Ревность

***

  Так незаметно пролетело почти три месяца. Когда Бильбо понял, что они преодолели почти треть пути, он очень удивился: во-первых, он не думал, что Ривенделл находится так далеко, во-вторых, он не думал, что время может лететь так незаметно. Вместе с этой мыслью в его голову пришло осознание, что ему стукнуло уже, без малого, почти пятьдесят лет, и теперь знание, что за все эти года он, по сути, ничего не сделал, затянулось на шее неприятной петлёй.   Задумавшись слишком глубоко, Бильбо не уследил за своим пони: он пошёл слишком близко к остальным; образовалась толпа, и отчего-то пони хоббита решил укусить лошадь едущего перед ним Торина. Его пони, конечно, взбрыкнул ногами и постарался дать сдачи, а Торин чуть не вылетел из седла, но удержался. - Мистер Бэггинс! - Бильбо никогда бы не подумал, что его имя можно произнести с таким недовольством и презрением. Когда Торин разнял его и своего пони и поднял взгляд на хоббита, в его глазах сверкали молнии не хуже тех, что в небе. - Я вроде не предъявляю к Вам никаких особо высоких требований, потому что прекрасно помню, что Вы хоббит, который за всю жизнь не видел ничего страшнее, чем завядшие розы у Вас в саду, и уж тем более не жду, что Вы научитесь всему тому, что с детства умеет каждый гном, но я не думал, что удержать свою лошадь окажется для Вас так трудно! - П-простите, пожалуйста, я не хотел... - «Не хотели?» Тогда идите в конец, чтобы подобного не повторилось!   Бильбо в очередной раз не нашёлся, что ответить, но, как он думал, оно и к лучшему: уж лучше он потерпит, чем начнёт препираться с королём, хотя мысль, что он не нравится (очень не нравится) тому, кому нужно было нравиться в первую очередь, его удручала. Бильбо грустно вздохнул и отодвинулся с тропы, давая проехать другим гномам. Те бросали настороженные взгляды на Торина и сочувственные - на Бильбо: может быть, хоббит не совсем это понимал, но приказ идти в конец колонны равнялся серьёзному унижению. Гэндальфа в тот момент рядом с ними не было, а когда тот вернулся и спросил, почему хоббит плетётся в хвосте и едва ли не плачет, получил ответ, что ему так больше нравится. Бильбо не мог хорошенько объяснить, но почему-то он не хотел говорить, что это Торин отправил его сюда.   Ещё через пару дней они наткнулись на какие-то развалины. Как понял Бильбо из обрывков разговора Торина и Гэндальфа, здесь раньше жил фермер со своей семьёй, но, судя по тому, что осталось от дома, это было очень давно. Ночевать под крышей, хоть и почти развалившейся, было гораздо лучше, чем без неё, поэтому Торин объявил привал, несмотря на то что было ещё светло. Бильбо расторопно распряг своего пони и взялся помогать стоящему рядом Балину. - Не расстраивайся, мой мальчик, - обратился он своим слегка дрожащим, старческим голосом к хоббиту. Тот удивлённо поднял брови. - И не держи зла на Торина. Он бывает весьма резок порой, и он сам это знает. - О, да я не в обиде, - искренне ответил Бильбо. - Всё хорошо, честно. В конце концов, он прав.   Балин почему-то грустно усмехнулся. - Видишь ли, если мы что-то решили, то переубедить нас может только доказательство обратного. И время. Так уж устроены мы, гномы, и Торин яркое тому подтверждение. Если ты будешь из раза в раз... - Балин хотел было что-то сказать, но замялся. - ...доказывать свою пользу и верность делу? - с лёгкой улыбкой подсказал Бильбо. Балин благодарно кивнул. - Да. То однажды, я уверен, ты станешь ему хорошим другом.   