Ревность

***

  Следующие события Торин охарактеризовал бы как «чехарда», или «бардак», или что-нибудь в этом роде. Когда отряд в очередной раз остановился, чтобы глотнуть свежего воздуха, на них напали пауки, ну а дальше пошло-поехало. Он перевёл дух, только когда каким-то образом оказался сидящим на роскошной двуместной постели в доме бургомистра. - Как долго я этого ждал! - облегчённо вздохнул Бильбо и упал на вторую половину рядом с Торином. - С самого начала похода я думал лишь о мягкой постели и тёплом очаге!   Торин тихо усмехнулся, оценив его шутку, и привалился рядом. - Да, это отдельная философия - чувствовать боль, чтобы её не чувствовать. - Не понял? - Более понятный пример: ты начинаешь истинно ценить возможность спокойно дышать, только когда у тебя заложен нос. - А, это да! - улыбнулся Бильбо. - Кстати об этом: по-моему, я простыл, пока развлекался вместе с вами в реке. - Ничего, вылечим, - лениво отозвался Торин. Был уже вечер; в камине весело трещал огонь, а в соседних комнатах слышались приглушённые голоса их товарищей. - Ты почему не сказал, что не умеешь плавать? - Всё-таки ты слишком высокого обо мне мнения, раз думал, что я умею.   Торин фыркнул в подушку. - Нет, ну я серьёзно. Я бы тебя научил. - Ну... - скривился Бильбо. - До скалы Каррок я был как-то не в моде, поэтому боялся представить, что будет, если к моему описанию прибавлю ещё и неумение плавать. А после как-то и рек не было толком. И вообще, тебя страшно о чём-либо просить. Я тебя боюсь.   Торин тихо засмеялся. - Ты безнадёжен. - Ты тоже, - фыркнул в ответ Бильбо. - Самоуверенный, упрямый, твердолобый баран, который не может один раз ради спасения отряда пойти на уступки такому же самоуверенному, упрямому, твердолобому барану с оленьими рогами на голове. - Весьма смелое заявление для того, кто боится меня! - воскликнул Торин и притянул Бильбо к себе. Тот уткнулся ему в шею. - Поосторожнее, Торин. Люди скажут, что у нас роман. - Пусть говорят, что хотят, - фыркнул тот в ответ в его волосы. - Плевать я хотел на их мнение, и тебе советую делать то же самое.   Бильбо устало вздохнул, пощекотав дыханием его ухо. - Но серьёзно, Торин. Я понимаю, что предательство для тебя непростительный грех, но неужели ты не мог один раз уступить? - Поверь мне, Бильбо, я бы так и сделал без всяких раздумий, если бы ты сидел в соседней камере или если бы всё же не пришёл. - О, так ты на меня надеялся? - Естественно. - Очень и очень зря, я тебе скажу. - А по-моему, нет. - Худшего плана, чем побег на бочках, никто, кроме меня, придумать не мог. - Главное, что сработал, а остальное неважно. - По моей вине Фили теперь ненавидит яблоки. - Хах... Ну да.   Торин перевернулся на спину и уставился в потолок задумчивым взглядом. Бильбо обеспокоенно всмотрелся в его лицо. Было не то чтобы совсем поздно, но дело клонилось к ночи; в доме Бургомистра оказалось семь роскошных спален, в которых стояли большие двуспальные кровати, и гномы без особого труда разбились на пары; естественно, Торину выпало ночевать с Бильбо. Впрочем, даже если бы у них был другой вариант, вряд ли бы они его предпочли.   Бильбо слегка приподнялся на локтях и заглянул Торину в глаза. В них неясной тенью мелькало беспокойство. - Уверен, всё образуется.   Торин рвано выдохнул и судорожно протёр ладонями лицо. - Я не знаю, что теперь делать. Брать его с собой - убийство, оставлять в городе одного, без защиты, зная, что попятам идут орки, - тоже. Оставаться всем вместе в городе тоже нет смысла, его ногу мы этим никак не вылечим, - Торин отчаянно выдохнул и крепко зажмурился. - Можно было бы вернуться к эльфам, попросить помощи, но уже поздно. Мы сейчас слишком далеко.   Бильбо в искреннем недоумении поднял брови. - Не думал, что ты на такое пойдёшь. - Святое правило - любая жизнь дороже любых распрей. Только если это не орк, конечно.   