Глава 6.
12 августа 2025 г., 10:40
— Мистер Малфой, у меня не хватит словарного запаса, чтобы выразить своё негодование.
— В таком случае, вам стоит перечитать словарь, — отрезал Драко. Амбридж надулась.
— Мне кажется, вы не совсем улавливаете своё положение.
— О нет, я прекрасно всё улавливаю, — Драко встал из-за стола, — вы решили, что я буду скакать под вашу розовую дудочку, словно маленький белый козлик. Давать по команде лапу, говорить, смотреть и думать. Но я не собака, профессор, я волшебник. Хотите меня за что-то исключить? Ради Мерлина! Но не забывайте, что мой отец от Вас даже розового бантика не оставит.
Амбридж опешила, подбирая слова. Она покрутила их на языке и только потом произнесла вслух.
— Мисс Паркинсон сообщила мне, что вы организовали группу слежки. Я ценю это, — выдавила женщина, занимая кресло у стола. — Не забудьте, что я теперь директор, мистер Малфой. Буду следить за вашими успехами учебы. Можете идти.
Драко уходил с поднятой головой, чувствуя себя никому ничего не должным. Он очень хотел бы поделиться этим с друзьями или Поттером, но друзья не поддержат, а Поттер в принципе не в теме. А если Малфой признается ему в том, что их нынешняя дружба — плод официального стукачества, Драко ждет поцелуй Дементора в очкастом исполнении, не меньше.
«Меньше знает — крепче спит», — это вполне устраивало блондина.
Адреналин всё ещё бил по ушам, но Драко отправился в Большой Зал, чтоб расставить все точки над "i" с софакультетниками. Единственным минусом было то, что Драко не определился, какие именно точки он будет ставить. Когда он в конце стола увидел Паркинсон, Забини, Нотта и двух своих бывших шестёрок, то ускорил шаг.
— Не хочется прерывать трапезу, но у меня есть вопросы.
Драко положил руки на плечи друзей, разворачивая их лицами к себе.
— У нас к тебе тоже, — с упрёком сказал Забини. — Что ты мутишь, Драко?
Малфой взял за шиворот Забини и Нотта, поднимая их из-за стола. Паркинсон, Грегори и Гойл подтянулись сами. Шестёрка покинула стол, отдаляясь от столпотворения студентов. Блейз высказался первым.
— Начнём с того, что мы еле вытащили твою тощую задницу из цепких лап правосудия, — Драко закатил глаза. Он не полагался на кого-то, кроме себя самого, это было нерушимым правилом в его жизни.
— Когда от Поттера уже все отстали, Амбридж решила поговорить с нами. Мы сначала хотели сказать, что ты караулил их в комнате, чтоб мы их поймали, но потом решили иначе, — Панси приняла более надменный вид. — Безусловно, мы упомянули перед ней, что ты многое сделал для организации нашей группы и прочие бла-бла-бла, однако никто не видел тебя в тот день. Уж прости, Драко.
Извинения были выплюнуты Паркинсон и проглочены Малфоем в тот же миг. Ему было абсолютно плевать, что они думают, говорят и делают, лишь бы это не принесло вреда Поттеру. Драко сможет ответить, но сможет ли он отвести беду от Гарри? Он ещё не дал себе ответа.
— Как скажете, мисс Паркинсон. Не подавитесь тщеславием. Змеи едят крыс на завтрак, обед и ужин, станете исключением? Сомневаюсь.
Драко высунул кончик языка в несвойственной для себя манере и удалился, оценивая этот разговор как победу. Только сейчас к нему пришло осознание, что кроме Поттера он близко ни с кем не общается. Во всяком случае, с этой минуты. Он особо не рассчитывал на Панси или Блейза, но те могли хотя бы раз постараться выжать из их знакомства нечто большее, чем потребительское отношение друг к другу. Драко успокаивала мысль о том, что он сам поступал не лучше, от того терять было нечего.
С этого момента дни то тянулись мучительно долго, то летели, не оставляя даже крошечного следа в памяти — так легко они переживались. Драко перестал различать дни и недели, всё стало смешиваться в периоды, которые включали в себя череду событий.
