А типа...какого чëрта?

Сынмин выходит из университета с явным намерением быстрее уйти. Скрыться, затеряться в толпе, пропасть из виду. Что угодно, но не окликающий его Чан, который выбегает следом. На улице поздняя весна, оба они в легких незастегнутых куртках. — КИМ СЫНМИН, — кричит старший, цепляясь взглядом за каштановую макушку, — а ну стой! Я не договорил! И Ким вспоминает глупый мем, который ему когда-то показывал Джисон. Он даже на секунду веселеет, но Крис всё ещё идёт за ним. Может, он прыгнет под машину или заведёт разговор со случайным студентом? Его сразу поймают за руку. Буквально. Парень чувствует, как его хватают за запястье, и из лёгких пропадает весь воздух. Он не думал, что это будет так быстро. Надеялся, что у него есть хотя бы пять секунд подумать ещё. Придумать что-нибудь. — Поймал, — победно произносит Бан, улыбаясь, словно не своего младшего поймал, а кролика. И сейчас его зажарит и съест, — пойдём в кафе? — Зачем, хëн? У меня очень много дел, — говорит Ким, отворачиваясь, чтобы смотреть куда угодно, но не на старшего. Тот всё ещё крепко держит за запястье, — мне нужно готовиться к зачёту... — Неужели ты учишься? — хихикает Чан, утягивая Сынмина в сторону кафетерия, — я то думал, что тебя уже числанули. И младший знает, что хëн шутит. Что он просто хочет разрядить обстановку. Но сейчас Киму не до смеха. Он упирается пятками в асфальт, создавая слишком большое трение, чтобы Банчан не мог не заметить. Вокруг много студентов, которые смотрят на них с интересом, но все проходят мимо, ведь домой хочется намного сильнее, чем лицезреть чью-то драму. — Я всё ещё студент, — говорит Сынмин серьёзно, чувствуя нотки никогда не используемой в сторону Чана грубости, — и я не отчислен. И если ты не будешь мешать мне, то я доучусь и пойду в магистратуру. — В магистратуру? Да ты же прогульщик, — улыбается Крис. Улыбается по-доброму, но Киму сейчас, если честно, по-барабану. Прогульщик? Он-то? — А ты знаешь, почему я прогуливал? — хмыкает Сынмин, вырывая из цепкого захвата свою руку, — я прогуливал, потому что прогуливал ты... — Что? Ты перекладываешь ответственность на меня? — Нет, — вздыхает младший и ерошит свои волосы, пытаясь успокоиться. Они сегодня с Чонином и Хëнджином будут смотреть фильмы всю ночь, поэтому ему не хотелось бы портить себе настроение, но он устал. Чан таскается за ним уже неделю. Наверное, ему стоит знать? — я не перекладываю, просто... Ты звал меня на секс в основном тогда, когда у меня были пары. — Ты мог просто сказать, что у тебя пары, камоооон, — фыркает старший, скрещивая руки на груди. Кожаная косуха неприятно скрипит, но никто не обращает на это внимание. — Я... Я устал, — сдаётся Сынмин, качая головой, — не могу больше так. Все эти встречи... Я надеялся на лучшее, верил, что у нас выйдет что-то бóльшее... Что ты полюбишь меня, но ты... Что ты знаешь обо мне? Какой кофе я пью? Какой мой любимый цвет? Есть у меня веснушки? Длинные ли у меня ресницы? Как я опозорился в третьем классе? Ты знаешь хоть что-нибудь обо мне, кроме того, как мне нравится трахаться? Чан молчит. Он не знает. Он не знает ничего из перечисленного и в принципе младший не так много о себе рассказывает, поэтому даже эти крупицы его жизни не остаются в памяти. Парень растеряно хлопает ресницами, пытаясь придумать, что ему сказать. Что ответить, чтобы не ранить? Чтобы дать надежду? — Но ты... Ты же тоже не знаешь таких вещей обо мне, — фиаско. Полный провал. Сынмин смотрит так, будто его окунули в прорубь. — Ты... Серьёзно? Кто приносил тебе кофе на каждую нашу встречу? Кто помогал тебе с экзаменами? Кто выбирал с тобой кофту твоего любимого, блять, чёрного цвета? Веснушки твои каждую ночь кто считал? Кто успокаивал тебя, когда ты расстался с Сою? — шёпотом спрашивает Ким, чувствуя, как его сердце трескается всё сильнее. Он думал надеялся, что старший замечает. Что старший видит его доброту и отзывчивость, что он хотя бы его лучший друг, но узнать о том, что ты будто ничего и не делал... Больно. — Сынминни, — сокрушенно тянет Крис, пытается взять младшего за руку, но тот отходит на два шага назад. Он не хочет. Слишком устал выкладываться на полную, чтобы потом сказали, что он ничего не делал. Он делал, мать его, всё. — Давай не будем, — качает головой Ким, чувствуя подступающие слезы, и совсем тихо добавляет, — я же не игрушка, хëн... Мне же тоже больно... Сынмин шмыгает носом, а после неожиданно для себя кланяется Чану. Скорее, чтобы скрыть свои слезы. Но выглядит это странно. Неуместно. Неправильно. Будто старший теперь ему никто. Какой-нибудь сонбэ, даже не друг. — Минни, — пытается ещё раз Крис, но младший уже убегает к трамваю. И Чан хочет было его догнать, но стоит на месте. Что он скажет? Что ему жаль? Что он хочет попробовать сначала? Что он мудак? Всё в точку, но всё равно рассеянно. Что ему теперь делать?