То ли демон, то ли виденье

Цзян Чэн понимает, что в Облачных Глубинах они застряли, когда Лань Сичэнь, проследив, как две лисы уходят, спрашивает ласково: — Ванцзи, и ты даже не представишь мне того, ради кого подал мне чай со снотворным? И матушке не представишь человека, из-за которого она тебе палатку лично собирала и со всеми старейшинами переругалась? И да, Цзян Чэн может просто взять и улететь, оставив Вэй Усяня разбираться с новоявленными родственниками, вот только у самого древнейшего и бесстыднейшего становится такое лицо, что бросать его как-то… совестно?.. — Это всё ваш брат проделал без участия и согласия Вэй Усяня, — уточняет Цзян Чэн. — И что? Так сложно было сжечь снотворное, когда поняли, что что-то не так?.. Лань Сичэнь бросает насмешливо-возмущенный взгляд. Всё-то он знал и сознательно позволил себя усыпить, а сейчас играет на совести Лань Ванцзи, поганец этакий. — Вот почему общением с Ланями занимается отец, — сообщает Цзян Чэн довольно мрачно. — Лань Ванцзи, если что, можем сразу улететь. Бери Вэй Усяня на меч. Я прикрою. Своего Ланя у местных он готов отбивать, если что. Скорей всего, отбивать не потребуется, потому что не станут же эти праведники нападать на наследника чужого ордена? Хотя, вон, Вэни тоже, вроде, нормальными были, пока Вэнь Цин, целительница, ведущая довольно перспективные исследования, не переехала в Пристань Лотоса. — Я бы хотел поздороваться с мамой лично, — говорит Лань Ванцзи задумчиво. — Видеосвязь — хорошо. Но явно не то. Цзян Чэн кивает. Вэй Усянь чуть бледнеет и бормочет: — Лань Чжань, на мне розовые кроксы. Я не могу знакомиться с твоей матушкой, когда на мне розовые кроксы!.. Лань Ванцзи смотрит на растревоженного бессмертного и невозимутимо сообщает: — У матушки тоже есть кроксы. Фиолетовые. Она ходит в них на собрание старейшин. — Зачем твоя матушка ходит на собрание старейшин? — почему-то шепотом спрашивает Вэй Усянь. — Потому что мама — главный учитель у девочек ордена Гусу Лань, — спокойно отвечает Лань Ванцзи. Вэй Усянь хмурится. Кажется, в прошлом всё было иначе?.. Хотя, что могло быть сейчас, если бы Вэнь Цин не спасла госпожу Лань? Цзян Чэн успевает побродить в мыслях «что если?», когда это древнейшее недоразумение сообщает: — А еще я в шортах и майке. Я должен быть в официальном, чтобы пасть в ноги твоей матушке, а не… не так же!.. Лань Ванцзи терпеливо вздыхает и сообщает невозмутимо: — Вэй Ин самый красивый и самый достойный. Вэй Ин вершит добрые дела, даже не помыслив о зле. Мама примет Вэй Ина любым. — Потому что я делаю хорошие вещи? — хмурится Вэй Усянь. — Потому что Вэй Ин станет моим мужем, — спокойно говорит Лань Ванцзи. — Всем придется смириться с Вэй Ином. Вэй Усянь издает смущенный писк и закрывает лицо руками. Лань Сичэнь вежливо и вопросительно смотрит на Цзян Чэна. Тот хмыкает и сообщает: — Его психотерапевт с этим работает. — О, — хмурится Лань Сичэнь. — Крайне… прогрессивно. И сегодня уже довольно поздно, а матушка уехала за новой ученицей. Завтра она приедет. Вы подождете? — Я отзвонюсь в свой орден, — кивает Цзян Чэн. — В Облачных Глубинах связь вообще ловит? — К сожалению, нет, — хмурится Лань Сичэнь. — Но у нас есть проводные телефоны. Интернет у нас тоже есть, но не повсюду. У Ванцзи, к слову, в цзинши проведен интернет. Можно подключиться там к вай-фаю. Всё равно ночевать вы втроем будете там, полагаю. Лань Ванцзи оборачивается на брата и окидывает его опаляюще-холодным взглядом. — Тебе всё еще шестнадцать, — хмыкает Лань Сичэнь. — И, несмотря на то, что ты достиг возраста согласия, я не могу одобрительно относиться к тому, что тебя соблазняет древний бессмертный. — Кто кого еще, — хмыкает Цзян Чэн. — Ладно. Давайте ваш проводной телефон. Лань Ванцзи, я приду чуть попозже и сразу лягу спать. Пойдет? — Думаете, успеют нацеловаться? — хмыкает Лань Сичэнь снисходительно. Цзян Чэн вообще-то хотел дать влюбленным просто время наедине, чтобы Лань Ванцзи успокоил Вэй Усяня насчет встречи с матерью, но сейчас хочет дать кому-то в морду. Вэй Усянь смаргивает и уточняет: — Между прочим, мы даже не целовались еще. Мы знакомы всего четыре месяца!.. Я не настолько распутен!.. Лань Сичэнь хмурится и уточняет: — Простите, а этого недостаточно? — Конечно, нет!.. — твердо говорит Вэй Усянь. — Вероятно, я старомоден и сужу по прошлой жизни, но твердо уверен, что четыре месяца — это очень мало. От встречи до поцелуя должно пройти больше. Конечно, не двадцать лет, как в прошлый раз, но… — Стойте!.. — обрывает Лань Сичэнь. — Вы… с Ванцзи в прошлом его рождении поцеловались только по прошествию двадцати лет? — Осознанно — да, — кивает Вэй Усянь. — Был меж нами… еще один эпизод с поцелуем. Но и то было через пять лет от нашего знакомства!.. Никак уж не четыре месяца!.. Лань Сичэнь смотрит на Вэй Усяня со сложным лицом, и Цзян Чэн уточняет: — Да. Воспитание былых лет. И да. Он серьезно. Так где телефон?.. — Я провожу, — хмурится Лань Сичэнь. Цзян Чэн кивает всё еще чуть возмущенному Вэй Усяню и Лань Ванцзи, и спешит за наследником ордена Гусу Лань. Тот идет рядом в задумчивости, а потом признается: — Меня несколько сбили легенды и хроники. Вэй Усяня звали главным бесстыдником Поднебесной. Отчего же, если в его представлении поцелуя стоит ждать годы? — Это до свадьбы, — просто говорит Цзян Чэн. — Вот после свадьбы… вы поймете. Кстати. Вы цинь знаете? — Язык расспроса духов? — хмурится Лань Сичэнь. — Да, а что?.. — Вы еще об этом пожалеете, — хмыкает Цзян Чэн почти довольно. Отчего-то сейчас он чувствует странное довольство, но Ланей предупреждать он не будет, нет, не после этих выпадов в сторону Вэй Усяня. И на встрече с матушкой Лань Ванцзи... надо бы рядом быть, а то кто еще защитит этого бессмертного олуха? Цзян Чэн готов, если что. А Лани… сами виноваты, ага. Нечего судить, не зная.