Ревность

***

  Двалин имел случай убедиться в неправоте своих слов ещё буквально пять часов спустя и даже был обязан заплатить за свою ошибку хитрецу Нори, которого хлебом не корми, дай на что-нибудь поспорить. Речь шла о его фразе, что Торин больше никогда в своей жизни не увидит хоббита: как выяснилось, увидел, и произошло это в весьма скором времени. И, надо сказать, его друг был не особо этому рад. - Он будет нам только мешать, - вполголоса жаловался на кхуздуле Торин Двалину. Он не был уверен, знает ли Гэндальф язык гномов, но от греха подальше говорил тихо, чтобы он их не услышал. - Лишняя головная боль. - Мы сами хотели, чтобы он пошёл, - так же на кхуздуле справедливо возразил Двалин. Торин скривился. - Гэндальф хотел. - Ты просил его найти четырнадцатого участника похода. - Мне бы никогда в жизни не пришло в голову, что это будет хоббит. - Ну... Мне тоже. Их существование всегда казалось мне чем-то вроде легенды. И ладно, они не участвуют в битвах, но у меня вопрос, как их до сих пор никто не завоевал. - Наверное, они просто не смогли отказать врагам в ужине и ночлеге, - с жестокой усмешкой сказал Торин, - а потом враги сдохли от скуки.   Двалин удивлённо поднял брови. - Тебя так раздражает полурослик? - Для него этот поход - развлечение, - пояснил свою злобу Торин. - Шанс поглазеть на что-нибудь, кроме кур на соседнем дворе. Он не понимает трагедии нашего народа. И при этом он ничего не умеет, даже ездить на лошади. Зачем он нам? Бесполезный... - Торин так и не придумал, кто именно бесполезный, и замолк. Двалин же опустил взгляд на поводья у себя в руках. В словах Торина была доля правды - да что уж там, несмотря на их грубость, всё было правдой, но Двалину казалось несправедливым отзываться так о том, кто задаром, пусть и не совсем по своей воле, обеспечил им замечательный ужин и с такой заботой устроил на ночлег, хотя они вполне могли бы как-нибудь перебиться в «Зелёном Драконе». Да и, видно, гномы чем-то всё же зацепили полурослика, раз сейчас его весёлое щебетание с Гэндальфом было слышно среди прочих голосов участников похода. - Ну да, он не воин... - кивнул Двалин своим мыслям. - Но он и не обязан им быть. - Как участник похода - обязан! - отрезал Торин. - Но Ори тоже не особо владеет мечом... - «Не особо» не равно нулю. Ори - гном, и вырос среди гномов. Да, он не воин, но держать меч в руках умеет. А этот хоббит оружие никогда в глаза не видал.   Двалин устало вздохнул: переубедить Торина, если уж он в чём-то упёрся, могло только доказательство обратного. И то не факт.   На первом же привале Бильбо смог снова порадовать своих новоявленных соратников. Как выяснилось, он запихнул в свой рюкзак всё съедобное, что только было можно, поэтому у гномов появился ещё один шанс насладиться перед сном его замечательной выпечкой, которая за день ещё даже не успела полностью остыть. При виде гномов, которые молча в одну секунду проглотили всё, что было, у Бильбо на губах расцвела тёплая улыбка. Гномы и в этот раз не спешили с похвалой (про себя Бильбо решил, что у них просто было не принято благодарить), но их довольные лица сказали всё сами за себя. Единственным, кто никак не отреагировал на его маленький сюрприз, был, конечно, Торин, который про себя пробормотал, что лучше бы полурослик набил свой рюкзак чем-то более полезным.