Последние слова Балина произвели на Бильбо странный эффект. С одной стороны, в них не было ничего необычного, Балин лишь сказал о возможной дружбе с Торином, но почему-то эта фраза отозвалась в груди Бильбо одновременно и с болью, и с радостью. Он почувствовал, как руки ослабели и начали дрожать, а сердце ускакало куда-то то ли в пятки, то ли, наоборот, в горло. - Я?.. - на большее тогда его не хватило. Балин добродушно засмеялся при виде его растерянности. - Похоже, ты недооцениваешь себя, - сказал он, ласково похлопав Бильбо по плечу и всё ещё посмеиваясь. - Наверное, глядя на нас - и, что уж там скрывать, слушая недовольные речи Торина, - ты думаешь, что гном обязан быть воином. На самом деле, нет. Не обязан, хотя, конечно, у нас это весьма популярный род занятий, да и по характеру каждый гном хочет научиться постоять за себя. Но поверь мне, мой мальчик, жизнь строится далеко не на воинском искусстве.   На этом разговор пришлось прервать. Пока они беседовали, выяснилось, что Торин и Гэндальф успели о чём-то повздорить, и волшебник завещал «ложиться без него». Слова Балина неплохо приободрили Бильбо, но всё равно каждый раз, когда Гэндальф уходил, он начинал себя чувствовать не в своей тарелке.   Когда обед наконец был готов, уже начало темнеть. Торин с удовольствием прилёг бы на мягкую шёлковую траву и полюбовался закатом, который прекрасно было видно с их холма, но совесть не позволяла ему так откровенно лодырничать, пока все его товарищи чем-то занимались. Двалин уже рубил дрова, Бомбур на скорую руку готовил похлёбку, кто-то ещё из гномов носил воду, остальные раскладывали вещи. От нечего делать, Торин решил осмотреть руины фермы, среди которых ещё остались кое-какие вещи хозяев. Отдалившись от лагеря, Торин услышал за деревьями голоса. - Слушай, малёк, - прозвучал после очереди топорных ударов бас Двалина. - Ты ведь, небось, совсем обороняться не умеешь? - Не умею, - подтвердил в ответ чей-то голос. Торин узнал в нём тенор полурослика. - Зато любой хоббит мастерски умеет избегать ситуаций, в которых нужно будет обороняться - по крайней мере, физически, потому что в словесных дебатах с дальними и не очень желанными родственниками нам нет равных! - Что ж, я вижу, ты исключение, - улыбнулся Двалин. Бильбо в ответ громко усмехнулся. - Да, в этот раз моя врождённая способность избегать всякие потенциально опасные ситуации меня подвела. Уверен, всё дело в родословной! Не знаю, как у гномов, но у хоббитов всё буквально держится на родословных. На родословных и репутациях. Поэтому если какая-нибудь твоя десятиюродная бабушка дяди жены сводного брата кузины деда по материнской линии однажды сказала, что она любит кислую вишню, в то время как все остальные хоббиты предпочитают сладкую черешню, то тебе это припомнят и будут называть «внук той самой бабушки, которая любила вишню», - Бильбо рассмеялся с собственной шутки, и его смех зазвенел среди деревьев тонкими колокольчиками. - Я прямой потомок Туков, а Туки известны на весь Шир своей чудаковатостью! Я уже понял, что вы не особо их любите, но кто-то из моих недалёких предков умудрился жениться на эльфийке. Говорят, именно оттуда у Туков в крови появилась жажда к приключениям, - всё это время, пока Бильбо рассказывал, Двалин колол дрова, а сам полурослик собирал хворост. Услышав про родство с эльфами, Торин неприязненно скривился и понял, почему хоббит на портрете в хозяйской спальне был таким высоким. - Отправиться в путешествие за пределы Шира - невообразимый ужас для хоббитов и их репутации. Но, на самом деле, я далеко не первый из своего рода, кто отправляется в приключения. Два моих дяди тоже однажды ушли в путешествие, но так и не вернулись. Сколько бы я ни тормошил Гэндальфа и не спрашивал, куда лежал их путь, он мне ничего не рассказал: то ли не хочет говорить, то ли правда не знает, я так и не понял, - Бильбо поднял взгляд на ухмыляющегося в усы Двалина и тоже широко улыбнулся. - Наверное, для гномов это всё звучит