Ревность

***

- Время ещё есть... - задумчиво обратился Торин к Бильбо. - Как думаешь, заночевать здесь или идти дальше? - Если есть такая возможность, то лучше ей воспользоваться, - тихо ответил Бильбо, дёрнув носом. В руинах Дейла, молчаливо возвышавшихся справа от них, было одновременно что-то страшное и уютное, будто покровительственное. - Всё равно от того, что мы пройдём лишние сотни метров до темноты, особого толку не будет.   Торин согласно кивнул и объявил привал.   На землю стремительно опускалась темнота; до начала зимы оставалось буквально несколько дней, и холодный Восток охотно это подтверждал - в воздухе витали редкие снежинки и оседали на волосах серебряной пылью. Удивительно, как быстро пролетело время: казалось, ещё два дня назад они поздравляли Бильбо с юбилеем, а на деле прошло уже два месяца.   Торин огляделся в поисках объекта своих мыслей и, нигде не увидев его, нахмурился. Гномы уже разбили лагерь и приступили к трапезе, однако Бильбо среди них не было; прошло ещё пятнадцать минут, и Торина начало съедать смутное беспокойство. - Бильбо? - откликнулся Дори на его вопрос. - Ушёл посмотреть руины.   Руины Дейла встретили Торина как старого знакомого - или это он их встретил как друзей после долгой разлуки? Узенькие улочки переплетались друг с другом, как нити пряжи, пустые окна, кое-где овитые плющом, слепо следили за неожиданным гостем; разрушенные дома с надеждой смотрели в небо. Свет их походного костра оставался всё дальше, и с каждым шагом волнение всё сильнее сжимало сердце.   Когда Торин уже не на шутку забеспокоился, в одном из домов он наконец-то увидел свет и знакомую фигурку полурослика. Торин подошёл ближе: в зале полуразрушенного пустого здания стоял Бильбо с толстой свечой в руках и тихо пел; маленький огонёк слегка колебался от его дыхания. Бездонный оконный проём скрывала от посторонних глаз густая завеса плюща, так что, если бы не старая приоткрытая дверь, Торин бы его и не заметил.   Он уже было хотел окликнуть его, как вдруг чья-то рука легла ему на плечо. - Не надо, - тихо сказал Двалин. - Он молится.   Торин вопросительно обернулся на Двалина, а затем снова перевёл взгляд на Бильбо. Комната была абсолютно пуста: голые обшарпанные стены, на каменном полу серая пыль от штукатурки, местами клочки травы, проросшие сквозь плитку... Ничего такого, что наводило бы на мысли о храме или хотя бы просто на место, подходящее для молитвы.   Торин снова глянул на Двалина, глазами задавая свой немой вопрос. - У полуросликов нет как таковых храмов, - вполголоса пояснил Двалин. - И каких-либо изображений богов, перед которыми молятся, тоже. Они считают это идолопоклонством. Для них главное - найти укромное, тихое место, где ничто не будет отвлекать от молитвы. Ну и, желательно, чтобы там было зеркало. Не расколотое.   Тут Торин наконец обратил внимание на стену, перед которой стоял Бильбо, и понял, почему он зашёл так далеко: в других домах не сохранилось практически ничего из интерьера, а если и сохранилось, то в весьма плачевном состоянии. Видимо, в остальных зданиях не нашлось целых зеркал. Вообще, было весьма странно видеть в абсолютно пустой комнате абсолютно целое зеркало - будто кто-то нарочно из всего того, что здесь было, оставил только его. Торин поделился своими мыслями с Двалином. - А его здесь и не было, - ответил тот. - Бильбо нашёл его в комнате на втором этаже и принёс сюда. Его ничто не должно отвлекать. - А почему именно перед зеркалом? - шёпотом спросил Торин. Оторвать взгляд от молящегося Бильбо оказалось для него почему-то необычайно трудно. - Ну, - слегка пожал плечами Двалин. - Зеркало - проводник в мир духов. Полурослики считают, что, если они молятся перед зеркалом, так молитва быстрее достигает ушей того, кому молятся.   Торин подозрительно прищурился. - А ты откуда всё это знаешь? - Мне Бильбо сам рассказал. Я... Эм... - Двалин потупил взгляд. - Я и Бофур однажды потревожили его за этим делом.   Торин удивлённо поднял брови. - Когда? - Да давно уже, ещё до всей этой заварушки с троллями. Если помнишь, мы как-то остановились на ночлег около озера, и все пошли купаться, а мы остались сторожить лагерь. Вернулись все, кроме Бильбо, и мы пошли его искать. Ну мало ли, что... И там в стороне было такое укромное место, которое окружали большие валуны, и... В общем... Он там молился. Ну потому что поверхность озера зеркальная, всё такое... Не зеркало, конечно, но лучше, чем ничего. Вот. Ну мы его спрашиваем, зачем он тут поёт, мол, сейчас на нас все местные твари сбегутся посмотреть... Так слово за слово, и он всё объяснил. Да.   