Например, был период, когда он очень часто задерживался в гриффиндорской гостиной. Иногда он молчал, вжимался в кресло и без единого шороха слушал присутствующих — чаще всего это было Золотое трио, Симус, Невилл и семейка Уизли. Бывали моменты, когда он активно участвовал в разговоре, но обычно это была дискуссия, а не милая беседа. Драко очень любил споры, особенно, если у него было достаточно аргументов для своей точки зрения. Парень оживлялся, сбрасывал с себя плед, переставал искать глазами поддержку на лице Поттера (когда он вообще начал так делать?) и становился самим собой.
В такой период Драко возвращался поздно, а один раз не вернулся вовсе. Поттер настаивал, чтобы тот спал на его кровати, а сам он переночует в гостиной. Было уже очень-очень поздно возвращаться, Филч с особым пристрастием дежурил в красном крыле, потому Гарри чуть не подрался с Малфоем, когда тот пытался уйти. В итоге оба спали в гостиной. Проснулись ужасно не выспавшиеся, с болью в спине и голове, но зато не потеряли ни грамма гордости.
Был период, когда Филч вешал таблички с правилами каждый день. Весь Хогвартс тогда возненавидел всё и вся на Земле. От гнета хотелось спрятаться, зарыться куда-то поглубже и вылезти лишь по окончании, но кто бы их спрашивал? Никто, конечно.
Драко говорил, что недовольны даже слизеринцы. «Мерлин им судья», — говорил Рон. Малфой пожимал плечами и смотрел на остальных, ребята явно соглашались.
Ещё Малфой выделил период, когда все его достали. Почему-то все, кто узнал его поближе после Отряда и его вечерних рандеву в гостиной гриффиндорцев, решили узнать, почему он в принципе здесь. Драко не дал ответ никому. Каждый раз он либо отмахивался, либо посылал любопытных.
Ближе к лету Золотое трио позвал к себе Хагрид и, естественно, с ними был и Малфой. Хагрид сначала насторожился, но решил, что если его друзья доверяют Драко настолько, то и он может. Он отвёл их в лес под предлогом того, что чувствует, как близится его увольнение. И пока ребята пытались сопоставить этот факт с посещением леса, Хагрид обозначил конец пути.
— Вы ведь помните, что я отлучался на некоторое время, — ребята кивнули, — мне нужно вам кое-что показать на случай, когда меня не будет в школе.
Из-за деревьев показался великан, которого Хагрид представил, как своего брата по имени Грохх. Драко держался поодаль. Не из-за страха, а из-за неизвестности; он привык наблюдать, анализировать и уже потом предпринимать какие-то действия. Пока блондин погружался в себя, до его ушей донесся женский крик, за которым последовало ещё два, но более коротких.
— Святой Мерлин, что уже произошло? — выругался Драко себе под нос, подходя ближе.
Став свидетелем героического приручения великана со стороны Гермионы Грейнджер, он повернул голову в сторону Гарри и Рона и прочитал им короткую снисходительную лекцию о бездействии и бесполезности. Гермиона выглядела слегка благодарной, но больше недоумевающей, однако, когда Драко отчитал её за безрассудство и неосторожность, всё встало на свои места.
— Сдаётся мне, Малфой, ты более заботливый, чем кажешься на первый взгляд, — подметил Хагрид. Драко промолчал.
На обратном пути слизеринец был мрачнее тучи, что, само собой, не прошло мимо Гарри Поттера. Он мазнул пальцами по тыльной стороне ладони Малфоя, получая предсказуемую реакцию — Драко одёрнул руку и чуть ли не зашипел от неожиданности. Однако, переключился.
— У тебя всё в порядке? — оба знали ответ, но продолжали публично подыгрывать друг другу.
— Относительно, — лицо его просветлело всего на секунду, а потом стало ещё темнее, что почему-то стало влиять на всех присутствующих.
Гарри решил, что Драко ещё тяжело разговаривать о своих чувствах при ком-то, и решил засунуть свой интерес в долгой ящик. Малфой невидимыми силами почувствовал это и молча поблагодарил Поттера.