очень странно. - Смешной вы народ, полурослики, - пробормотал Двалин и собрал дрова. Бильбо между тем постарался обнять широченную охапку хвороста. - А с боевыми искусствами что? Тоже не в почёте? - О! - воскликнул Бильбо и искренне расмеялся. Торин, стоявший в тени разрушенного дома и, вообще-то, бессовестно подслушивавший разговор, едва удержался от замечания быть потише. - «Не в почёте»! Это ещё слабо сказано! Помню, у меня в детстве был деревянный меч, мама сделала его для меня, когда я начитался сказок и вообразил себя их героем. Да, я очень его любил! Правда, сражаться со всеми этими чудищами мне было страшно даже в воображении, поэтому я обычно тихо подкрадывался к ним со спины, - Бильбо над чем-то задумался, хихикнул и добавил: - По-хоббичьи. Но когда другие хоббиты видели меня на улице с этим деревянным мечом, сразу начинали возмущаться, мол, почему ребёнок ходит с оружием, кто прививает ему тягу к насилию... И так далее. Как будто я не меч напоказ выставлял, а... Впрочем, неважно. - О-хо-хо! - одобрительно засмеялся Двалин и хлопнул Бильбо по плечам с такой силой, что тот чуть не упал. - А ты быстро учишься! - Однажды у меня отобрали его насовсем, и я очень расстроился. Я помню, родители потом ходили к соседям и очень долго и настойчиво объясняли, что это всего лишь игрушка, и им даже удалось «отвоевать» меч, который хотели уже пустить на дрова, обратно, но с тех пор на улицу я с ним не ходил. - Да! - засмеялся Двалин. - У нас бы деревянный меч тоже отобрали, но только для того, чтобы дать железный.   Двалин и Бильбо начали возвращаться к лагерю, и их голоса зазвучали ближе. Торин осторожно отступил в тень, и никто не увидел его посеревшего лица. - Вот ещё что: не говори пока, пожалуйста, остальным гномам, особенно Торину, про моё родство с эльфами, - заговорщическим тоном попросил Бильбо. - Боюсь, он не оценит. - Без вопросов, малёк! - хохотнул Двалин и снова хлопнул полурослика по плечу. - Но с условием: чтобы замыть эльфийскую кровь, придётся породниться с гномами!   Бильбо снова рассмеялся. - Замётано!   Если бы тогда Двалин знал, что почти все его случайно обронённые фразы станут правдой, он бы заподозрил у себя дар к прорицанию.   Тем временем гном и полурослик совсем исчезли между деревьями, и Торин, чуть помедлив, тоже стал возвращаться к лагерю. Настроение, и без того не особо хорошее после лёгкой ссоры с Гэндальфом, было испорчено окончательно. - Торин, ты чего приуныл? - обратился к нему Бофур, когда Торин сел чуть поодаль от костра и привалился спиной к полуразрушенному зданию. - Всё ж нормально.   Торин слабо улыбнулся: наверное, так не должно было быть, но ему всегда нравилось, как порой беспечно и даже бесцеремонно вели себя с ним гномы остального отряда, при этом не забывая видеть в нём предводителя. - Да Гэндальф, - отмахнулся Торин, с благодарным кивком забрав у Бофура миску с похлёбкой. - Ветер в горах и то постоянней. - О, ну нашёл, из-за чего грустить. Утром вернётся, обещаю, а пока согрейся горяченьким супчиком: похлёбка сегодня изумительная.   Суп действительно вышел замечательный, и Торин быстро опустошил тарелку, про себя отметив, что где-то он уже ел похожий. Настроение чуть-чуть приподнялось, но случайно услышанные слова, что ужин готовил полурослик, почему-то заставили его снова упасть на дно.   Пока вокруг отряда кружила маленькая живая грозовая туча в лице Торина, Бильбо, по натуре светлый и добродушный, тоже начинал тревожиться: в отсутствие Гэндальфа он чувствовал себя очень уязвимым. - Он волшебник - делает, что хочет, - откликнулся Бофур на высказанные опасения Бильбо. - Держи. Будь так добр, отнеси это парням.   