Торин медленно кивнул. Двалин посмотрел на него и проследил за его взглядом. - Тебе лучше самому спросить его обо всём, когда он закончит, - тихо сказал Двалин. - Думаю, он будет только рад. - Ничего, если я подожду его тут? - шёпотом спросил Торин. - Посторожу здесь. Не хочу оставлять его без защиты. - Пожалуйста, - так же шёпотом ответил Двалин. - Только встань так, чтобы он тебя даже боковым зрением не видел - его ничто не должно отвлекать. И учти, он будет петь долго.   Торин кивнул, и Двалин тихо растворился в ночном мраке по направлению к лагерю. Торин медленно скользнул в очередной полупустой дом и осторожно присел на старый сундук, облокотившись плечом на стену; с его места ему было видно, что происходит в комнате, но сам он оставался скрыт от посторонних глаз темнотой и редкой порослью плюща.   Торин потерял счёт времени - он не мог на него насмотреться. Бильбо тихо пел, закрыв глаза; маленькое пламя свечи, которую он держал в руках, слабо колебалось от его дыхания и своим тёплым светом делало его каким-то очень юным и не по годам мудрым одновременно. Торин совершенно не удивился бы, если бы сейчас рядом с ним из воздуха появился какой-нибудь ангел и забрал его с собой - так чувственно пел Бильбо. К своему стыду, Торин никогда бы не подумал, что у Бильбо такой нежный голос. Он пел на незнакомом Торину языке, но почему-то перед глазами стояла картинка сентября, тонкой осенней паутинки, блестевшей золотом в свете холодного солнца, и старое кладбище на холме. Вслед за этой мыслью в груди резко появилось странное желание сделать ему предложение. Вот прямо сейчас. Здесь.   Последняя нота стихла, и Бильбо открыл глаза. - Выходи, Торин, - тихо позвал его он, слегка наклонив голову. - Я закончил.   Сердце Торина ухнуло куда-то вниз. Чувствуя себя как никогда неловко, он, не став особо церемониться, вылез из своего убежища через окно, пересёк узенькую улочку и таким же образом, протиснувшись сквозь завесу плюща, оказался в пустой комнате. - Прости, - виновато пробормотал Торин. - Надо было мне уйти подальше. Я просто...   Бильбо ласково улыбнулся и покачал головой. - Ты опять забыл: хоббиты - дети Йаванны, а значит... - Бильбо потянулся к нему рукой и осторожно высвободил из его волос маленький засохший листик, - ...очень чувствительны. Я заметил, когда ты пришёл, так же, как и то, что ты очень старался мне не мешать. Я оценил твоё стремление защитить меня, пока я молился. Спасибо тебе.   Торин почувствовал, как сердце в его груди задрожало. Захотелось обнять его - так сильно, как только можно. И он с трудом подавил в себе это желание. - Пойдём, - продолжил Бильбо, - думаю, наши товарищи нас уже заждались.   Они вместе пошли в сторону лагеря, однако, стоит признать, они оба не особо спешили. Торин искоса поглядывал на Бильбо: тот брёл, скользя внимательным взглядом по руинам Дейла. - Кхм... Бильбо?.. - тихо окликнул его Торин. Бильбо поднял на него свой светлый взгляд. - А... Эм... На каком языке ты молился? Это язык хоббитов? - Ну... Да. Почти, - кивнул тот. - Очень старый, богослужебный. Смесь талиски и энтийского в дань уважения обоим братьям.   Торин окончательно запутался и непонимающе нахмурился. - Каким двум братьям?   Бильбо удивлённо посмотрел на него и, увидев его выражение лица, рассмеялся. - Ну, народ энты. Мы называем друг друга братьями, потому что оба наших народа - дети Йаванны. Даже несмотря на наши весьма серьёзные... Эм... Внешние различия.   Торин медленно кивнул, хоть и было заметно, что он так ничего и не понял. - А о чём эта молитва? - Ну... Кхм... - Бильбо вздохнул и поднял глаза к небу. Белые снежинки медленно кружились на фоне тёмного купола, напоминая падающие звёзды. - «Благодарю Тебя, Йаванна, за те дни и ночи, что прошли под Твоей ласковой рукой, и за то утро, что мне доведётся встретить завтра. Прекрасная валар прекрасного, Ты никогда не покидаешь своих детей, и любовь Твоя ко всему живому безмерна. Да не угаснет она до дня, когда свет померкнет, а мир обратится в прах. Благодарю Тебя за то, что подарила жизнь мне и всем тем, кто близок моему сердцу. Никогда мне не хватит слов, чтобы исчерпать источник благодарности к Тебе в моей душе. Когда придёт моё время переступить порог в Твой прекрасный сад, этот ключ пробьётся сквозь оковы тела, как и ключи тех, кто был до меня, как и ключи тех, кто ещё будет. Они сольются в одну священную реку благодарности, и, встав у её берегов, все мы, согретые теплом Твоего сердца, скажем Тебе золотое «спасибо». Да святится имя Твоё».   Бильбо замолк и поднял полувопросительный взгляд на Торина, будто желая узнать, что он думает. А Торин ничего не думал. Торин изо всех сил пытался сдержать себя в руках и не расцеловать это чистое светлое лицо.