Устало вздохнув, Торин приподнялся на подушках и уставился на огонь задумчивым взглядом; между бровей залегла глубокая скорбная складка. Бильбо тоже поднялся и придвинулся к нему, облокотившись на спинку кровати. - Знаешь, я всегда думаю о Дис, - тихо сказал Торин. - Я и мальчики - это всё, что у неё осталось. Я не могу даже представить её скорбь, если мы все погибнем. Не хочу представлять.   Бильбо положил голову Торину на плечо. Увы, он не мог его сейчас утешить, и они оба это понимали: любые слова о том, что всё будет хорошо, прозвучали бы сейчас фальшиво и даже как-то издевательски. Это раньше, когда Одинокая гора только маячила на горизонте, можно было сказать, что все они до неё доберутся в целости и сохранности. Но теперь, когда буквально через несколько дней им стоило встретиться лицом к лицу с драконом, о таком говорить было просто нельзя. - Расскажи мне, как там было у вас в Эред Луин, - тихо попросил Бильбо. - А то мы всё об Эреборе или Шире... Я хочу послушать, как у вас там, в вашем новом доме.   Торин, задумавшись, опустил взгляд и растерянно погладил Бильбо по плечу. - Там не так, как привыкли гномы, - наконец ответил он, подняв глаза к потолку. - Нет, там хорошо и очень красиво. Просто... Синие горы не такие высокие, как хотелось бы гномам. Это больше холмы, покрытые густым лесом. Там слишком много земли. Гномы привыкли к руде, камню... И там слишком плодородная почва. - Разве это плохо? - удивился Бильбо. Торин слабо усмехнулся. - Нет, конечно. Просто для народа, который привык жить железом и камнем, а в земледелии совершенно не разбирается, это не на руку. Даже из самой простой руды мы можем сделать что-нибудь полезное, а когда её нет... Её нет. - А чем вы тогда занимались? - Ну, в основном кузнечным делом, конечно. Многие уходили в соседние селения на заработок. В Бри, например. Я тоже ездил. Всегда есть кому что выковать... Ну, ещё мы занимались швейным делом. В большинстве своём женщины, конечно, но и мужчины тоже. Женщины пряли и ткали, а мужчины вязали. Из шерсти гундабадских козлов получаются отличные тёплые вещи, - Торин грустно вздохнул и устало прикрыл глаза. - Прости, Бильбо, но Запад - не наш край. Все ремесла, которые могли прокормить нас здесь, на Востоке или Севере, бессмысленны на Западе. Из всего того, чем мы владеем, нас кормило только кузнечное дело. Тёплые вещи востребованы на Севере, Востоке, где зима колючая и холодная, а бури могут не стихать несколько дней, а на Западе, где зима мягкая и спокойная, наши свитера и пледы никому не сдались. Их за полцены покупали только редкие купцы в Бри, державшие путь на север. В Эреборе, как и во многих других королевствах, гномы не живут земледелием. То есть, не жили. Наш народ славился железом, ковкой, оружием, и жители ближних городов присылали своих сыновей и дочерей на учения. До прихода Смауга даже в самые чёрные дни у нас никогда не было нужды в еде, Бильбо. Конечно, среди нас есть земледельцы, но даже у соседнего Бри урожая было всегда больше. О Шире я вообще молчу. Так что... Ковка и лесозаготовка - вот два дела, которые кормят гномов в Эред Луин. Я не скажу, что мы бедны... Балин не даст соврать: он видел многие королевства и многие плохие дни. И Эред Луин вполне себе хорошее поселение. Но... Это не то.   Бильбо кивнул и мягко, извиняющеся улыбнулся. - Ты опять говоришь об Эреборе, Торин. Знаю, у тебя в голове сейчас только это, но ты оцениваешь жизнь с точки зрения удобства, достатка... А я хочу услышать жизнь с точки зрения красоты. Например, я помню прекрасные рассветы в июне, когда лето в Шире дышит свежестью, и над землёй так тихо, что слышно ветер, шелестящий в ветвях. Помню мягкий снег в конце декабря, когда небо кажется светлым из-за низких пушистых туч, а в каждом доме горит камин. Помню хор, который исполняет рождественские песни в Сочельник. Я помню его звучание и помню, как мы все вместе, всем городом пели в ночь на Рождество. Я помню бледное зимнее утро в январе, когда все ещё спали, а я стоял один на холме на окраине города и дышал холодным морозным воздухом... Неужели ничего такого нет в Эред Луин?   Торин нахмурился. Между бровей мгновенно залегла скорбная складка. - В Эреборе было. В Эред Луин - нет.