Бильбо с коротким вздохом принял две глубокие тарелки и зашагал в тень под деревьями, где Фили и Кили сторожили пони. Когда он ступил под полог, в глазах заплясали разноцветные точки: после яркого пламени костра там было непривычно темно, и Бильбо пришлось чуть подождать, чтобы перед ним снова проступили неясные силуэты деревьев, залитых тусклым лунным светом.   Фили и Кили нашлись чуть поодаль от лагеря. Выглядели они весьма озабоченными. - Вот, - Бильбо протянул им обоим миски, но они не обратили на него никакого внимания. Хоббит нахмурился. - Что случилось? - Торин велел нам стеречь пони, - неуверенно протянул Кили. - А у нас возникла... Одна проблема, - согласно дополнил Фили, покосившись на брата. - Какая же? - Их было шестнадцать. - Да... - А теперь их четырнадцать.   Бильбо замялся и устало прикусил губу: только пропавших пони им на ночь глядя не хватало! - Дейзи и Бунго пропали, - вынес вердикт Кили, заново пересчитав всех пони. Бильбо почувствовал, как у него на затылке шевелятся волосы: Бунго была лошадью Торина. - Не думаю, что они могли уйти слишком далеко, - рассудительно сказал он, стараясь не поддаваться панике. Он боялся представить, что будет, если Торин лишится своего пони, и, судя по лицам братьев, они думали о том же. - Давайте вы поедите, а я пока быстренько осмотрю лес. Возможно, они пошли к реке на водопой. - Эй, смотри-ка, - вдруг шепнул Фили, вглядываясь куда-то между деревьями. - Там свет.   Они втроём пробежали чуть вперёд и спрятались за очередным поваленным деревом (которых, как начинало казаться Бильбо, было здесь слишком много), и как раз в этот момент рядом с чужим костром послышались чьи-то грубые голоса. - Что там? - шёпотом спросил Бильбо у братьев. Те настороженно переглянулись между собой. - Тролли. - Может, скажем Торину? - Эм, - Фили замялся и снова неловко потупился. - Нет, не тревожь его. Ты у нас мастер воровского дела, ты и разберись с этим.   Бильбо постарался медленно выдохнуть, но его попытки успокоиться бестактно прервал прошедший в непозволительной близости тролль, нёсший ещё двух пони, в одном из которых Бильбо с ужасом узнал своего. Надежда на спокойную ночь стремительно таяла на глазах. - Парни, ну вы красавцы, конечно! - не сдержал возмущённого шёпота Бильбо. - Чем таким нужно было заниматься, чтобы не заметить огромного тролля, который ломится сквозь лес и несёт двух визжащих пони?!   Братья виновато переглянулись и потупили глаза. - Он схватил Миртл и Минди! - Бильбо проводил удаляющегося тролля отчаянным взглядом. - Они съедят их, нужно что-то делать! - Да! - охотно подтвердил Кили, словно только и ждал этих слов. - Поспеши! Горные тролли медлительны и глупы, а ты такой маленький, они тебя даже не заметят. - Ну да, вы ведь намного больше меня, - ехидно парировал Бильбо, но всё-таки почти насильно сунул миски в руки парней.   Вообще-то он прекрасно понимал, что в какой-то мере это была чистой воды насмешка: ребятам не составляло почти никакого труда освободить пони самим, но им хотелось посмотреть, что будет делать хоббит, который в жизни не видел ничего страшнее злой соседской собаки. Бильбо невольно поразился их наглости: они прекрасно осознавали свою вину, но при этом без малейшего зазрения совести посылали его к троллям. Почему же тогда он без лишних возражений согласился на эту авантюру? Так же, как и сам факт его нахождения здесь, а не в Бэг-Энде, он не мог толком объяснить, но мысль хоть как-нибудь доказать свою пользу, хоть самому себе, казалась ему заманчивой. - Не волнуйся, мы тебя прикроем, - словно прочитав его мысли, добавил Кили. - Попадёшь в беду - крикни дважды сычом и один раз филином, - Фили хлопнул Бильбо по плечу, и братья отступили назад, за стволы деревьев. Бильбо устало вздохнул и покачал головой, как делал каждый хоббит-родитель, когда ребёнок слишком явно переступал черту дозволенного. - Хотя бы супчик съешьте, - сказал им Бильбо, когда уже собирался идти вперёд. - Похлёбка сегодня вышла изумительная.   