***

  В большинстве своём Бильбо общался, конечно, с Гэндальфом - поначалу, по крайней мере. Как понял Торин из их разговора, волшебник был старым другом семьи Туков, из которой происходил Бильбо, и хоббит знал Гэндальфа с детства. Постепенно в их разговор вплетались другие гномы: многие находили полурослика занятным и смешным, но по-своему милым существом, которое так отличалось от них. Торин же в такие моменты не мог отделаться от чувства, что купил на базаре у какого-то прохвоста причудливую зверушку.   Впрочем, и это вскоре прошло. Спустя где-то три недели Бильбо в очередной раз доказал, что он дитя Йаванны: он превосходно знал все растения и грибы, чем уже не один раз выручал отряд. Однажды на вечернем привале Кили, будучи очень голодным, объелся каких-то ягод, которые на вкус оказались очень сладкими - даже приторно сладкими, - и не преминул поделиться ими с братом. Он бы поделился и с остальными, если бы Бильбо, увидев ягоды, тут же не выбросил их куда подальше. - Да вы с ума сошли! - воскликнул он при виде голого куста. - Вы что, съели ВСЁ?! - А что? - удивился Кили, отправив в рот ещё горсть. - Они сладкие. И вкусные. - Я в растениях не очень, но сомневаюсь, что что-то настолько вкусное может быть ядовитым, - согласно кивнул Фили. Бильбо устало протёр лицо. - Зря. А теперь идите и пейте столько воды, сколько сможете. - Зачем? - Затем, что ягоды опасные, и, если не вывести яд в ближайшее время, вас дня на три хватит паралич.   Повторять два раза не пришлось. Правда, из-за съеденных ягод братья не смогли выпить больше трёх небольших фляг, поэтому гномы стали свидетелями одновременно весёлой и пугающей сцены: Торин и Двалин взялись силой вливать в них воду. Бильбо было жалко парней, но это было необходимо, и он был благодарен воинам за проявленную инициативу.   Быстрее всего Бильбо сошёлся с Ори, потому что по характеру они были очень близки: среди гномов Ори отличался своей робостью и «интеллигентностью», а хоббиты, наоборот, именно такими в большинстве своём и были, поэтому обычно стеснительный Ори разговорился с хоббитом на удивление быстро. К тому же, оба оказались весьма начитаны, и, когда в походе оба начали испытывать так называемый «информационный голод» от недостатка книг, обсуждать прочитанное оказалось выходом. Многие гномы с довольной усмешкой и лёгким удивлением наблюдали за тем, как те в пылу обсуждений забывали о всякой усталости и даже ужине. Удивление, в основном, касалось Ори, потому что его редко видели таким общительным, а многие даже и не подозревали, что о чём-то он может рассказывать взахлёб. Однажды разговор зашёл об очень интересной книге, которую оба просто обожали, и они заговорили так громко, что эхо их голосов было слышно над всем полем. - Мистер Бэггинс, у нас здесь не книжный клуб! - в конце концов, не выдержал Торин. - Если так не терпится поглазеть на исписанные бумажки, которые вы в Шире называете книгами, можете возвращаться прямо сейчас, пока вашу болтовню о кульминации и развязке не услышали орки.   Бильбо только растерянно открыл и закрыл рот. Он вполне мог понять замечание по поводу того, что нужно быть тише, ведь оно было справедливым, а вот оскорбление ширской литературы - нет. Книги Запада, может быть, не отличались глубокими философскими учениями, как эльфийские, и в них не были толстенными томами описаны все битвы, в которых участвовал народ, как гномьи, зато книги хоббитов славились на всю Арду как самые гармоничные, в которых было место и философии, и любовной лирике, и приключениям, и даже воинскому искусству. Книги Шира были интересны, они затягивали своим грамотно построенным сюжетом и балансом между действием и глубиной чувств, а ещё их всегда специально писали на всеобщем наречии, чтобы любой желающий мог свободно насладиться чтением. Бильбо, конечно, тогда ничего не ответил Торину, но оскорбление западной литературы его сильно задело, и потом ещё несколько дней подряд он ходил с понурой головой и обмолвился с Ори всего парой слов, к которому, по-хорошему, тоже относилось замечание Торина. Но прилетело оно только Бильбо.

