Ревность

***

- Я думал, мы потеряли Бильбо... - Он потерянный с тех пор, как покинул дом! Не надо было его брать. Ему не место среди нас!   О, эти глаза!.. Ну почему они смотрят так растерянно, хотя должны полыхать огнём от гнева и обиды? Почему он просто молчит, хотя должен едва сдерживать самые грубые фразы? - Двалин!   Пещера посреди отвесных скал во время страшной ночной грозы показалась отряду едва ли не даром самих Валар, но Торин не спешил радоваться. Если бы он был абсолютно уверен в надёжности этого места, он бы, пожалуй, без раздумий упал бы на пол от усталости и не постеснялся бы даже других членов отряда, но мысль, что где-то под ними, скорее всего, копошились гоблины, сеяла в душе смутную тревогу. - Вроде бы безопасно. - Осмотри тут всё! Пещеры в горах редко бывают не заняты.   Когда все раскладывали вещи и готовились ко сну, к Торину снова подошёл Двалин. - За что ты так с полуросликом? - тихо спросил он на кхуздуле. - Уже, считай, полпути прошли, а ты всё лаешь. - За то, что чистое мутить питьё моё с песком и илом осмелился ягнец! Иди и приголубь его, раз вы такие хорошие друзья! - также на кхуздуле огрызнулся Торин, кинул недовольный взгляд в сторону хоббита и про себя отметил, что тот не торопился разбирать вещи.   Двалин удивлённо поднял брови. Он был далеко не мастером чувств, но не заметить такую откровенную ревность не мог даже он. - Торин, ты чего? - Торин было резко обернулся на него, собираясь высказать пару неласковых слов, но, увидев осуждающий взгляд, устало вздохнул и отвернулся обратно к своим вещам. - Не знаю, - как-то растерянно ответил он, тщетно пытаясь развязать затянувшийся узел на мешке. - Ну личная неприязнь у меня к этому полурослику, что поделать. - А по-моему, наоборот, - не таясь, усмехнулся Двалин. - У тебя к нему личная «приязнь».   Двалин одним движением развязал узел и, всё ещё посмеиваясь, ушёл к своему месту, оставив друга сбитым с толку.   Заснуть Торин так и не смог - в общем-то, он и не планировал. Ни травяного чая, ни тёплого молока с мёдом, как ни странно, нигде поблизости не оказалось, поэтому время тянулось мучительно медленно. Торин с головой погрузился в свои мысли, краем уха слушая шум дождя снаружи и редкие шевеления Бофура, как вдруг раздался его шёпот: - Эй! Куда это ты собрался?   Торину даже не нужно было открывать глаз, чтобы понять, к кому он обращался. Послышался усталый, но в то же время твёрдый вздох. - Обратно в Ривенделл. - Нет! Ты не можешь сейчас уйти! Ты участник похода! Ты один из нас!   Наверное, не стоило сейчас Бофуру напоминать об этом, но слова вырвались сами собой. - Это вовсе не так. Ты же слышал, что сказал Торин.   При упоминании своего имени Торин почувствовал, как чуть сильнее обычного стукнуло его сердце, и открыл глаза. Радужки цвета небес замерцали в темноте пещеры слабым мертвецким светом. - Ну и что? Ну и что? - Бофур усадил Бильбо на камень, словно так у него было меньше шансов уйти. - Мало ли, что сказал Торин!   На лице полурослика отразилось искреннее недоумение с примесью благоговейного страха, так что в любой другой раз оно бы насмешило Торина. - Как - «ну и что»? - растерянно прошептал Бильбо. - Он же... Он же главный! - И? - снова спросил Бофур. - По-твоему, главные не могут быть неправы? - Но ведь... Но ведь Торин прав, - Бильбо низко опустил голову, так что Торин едва расслышал его слова. Бофур хотел было возмутиться, но Бильбо его опередил: - Я хоббит, Бофур. Я не гном, - Бильбо сокрушённо покачал головой. - Надо было остаться дома. - Ты по нему скучаешь? Я понимаю! - Нет, не понимаешь! И никто из вас не понимает! Я знаю, что произвожу впечатление «неженки, не способной постоять за себя», и это действительно так, но дело не в этом! Я вполне спокойно могу перенести некоторые походные лишения, и мне не трудно пройти сколько угодно миль без передышки, если только Торин так прикажет! Дело не в мягкой постели и тёплом очаге, которых у нас нет. Пойми ты, для хоббитов самое главное чувствовать себя, как дома, - Бильбо устало вздохнул, поднял глаза на гнома и пояснил: - А для хоббитов дом - это любое место на земле, где ты свой.   Торин задумчиво опустил глаза. В словах полурослика был смысл, который почему-то от него ускользнул. - Я хоббит, Бофур, - продолжал между тем Бильбо, - я никогда не стану гномом, а значит «не чужаком» тоже. По крайней мере, для Торина.   Бофур закусил губу. - Мы весьма закрытый народ, это правда. Но это не означает, что мы не принимаем никого другого! Торин так ведёт себя, потому что он лидер. Он ведёт за собой целый народ и несёт за него ответственность, понимаешь? Если один гном может довериться «не тому» и ошибиться, то он - нет. Пусть гномы даже не будут знать о том, какие у него с кем были отношения, он сам не простит себе подобной ошибки и сделает всё, чтобы её не допустить. Послушай, Бильбо... Я хочу тебя успокоить, но не хочу давать ложных надежд. Наверняка тебе уже говорили это другие... Изменить мнение Торина о тебе может только доказательство обратного. Так что... Не жди скорого тепла. Не жди его вообще. Но не смей забывать, что ты нам нужен.   Бильбо задучиво кивнул. - Прости, Бофур, - сказал он наконец, поднимая на гнома на удивление твёрдый взгляд. - Наверное, я поступаю не по-товарищески, но... Я не могу идти дальше, зная, что Торин против моего присутствия, тем более после того, как он прямым текстом это сказал, - Бильбо о чём-то задумался, а затем отстегнул свой меч и протянул Бофуру. - Давай обменяемся? Знаю, этот меч маленький для вас, но я обойдусь простым ножом и ногами, а вам он точно пригодится. Он засветится голубым светом, если орки или гоблины будут поблизости.   Бофур подозрительно прищурился. - Это... Это типа как сейчас?   Нахмурившись, Бильбо вытащил сияющий меч из ножен, а в следующий миг, едва Торин успел что-то крикнуть, пол провалился.