Естественно, освободить пони без лишних неприятностей Бильбо, у которого с собой не было даже обычного ножа, не удалось, поэтому Кили ринулся его спасать, а Фили со всех ног побежал обратно в лагерь за помощью - благо, ещё никто не успел лечь. Потом всем, конечно, было не до сна и не до возражений, но вот как только с последнего гнома был стянут последний мешок, на Бильбо обрушилась волна гнева - естественно, от Торина. Остальные не особо задумывались над произошедшим и были вполне довольны, если не сказать счастливы, сохранностью своей жизни. - Потрудись объяснить, пожалуйста, - заговорил опасно тихим голосом Торин, поймав хоббита среди остальных на пару минут разговора. Другие гномы разминали затёкшие конечности, поэтому их никто не слышал, - каким образом просьба отнести похлёбку подвергла опасности весь отряд? - Я... - Бильбо растерялся и забегал глазами. Тут он заметил, что неподалёку от них стоят Фили и Кили. Со стороны казалось, будто они увлечённо общаются между собой и не обращают на них внимание, но Бильбо больно хорошо знал эти напряжённые плечи и понял, что на самом деле они внимательно вслушиваются в каждое их слово. - Я отнёс похлёбки Фили и Кили. В этот момент два тролля неподалёку схватили четверых пони и понесли к своему костру. Нас они не заметили. Я... Я не подумал и сразу побежал за ними. В общем-то, всё было бы хорошо: я развязал узел с загоном, где стояли лошади, и тролли бы меня не заметили, если бы один из пони не заржал. Тролли услышали это. Я не успел спрятаться, и они принялись меня ловить. Тут я, наверное, сглупил, потому что я побежал в противоположную от лагеря сторону прямо через поляну, где им было проще меня поймать. Кили бросился меня спасать, а потом уж и вы прибежали. Вот.   В целом, Бильбо сказал правду - ну, или полуправду, - и изменил только момент с двумя троллями, вместо одного. Про то, что братья не уследили за пони и это именно они послали хоббита к троллям, Бильбо ничего не сказал.   Торин молча смотрел на хоббита перед собой. Он побледнел, губы были плотно сжаты в тонкую полоску, а крылья носа дрожали от едва сдерживаемого гнева: сомневаться не приходилось, Торин прилагал максимум усилий, чтобы не высказать хоббиту в лицо всё, что он о нём думает. - Убедительная просьба, - наконец процедил Торин сквозь стиснутые зубы, - в следующий раз думать, прежде чем что-то сделать, - Торин развернулся и пошёл в сторону тролльей пещеры, но Бильбо всё равно услышал сказанные вполголоса слова: - Если, конечно, есть, чем.   Бильбо так и остался стоять, глядя стеклянными глазами перед собой. Некстати ему вспомнились слова Балина о том, что однажды он может стать Торину хорошим другом, и он сдержал желание разрыдаться от чувства, что на нём просто хорошенько отыгрались.   Но были у этого эпизода и свои плюсы: именно после этого диалога между Бильбо и королевскими племянниками завязалась настоящая, искренняя дружба. - Бильбо, прости, пожалуйста, - обратился к нему Фили, как только Торин ушёл достаточно далеко. С другой стороны к хоббиту подошёл Кили. - Правда, извини, что так вышло. - И... Это... - Кили помялся с ноги на ногу и потупил взгляд. - Спасибо, что не выдал нас.   Бильбо коротко кивнул. - Ничего, всё нормально. Главное, что все целы. - Не обижайся на Торина, - сказал Фили, положив одну руку хоббиту на плечо. - Да, он бывает достаточно резок и груб, не спорю. Он так со всеми... Э... Не гномами. Но пройдёт время, и он привыкнет к тебе.   Бильбо силой подавил в себе мысль, что его назвали «нелюдью».