То ли демон, то ли виденье

На самом деле Цзян Чэн идет по ночной Пристани Лотоса только потому, что задремал в своем кабинете — он думал, что сможет после затянувшейся на три дня ночной охоты сделать хоть что-то, но нет. Поэтому он бредет в ночи и даже умудряется не заорать, когда его перехватывают за руку и закрывают рот рукой. Вэй Усянь серьезно заглядывает в лицо, кивает и мягко отпускает, быстро проведя над головой Цзян Чэна рукой. В воздухе вспыхивают иероглифы. Один из них — тишина, другой — барьер. — Как ты делаешь талисманы без основы? — уточняет Цзян Чэн. Вэй Усянь смаргивает и хмурится: — А воздух — не основа?.. Цзян Чэн смотрит на него, но решает промолчать. Нет. Нет, он слишком сонный, чтобы спорить об основных моментах формирования талисманов. — Так, — хмурится Цзян Чэн. — Почему мне нельзя шуметь? Вэй Усянь смотрит на него оценивающе, вздыхает и мягко поворачивает. Перед ними — декоративные кусты. За кустами — тренировочная площадка. А на площадке отрабатывает выпад за выпадом Лань Ванцзи. — И давно он тут? — уточняет Цзян Чэн. — Давно, — вздыхает Вэй Усянь. — И я не знаю… я не знаю, как это прекратить, потому что я стал причиной этому. Лань Ванцзи уверенно переходит от одной стойки к другой. Вэй Усянь смотрит на него, не в силах отвести взгляд. — Он правила Ланей о сне нарушает, — зачем-то говорит Цзян Чэн. Молчать он не может, а помочь — не в силах. Тут его простых размышлений не хватит, а психотерапевт, спешно освобождающий время в своем расписании, ждёт и бессмертного, и перерожденного в конце недели. А вот сейчас, сегодня, на стыке вторника и среды, что делать-то?.. — Он так надорвётся, — хмурится Цзян Чэн. — От меня он примет попытку загнать его спать? — Не думаю, — вздыхает Вэй Усянь. — А я уже показал, что он мне пока — не ровня. Хотел уязвить, ведь был уязвлен сам. Я должен быть мудрее, ведь мной прожиты века, но… Я был лишь человеком, им и остаюсь — на благо или к горю своему. Цзян Чэн вздыхает, а потом уточняет очень терпеливо: — Если бы между вами не было… прожитых лет, что бы ты сделал?.. — Пошел бы к нему, — даже не сомневается Вэй Усянь. — Так иди к нему, — хмыкает Цзян Чэн. Вэй Усянь смотрит сначала растерянно, а потом лицо его словно светится изнутри. Он не идет на тренировочную площадку — почти летит, ступая словно по лунному свету и подныривает под направленный в выпаде меч, проскальзывает за спину Лань Ванцзи, чуть поправляет чужой локоть, не прижимается. Но и расстояния меж ними — обидно мало, потому что, скорей всего, жар тела чувствуется, но прикосновения нет. — А-Чжань, ты не спишь, — говорит Вэй Усянь мягко. — Тренируюсь, — соглашается Лань Ванцзи. — Буду сильней. Лучше. — Но спать — так хорошо, — не соглашается с ним Вэй Усянь, — а своей силы ты достигнешь в свое время. — Вэй Ин совсем станет недосягаем, — едва слышно отвечает Лань Ванцзи. — О, — вздыхает Вэй Усянь, — вот мы и поменялись. Ведь я, возродившись в теле Мо Сюаньюя, думал так же. Но я шел в своем темпе. И догнал моего… Он вздыхает, а Лань Ванцзи договаривает за него: — …мужа. Я в той жизни был тебе мужем. И мы шли к бессмертию вместе, даже не думая, что достигнем его. Они стоят и молчат довольно долго, а потом Вэй Усянь говорит тихо: — То было в прошлом. Но будущее строим мы сами. Если ты захочешь, я дам тебе весь мир… но если этого захочешь ты, а не отражение моих взглядов в тебе. Лань Ванцзи вздыхает и молча начинает движение следующей боевой формы. Вэй Усянь молча подстраивается под него, двигаясь синхронно и поправляя чуть ли не каждое движение. Сначала Лань Ванцзи спокоен, он пытается двигаться чуть иначе, но чем дальше, тем сильней его напрягают прикосновения и правки, и в какой-то момент он просто поворачивается к Вэй Усяню лицом. Тот стоит, смотрит Лань Ванцзи в лицо молча, кивает, мол, да, вот так будет, я буду поправлять тебя, исправлять, и ты рано или поздно подчинишься, но так я не хочу. Они молчат недолго. — Я закончу, потом пойду спать, — говорит Лань Ванцзи. — Вэй Ин… может быть партнером в бою, а не учителем?.. — Да, — просто отвечает Вэй Усянь. Дальнейший бой они ведут лицом к лицу. Лань Ванцзи нападает, а Вэй Усянь уклоняется. Они легки, быстры и изящны, и довольно размашистые, полные силы рук движения Гусу Лань отлично сочетаются с тягучестью и легкостью Юньмэн Цзян. Цзян Чэн некоторое время смотрит, а потом уходит — не нужно им наблюдателей, не сейчас. Утром Лань Ванцзи подходит к нему и кланяется. Без слов. Цзян Чэн не совсем понимает, но потом его находит сияющий Вэй Усянь и сообщает: — А мы завтракали вместе!.. Оказывается, у Лань Чжаня другие пристрастия в еде!.. Он другой. И это… — Он чуть сбивается. — Это грустно. Он другой. Но это и прекрасно!.. Ведь он другой. Он был счастливей. И свободней. И мы начали говорить. Цзян Чэн не перебивает и слушает, слушает, слушает… Кажется, надо будет запросить с бухгалтерии оплатить ему стандартную ставку психотерапевта, ага.