Уже вечером Драко хотел забрать свою благодарность обратно, когда к нему постучалась Панси. В первые несколько секунд Драко думал, куда именно её послать в поздний час, но когда девушка сказала, что у входа в Подземелья трётся Избранный, у него глаза на лоб полезли.
— Чёртов гриффиндурок, — шикнул Драко, минуя пролёт.
— Ого, так вот как тобой можно управлять! — голос Паркинсон звучал радостно и заинтересовано. — Поспеши к своей брюнеточке, а то наша Розовая королева её обезглавит.
Драко промолчал. Он копил весь свой запал до встречи с грёбаным Гарри Поттером, который, видимо, не мог видеться с Малфоем меньше трёх раз в день. Иначе Драко не мог объяснить то, что брюнет постоянно искал встречи. И не то, что бы Малфой был против, но если Поттер спускался в змеиное логово ради получасовой беседы с редкими оскорблениями в свой адрес, то ему явно стоило проработать это с маггловским мозгоправом (о котором Драко узнал, разумеется, в одном из их разговоров).
— Драко! Как я рад, что ты ещё не спишь.
— Ты мне скажи, ты совсем идиот? Поттер, тебя хоть чему-то учит твой опыт? Я просил тебя не делать глупостей, но ты настойчиво игнорируешь все мои просьбы, — Малфой выглядел, словно мать, отсчитывающая сына.
— Напомню тебе, что если ты продолжишь в том же духе, то на твою лекцию прибежит Филч и даст нам по шее. Хочешь? — Малфой обиженно поджал губы. — И я не хочу.
Гарри увёл Малфоя в какие-то закрома замка, о который Малфой не только не знал, но и не думал. Все эти встречи с каждым разом веяли всё большей интимностью. Будто никто не существует в этом мире, будто есть только приходящий Поттер и всегда идущий за ним Малфой.
Гарри стал садиться ближе, мог позволить себе уронить голову на чужое плечо, мог пожаловаться на излишнюю костлявость того самого плеча, но на резкое «тогда слезай» прижимался ещё сильнее. Драко начинало это пугать. Он находился в смятении, когда рассуждал, чего стоит ждать дальше. Стоит ли в принципе ещё чего-то ждать?
Поттер был морской Сиреной, которая завлекала путника красивой песней, а после утягивала в тёмную пучину. Драко было плевать на песню, он просто разбежался и прыгнул в воду к Сирене. Он пропустил все слова и обещания, которые она старательно растягивала в мелодии, он хотел быть с ней самой. С настоящей, с могучей, с ранимой, иногда осторожной и в то же время безбашенной.
Он прыгнул.
И пока даже не утонул.
***
— Его забрали! Уволили! — в стену улетела заботливо пнутая книга. — Гарри, книга то в чём виновата?! — В том, что она по сама-знаешь-какому-предмету, — пару месяцев назад Гарри решил устроить бойкот — уроки Амбридж для него навсегда потерялись, как Защита от Тёмных Искусств. Ярость только и делала, что копилась в мальчике. Грозный голос Амбридж, желающий им всем удачно сдать СОВ, не прекращал звучать в голове ровно до тех пор, пока его уши не накрывали прохладные ладони. Поттер открывал глаза, смотрел в серые радужки и читал по губам: «лучше?» — Намного, — шептал тот и странно улыбался. Он то ли хотел поскорее сбежать, то ли подойти так близко, чтоб даже миллиметра не осталось. Но продолжал неподвижно стоять и закрывал глаза на минуту. — Я бы умер без тебя, — признавался брюнет, накрывая ладонями чужие руки и аккуратно опуская их от головы. — Ты преувеличиваешь силу охлаждения. — Это ты преуменьшаешь своё влияние на меня, — от этого по позвонкам пробегали тонкие мурашки, а фраза сворачивалась комом в чужом горле. Драко в замешательстве. — У нас завтра экзамен. — Ты снова всё испортил, Поттер. — Позанимаемся вместе? Рон решил даже не пытаться, а Гермиона... ну, в общем, почти что тоже. — А ты самый умный что ли? — Скорее отчаянный, — Драко согласно кивает и проводит свой день