***

  Громкий смех было слышно даже за пределами дома бургомистра. Бильбо слегка обернулся и недовольно поёжился: почему-то от пьяного веселья гномов, которому они сейчас так беззаботно предавались, было противно и тошно. Да, у них была причина или, лучше будет сказать, повод для подобного пиршества, но дела это не меняло. У хоббитов таких гулянок не бывало, а кто в них участвовал, считался низшим слоем общества. Бильбо устало вздохнул - он не гном.   Бильбо оторвал взгляд от земли и огляделся: на небольшой площади, которую заливал яркий свет окон, было удивительно пусто и тихо, словно в сотнях домах вокруг никто и не жил. Он задумчиво провёл ладонями по плечам, как вдруг в глубокой тени за углом увидел тоскливо косившегося на окна Барда.   Словно почувствовав его взгляд, лодочник поднял голову и посмотрел прямо на Бильбо. Их взгляды пересеклись. Робко улыбнувшись, хоббит поспешил к нему. - Здравствуй, Бард, - первым начал разговор Бильбо, с надеждой глядя на рыбака снизу вверх. Тот же, в свою очередь, внимательно рассматривал его в ответ. - Я просто хотел поблагодарить тебя за всё то, что ты для нас сделал. Правда. Спасибо тебе огромное, что провёл нас в город и пустил в свой дом... Я... Кхм... Я понимаю тебя.   Взгляд Барда потеплел. - Тоже однажды пришлось впустить их к себе?   Бильбо тихо рассмеялся и поплотнее закутался в меховой плащ. - Они меня не спрашивали. - О, так мне повезло? - Ещё как. Ты, кстати, не первый, к кому они так врываются. - Да? И кто же ещё был до меня, если не секрет? - Ну, сначала они вломились в дом ко мне, всё там разгромили, всё съели, ещё и ночевать остались... Если что, я их в тот вечер впервые встретил. Потом они благополучно утянули меня с собой, хотя я, вообще-то, никуда идти не собирался. Так... Затем так вышло, что мы «погостили» в Ривенделле, потом примерно таким же образом пожили у Беорна... Ну и потом ты. Ты четвёртый уже, получается.   Бард засмеялся. - Значит, мне действительно повезло. - Вообще-то, все предыдущие разы с нами ещё Гэндальф был, но со времён Лихолесья он куда-то... Запропастился. - С вами Гэндальф? - удивлённо поднял брови Бард. Бильбо кивнул. - О, так вам очень повезло. С ним шансы одержать победу увеличиваются в разы. - И вероятность не разнести всё оставшееся Средиземье - тоже.   Бард и Бильбо тихо рассмеялись. За тонкими стенками деревянных домов наконец-то послышались приглушённые голоса, и город перестал казаться таким мёртвым. Чем больше Бильбо прислушивался к этой, казалось бы, пустой тишине, тем больше слышал.   Бард облокотился на перила и задумчиво посмотрел в чёрную бездонную воду. - Тиран? - тихо спросил Бильбо, кивнув в сторону дома бургомистра. Из горящих ярким рыжим светом окон послышался очередной взрыв смеха. - Больше самодур, - криво усмехнулся Бард. Белые снежинки, застрявшие в его тёмных волосах, напоминали звёзды на фоне ночного неба. - Но местных держит в страхе, да. - Мне показалось, у него к тебе какое-то особое отношение. - Это потому что я потомок Гириона, правителя Дейла во времена падения Эребора. Хотя, как мне кажется, тут дело больше в том, что наши мировоззрения довольно сильно разнятся. Если бы я направлял русла золотых рек к его порогу, как это делает Альфрид, то наверняка был бы в большем почёте.   