Из чести рождается железо

      Беспросветная аура разложения укутала Анатол. Ветер разносил прах, казалось, что планету захлестнула песчаная буря. Видимость значительно ухудшилась. Там, где ветер особенно силён, видно не дальше руки, где поспокойнее — десять-двадцать метров. Лазганы и мельты потеряли большую часть своей мощности, из-за необходимости пробиваться сквозь вездесущую взвесь. Живые доспехи и оружие Гвардейцев Смерти и недобитков Щенят Нургла противостояли разложению, отказываясь умирать, как и их хозяева. К позициям останков третьей роты, поддерживаемой несколькими отделениями скаутов и девастаторов из десятой и девятой рот, рвались в бессильной отчаянной злобе последние выжившие из высадивших здесь космодесантников Хаоса, с которых, словно песок сыпался. Пара Хелбрутов поддерживала наступление. Один из них прикрывал своих господ из автопушки, а второй сблизился с защитниками и рвал своими полурабочими кулаками Рокритовых Гончих. Но проклятая машина уже не была столь грозной, как раньше, теперь даже обыкновенные болты в силах покалечить её. Один из девастаторов перегрузил свой плазмаган и швырнул его в чудище. Оружие не выдержало, взорвалось, испарив большой кусок груди и голову хелбрута, обнажив комок мяса, растворивший собой саркофаг. Чудовище попыталось прихлопнуть кулаком Фалана, но капитан третьей роты вовремя отклонился в бок, запрыгнул на руку искажённого дредноута и с неё запрыгнул в дыру, и, держа в левой руке знамя, принялся стрелять в сердце машины. Болты вгрызались в омерзительную кашу из металла, плоти и композитов и взрывались, зажигая всё вокруг горящими остатками топлива, брызгая ими даже на капитана. Хелбрут не собирался с этим мериться и прихлопнул космодесантника своим кулаком. Ранец космодесантника продавил ему спину. Под давлением керамитовых плит сердца не выдержали и лопнули. Умирая, капитан активировал мельта-бомбу в подсумке. Хелбрут обмяк и рухнул.              "Дар Гниения" вышел из боя с ударными крейсерами Рокритовых Гончих, вернувшись к бомбардировке планеты. На поверхность планеты падали снаряды. Их корпус вылеплен из осколков астероидов и космического мусора, склеенных вместе соплями, гноем и дерьмом. Начинены же боеголовки ядрëнным концентратом дедушкиного супа. Артиллеристы давным давно срослись со своими орудиями, не всегда даже из под слоя разлагающейся и растущей плоти торчали тела тех, кого когда-то называли людьми. Пушки плевались подарками не залпами, а поочередно, благодаря чему обеспечивалась высокая плотность огня в ущерб радиусу поражения. Первые четыре снаряда, войдя в тропосферу планеты, разложились и рассыпались в прах, рассеявшись на ветру. Каждый новый снаряд разрушался всё на большей высоте. Когда же подарки перестали достигать даже экзосферы, стало уже поздно. Аура уже прикоснулась к одержимому кораблю. Монстр из композитов металла и мерзости расклеивался. Отваливались турели, сенсоры, умирали глаза, видящие инфракрасное излучение. Увядали живые пушки. Вымирал приросший к своим постам экипаж. Каждое попадание из макропушек ударных крейсеров астартес рвало корпус на кусочки. Реактор вспыхнул и потух. От "Дара Гниения" остался лишь космический мусор.       Боевая баржа "Щенят Нургла" под прикрытием палубных перехватчиков и пары кораблей, двинулась к точке Мандевиля.              — Как идут дела на планете? — спросил коммодор начальника связи.       — Нет данных, Сэр. Сильные помехи.       — Отвратительно, — подумал вслух командир эскадры.       — С планеты поднимаются челноки, — вдруг подал голос начальник разведки, — "Арвус" и "Тандерхоук".       — Попробуйте с ними связаться, — распорядился Брайтлайт, — они должны что-то знать.       Вскоре над гололитическим столом возникло окошко, а в нëм коммодор увидел инквизитора, увязшую в собственных мыслях.       — Госпожа Вердадеро, — обратился он к ней. — У нас пропала связь с поверхностью. Что случилось?       — Противник разбит, — ответила она ему, — но у нас очень мало времени, я приказываю, чтобы Вы и вся Ваша эскадра прямо сейчас отправились к Новому Лейбору.       — Нам бы не помешало пополнить припасы, — лукавил коммодор.       — У нас нет на это времени, — злясь, повторила Изабель.       — Как прикажете, — офицер решил не гневить инквизитора.                            