Твоя душа для меня

      Этот чёртов Зимний бал как гром среди ясного неба! Нет, она совсем о нём не думает, совершенно не мечтает пойти туда со слизеринским принцем и решительно не собирается приглашать его первой.       Самовнушение — удивительная вещь, правда, мисс Грейнджер? Обмануть собственные разум и чувства не так-то просто. Что ж, Гермиона талантливая девчонка. Она равнодушно проходит мимо яркого плаката, игнорирует болтовню Джинни, избегает Драко и старательно не замечает собственные тяжёлые вздохи.       А между тем, время несётся бурной горной рекой. До бала неделя, Гермиона всё больше замыкается в себе. На все расспросы только раздражённо фыркает — «У меня всё нормально!». Вот только всё совсем не «нормально». И люди это видят. Нет, так продолжаться не может. Гарри всё думал, как к ней подступиться, но решил не изменять самому себе и, как и всегда, идти напролом, пробивая лбом все стены.       Гарри Поттер — бесцеремонное недоразумение! Схватил Гермиону за руку, потащил в известном ему одному направлении и был таков. Вскоре Грейнджер поумерила своё негодование, присмотрелась к гобеленам и портретам. «В Выручай комнату тащит» — мысленно заключила девушка и вновь тяжело вздохнула. Теперь разговора не избежать.       Гарри трижды прошёл мимо стены. Проход в комнату открылся, и вот Гермиона уже сидит в кресле и буравит Поттера взглядом. Мальчишка и бровью не повёл. Видимо после Снейпа его взглядом не пронять.       — Ну, — подал голос Гарри, уставившись на подругу, — рассказывай, Конфетка, как ты докатилась до жизни такой?       — Если решил допрашивать, говори прямо. — Буркнула Гермиона и залезла в кресло с ногами.       — Как скажешь. — Пожал плечами парнишка, — Почему ты и слова слышать не хочешь о бале? Что-то не так? За Рыжего не волнуйся, я тебя в обиду не дам.       — Да я не о нём волнуюсь! И вообще, я не собираюсь идти на этот бал, у меня дел выше крыши, на этой неделе промежуточные экзамены как-никак.       — Вот не надо тему переводить! Герм, признай, ты боишься, что Драко пойдёт туда не с тобой? Так позови сама, в чём проблема, я не понимаю.       — И как ты себе это представляешь? — вскрикнула Гермиона. Слёзы отчаяния выступили на глазах, Гарри плюхнулся на пол у её ног и погладил поджатые колени девчушки. Переживает. Жаль только, что помочь не может. — «Привет, Малфой, ты идёшь на бал со мной и точка!» так что ли? Как ты думаешь, как долго он будет хохотать надо мной?       — Герм, только слепой не заметит, как он смотрит на тебя. Он явно не станет смеяться над тобой, а если и попробует, узнает, что хорьки как бы тоже не бессмертны.       — Слушай, я ценю твою заботу, но давай закроем эту тему, ладно? Если бы он хотел провести этот вечер со мной, давно бы позвал.       Ох уж это гриффиндорское упрямство! Девушка, погружённая в свои мысли, утёрла кулачком слёзы, задушила рвущиеся наружу всхлипы и принялась разглядывать комнату в попытках успокоиться. Как бы она ни пыталась выбросить Малфоя из головы, тот и не думал из неё выходить. Прочно поселился в мыслях и сердце, не желая платить аренду.       Этот бал будто холодной водой окатил. Гермиона вдруг вспомнила, что она безродная грязнокровка, а Малфой благородный наследник рода, окружённый толпой столь же родовитых особ. Розовые очки разбились о суровую реальность, и вот Гермиона уже видит, как Драко входит в роскошно украшенный Большой зал под руку с Пэнси Паркинсон или Асторией Гринграсс. Стоит признать, картина красивая, идеалистическая даже. Но сердце, упрямая сволочь, сжимается тисками ревности и вопит о неправильности всего происходящего. Не Гринграсс и не Паркинсон должны танцевать с ним в свете свечей. Нет, она должна положить ладонь на его плечо, поддаться его сильным рукам и закружиться в танце!       — Что ж, чему быть, того не миновать. — Осипшим голосом шепнула Гермиона и выбежала в коридор, оставив Гарри одного.

