Ревность

***

  Лес дурманил не хуже самого крепкого пойла в гномьих трактирах. Прошло каких-то полтора дня, а у него уже заплетались ноги и едва ворочался язык, как будто он выхлестал в одного десять бутылок полулегального самогона. Нет, идти так дальше - чистое самоубийство. - При... Привал! - едва он с трудом выговорил эту фразу, как его ноги подкосились, и он рухнул на мох у подножия какого-то огромного дуба. Остальные без промедления последовали за ним.   И что делать? Против магии бессильны их мечи и топоры. Нет хуже врага, чем врага невидимого. - Торин!.. То... - кто-то слабо потряс его за плечо. Торин медленно повернул голову и увидел рядом с собой такого же полуживого Бильбо. - Торин... Воздух... Понимаешь? Нам нужен свежий воздух...   Торин слегка прищурился. - Почему ты весь светишься?   Бильбо запнулся, прервав свои объяснения о свежем воздухе, и нахмурился. - Чего?.. - Ты... Ты весь сияешь, - Торин и сам был не очень уверен, действительно ли ему казалось, что Бильбо светился, или это отравленная дурманом голова несла всякую чушь, но слова сами против его воли срывались с губ. - Как... Как солнце...   Смешок Бильбо донёсся до него далёким эхом. - Это не я свечусь, Торин. Это лучи солнца пробиваются сквозь листву... - Лучи солнца?.. - Ну да... Торин... Нам нужно наверх... Прошу... Наверх... Наверх...   Земля под ногами качалась, как палуба в самый сильный шторм в Великом море, и пусть Торин никогда в жизни не бывал в бурю в море, ему казалось, что там было именно так. Он лез по дереву не иначе как силой чуда, потому что по-другому объяснить, почему он ещё не свалился, было трудно. Бильбо карабкался рядом, ежеминутно останавливаясь и прислоняясь лбом к колючей коре; пшеничные брови в такие моменты болезненно складывались домиком. Тогда Торин тоже останавливался и, как сквозь дрёму, смотрел в его лицо. Ему всё ещё казалось, что Бильбо светился, что пшеничные пряди переливаются жидким золотом в полумраке проклятого леса. «Он надеется на тебя, Торин, - звучал в голове собственный настойчивый голос. - Бильбо НАДЕЕТСЯ НА ТЕБЯ. Соберись, тряпка! Лезь, лезь наверх, как сказал Бильбо! Воздух. Нам всем. Нужен. ВОЗДУХ», - и тогда Торин, тщетно стараясь игнорировать жуткое головокружение, упорно карабкался вверх.   Он не сразу понял, что произошло. Просто в один момент он почему-то оказался над безграничным океаном листвы, где багрово-рыжие кроны высокими волнами качались на ветру, а дышать вдруг стало легко и свободно. Туман в голове мгновенно рассеялся. В руках он держал Бильбо, который от слабости положил ему голову на плечо и теперь рвано дышал, жадно хватая ртом воздух. - Ну вот... - тихо пробормотал он и слабо улыбнулся. - Я же говорил, что нам нужно наверх... - Бильбо! - очнулся Торин и с беспокойством оглядел полурослика. - Что с тобой? - Сейчас, я... Секунду... - Бильбо закашлялся. Торин покрепче перехватил его. - Слишком... Кхе... Слишком много чёрной магии для того, кто не владеет магией в принципе.   Торин обвёл внимательным взглядом его лицо. Бильбо и правда светился: блёклые, уже холодные лучи осеннего солнца подсвечивали изнутри его медово-пшеничные кудри, ласкали бледную кожу и россыпь полупрозрачных веснушек на переносице и щеках. - Глаза... - вдруг удивлённо прошептал Торин и наклонился ещё чуть ближе. Бильбо устало прищурился и коротко зевнул. - Что? - Твои глаза... - продолжил Торин, внимательно вглядываясь в его радужки. - Они... Серые?..   Бильбо усмехнулся. - Ну да, серые. Даже больше серо-зелёные. А что? - Я... - Торин растерянно захлопал глазами. - Мне всегда казалось, что они карие...   Бильбо тихонько рассмеялся у него на руках. - Это потому что ты смотрел мне в глаза только вечером, когда уже стемнело. Не думаю, что ты находил время разглядывать мои радужки при свете дня, пока мы бежали от орков. Твои глаза при свете костра тоже кажутся чернильными, хотя на самом деле они небесно-голубые.   