***

  Торин проснулся посреди ночи оттого, что по нему кто-то ползал. Первым желанием, конечно, было выхватить нож и не глядя заколоть того, кто посягнул на него - в прямом смысле слова, - но что-то остановило его, и, как выяснилось, не зря. Медленно открыв глаза, Торин увидел сидящего рядом с ним полурослика. Тот осторожно похлопывал руками по его груди и, кажется, что-то искал. - Да где же она?.. - услышал Торин его тихое бормотание. Бильбо был так занят своим делом, что даже не заметил, что Торин больше не спит. - Скорее, луна уйдёт...   Мельком оглядев лагерь, Торин понял, почему полурослик так беспардонно и беспрепятственно его лапает: он сейчас был в дозоре, все остальные спали, и никто ничего не видел.   Тут, видно, совесть окончательно покинула хоббита, потому что он, совершенно не стесняясь, запустил руку Торину за горловину и стал шарить ладонью по его голой груди. Широко раскрытые глаза Его Подгорного Величества, наверное, стоили того, но их, слава всему святому, никто не видел. Пальцы хоббита, кажется, нащупали то, что искали, потому что над ухом Торина прозвучало тихое «Есть!», а рука с чем-то зажатым в ней двинулась обратно.   Реакция не заставила себя ждать. Едва Бильбо хотел немного отодвинуться, Торин перехватил его руку, остановив её где-то у сердца. - А теперь потрудись объяснить, что ты делаешь, - тихо сказал он, чуть прищурившись. Бильбо смотрел на него широко раскрытыми от страха глазами. - Прости, пожалуйста. Торин, я правда пытался тебя разбудить, но у меня не получилось. Я искал карту. Сегодня летнее солнцестояние - день, а точнее, ночь, когда вероятнее всего были написаны руны. Возможно, мы сможем прочитать их сегодня...   Бильбо замолк. После секундного колебания Торин вытащил его руку из-под своей рубашки, забрал у него сжатую в пальцах карту и только тогда выпустил запястье Бильбо из своей хватки. Пока хоббит разминал руку, Торин сел, развернул старый пергамент и подставил под потоки лунного света. Правый край карты засиял красивым голубоватым светом, который на этот раз Торин увидел. Ещё чуть позже проступили руны.   Однако при виде символов восхищённое выражение лица Торина сменилось на раздосадованное. Он молча достал из своего мешка чистый пергамент и кусочек угля и стал сосредоточенно переписывать руны. - Ну что там? - осторожно спросил Бильбо, когда Торин закончил. Тот слегка покачал головой. - Это очень старый язык гномов. Даже во времена его существования на нём никто не говорил, только писали священные тексты вроде этого. Надеюсь, Таркун ещё помнит эти символы, потому что если он не сможет перевести, то...   Торин не договорил. Да и что он мог сказать? И так было всё понятно.