***

      Если бы Гермиону Грейнджер спросили, что самое абсурдное она делала в жизни, она бы залилась краской, отвела взгляд, вспомнила бы этот день и буркнула бы «не было такого». Чем же занималась умница мисс Грейнджер? Ничего примечательного, просто пряталась за колонной и ждала появления слизеринского принца.       Чему быть, того не миновать. Так она для себя решила и теперь вот дрожит в ожидании собственной участи. Драко, как назло, всё не появлялся. Девчонка нервно закусила ноготь. Сердце отбивало чечётку, в голове как мантра звучало «Привет, ты не хотел бы пойти на бал со мной?». Решимость угасала с каждой секундой. Гермиона уже хотела плюнуть на всё, сорваться с места, закрыться в туалете для девочек и плакать на пару с Миртл, но не тут-то было. Драко Малфой царственной походкой вышел из гостиной факультета и задержался у входа.       «Это мой шанс!» — думала Гермиона, сорвавшись с места.       Пути назад нет — девчушка уже покинула своё укрытие и наткнулась на взгляд серых глаз. Малфой удивлённо вскинул брови. Грейнджер в подземельях Слизерина, вот уж сюрприз! С губ девчушки почти сорвались слова приглашения, из лёгких будто воздух выкачали. Увы! Всё напрасно.       Из-за спины Драко показалась его верная свита, а именно Пэнси и Блейз. Гермиона застыла на месте и закусила губу. М-да, не лучший момент для приглашения.       — Ты этажом не ошиблась, Грейнджер? — оскалилась Пэнси.       — Тише, Пэнс, — осадил девушку Драко и шагнул к Гермионе. Паркинсон сердито надула губы, но замолчала, — ты что-то хотела, Грейнджер?       Девушка переминалась с ноги на ногу, пытаясь придумать оправдание. Мозг упрямо отказывался работать. Молчание затягивалось, позади нетерпеливо цокнула Пэнси, и тут Гермиона вспомнила — они же старосты! — Эм, да, профессор Макгонагалл просила передать, что после уроков состоится собрание старост в Большом зале.       — Хорошо. Это всё? — Возможно это галлюцинации, больные фантазии воспалённого сознания, или Мерлин знает, что ещё, но Гермионе показалось, что в словах Малфоя звучала надежда, мольба как будто…       — Да, это всё. Увидимся там. — Буркнула Гермиона и убежала прочь из подземелий, не услышав глухое «До встречи» вслед.

***

      Джинни Уизли порхала как бабочка! Её, в отличие от Гермионы, приближающийся бал совсем не страшил, а даже наоборот! Она без умолку трещала о платье, туфлях, укладке, своей диете — «Надо привести себя в форму перед балом!», и не важно, что ловец команды Гриффиндор и так в прекрасной форме. Короче говоря, Джинни уже мысленно вальсировала на балу, а весь остальной мир был ей, уж извините за французский, до пизды.       Гермиона и рада бы поддержать подругу в этом воодушевлении, но скрыть свой траур по упущенным возможностям девчонка не могла. Добрых минут десять Джинни вещала о приготовлениях к балу, и Гермиона, к своему сожалению, обнаружила, что потеряла нить разговора. Очнулась она под внимательным взглядом подруги.       — Герм? Так ты пойдёшь со мной?       — Куда? Прости, Джин, задумалась. Так куда идём?       — В Хогсмид, за нарядами. — Хмурясь, сказала девчонка, — Тебе что-нибудь присмотрим, мм? Как тебе план?       — Не начинай, я же говорила, что не пойду на бал… Лучше скажи-ка, с кем ты пойдёшь?       Щёчки Джинни смущённо порозовели, она зачесала пальцами рыжие пряди и прочистила горло. Да где такое видано?! По мисс Уизли пол школы сохнет, а она краснеет, думая неизвестно о ком! Да в школе скоро траур объявят — Джинни Уизли в кого-то влюблена!       — Ну… Это сюрприз. На балу увидишь.       — Я не… — Хотела повторить свою мантру Гермиона, но Джинни её перебила.       — Ещё как пойдёшь! Ради меня, заодно посмотришь, с кем я иду.