Торин слабо улыбнулся в ответ. - Ну да, верно.   Они постояли так ещё некоторое время, наслаждаясь лёгким тёплым ветром позднего сентября. Морок в голове окончательно рассеялся. Торин бережно прижимал к себе Бильбо, чувствуя, что ноги полурослика ещё не до конца окрепли, чтобы спокойно стоять на дереве; снова его посетила странная мысль, что он хотел бы видеть родовую бусину в его золотых волосах, но Торин даже никак не заметил её и не одёрнул себя, так что мысль так и осталась у него в голове. - Торин, - судорожно выдохнул Бильбо, когда немного пришёл в себя, и с тревогой заглянул Торину в глаза. - Надо поднять остальных наверх. Иначе мы так вообще не выберемся из леса. - Да, ты прав, - Тори раздвинул ветки одной рукой и решительно посмотрел вниз, туда, где под тяжёлыми ветвями лежали их товарищи. - Вдвоём это будет сделать куда проще.   Идти без тумана в голове оказалось в разы легче, пусть и на то, чтобы от него избавиться, ушло достаточно времени - и нет, больше всего повозиться пришлось, к удивлению, не с Бомбуром, хотя это было бы ожидаемо, а с особо воинственными товарищами вроде Двалина. Торин, Фили и Кили как самые молодые и в то же время сильные с трудом заставили его подняться наверх, зато результат того стоил: теперь все шли дальше в здравом уме и трезвой памяти. Торин с сожалением прикинул, что преодолеть лес за три дня не получится, но справедливо решил, что потраченное время стоит всех их жизней. - Не волнуйся, Торин, у нас ещё есть в запасе время, - будто прочитав мысли Торина, сказал Бильбо, поравнявшись с ним. - Думаю, за неделю мы его спокойно пересечём. - Очень надеюсь, что спокойно, - криво усмехнулся Торин в ответ и с лёгким прищуром обвёл взглядом деревья вокруг. - Интересно, орки рискнут лезть в эту чащу? - Мммм, вряд ли. Таких безумцев, кроме нас, больше не найдётся, - слабо улыбнулся Бильбо. - Скорее всего, они будут ждать нас на выходе. - Гундабадские варги, конечно, быстрые, но сомневаюсь, что они научились бегать со скоростью мысли. В другом случае, оркам пришлось бы загнать свой скот до смерти, чтобы в такой короткий срок преодолеть такой крюк. - Было бы здорово, если бы они потеряли наш след. - Не потеряют, - грустно возразил Торин. - Они знают, куда мы идём. У них везде есть глаза и уши, так что... Мы оторвались, но только на время, - Торин поднял голову, внимательно вгляделся в просветы между густой листвой и громко крикнул: - Привал!   Действительно, уже начинало стремительно смеркаться. Прошла всего пара минут, а на небольшой полянке, которую и полянкой-то нельзя было назвать, где они расположились, заплясали весёлые языки пламени. - Бильбо! - окликнул хоббита Торин и показал головой на место рядом с собой. - Иди сюда.   Полурослик тепло улыбнулся и опустился на землю рядом с Торином. Они сидели под ветвями большого старого дуба, откинувшись спинами на его древний, как само время, ствол, и задумчиво курили перед сном. Остальные занимались примерно тем же самым. - Холодно у вас там, в Шире? - как бы между прочим спросил Торин, поджигая Бильбо трубку. Тот вначале удивлённо поднял брови, не ожидав такого вопроса, а потом с лёгкой улыбкой предался воспоминаниям: - О, не очень. То есть, холодно, конечно, но в меру, не как на востоке или севере, - ответил Бильбо, хмыкнув. - Сентябрь ещё сухой, а вот октябрь и ноябрь дождливые. В сентябре деревья рыжие, словно вспыхнувший факел, или багровые, как открытая рана. Листья ложатся ярким ковром и так приятно шуршат под ногами... - Бильбо мечтательно поднял голову и посмотрел наверх. Листья дуба над ними были тёмные и бордовые, как красное вино. - С началом октября холодает, и начинаются