в компании гриффиндорца, учебников и усталости. Мысль о скорых каникулах греет его изнутри. Ему хочется даже предложить Поттеру однажды встретиться летом, может, отправить друг другу несколько писем, и в новом учебном году не быть врагами. Ему даже хочется верить, что этот безрассудный мальчик сможет вернуть мир на улицы Британии. Однако эта надежда успевала погаснуть, когда Драко устраивал Гарри опрос по зельям. Спустя три неправильных ответа подряд Поттер надулся, отодвинул пергамент подальше и упал на стол лбом. — Красный цвет, конечно. Цвет любви, — бурчал Гарри на вопрос о том, какого цвета любовное зелье. Он зачем-то ляпнул, что оно розовое. — Слушай, Малфой, а, может, я его тебе подолью? Станешь сразу добрее ко мне, мягче. Конфетки любишь? — Нет, только безмозглых очкариков. — О, уже работает? Даже париться не пришлось, — в ответ Гарри получил корешком учебника по затылку. Легонько, конечно. — У Гермионы нахватался? Я вас вместе больше в одно помещение не пущу. — Боишься, что променяю безмозглого очкарика на зубрилку с хорошим зрением? — А стоит бояться? — Гарри сделал какой-то тревожный взгляд, пробудивший внутри Малфоя желание его тут же пожалеть. — Не переживай, от меня так легко не отделаться. Уже пять лет пытаешься, а всё бестолку.***
Кабинет, в котором целый год грызли гранит науки, оставивший лишь сломанные зубы с осадками на языке вместо знаний, сегодня выглядел мрачным. От стоящих в три ряда столов веяло холодом, словно студенты пришли не на экзамен, а на поминки. Хотя кто-то в толпе уже начал поминать свою хорошую оценку. Некоторая часть пятого курса выглядела достаточно спокойно. Рон с ноткой отчаяния, Гермиона с уверенностью, Драко опёрся спиной о стену так, словно ему вообще плевать, а Гарри слегка шатался, будто сейчас уснет. Малфой не удержался от очередной шутки про секс Избранного, а Рональд заметно побледнел, ведь вспомнил, что ночью Гарри действительно куда-то уходил. И друг явно не был уверен, куда именно. На выяснение подробностей от лица Поттера времени уже не осталось. Их рассадили по классу и вручили по перу и листам с заданиями. Время пошло. Тяжёлые вздохи, шелест пергамента и царапанье кончика пера о бумагу перекрыли вакуумную тишину. На перешёптывания ни у кого не хватило даже смелости, поэтому на сопящие звуки никто не обернулся. Малфой первый обратил внимание на Поттера, который разлегся на столе с закрытыми глазами, а потом начал мелко дрожать, сомнительно поворачивая голову из стороны в сторону. — Это норма? — одними губами произнес блондин, когда их взгляды с Роном пересеклись. — Чёрт, — также шикнул Рон. По лицу Рона было понятно, что он видит это не в первый раз, но как будто ничего хорошего это не предвещало. Драко хотел встать с места, но увидел, что на Гарри смотрят остальные. Словно почувствовав чужие взгляды, Поттер вскочил. Холодный пот стекал крупными каплями со лба на щёки, а тело продолжало крупно трястись, будто его выдернули из кошмара. — Нужна ваша помощь, — сказал Гарри, охватывая глазами сразу всех: Рона, Гермиону, Невилла и Драко. — И не только мне. Драко очнулся, когда вместе с Поттером ворвался в кабинет Амбридж и начал рыться по ящикам в поисках летучего пороха. Единственный работающий камин в школе был так близко, что даже без пылающего огня внутри Драко чувствовал жар и кипение крови. По пути сюда Драко узнал, что у Гарри было видение, где в Отделе Тайн держали Сириуса Блэка. Само собой, им теперь было жизненно необходимо узнать правда это или нет. — Какого Мерлина?! — в кабинет влетает Амбридж, за ней слизеринская компания, волочившая друзей Поттера. Драко перестаёт дышать, начиная про себя перечислять названия предметов в комнате, которые