То ли демон, то ли виденье

О том, что между Вэй Усянем и Лань Ванцзи всё очень плохо, Цзян Чэну сообщает незнакомая хули-цзинь. На ночной охоте. Нет, охотится Цзян Чэн не на нее, а на какую-то тварь, которую только Вэй Усянь классифицировать, наверное, и сможет. Раз. Цзян Чэн отбивается от твари, прикидывая, что делать. Два. Тварь лежит мертвая. Три. На голову твари ставит каблук девица с розовыми волосами и пузырем жвачки, который она выдувает с непревзойденной невозмутимостью. — Ты кто? — довольно умно уточняет Цзян Чэн. — Я — та, кто ставила, что Вансяни сойдутся, — сообщает девица и за ее спиной показываются кокетливо четыре хвоста, выкрашенные в какое-то неоновое безобразие. — Серьезно, чел, у них всё нехорошо. — Они работают с психотерапевтом, — хмурится Цзян Чэн, прикидывая, сможет ли одолеть древнюю лису, которая точно показала не все свои хвосты. — Плохо работают!.. — припечатывает девица. — Они слишком рано встретились, но разлучиться уже не смогут. Сам видел, да?.. Цзян Чэн неопределенно пожимает плечами. То, как Вэй Усянь и Лань Ванцзи тянутся друг к другу, словно врастая друг в друга, мог наблюдать любой. — Что тут плохого? — уточняет Цзян Чэн. — Один — слишком древний, а второй — упрямство недорастил, — морщится лиса. — Дай я его прокляну, чтобы пожил в Ледяной Пещере в Облачных Глубинах полгодика, а?.. — Иди ты!.. — невольно выдает Цзян Чэн. Потом вспоминает, что говорит с древней лисой, и смущенно замолкает. Та с интересом поднимает бровь и уточняет: — Куда-куда?.. Цзян Чэн фыркает и складывает руки на груди. Лисица ждет, изящно подняв бровь, смотрит с ехидством, потом смеется и говорит: — Цзяны. Такие славные. Никакого почтения к древним и сильным. Люблю Цзянов. Но давай разведем Вансяней и сведем их нормально?.. Пусть Лань Ванцзи помедитирует в Ледяной Пещере, м?.. А Вэй Усянь будет учиться нормальной жизни. Цзян Чэн хочет еще раз послать лису, но за спиной Вэй Усянь вдруг говорит: — Тоже думаешь, что рано?.. Надо было позже, надо было иначе, да?.. Самого это гложет, самому от этого страшно. Он становится рядом — древний бессмертный, с волосами, коряво заплетенными явно детскими руками с кучей резиночек с единорожками, в ядовито-зеленых шортах, розовых кроксах и синей майке-борцовке. И да. Даже так Вэй Усянь выглядит красивым. Магия. Точно магия. — Ты кто?! — подпрыгивает лиса. — Как ты оказался здесь? Почему я тебя не чую?.. — Что? — растерянно смотрит Вэй Усянь. — Ты же только что переживала о моих отношениях!.. Лиса дергает носом, словно принюхиваясь, и уточняет: — Лань Ванцзи?.. — В каком месте? — искренне уточняет Цзян Чэн. — Ну то есть… ты думаешь, что вот это, — он показывает на Вэй Усяня в его дурацких розовых кроксах, — представитель древнейшего и благонравнейшего ордена заклинателей? — Люди разное творят, пытаясь самоутвердиться, — дуется лиса. — Ага, — кивает Вэй Усянь. — Ладно. Что там по Вансяням? Слишком рано сошлись, надо кого-то проклясть, кого-то в Ледяную Пещеру, да?.. Лиса осторожно кивает. Вэй Усянь хмыкает, достает из кармана смартфон, набирает что-то быстро и говорит: — Написал Лань Цижэню, чтобы усилили защиту Ледяной Пещеры. Что они там сейчас хранят, кстати? — Я понятия не имею, — дергает плечом лиса. — Имеешь, — не соглашается Вэй Усянь. Смартфон издает вибрацию, и он смотрит на экран. — Ага. Ледяная Пещера образовалась через