дожди. Всё становится таким серым, спокойным... Мне нравится, - Бильбо вынул трубку изо рта и задумчиво осмотрел её резьбу. - Я люблю осень. В такое время хорошо ходить по кладбищам. - По кладбищам? - удивлённо переспросил Торин, явно не ожидавший такого поворота от Бильбо, но тот лишь кивнул. - Да, по кладбищам. Только не там, где похоронены родственники, а по чужим могилам. Могилы родственников я навещаю зимой, - Бильбо выпустил струйкой дым изо рта и проследил, как он поднимается к самой кроне. - Зима - время смерти. Тишины. Вечного покоя. Хотя в Шире, пожалуй, одна из самых мягких зим. Многие её любят, несмотря на то что многие же в зиму и умирают. - Почему? - удивился Торин. - В Шире богатый урожай, разве нет? Или у хоббитов слабый иммунитет?   Бильбо устало вздохнул и тоскливо посмотрел на огонь. - Да нет, и урожай богатый, и земли плодородные... И иммунитет здесь не причём, впрочем, как и сама ширская зима. Я говорю о Суровых и Долгих зимах. Знаешь, что это?   Торин слегка склонил голову. - Слышал кое-что, но больше слухи.   Бильбо коротко кивнул. - Долгие и Суровые зимы - это зимы, которые насылает всесильная тьма. Мерзлота распространяется в центральном и южном Средиземье - крайние земли обычно не трогает. Как правило, начинается в ноябре и может продолжаться несколько лет. Одна из таких зим началась в 2911 году... - Бильбо шмыгнул носом, задумчиво посмотрев на трубку, и Торин, пожалуй, впервые увидел его таким печальным. - Мне тогда был двадцать один год. Хоббиты ещё не оправились от прошлой зимы, когда пропало больше половины пастбищ, а тут новая зима. Хотя она и выдалась не такой суровой, как Долгая Зима семисотых годов, она принесла в Шир много бед. Брэндивайн замёрз, и по нему перешли белые волки, - Бильбо уставился на огонь, и в его глазах, которые снова показались Торину блестящими и маслиновыми, вспыхнули знакомые огоньки скорби, какие часто можно было заметить в глазах старших гномов. - Много было погибших, - голос Бильбо как-то странно замедлился, словно он не был уверен, стоит ли это говорить. - Мы пошли к реке за водой... Я, отец... Мама. Соседи, друзья... Многие, в общем. Там ещё рыбаки были... Мы пришли утром, часам к десяти или одиннадцати... А я буквально перед выходом случайно облился керосином, и родители всё сетовали, что я испортил хороший костюм, - Бильбо на мгновение замолчал, вытряхнул пепел и заново поджёг трубку. Торин слушал, внимательно вглядываясь в его лицо. - В полдень пришли волки. Они растерзали их у меня на глазах. Всех. Абсолютно всех, кто был у реки. Они... Они долго бродили по берегу и ели их, обгладывали... Я зарылся в большой сугроб, и меня спасло то, что я утром облился керосином, иначе бы они меня нашли. Животные не переносят этот запах. После этого у меня началось очень сильное воспаление лёгких. Ну а потом... Потом я рыл вместе с оставшимися хоббитами могилы на том самом кладбище, которое я посещаю зимой. Правда, там особо ничего не осталось - только кости и органы. Волки обглодали даже лица. Приходилось опознавать по одежде... Вот, - Бильбо неловко кашлянул, коротко глянул на Торина из-под пушистых ресниц и снова опустил глаза. - Так значит, ты сирота? - спросил Торин некоторое время спустя. Бильбо хмыкнул. - Ну вообще да, сирота, но я как-то не привык так о себе говорить. Я не ощущаю себя сиротой, если честно.   «Он сирота, - подумал Торин, когда они уже ложились спать. Фили и Кили о чём-то тихо переговаривались на стрёме. - Вот представь, Торин, что ты можешь его утешить, обнять, успокоить... Только ты. Так, как не может никто другой».   «О чём ты думаешь, Дубощит, - ответил сам себе Торин в мыслях. - Тебя послушать, так и Одинокая гора уже не так важна для тебя. Не неси чушь и давай спи уже. Завтра вставать, как обычно, с рассветом».

