием и теплом всё вокруг, но только в спальне дома у опушки было темно, ведь шторы там ещё не раздвигали с самого утра. Вэй Ин лежал на груди супруга, вырисовывая узоры у того на рёбрах, поглаживая грудь, и слушал спокойное размеренное дыхание, которое еще недавно было томным и громким. Шлейф оргазма еще струился по венам, растворяясь где-то на кончиках пальцев, а тело окутала нега, да так, что казалось, будто подняться сегодня он больше не сможет.       Он лениво перекатился на спину, раскидывая руки и ноги. Кровать сейчас казалась неприлично широкой, ведь уже очень давно они не спали на ней вдвоём — их дочь чувствовала себя гораздо спокойнее между родителями, а потому это вошло в привычку. И хотя у девочки имелась собственная роскошная кровать, засыпать рядом с папами ей было уютнее всего, особенно закинув руку одному из них на шею. Сейчас же малышка гуляла во дворе и была занята игрой с Вэнь Нином, поэтому у родителей, наконец, выдалось время на себя и друг на друга.       Лань Ванцзи перекатился на другой бок и сразу прильнул к шее супруга. Кожа на ней ещё горела от прошлых поцелуев, но была одарена порцией новых. Ключицы, грудь и щеки тоже не обделили вниманием, как и ребра и живот, что нежно гладила рука. Вэй Ин прикусил губу то ли от накатившего наслаждения и мурашек, то ли от щекотки. Он нежился в этих ощущениях, прикосновениях, что не испытывал уже будто целую вечность, как вдруг улыбка спала с лица — пальцы Лань Ванцзи достигли шрама на животе, проходясь по нему сначала ненавязчиво и будто случайно, но затем второй раз, и третий.       Вэй Ин резко сел на кровати, а рука Ванцзи замерла от столь неожиданного движения. Он рывком развернулся и свесил ноги на пол, но не встал — подниматься столь поспешно ведь было некуда и незачем.       — Что-то они задерживаются, — кинул Вэй Усянь первое, что пришло в голову. Он посмотрел в сторону окна, но шторы мешали увидеть за ним хоть что-либо.       — Они ушли всего час назад, — Лань Чжань приподнялся на локте, вопросительно смотря в спину мужа, как будто он мог прочитать кожей недоумение в его взгляде. Тот не реагировал и продолжал сидеть спиной. — Я сделал что-то не так?       — Нет! — воскликнул он. — Всё в порядке.       — Тогда почему ты отстранился?       — Просто… — проговорил он и замялся, — просто…       — Что?       — Мой шрам.       Повисла тишина. И только пение птиц доносилось с улицы, разбавляя напряжение, сочившееся сквозь щели в полу, в потолке, в стенах, в жилах.       — Прости, — выдохнул Лань Ванцзи. Он подобрался сзади, прижимаясь, и скрестил руки у мужа на груди, нежно целуя в плечо. — Не нужно было прижигать рану. Нужно было найти того, кто сделал бы шов лучше…       — Ты не виноват, — выдохнул Вэй Ин, обнимая руки супруга своими. — Ты сделал всё, что мог. Я поступил бы точно так же, учитывая обстоятельства.       — Тогда почему ты так его ненавидишь?       — Он уродлив, — скривился Вэй Ин. — Я пытаюсь сделать вид, будто его нет, но ты каждый раз напоминаешь мне.       — Не нужно делать вид, что его нет. — Лань Ванцзи уложил супруга на спину, пристраиваясь у того на животе до того, как он смог сесть обратно. Рука снова гладила шрам, а потом он коснулся его губами, невесомо и ласково, оставляя поцелуи на каждом сантиметре кожи. — Это тело смогло выносить и родить ребенка, и я безумно ему благодарен. А шрам — как напоминание. И я никогда не забуду, через что ты прошел ради нашей дочери.       — И тебе не противно?       — Ничуть, — уверенно ответил Лань Ванцзи, оставляя новую порцию поцелуев на животе. — Тебе ведь не противна моя спина.       — Это другое! — сразу воскликнул Вэй Усянь.       — Ну почему же? Её покрывает гораздо больше шрамов, но ты ни разу не акцентировал внимание ни на одном из них.       — Потому что я люблю каждый.       — Как и я твой.       Вэй Ин улыбнулся, опуская руку на голову Ванцзи, проводя по макушке, зарывая пальцы в волосы, разделяя пряди. Поддержка мужа была бесценна и дарила уверенность в себе. Каждый раз он думал, что смирился с этой темной чертой на теле, что уродливыми рубцами расходилась от ребра вдоль пупка вниз, доходя до самого паха, но стоило напомнить ему о ней, как комок сомнений снова разрастался в районе солнечного сплетения. Зато то, как Лань Ванцзи любил его каждый раз, как лелеял, разбивало все сомнения. Пусть не вдребезги, но хотя бы на ближайшее время.       — Пойдем, нужно сделать обед, — мягко проговорил Вэй Усянь, выдергивая их двоих из нежности и дремы. Он бы лежал так еще часами, но про домашние дела и обязанности забывать было нельзя.       Пара принялась готовить обед на просторной светлой кухне. Если точнее, то готовил Лань Ванцзи, — всё же ему одному удавалось сделать блюда не острыми, чтобы их дочь могла спокойно есть домашнюю еду, а потом в оставшуюся часть добавить перца для супруга, — а Вэй Усянь то и дело бросал взгляды в окно на дворик около дома, где сейчас резвились Вэнь Нин и его сокровище.       Домик, что они приобрели в городке три года назад, был гораздо больше их предыдущего. Если в прошлом их жилищем была по сути всего одна комната, вмещающая и столовую, и плиту, и кровать, то тут же было целых две: их собственная спальня, детская и кухня. В этой части страны их накопления позволили им обзавестись жилищем лучше, чем они вообще рассчитывали.       Горожане тут оказались довольно добродушными и милыми, которые приняли новых соседей с распростертыми объятиями. Правда пришлось сказать всем, что их дочь, это дочь Ванцзи и племянница Вэй Ина, но так они хотя бы избежали кучи вопросов, непонимания и страха, и это всех устраивало.       Вэй Ин смотрел на свою дочурку — боже, почему она уже такая большая, ведь еще будто вчера они держали её на руках, баюкая по очереди, а теперь она уже такая взрослая, почти четырехлетняя девочка, — и улыбался во все тридцать два. Однако, было и то, что гложило с самого первого дня переезда и не отпускало по сей день.       — Лань Чжань, как ты думаешь, это нормально, что единственный друг нашей дочери — мертвец? — вдруг спросил он.       — Ну почему, есть ещё Сычжуй.       — Он её брат. Ему просто деваться некуда.       — Ещё у неё есть мы, — мягко улыбнулся Лань Ванцзи, тоже бросая взгляд в окно на девочку.       — Ты же понял, о чем я говорю, — грустно вздохнул Вэй Ин.       — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем.       После рождения малышка излучала особенную ауру. Поначалу родители не особо заметили, что что-то неладно: головную боль легко можно было списать на недосып, а головокружение — на переутомление. По мере роста девочки стало понятно, что все эти симптомы были не обычным совпадением — люди, что взаимодействовали с ней, стали не выдерживать. Кто-то жаловался на тошноту, кто-то говорил, будто все силы рядом с ней разом покинули тело, а когда жалобы стали звучать слишком часто, молодые родители задумались и забили тревогу. При тщательном осмотре девочки было выявлено: её тело действительно источает зловещую энергию. В призрачном городе она бы точно сошла за свою. Скорее всего причина крылась в том, что малышка все девять месяцев провела не просто в чреве, она была окутана сгустком энергии, который всё же имел темное происхождение, а потому она пропиталась ей насквозь. Теперь же её тело источало эту энергию, а в силу своего юного возраста малышка не могла контролировать подобные выбросы. И если родители были достаточно подготовлены к встрече с темными силами, то обычные люди сразу чувствовали себя хуже рядом с ней.       Вэй Ин и Лань Ванцзи испробовали множество разных методов. Они экспериментировали с амулетами, которыми обвешали её кроватку, поместили на шею и одежду, но всё было тщетно. Они приглашали искусных лекарей, поили разными отварами, но все усилия их были растрачены впустую. Местные детишки отказывались играть с малышкой, а сердце юных родителей разбивалось с каждой слезинкой дочери, что та проливала, когда чувствовала себя одиноко. Единственной отдушиной для неё стал Вэнь Нин, который не чувствовал на себе влияние темной энергии. Он не только помогал родителям справиться с новорожденной, выступая в качестве няни, но и стал настоящим другом для малышки. Лань Сычжуй души в ней не чаял и уверенно заявлял, что она ничем не отличается от обычных детей, но родители то знали, что он просто слишком воспитан, чтобы озвучить правду вслух.       