Бильбо понимающе кивнул. На некоторое время повисло молчание; хохот в зале дома бургомистра и мёртвая тишина ветхих деревянных домов навевали странные ощущения. - Знаешь, у нас на Севере есть одна притча о юноше, который принёс людям звезду, - тихо сказал Бард, глядя на мерно покачивающиеся лодки. Бильбо заинтересованно склонил голову. Заметив его внимание, Бард полупрозрачно улыбнулся и начал рассказ: - В давние-давние времена, в одном далёком краю царило вечное лето. В том краю всегда было тепло, светло, и люди назвали это время Золотым веком. Но потом люди согрешили, и край окутала вечная, чёрная тьма. Долгое время люди рождались, росли, любили и умирали в сыром мраке. Но иногда, когда ветер разгонял облака, люди видели на небе маленькие яркие звёзды и молились им. Отцы и матери указывали детям на звёзды и говорили, что в стремлении к ним - жизнь и счастье человека. Звёзды медленно приближались к земле, и люди жили верой, что однажды звёзды приблизятся настолько, что мрак в их родном краю наконец-то рассеется, и они снова смогут жить счастливо. С этой верой люди рождались, росли, любили и умирали много-много лет. Но вот однажды на свет появился юноша по имени Адеил. Он не захотел ждать веками, когда звёзды наконец-то приблизятся, и решил достать звезду с неба сам. И тогда Адеил спросил людей: «Кто пойдёт со мной?» И ему никто не ответил. «Невозможно человеку сорвать с неба звезду, - сказал мудрец Тсур. - И нет людям пути к звёздам. Так говорит мудрость». И тогда Адеил ответил: «Не к мудрости я обращаюсь, а к вашим сердцам. Пусть тот, у кого горит сердце, идёт со мной и этим огнём сожжёт все преграды, которые построила мудрость». Адеил собрал юношей и девушек, у которых было такое же горячее сердце, как у него, и пошёл с ними на край света, туда, где высились непреступные горы и чернели бездонные пропасти, а небо касалось земли. Шли годы. Многие уже и забыли, кто такой Адеил и куда он ушёл, даже скорбь отцов и матерей, чьи дети ушли вместе с ним, сменилась светлой грустью. Но вот однажды люди увидели яркий белый свет, который становился всё ближе и ближе. Небо стремительно светлело, а вековой мрак таял на глазах. И тогда люди увидели, что по дороге тихим шагом шёл Адеил и держал высоко над головой сорванную с неба звезду. Вскоре он остановился на площади. Он был один. «Все погибли, - сказал он. - Они прокладывали пути к небу сквозь непреступные горы и бездонные пропасти. Они погибли смертью храбрых, чтобы вы, люди, могли жить под светом. Радуйтесь». И тогда люди ответили: «Слава Адеилу, принёсшему свет!» Шло время. По-прежнему стоял Адеил на площади, и всё так же ярко светила звезда в его высоко поднятой руке. Но давно уже ликование в душах людей сменилось злобой. Люди старались не смотреть друг на друга, а, когда им приходилось идти через площадь, в их глазах загоралась мрачная вражда. И вот однажды на площадь выбежал человек и закричал: «Долой звезду и того, кто принёс её! Мы мирно жили во мраке, но пришёл свет и показал нам всё то, чего мы не видели! Грязными, уродливыми кучами теснятся наши дома. Листья деревьев бледны и склизки, как кожа лягушки. Мы больше не можем любить: при свете дня наши возлюбленные стали отвратительнее могильных червей. Мы не можем смотреть друг на друга, ибо глаза наши бледны, как мокрицы, а мягкие тела покрыты пятнами и отливают плесенью. Наша земля покрыта кровавой грязью... Откуда эта кровь, кто знает? Нет, так жить невозможно! Долой Адеила, долой звезду!» Толпа согласно взревела и двинулась на Адеила. Но смертельно ярко сияла звезда в его руке, и люди не могли подойти к нему. «Стойте, люди, - сказал мудрец Тсур. - Великий грех вы на себя берёте, желая убить свет. Не ему ли мы молились испокон веков? Но и ты, сын мой, - обратился он к Адеилу, - совершил не меньший грех, когда принёс звезду сюда. Правда, великий сказал: «Блажен тот, кто стремится к звёздам». Но неправильно понял его ты и все те, кто с тобой пошёл: к звёздам человек должен стремиться лишь помыслами, а мрак на земле столь же священен, как на небе свет. Брось звезду, Адеил, и да воцарится на земле прежний мир!» Усмехнулся Адеил: «А ты думаешь, если я её брошу, мир не погиб уже навеки?» И с ужасом почуяли люди, что правду сказал Адеил, что не воротится прежний мир уже никогда. А Адеил продолжил: «Впрочем, я могу вас