***

  С самого утра Торина преследовало какое-то странное ощущение, будто он что-то забыл. Перед уходом он десять раз проверил, ничего ли они не оставили, но чувство не пропало. Он всё утро перепроверял свои вещи и заставлял товарищей перепроверять свои, так что гномы уже начали настороженно переглядываться между собой, однако всё было на месте. Торин даже пересчитал и самих гномов по несколько раз, но их было всё так же тринадцать, плюс хоббит. Никто, слава Дурину, не пропал, и никто к ним не добавился. Наконец Торин списал это ощущение на причуды местной лесной магии, однако это не помогло ему от него избавиться. До полудня он шёл, сосредоточенно перебирая в голове, что же он мог забыть, а Бильбо, видя его задумчивость, молча шёл рядом.   Позже Торин с неудовольствием заметил, что остальные гномы странным образом стали действовать ему на нервы. Нет-нет, они не стали его вдруг резко раздражать или что-то подобное, просто почему-то все они считали своим долгом подойти к хоббиту во время пути или на каком-нибудь коротком привале и тихо сказать ему что-то такое, отчего Бильбо расплывался в широкой улыбке, а один раз даже прослезился. В одну из таких остановок Торин услышал обрывки фраз: - ...ты ещё так юн, Бильбо, но уже вырос и умом, и сердцем. Гномам порой на это нужно много лет, а тебе потребовалось всего несколько месяцев, - душевно вещал Дори. - Не каждый гном может похвастаться этим. - И мы очень рады, что такое замечательное существо, как ты, делит сейчас с нами этот нелёгкий путь, - с радостью подхватил Бомбур. - А также мы счастливы называть тебя своим другом.   Балин, Глоин и Оин, стоявшие рядом, согласно закивали в ответ. Бильбо утёр краем рукава слёзы. - Спасибо большое, друзья, - всхлипнул он с растерянной улыбкой на лице. - Пожалуй, это одно из лучших поздравлений, что я слышал в своей жизни!   И тут до Торина дошло. Устало прикрыв глаза и мысленно отвесив себе нехилый подзатыльник, он тихо обратился к стоявшему рядом Двалину: - Какое сегодня число?   Двалин, до этого наблюдавший за Бильбо, с хитринкой во взгляде покосился на Торина. - Двадцать второе сентября. - О, чёрт. - Ты забыл?.. - Нет, не забыл, - хмуро ответил Торин, сетуя на свою невнимательность. - Я просто не сообразил, что этот день сегодня. Что сегодня двадцать второе сентября.   Кошмар. Ужас. Стыд. Позор. Торин отвернулся, стараясь не пересекаться с Бильбо глазами. Как он мог. КАК. И что теперь делать? Торин давно уже не чувствовал себя таким смущённым, растерянным и готовым провалиться под землю. И он совершенно не знал, как выкручиваться из этой ситуации.   И вдруг так же быстро, как на него волной накатил страх, ему на смену пришло облегчение. Торин, что-то вспомнив, запустил руку под рубашку и что-то нащупал, а затем стянул через шею. Это был красивый круглый медальон размером с монетку. Сам он был сделан из медового прозрачного янтаря и окован тонким слоем меди, а в середине, словно в сердце, навсегда застыла в полёте маленькая голубая бабочка. И пусть сквозь янтарь это было не очень хорошо видно, Торин отчего-то знал, что она голубая. - Бильбо! - окликнул его Торин, когда на очередном коротком привале гномы остановились, чтобы набрать воды. Они уже подходили к границе Лихолесья, и морок здесь практически не касался их умов. Хоббит, копошившийся в своём рюкзаке, с лёгкой улыбкой поднял голову. - С днём рождения.   Бильбо медленно поднялся и уставился на него широко раскрытыми глазами. - Это тебе, - продолжил между тем Торин. - Я сделал его сам, ещё когда учился в старших классах в Эреборе. Однажды летом гулял по склонам Одинокой горы... Может быть, ты слышал, там раньше росли сосны... - Да, я слышал, - опомнился наконец Бильбо и растерянно заморгал. - Знаменитые эреборские серебряные сосны... - Да, - кивнул Торин. - Так вот, однажды я гулял по склонам Одинокой горы и вышел к берегу небольшой реки. Это ручей, по сути... Он проходит вдоль восточной границы Лихолесья. Было жарко, я решил искупаться. И там, на дне, я случайно нашёл этот янтарь. А потом дома огранил и сделал из него кулон. - Торин, это... - Бильбо растерянно взял кулон в руки и посмотрел на него, как на великое диво. - Это замечательно...   