не содержат даже оттенка розового. Он смотрит и Гарри и шепчет что-то неразборчивое, но похожее на извинение, и Гарри не понимает, за что тот просит прощения, ведь именно Поттер втянул всех в это. Долорес начинает допрос и прерывается, смотря на Драко. — Мистер Малфой, сходите за профессором Снейпом. Он срывается с места и ищет Северуса. Лишь увидев край мантии профессора за углом, он ускоряется и почти тащит его в обратную сторону, когда пальцы хватают чёрную ткань. Северус сначала сопротивляется, но Малфой начинает рассказывать всё, что произошло на экзамене и после него, и вот они оба бегут в кабинет. Драко оглушает звук пощёчины, глаза намокают и впиваются в красную щеку Поттера. — Я надеюсь, вы захватили с собой сыворотку Правды. — Сожалею, профессор, но последний пузырёк был израсходован вами же, — Снейп звучал уверенно, поэтому Драко не понял было ли это ложью или нет, но был ему по-своему благодарен. Вмешался Гарри. — Они схватили Бродягу! — Амбридж была в замешательстве. — Что? Какого Бродягу?! О чём он говорит, Северус? — Они схватили Бродягу! Они держат его там, где оно спрятано. — Что спрятано? Малфой еле сдержался от того, чтоб не шлёпнуть себя по лбу. Такими темпами можно было попросить Амбридж пустить их внутрь, а в случае неудачи добавить деталей к их рассказу. Но Драко в голову пришла идея. — Я не знаю, — с удивлением ответил Северус, разочаровывая тем самым Долорес. — А я знаю, — Драко сделал два шага вперёд. — О чём ты говоришь? — вклинилась Гермиона. — Хватит скрываться, Грейнджер, покажем ей секретное оружие Дамблдора, — Драко перевел взгляд на Амбридж и Поттера. — И, чтобы вы не подумали, что это западня, пойдем вы, я, Грейнджер и Поттер. Их опасно оставлять вдвоем тут без присмотра. Амбридж потратила минуту на размышления и, в конце концов, согласилась. — Учтите, мистер Малфой, если это всё ложь, — Гарри передёрнуло, — выговором никто из вас не отделается. Амбридж шла чуть впереди, за ней следовали Гермиона, Гарри и Драко. Когда они дошли до леса, Поттер нашёл в себе смелость почти в самое ухо шепнуть вопрос о том, что задумал слизеринец. — Успокойся и веди себя тихо, — шепнул ему в ответ блондин. Никто не мог понять, что задумал Малфой, пока гуща леса не стала знакомой. Гермиона и Гарри переглянулись, начиная собирать детальки пазла в общую картину. Они дошли до дерева, у которого был привязан Великан во время их последнего визита сюда вместе с Хагридом. Их ждала валявшаяся веревка с петлей на конце и недовольное лицо Амбридж. — Вы что-то задумали, не так ли? — спросила профессор, накаляя обстановку. Драко не успел что-либо ответить, а голос Гарри заглушил приближающийся топот копыт. Их окружили кентавры. Гермиона явно почувствовала возможность объединиться против общего врага, но подобрать слова, не задевая чужих эго, оказалось трудно. Девушка изъявила желание о том, чтоб кентавры прогнали Амбридж ради них. Однако те восприняли просьбу как приказ, хотя интересы их были абсолютно идентичными. Женщина в розовом платье попыталась забежать за детей и даже начала умолять о защите, но наткнулась лишь на три раздраженных взгляда. Её схватили, а когда накалилась обстановка между троицей и их «спасителями», вмешался великан. Грохх возник почти из ниоткуда, бесшумно подкрался к человекоподобным существам, но столкнулся с агрессией. Стрелы полетели в его лицо и тело, сгущая внутреннюю свирепость. Он закричал, отпугивая всех вокруг. Его голос перебил лишь тонкий крик Амбридж, которую забрали кентавры. — Это конец? — неуверенно спросил Малфой, не понимая, как всё до этого дошло. — Частично, — уточнила Гермиона, оказывая первую помощь великану. — Нам нужно поторапливаться, — Гарри был готов