утешить: светить моей звезде ещё недолго. Там, в далёком небе, звёзды висят и светят сами собою, но сорванная с неба и принесённая на землю звезда может светить, лишь питаясь кровью того, кто её держит. Ещё немного, и жизнь моя сгорит целиком. Но знайте: познав свет, вы уже не захотите жить во мраке. Я обращаюсь к тем, в ком так же, как и во мне, горит и будет ещё гореть сердце: идите по нашим следам и несите новые звёзды. Ведь злоба людская теперь оттого, что при свете им невозможно жить так, как они живут. Этот свет заставит их построить новую, лучшую жизнь, и это будет стоить заплаченной нами крови. А когда звёзды наконец приблизятся к нам, то застанут людей достойными света...» Тут голос Адеила оборвался. Последние кровинки сбежали с его бледного лица. Подогнулись его колени, и он упал. Упала вместе с ним и звезда. Упала, зашипела в кровавой грязи и погибла. А люди так и остались рождаться, расти, любить и умирать во мраке.   Бард замолчал. Бильбо задумчиво опустил взгляд на свои ноги. - Торин напомнил мне Адеила, - сказал тихо лодочник. - У него горячее сердце, и он идёт убивать дракона, прямо как Адеил шёл убивать мрак. Он пообещал нам возродить Озёрный город в прежнем величии, но кто знает... Ты заметил, как на этой площади тихо и безлюдно? Во всём городе темно, свет только здесь, и только здесь никого нет. Словно мы боимся взглянуть на самих себя при свете жизни. Может, мы так же, как эти люди, привыкли жить во мраке среди кровавой грязи и не готовы к свету?   Бильбо подошёл ближе, облокотился на перила рядом с Бардом и внимательно посмотрел на него светлыми глазами. - Мне кажется, чтобы ответить на этот вопрос, тебе стоит его немного переформулировать. Скажи сам себе, ты бы хотел, чтобы твои дети жили в этом мраке? Или ты всё-таки готов сорвать ради них с неба звезду, даже если весь остальной город ополчится против тебя, как против Адеила?   Бард покачал головой и горько улыбнулся. - Я бы собрал здесь ради них весь небосвод.   В этот момент, к сожалению, их идиллию бесцеремонно нарушили: дверь в дом бургомистра распахнулась, и на пороге показалась массивная фигура Торина. - Бильбо! - окликнул он его, и в его голосе хоббит с грустью услышал нотки раздражения. Торин подошёл к ним, подозрительно косясь на лодочника. - Где тебя носит? - Я вышел подышать свежим воздухом и разговорился с Бардом. Ничего такого.   Торин смерил лучника недовольным взглядом. - Бильбо, иди внутрь. Время уже позднее, не стоит оставаться в одиночестве, - и, видимо, заметив, как Бильбо виновато покосился на Барда, нехотя добавил: - Орки идут за нами попятам и могут объявиться в любой момент. Не испытывай лишний раз судьбу. - Он прав, - неожиданно согласился Бард и ободряюще улыбнулся хоббиту. - Эсгарот, конечно, не Бри, но всё же не Мирквуд и не Ривенделл, и находится на открытой местности. Так что лучше всегда быть начеку.   Бард подмигнул Бильбо, дружелюбно махнул на прощание Торину и исчез в темноте между домами. Торин же, мрачный, как грозовая туча, как только лодочник скрылся из виду, схватил Бильбо за плечо, притянул к себе и повёл в дом. - Торин!.. - как-то жалобно и тихо воскликнул Бильбо. - Мне вообще-то больно. - Извини, - мрачно откликнулся Торин. - Но в следующий раз не отходи от меня далеко, будь так добр.   Бильбо вздохнул и кинул грустный взгляд на мёртвые притихшие дома, которые так контрастировали со смехом, доносящимся из дома бургомистра. Настроение было испорчено, момент тоже, а ведь Бильбо так и не успел сказать то, что хотел сказать с самого утра. «С днём рождения, Торин», - подумал он, тоскливо глядя себе под ноги. Сырой, промозглый, пустой город встречал такую же сырую, промозглую и пустую середину ноября.   На следующий день Бард выторговал для них у бургомистра оружие и отдал им свою лучшую лодку.