Прозвучало не слишком убедительно. По лицу Бильбо пробежала тень сомнения, и Торин нахмурился. - Что-то не так? Тебе не нравится? - Что ты! Он прекрасен, и мне очень приятно, правда, но... - Но? - Торин, ты уверен? Это же ведь такая ценная для тебя вещь! - И тем не менее это просто вещь, - мягко улыбнулся в ответ Торин. - По крайней мере, сейчас. Да, мне действительно приятно смотреть на него и вспоминать времена, когда я был совсем молод, а на склонах Одинокой горы шумел серебряный бор, но он гораздо сильнее будет греть мне душу, если я буду видеть его на тебе. Я нашёл этот янтарь, и я огранил его, так что волен делать с ним всё, что захочу, - Торин слабо усмехнулся. - Как будто знал, что это будет подарок. Возможно, он просто ждал своего часа.   Глаза Бильбо подозрительно заблестели. Торин уже было испугался, как вдруг Бильбо кинулся ему на шею. - С-спасибо, Торин, - всхлипнул Бильбо ему в плечо. - Спасибо вам всем. Это лучший юбилей в моей жизни! - О, так у тебя не просто день рождения! - слабо улыбнулся Торин, растерянно похлопывая его по спине. - И сколько же тебе исполняется?   Бильбо шмыгнул носом, с тёплой улыбкой на губах устроившись на плече Торина. - Пятьдесят.   .....   Торин подумал, что ослышался. - Сколько?.. - Пятьдесят.   Торин похолодел. - П-пятьдесят?.. - Ну да, - всё так же безмятежно ответил Бильбо. - Что-то не так?   Торин медленно отстранил хоббита от себя, и Бильбо даже в неясном свете леса заметил, что тот как-то побледнел. - Торин, всё хорошо? - Нет, - охрипшим голосом ответил Торин и привалился спиной к стволу. Его глаза уставились в никуда. - Тебе пятьдесят. - Эм... Да? - улыбнулся Бильбо, не понимающий такой реакции. Торин медленно провёл тыльной стороной ладони по лбу. - Прекрасный возраст. - Ну да... - заторможенно кивнул Торин, всё ещё не глядя на Бильбо. - Замечательный... - Торин, что случилось? - почти со смехом спросил Бильбо, которого вся эта ситуация, видимо, только забавляла. А вот Торину было не до смеха. - Каюсь, я не спрашивал твой возраст, но, честно говоря, я думал, что ты старше... Лет эдак на сто.   Между деревьями зазвенели тонкие серебряные колокольчики смеха. Торин, совсем сбитый с толку, уставился на Бильбо с самым несчастным видом. - О Йаванна, Торин... - сказал Бильбо, утерев выступившие на глазах слёзы. - Нет, я сразу понял, что ты не ориентируешься во временных рамках, но не знал, что настолько. Давай так: жизнь самого старого из хоббитов, когда-либо живших на свете, составляла сто тридцать лет. И кстати это был мой дед, Геронтий Тук, более известный как Старый Тук.   Бильбо думал, что Торину полегчает, когда он поймёт, что хоббит взрослее, чем тот подумал, но отчего-то после его слов Торин только ещё больше расстроился. - Сто тридцать?.. - эхом повторил он, медленно опуская взгляд на землю. Бильбо растерянно посмотрел на него. - Ну да?.. - полувопросительно ответил Бильбо. Он не совсем понимал, чем вызвана такая реакция Торина, хотя, казалось бы, всё было довольно очевидно. - Так мало?.. - брови Торина сложились домиком. - Неужели тебе осталось всего... - О, нет-нет-нет, я понял, к чему ты клонишь! - сразу поднял руки в останавливающем жесте Бильбо. - Да, пожалуй, для тебя длина моей жизни будет мала, но спешу тебя уверить, мне самому так не кажется, как и всем остальным хоббитам. Эльфам тоже, знаешь ли, жизнь гномов кажется необычайно короткой. - Мне и самому она иногда кажется необычайно короткой, - тихо возразил Торин. Бильбо устало вздохнул. - Торин, хоббиты не склонны к самокопанию и поиску смысла жизни. Мы не задумываемся об этом, хотя бы потому что, в конце концов, это только наше тело живёт такой короткий срок. Душа бессмертна, и все хоббиты это знают. Наверное, поэтому нас и не печалит длина нашей жизни. Осмелюсь даже сказать, что именно поэтому нас считают благословенным народом: нам позволено раньше других отправиться в святые Бессмертные Земли. Большинство хоббитов не дожидается своей естественной смерти. Под конец жизни, когда они чувствуют, что уже слишком слабы для этой земли, они сами отправляются к берегу Великого моря и уплывают на кораблях за неизвестный горизонт, - Бильбо замолк, внимательно вглядываясь в лицо Торина. Легче от слов Бильбо тому явно не стало. - Торин, я знаю, тебе, наверное, больно это осознавать. Мне тоже больно знать, что этой бабочке, - Бильбо поднял янтарный кулон, подаренный Торином, - было отведено лишь две недели. А может быть, пара дней. Но посмотри, как она красива. Миллионы лет назад она порхала над огромным лугом на месте, где ещё не было ни горы, ни ручья. Ей было отведено лишь два дня, но волей судьбы она замерла навсегда. Чтобы однажды ты нашёл её в янтаре, а потом подарил мне.   Теперь уже глаза Торина подозрительно заблестели. Он притянул Бильбо к себе и, судорожно вздохнув, уткнулся в его золотые волосы.   «Как мало времени нам отведено...» - подумал он, чувствуя скатывающиеся по щекам слёзы.