столетие после того, как я уснул. Обещали экскурсию. Может, мне придется кого-то убить там, м?.. Лиса натурально бледнеет. Вэй Усянь поднимает бровь, качает головой и со вздохом просит: — Давай честно, мэй-мэй, что там такого, что надо снять защиту, чтобы кто-то туда попал?.. Лиса мнется недолго под взглядом древнейшего, а потом бормочет: — Цзэ полезла. Хотела воды достать из озера в Ледяной Пещере. И застряла там. Мы подкармливаем, но… но… — Но долго она там не протянет, — кивает Вэй Усянь. — Понял. Погоди. Он отходит в сторону. Цзян Чэн качает головой, спрашивает у лисы: — Не могла нормально помощи попросить? — Какой нормальный заклинатель согласится? — фыркает та. — Так ты не к нормальным заклинателям за помощью пришла, — напоминает Цзян Чэн. Лиса в ответ издает возмущенный звук, а Вэй Усянь воркует в телефон: — Да-да, Лань Чжань. Нет. Да. Да, то черное ханьфу. Ну лень мне нормально переодеваться, а у него такая длина, что можно в кроксах спокойно… Не запнусь. А если запнусь, ты же меня поймаешь?.. О. О-о-о. Я почти согласен. Да, Чэнцин скажи, что мы полетаем. Лиса слушает внимательно, иногда щурясь странно, а потом, когда Вэй Усянь заканчивает разговор, спрашивает: — Ты взаправду решил освободить хули-цзинь из Ледяной Пещеры? Просто так? Ни за что?.. И для этого ты просишь наследника Ланей о помощи? Вэй Усянь качает головой: — Глупая. Почему я не должен помогать маленькой испуганной девочке?.. Лиса собирается было возмутиться, а потом затыкается. Цзян Чэн кивает: — Да-да. Древний и немного повернутый. — Немного? — возмущается Вэй Усянь. — Да это вы в современности все немного… того. Цзян Чэн не спорит. Даже тогда, когда Вэй Усянь деловито пристраивает в его руки лису, чтобы слетать с ней до Облачных Глубин. — Заодно талисманы отвода глаз нормально проверим! — радостно говорит Вэй Усянь, сам пристраиваясь в руки Лань Ванцзи. Тот невозмутимо поправляет на возлюбленном ханьфу. Бичэнь поднимает обоих, и Цзян Чэну приходится догонять еще, ориентируясь больше на чувство родства от Вэй Усяня, чем на зрение, потому что талисманы работают. А еще, кажется, в талисманах есть еще что-то, потому что скорость они развивают больше привычной, а ветер не особо и мешает, наоборот, словно помогает, и до Облачных Глубин удается добраться за шесть часов. Лиса в руках Цзян Чэна расслабляется на второй час полета и сообщает: — Кстати, да, у нас тут многие ставят на то, сойдутся Вансяни или нет. Я ставила, что разбегутся. Придется менять ставку. Цзян Чэн хмыкает, но не спорит. Тощую зареванную лису Вэй Усянь выносит из Ледяной Пещеры на руках и позволяет приблизиться лишь позвавшей их на помощь лисе и пожилой целительнице из Облачных Глубин. Лань Цижэнь всё это время пытается что-то втолковать Лань Ванцзи, но тот невозмутимо смотрит перед собой и явно не собирается слушать или соглашаться. — Мне кажется, — подходит Лань Сичэнь, — что это принесет нам всем что-то очень хорошее. — Я в этом уверен, — признается Цзян Чэн, глядя, как Вэй Усянь сосредоточенно вливает в тощую лису смесь из иньской и янской энергии. — И чуточку безумное. И да, когда через месяц детей на ночной охоте спасает лиса, Цзян Чэн не удивляется. Он точно и твердо уверен, что это не первый случай. И не последний. В конце концов, Вэй Усянь принес с собой странное и невероятное видение мира. И этот мир Цзян Чэну даже нравится.