***

- Тебе нельзя идти дальше.   Торин, Бильбо, Фили, Кили, Балин и Оин стояли в тусклой, пыльной, полупустой комнате. Наверное, она не казалось бы такой мрачной, если бы серый свет пасмурного дня не проникал сквозь мутное стекло; в его потоке лицо Кили, и без того нездорового бледного цвета, приобретало мертвенно-серый оттенок. - Ну, я могу использовать костыли и... - Нет, не можешь! - раздражённо оборвал его Оин. - Тебя парализует через пару дней, а если ты продолжишь двигаться и разгонять кровь по телу, то это произойдёт в два раза быстрее.   Кили понурил голову и умолк.   Торин неспешно прошёлся из стороны в сторону, задумчиво поглаживая подбородок. Под его глазами залегли глубокие тени, сам он весь тоже посерел и постарел - было видно, что принятие решения даётся ему с трудом. - Значит так, - наконец сказал он непривычно тихим, хриплым голосом. - Кили, Фили, Оин и Бофур остаются здесь, остальные продолжают путь. Я отправил в царство эльфов послание с просьбой помочь, но не уверен, что оно дойдёт. Люди Эсгарота обещали передать... Мы же попробуем открыть потайную дверь. Если всё удастся, то часть из нас останется сторожить дверь, а другая вернётся за вами, если вы сами не будете способны сделать это к назначенному времени. - Опасный план, - осторожно заметил Фили. - Мы слишком разделяемся. - И в то же время единственный более-менее уравновешенный, - так же осторожно, с опаской поглядывая на напряжённую спину Торина, ответил Бильбо. - Ну, вы можете оставить меня и... - Кили, - на удивление строго оборвал его Бильбо. - Лучше помолчи.   За неимением более выгодных вариантов развития событий, пришлось остановиться на этом, и вскоре остальные гномы вышли, оставив королевскую семью и Бильбо наедине. - Угораздило же тебя подставиться под стрелы, - раздражённо тряхнул головой Торин, отворачиваясь от окна. - Уворачиваться не учили, что-ли? - Можно подумать, я специально, - огрызнулся Кили. Фили и Бильбо синхронно переглянулись, без слов выражая свои мысли по поводу их перепалки. - По сторонам надо было больше смотреть. - Я смотрел... - Ага, я вижу, как ты смотрел, - оскалился Торин. Кили недовольно нахмурился. - Слушай, если ты вдруг забыл, за нами ещё орки и эльфы попятам шли. Мне что, надо было там час за камнями сидеть и ждать, пока благоприятная минута выпадет? - Вот что тебе точно надо было делать, так это не лезть в самое пекло, любитель погеройствовать! - Торин, - встрял Бильбо, пока они оба не наговорили тут друг другу всякой ерунды, о которой потом будут жалеть. - Я понимаю, ты волнуешься, но беспокойство лучше выражать другими словами. И я, конечно, не лекарь, но даже мне кажется, что Кили сейчас нужен покой, а не нагоняй. Тем более, он всех нас спас.   Кили хотел было что-то сказать, но Фили благоразумно слегка толкнул его локтем в бок, и тот закрыл рот.   Торин устало прикрыл глаза и согласно вздохнул; раздражённость на его лице мгновенно сменилась тревогой. Бильбо, уловив какие-то нотки, переменившиеся в воздухе, скользнул за дверь и уже из коридора слушал слегка приглушённые голоса.   Торин присел на край кровати и уткнулся лбом в прохладный лоб Кили. - Больше никакого геройства, понял? - тихо сказал Торин. - Подумай о матери. - Да, я понял. Извини. - Ты увидишь Эребор. Неважно, в эпоху расцвета или только во времена упадка. Неважно, где и когда, но ты будешь твёрдо стоять на ногах.   Торин притянул к себе второго племянника. - Тебя это тоже касается, Фили. - Что конкретно? - слабо усмехнулся тот, касаясь лбом лба дяди. - Мысль про геройство, Эребор или ноги? - Всё вместе, - так же слабо улыбнулся в ответ Торин. - И никаких приношений себя в жертву, ясно? - То есть нам не брать с тебя пример, да? - лукаво прищурился Кили. С губ Торина слетел тихий смешок. - Ни в коем случае.   Через пару часов поредевший отряд растворился в тумане Долгого Озера на пути к конечной цели всего похода.