***

      Чему быть, того не миновать. Как бы ни было горько это признавать, Гермиона всей душой мечтала пойти на бал. И не просто пойти, а быть там самой красивой и счастливой, кружиться в танце с настоящим принцем. И пусть чудо закончится однажды, пусть пробьёт полночь, и карета превратится в тыкву, но она будет нежно хранить память об этом вечере. Фея крёстная ей не нужна — она обращается с волшебной палочкой не хуже! — ей бы хоть каплю уверенности, чтобы сделать шаг, первый, но самый сложный.       Увы! Даже львята дрожат от страха. Унять эту дрожь могли бы верный друг и его крепкое плечо. У Гермионы Грейнджер такой друг имеется.       Гермиона нашла Гарри в гостиной. Мальчишка с лёгкой улыбкой на губах сидел у камина. В его руках девчушка заметила конверт, но не придала этому значения. Всё это казалось неважным, незначительным. Сейчас значение имели только её разбитые мечты и надежды.       — О, Мармеладка, ты как раз вовремя! Тебе тут передали…       — Подожди! Дай мне выговориться! — Перебила друга Гермиона, выхватила из его рук конверт и принялась ходить вперёд-назад перед камином, размахивая конвертом. — Ты был прав, я очень хочу на бал, хочу пойти туда с Дра… с ним, — осеклась Гермиона, заметив, что свидетелей многовато, — но я уверена, что он даже под страхом смерти не пригласит меня, а мне не хватает храбрости, чтобы сделать это самой. Я так и вижу, как он войдёт в Большой зал под руку с Паркинсон, и мне так тошно от этого! Тошно от самой себя, ведь я не могу собрать волю в кулак и занять её место…       Гермиона так и застыла, глядя на смеющегося мальчишку. — Что смешного?! Мне казалось, что уж ты-то меня поддержишь! — Гермиона сорвалась с места и хотела было сбежать, но Поттер, проворный сучонок, успел ухватить её за рукав.       — А вот теперь сделай вдох-выдох, Мармеладка, и открой конверт, вдруг там что-то важное. — Лукаво ухмыльнувшись, сказал Гарри. Гермиона дрожащими пальцами сорвала печать с конверта, обратив внимание на незнакомый герб на ней. Она достала письмо из конверта и прерывисто вдохнула, прочитав первую строчку:       «Не сочти за грубость моё письмо. Я хотел бы пригласить тебя лично, но решил, что лучше сделать это без лишних свидетелей…»       Гермиона с немой надеждой взглянула на Гарри:        — Это… то, о чём я думаю?       — Уж не знаю, о чём ты думаешь, но отправитель сказал, что письмо очень важное и я должен передать его тебе лично, в руки. — Гарри усадил Гермиону в кресло, и та продолжила читать:       «Возможно, это несколько неожиданно, я и сам не понимаю, что творю, но я должен признать, что бал я хочу провести с тобой. Я надеюсь, что ты не откажешь мне в этой чести и не убьёшь меня при встрече. Если ты будешь так добра, сообщи мне о своём согласии. Жду ответа, Грейнджер.

Драко Люциус Малфой»

      Гермиона в неверии закрыла лицо листом пергамента и вдохнула его аромат. От письма исходил лёгкий запах персика. На глазах выступили слёзы счастья.       — Гарри, признайся честно, чем ты опоил Малфоя?       — Он и без моих стараний сходит с ума от любви, — хмыкнул мальчишка, — ну, так что? Ты идёшь на бал?       Гермиона счастливо прижала письмо к груди и смущённо кивнула. Где-то в подземельях в ожидании ответа заливался краской Драко Малфой.