***

- И, представляете, она пробралась в мой сад и обломала все мои кусты! И малину, и ежевику, и голубику! - рассказывал Бильбо как-то вечером у костра. Гномы с интересом его слушали и добродушно посмеивались: Бильбо и сам понимал, как его слова непривычны для закалённых воинов, рудокопов и кузнецов, но тем сильнее ему хотелось поделиться с ними хоббичьим укладом - вместо смущения, которое он испытывал в самом начале их пути, в его груди поселилась «скромная гордость». - Вообще-то, это весьма серьёзное преступление по меркам Шира. Эти ягоды довольно привередливы, а у меня росли лучшие кусты в Хоббитоне! Конечно, Лобелия решила устранить конкурента. И у неё получилось! Я не то что не победил, я не смог в принципе представлять свои ягоды на Ярмарке. Если честно, я думал обыграть её в этом году со своим виноградом, но его благополучно умяли Кили и Фили. - О, да! - довольно воскликнул Фили. - Виноград был изумительный! В жизни такого не ел! - Там, кстати, были ещё какие-то ягоды, - задумчиво протянул Кили. - Тоже очень вкусные, но я таких никогда не видел.   Бильбо звонко рассмеялся. - Да я уже понял, что вы продегустировали весь мой сад. Как они выглядели? - Ну... Весьма странно, если честно, - Кили задумчиво почесал щетину. - Скользкие и прозрачные, как чей-то глаз. Но зато очень вкусные. - Это плоды лонгана, - сразу догадался Бильбо. - Южное дерево, но неплохо чувствует себя на территории Шира, - Бильбо потянулся, зевнул, чуть прикрыв рот ладонью, и беспечно добавил: - Надеюсь, ты не глотал косточки, а то их нельзя есть, они довольно токсичные.   Кили коротко переглянулся с Фили. Повисла неловкая тишина. - А мне вот какие-то жутко кислые ягоды попались, - прервал затянувшуюся паузу Бофур. - Наверное, они были недозрелые, хотя выглядели вроде ничего. - Такие... Красные, размером с грецкий орех? - прищурился Бильбо. - Да, точно. - А, - улыбнулся Бильбо, вспоминая свой сад. - Это ацерола, или барбадосская вишня. Её привезли в Шир с острова Барбадос в Великом море, давно уже. Этот остров находится относительно близко к берегу и к самому Ширу... Раньше хоббиты часто бывали там - единственное место, куда не стеснялся путешествовать мой народ, - Бильбо растерянно опустил глаза и замолк. - Но я это время уже не застал. Лет пятьсот назад мы перестали ездить даже туда. Времена неспокойные... А ягоды и должны быть такими, - встрепенулся Бильбо и снова улыбнулся. - Мало кто может съесть её... вот так, поэтому обычно мы не используем её в чистом виде, ну или, как минимум, добавляем сахар. - А какие ремёсла распространены у хоббитов? - подал голос Дори. - Земледелие - понятно, а ещё? - Стеклодувное дело! - моментально ответил Бильбо, обрадованный таким вопросом. - Житель любого края Средиземья может даже не знать о существовании хоббитов, но каждый день пользоваться их творениями! Вопреки моим сородичам, наши изделия из стекла побывали во всех уголках Средиземья и получили весьма высокую оценку. У них узнаваемый стиль. - Погоди-ка, - прищурился Балин и подался вперёд. - Они такие... С завитушками... Довольно толстенькие... - Да! - широко улыбнулся ему Бильбо. - Из плотного стекла. И да, их часто украшают завитками. Колечки, завитушки - это традиционный узор хоббитов, как... Как угловатые линии у гномов, - заметив направленные на себя удивлённые взгляды, Бильбо испугался, что сказал что-то не так, и примирительно поднял руки. - Ради всех святых духов, простите, я не хотел каким-то образом оскорбить вас!   Гномы рассмеялись, а Глоин успокаивающе хлопнул растерявшегося хоббита по плечу. - Всё хорошо, просто никто ещё не называл «живопись гор» «угловатыми линиями».   Бильбо растерялся ещё больше, и Балин поспешил пояснить: - Полагаю, хоббиты рисуют завитки и колечки, глядя на природу, верно? - Бильбо кивнул. - У вас в культуре распространён растительный узор, потому что вы дети Йаванны. Гномы делают то же самое: мы рисуем то, что видим в горах. Но ты прав, линии и правда угловатые.   Бильбо ещё много чего рассказывал: про чайные и кофейные плантации, про табак, про знаменитые ширские ярмарки, которые им обязательно надо посетить... Гномы, как известно, были по нраву весьма закрытыми, поэтому и говорил в основном Бильбо, а Торин, который сидел чуть поодаль, старался не слушать весь этот поток информации и избавиться от одной навязчивой мысли. «Проститутки», - наконец едва слышно выдохнул он сквозь зубы на кхуздуле, когда Бильбо начал рассказывать про правила гостеприимства у хоббитов. Видимо, сидящий рядом Двалин это услышал, потому что он обернулся на друга и неодобрительно покачал головой. - Эти, как ты сказал, «проститутки», - обратился к Торину так же на кхуздуле Двалин, - были единственными, кто не стал шептаться и дрожать за спиной во время нашего скитания, а указал на место в Эред Луин, где можно было построить хорошее поселение. А потом ещё согласились торговать с нами.   Торин поджал губы. Со словами Двалина трудно было спорить, и именно поэтому Торин, как это часто бывало, вместо благодарности почувствовал унижение.