Шло время, девочка росла, но решения проблемы так и не удалось достичь, а Вэй Ин корил себя за то, что самый страшный его кошмар стал явью. Он очень хотел, чтобы его дочь была самым обычным ребенком, обзавелась друзьями и чувствовала себя среди людей своей, была принята, да и просто была счастлива. Однако к этому стоило приложить массу усилий, чтобы претворить это в жизнь.       — А вот и мы, — послышалось со стороны двери.       — Папа! — детский голосок заполнил комнату и на некоторое время разогнал тучи, сгустившиеся в душе Вэй Ина.       — Моя принцесса! — воскликнул тот, подхватывая девочку на руки. — Хорошо погуляла?       — Вот! — воскликнула та, доставая из-за спины милейший букетик полевых цветов. Она всегда возвращалась с прогулки с подарками для родителей.       — Ну что за прелесть? Прошлый букетик уже завял, поэтому в самый раз заменить его на новый. А ну-ка? — Вэй Ин легким движением руки вытащил завядшие стебли и погрузил букет в вазу. — Красота!       — Мы, кажется, уже сорвали все цветы с полянки, — почесал затылок Вэнь Нин. — Похоже, пора осваивать новые.       — Давайте завтра после завтрака уйдем немного дальше, чем обычно? — предложил Вэй Усянь, бросая взгляд на супруга. — Уверен, там еще много красивых цветов.       — Хорошо, — кивнул Лань Ванцзи, а потом поставил кастрюлю супа на стол. — А теперь давайте обедать.       Птицы пели необычайно громко. Солнечный свет мерцал ярко и больно слепил глаза, поэтому Вэй Ин откинулся на траву, выбрав местечко в тени, положил руки за голову и прикрыл веки, глубоко вдыхая свежий воздух. К северу от их дома всего в четырех ли открылась прелестная полянка, усыпанная цветами, на которой они решили остановиться. Лань Ванцзи помогал дочери собирать букет, а Вэй Усянь позволил себе немного полениться и расслабиться на земле, которая уже прогрелась летними лучами. Он практически задремал, нежась в тепле, однако издалека уловил странный звук, доносящийся из чащи. Звук этот не был навязчивым и не повторялся, поэтому он откинул дурные мысли и попытался расслабиться вновь, как вдруг отчетливо уловил лай собаки. Он подскочил на ноги и пригляделся, а сердце забилось в два раза быстрее. Спустя несколько мгновений из леса действительно выбежала довольно внушительных размеров собака, звонко лая.       Вэй Усянь, не замечая дрожи в коленях, вдруг резко ринулся вперед и оказался около своей семьи, закрывая девочку и мужа собственным телом. Лань Ванцзи с удивлением и интересом смотрел на спину супруга, даже не успев испугаться. Кажется, в этот момент Старейшина Илин даже не осознавал, что переборол главный свой страх. Когда дело касалось его собственной шкуры, он предпочитал прятаться за спину мужа, прекрасно зная, что тот сможет постоять и за себя, и за Вэй Ина. Но теперь, когда он нес ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь ребенка, любая опасность была ему нипочем. Для защиты дочери он был готов на всё, даже отдаться на растерзание собакам.       Вэй Ин строго смотрел на пса, который продолжал лаять, но не нападал. На шее животного был ошейник, явно свидетельствующий о наличии хозяина, но того нигде не было видно. Однако, тот не заставил себя долго ждать.       — Нимфа, ко мне, — скомандовал громкий голос, а колени Вэй Усяня чуть не подкосились: ноты этого голоса показались до боли знакомыми. Еще через мгновение, он и вовсе практически потерял рассудок: из чащи леса показался мужчина в фиолетовых одеяниях. То был никто иной, как Цзян Чэн.       — Нимфа? — поднял бровь Лань Ванцзи, усмехаясь. Ему показалось забавным, что собаку его племянника звали Феей, и дядя не стал нарушать традиции в выборе имени для питомицы.       — Цзян Чэн? — пролепетал Вэй Усянь, разглядывая брата во все глаза. Казалось, будто этих лет и не было вовсе, вот только лицо господина Цзян как будто стало ещё взрослее, а кое-где уже пролегли морщины. Оно было всё таким же суровым, мрачным, излучающим недобрые намерения к старым знакомым. Внезапно, морщины разгладились, а лицо приняло удивленный вид: из-за спины Вэй Ина вдруг показалась девочка и направилась вперед.       — Пап, смотри, собачка! — воскликнула она, уверенным шагом приближаясь в животному, которое послушно сидело подле хозяина, — смелость и любовь к зверям ей явно передалась от Лань Ванцзи. Когда малышка поравнялась с Нимфой, то потянула ручки к мордочке пса, пытаясь дотянуться, но в силу своего небольшого роста смогла достать лишь до ошейника, повиснув на нем. Собака стойко выдержала испытание, даже ухом не поведя.       — Милая, осторожно, лучше не трогай, — робко проговорил Вэй Усянь, оценивая лицо брата так, что сейчас что к нему, что к его спутнице лучше не приближаться.       — Ничего, она не укусит, — выпалил вдруг тот, а девочка, просияв, набралась еще больше смелости и принялась гладить питомицу.       — Как поживаешь? — улыбнулся Вэй Ин, робко обращаясь к брату, но улыбка то была нервная, натянутая. — Мы уже собирались уходить.       — Это не мои земли, так что можете оставаться, сколько пожелаете.       — А ты, значит, собаку завел?       — Да, решил, что теперь наконец-то никто не помешает мне это сделать. Всегда мечтал, знаешь ли, — бросил тот острый взгляд на Вэй Ина.       — Ни-и-имфа, — протянула малышка, обнимая собаку за шею.       — А тебя как зовут, дитя? — Спросил Цзян Чэн, присаживаясь на одно колено, чтобы быть с девочкой на одном уровне. Вэй Ин замер и не смел дышать.       — Лань Яньли! — выпалила девочка, сияя, как будто всю свою коротенькую жизнь ждала именно этого вопроса и старательно готовилась.       — Яньли…? — тихо пробормотал Цзян Чэн, уставившись на малышку не моргающим взглядом. Он долго смотрел на неё безмолвно, а потом перевел взгляд на Вэй Усяня.       — Прости, — прошептал он. — Мне стоило спросить разрешения… Но я…       — Прекрасное имя, — проговорил вдруг Цзян Чэн, чувствуя, как в глазах начинает щипать. Он сморгнул жжение, а затем поднял руку, нежно потрепав девочку по щеке. — Ей бы понравилось…       — А тебя как зовут?       — Я Цзян Чэн.       — Дядя Цзян Чэн, а ты будешь моим другом? — вдруг выпалила девочка, уставив свои большие добрые глаза на мужчину.       — Я не уверен, что умею дружить, — ответил он, явно растерявшись от такого вопроса.       Лицо его вдруг нахмурилось и погрустнело, он убрал руку от щеки ребенка. Темная аура, что исходила от маленького человечка, не осталась незамеченной. Он кинул испепеляющий взгляд в сторону Вэй Усяня снова, но потом вдруг смягчился. За короткое мгновение он будто прочитал на его лице все последние четыре года жизни: морщины в уголках глаз — тревога за судьбу дочери, которая оставила там глубокий след; темные круги — бессонные ночи, проведенные в попытках успокоить малышку, и найти ей хоть что-то пригодное для еды, ведь такой ценный ресурс, как грудное молоко, был в большом дефиците; страх за её жизнь в складках на лбу, когда отчаяние в такие моменты подбиралось слишком близко; её болезни, ссадины и царапины, отпечатавшиеся хмуростью бровей; и любовь, безграничную и чистую, которой светились его глаза. Он потупил взгляд на мгновение, чувствуя, как оттаивает маленький уголок сердца, а потом снова посмотрел на девочку.       — Все умеют дружить! — воскликнула она.       — У меня вот нет друзей.       — Тогда у тебя буду я! — проговорила Яньли, бросаясь на шею новоиспеченному другу. Цзян Чэн оторопел, напрягаясь, окоченел, ощетинился на мгновение от столь непривычного жеста, но потом тело его постепенно расслабилось, веки закрылись, а руки обняли хрупкое и маленькое существо перед ним крепко, но бережно, словно сокровище.       — Я думаю, мы можем попробовать, — тихо проговорил он.       — Может, зайдешь к нам на обед? — робко предложил Вэй Усянь, не в силах скрыть счастливую улыбку. — Лань Чжань приготовил суп из рёбрышек и лотоса, — добавил он, крепко сжимая рукой ладонь супруга и ища в нем поддержку: было страшно услышать отрицательный ответ брата, потому как шаг навстречу дался довольно непросто.       — А с Нимфой пустишь? — вдруг спросил он, ухмыляясь, но по-доброму как-то.       — Я постараюсь с этим справиться.       — Тогда пойдем, — кивнул Цзян Чэн, поднимая девочку на руки и уверенно шагая вперед.