вернуться в школу и скорее отправиться в Отдел Тайн, лишь бы успеть спасти Сириуса. Уже на территории школы они пересеклись с Роном, Джинни, Полумной и Невиллом, которые благодаря смекалке Рона сумели без последствий выбраться из кабинета Амбридж. Оказавшись в кругу своих друзей, Гарри принялся обрабатывать новый план перемещения. — И как же нам добраться до Министерства? — Гарри наткнулся на уверенный взгляд блондинки. Полумна улыбнулась. — На фестралах, конечно! Ничего страннее каждый из студентов ещё не делал, но больше всех Малфой надеялся, что на этом список неординарных дел в его жизни оборвется. Однако он вспомнил, что решил связаться с Поттером, а это именовалось началом странностей, но никак не концом. Бегать с компанией гриффиндорцев по Отделу Тайн все-таки было страннее, чем лететь на никому невидимых лошадях. Хотя для меньшей части учащихся они были уже не такими невидимыми, особенно для Драко после каникул с тётушкой Блэк. После неё начинаешь верить, что все твои детские кошмары однажды обернутся более жуткой явью. Например, для Малфоя прибыть в Министерство в сопровождении Гарри Поттера с целью надрать зад Пожирателям Смерти — это уже больная фантазия. Очень хорошая, травмирующая фантазия. Из неё Драко был вынут её главным героем, который решил взять с Малфоя слово. — Ты не пойдешь в Отдел Тайн, Драко. Считай, что это почти приказ. — Вот как? — блондин пихнул Гарри подальше от ребят. — А если тебе будет грозить опасность? Я ведь лучше других обращаюсь с палочкой. — Тогда прибереги навыки для себя самого, Драко. Если там будет мистер Малфой или Беллатриса, то тебе придется туго. Прошу, — уже на грани отчаяния шептал Гарри. Драко сдался. Если Поттер хочет, чтоб он сидел в стороне и наблюдал, то так тому и быть. Минуты тянулись. Малфой изо всех сил старался игнорировать вспышки, крики и возгласы за дверью. Он всё понимал, но не мог сделать ничего, пока не пересилил мощь своего обещания и не попытался помочь своим новым почти-друзьям. — Малыш Драко? — почти ласково спросил женский голос, принадлежащий Беллатрисе. — Это ты привёл Гарри Поттера в нашу ловушку? Молодец, молодец! Я знала, знала, что на тебя можно положиться! — Это ложь! Драко проморгался с десяток раз. Вокруг стояли друзья Гарри Поттера, к каждому из которых был приставлен один из Пожирателей. Блэк была до костей проницательна и заметила притаившегося Малфоя-младшего, с потрохами выдав его тайник. Гарри посмотрел на Драко. Он покрутил в пальцах шар с пророчеством и перевёл взгляд на Люциуса, который помрачнел от вида собственного сына. — Я ждал четырнадцать лет. — Я знаю, Поттер, — Люциус не успел договорить. — Ещё подожду! — Гарри со всей силы бросил магический шар вниз, разбивая на тысячи кусочков. Драко хотел ринуться к нему, но был остановлен белыми вспышками, поглотившими чёрный дым Пожирателей. Ему на ум пришел только Орден Феникса, никто иной не смог бы прибыть и противостоять Тёмным магам прямо сейчас. Драко попытался добежать до Гарри и увести подальше, однако стоило ему почти дотронуться до его ладони, как рядом появился Сириус Блэк, тепло смотрящий на готового к любой битве Поттера. — Конечно, кто угодно, но не я, — бробубнил себе под нос от злости слизеринец. — Отойди от моего крестника! — мимо Драко пронеслось заклинание, глушившее его отца. Его переполняли очень смешанные чувства, переплетая желание помочь Поттеру и врезать разок Блэку за то, что поднял палочку на Люциуса. К счастью или сожалению, ничего из этого Драко не прожил в полной мере. Началась неравная битва, где мало кто хотел принимать участие. Драко удалось схватить Гарри и начать выводить почти за шкирку, игнорируя сопротивление. — Мы должны им помочь! — не успокаивался Поттер. — Ты должен спасти свой зад, Поттер, иначе я сам тебя зааважу! И я не шучу, — Драко приставил к нему палочку и рывком оттащил подальше. — Драко, то, что сказала Беллатриса, это... это правда? — брюнет встал напротив Малфоя, не позволяя обоим двинуться с места. — Я не пойду, пока ты не признаешься. Малфой задержал дыхание и открыл рот. Конечно, его тётушка просто сказала то, что первое пришло в голову. Однако череда событий в начале года уже заставила Драко подумать, что всё, что он сделал с Поттером в конечном итоге привело их сюда. И Малфой был уверен, что Амбридж была бы чертовски рада такому исходу. Из вороха мыслей его вывела очередная вспышка сбоку, которую сопроводил крик. Драко сначала ничего не понял, но стоило ему зацепиться за падающий в арку силуэт Сириуса Блэка, весь пазл сложился. Гарри закричал. Захотелось закрыть уши и упасть, лишь бы наступила тишина, однако желание схватить Поттера пересилило блондина. Сгребая парня в охапку с одной стороны и чувствуя руки профессора Люпина с другой, Драко попытался придумать, что делать дальше. Лица подростков побледнели, а руки Гарри сжались в кулак. Он сделал финальный рывок, догоняя дрожащую Лестрейндж. С его губ слетел Круциатус, так и не достигший цели. Он медленно размял шею и вытянул палочку, повторяя заклинание. Ещё раз. И ещё. Беллатриса замолчала, её глаза наполнились страхом и неподдельным интересом. В коридоре воцарилось гнетущее молчание, которое нарушил стук каблуков о кафель. — Я убью тебя, — прошептал Поттер и сделал шаг вперёд. Гарри мельком заметил Драко, который теребил палочку в руках и не знаел, что делать дальше. Он заметил с обратной стороны высокую фигуру, которая приближалась серо-голубым пятном так стремительно, словно нашла маятник. Он не поверил глазам. Перед ним стоял, словно вернулся на полгода назад, Альбус Дамблдор. Бывший директор начал говорить что-то успокаивающее, но Гарри было так наплевать, что до ушей его доносился лишь белый шум и тихие нотки голоса слизеринца, отчаянно просившего отойти в сторону. Гарри отвлёкся. Беллатрисе хватило этих пяти секунд, чтоб толкнуть племянника в ближайший камин и прыгнуть вслед за ним. Зелёное пламя скрыло их обоих, взращая новую порцию ненависти внутри мальчика. Драко всё-таки его предал. Или это ошибка? Он пытал его сладкими речами о мире и доверии, жарко обнимал, дрался бок о бок, чтобы выкрутить всё в свою пользу и свалить в хренов камин. Вскоре он почувствовал, как мысли начали меняться, словно кто-то другой задвигает их на задний план, рисуя новую картинку перед глазами. Драко делал так. И каждый раз Гарри ему в этом проигрывал. До Дамблдора дошло почти сразу — разум Поттера был охвачен Тёмным Лордом, потому что мальчик пережил череду потрясений и ослабил защиту. Альбус слышал, как мальчик говорит не своим голосом и колдует. Профессор пытался достучаться до Тома, но было бестолку, однако Гарри, кажется, начал по крупицам восстанавливать контроль над голосом, телом и мыслями. — Ты очень слаб, — констатировал Гарри, не находя сил даже на то, чтоб подняться с пола. — Ты никогда не узнаешь силу любви и дружбы. Собственная фраза обожгла горло, а проклятая память вновь подкинула эпизоды последних месяцев, где они сидели с Гермионой, Роном и Драко. Где самый неожиданный союз стал явью, убил всех вокруг, а потом и гриффиндорца. Гарри искренне позволял себе расслабиться в присутствии Драко, и последнее, чего он ждал, это такого поступка. Когда Альбус уводил мальчика из Министерства, Гарри дал себе обещание вернуться к разговору с Малфоем. Будет больно, он знал, возможно, что после разговора станет ещё хуже, но мальчик дал себе слово. И он его сдержит.