На палубу ударного крейсера аккуратно приземлился "Тандерхоук". Аппарель опустилась и первым транспорт покинул апотекарий, а за ним несколько растерянные молодые солдаты СПО и Имперской Гвардии, в основном, рядовые и лейтенанты. Они оглядывались, их взгляды бегали по высоким сводам ангара, по силуэтам техножрецов и сервиторов, и цеплялись за могучие фигуры астартес. Ветераны первой роты внимательно разглядывали кандидатов издалека. Пытаться воскресить с нуля орден Рокритовых Гончих не было смысла, но зато эти люди могли бы стать неофитами легиона. На будущее пополнение вышли посмотреть и не участвовавшие в бою скауты и Корстон. Древний прекрасно понимал, что грядут великие перемены, и его примарху потребуются все силы легиона.       — Брат Серпорак, — обратился дредноут к лейтенанту, исполняющему обязанности командира десятой роты. — Подбери нашим будущим братьям кубрики.       — Как прикажете, — почтительно кивнув древнему, ответил лейтенант. — Кандидаты! За мной! — гаркнул он.       Смертные от его голоса дёрнулись так, словно рядом с ними взорвался снаряд "Сотрясателя", и молодые дворяне побежали за ним. Когда за смертными закрылись мощные двери-створки, древний снова обратился к апотекарию:       — Брат Окулап, ты уверен, что они подходящие кандидаты? Примарх будет недоволен, если, в силу возраста, мы начнём терять неофитов из-за отторжения геносемени.       — Брат Ваз поделился со мной статистикой вживления нового геносемени, — поделился апотекарий. — Из сотни астартес, отторжение геносемени началось у двадцати трёх.       — Скверно, — произнëс дредноут.       — Но у семнадцати из них отторжение проявлялось лишь в появлении сыпи вокруг контактов чёрного панциря. У двух опухли нёбо и нижняя губа, у троих началась острая диарея.       — А у последнего что? — поинтересовался один из ветеранов.       — А у двадцать третьего с самого рождения были подозрения на недостаточную сворачиваемость крови, что проявилось после пересадки гемастамена и органа Ларрамана. Неделю кровь текла отовсюду, откуда только могла, но в конечном итоге болезнь была подавлена и органы прижились.       — Сколько ему лет было? — спросил Корстон.       — Чуть больше двадцати, — ответил апотекарий. — Судя по статистике, отклонения никак не связаны с возрастом неофитов.       — Это невероятно, — произнёс ветеран из первой роты.       — Кроме этого анализы показали, что используемый при модификации Ваза техпроцесс более жалящий по отношению к эндокринной, гормональной и половой системам. То есть он может иметь потомство, биологически и генетически идентичное обычным людям.       — А геносемя? — спросил Корстон. — что будет, если попытаться из такого человека сделать астартес? — древний уже догадывался, каким будет ответ, но хотел убедиться в этом.       — Отличия возникают только в случае, если мы попытаемся вживить геносемя от отца к сыну, в таком случае оно должно прижиться без каких-либо осложнений из-за уже знакомой генетики.       — Теперь понятно, почему для такого ответственного задания выбрали столь молодого боевого брата, — произнёс древний.                            Виктория одëрнула шторы окна в своей комнате. Демон-принц пожрал созданную нурглитами нечисть и лишь человеческое оружие оставило после себя какое-либо напоминание. Солдаты убирали куски рокрита, сколотого пулями, болтами и осколками снарядов, бойцы выметали гильзы. Инженеры буксировали с улиц остовы подбитой техники и разминировали неразорвавшиеся снаряды. Анатол медленно возвращался к мирной жизни. В стекле отражался блеск существа, стоящего за её спиной. Ведьма медленно обернулась и посмотрела ему в глаза. Левый блестел, словно лëд на вершине горы. Правый глаз фиолетовый, и, заглянув в него, Виктория не могла уже отвести взгляд, он словно сочился душой Кристального Принца, и по неизвестной ведьме причине, в самой глубине она видела саму себя.       — Ты сдержал обещание. Ты спас их, — произнесла Виктория, не способная оторвать взгляд. — Спасибо.       Кристальные чешуйки брони сползли с кистей его рук и он обхватил её голову, склонившись к ней, заглянув ей в глаза.       — Это ещё не конец, — прошептал он проникновенно. — Ты должна сделать кое-что.       Вдруг в его фиолетовом глазу закрутился калейдоскоп образов, надëжно отпичатываясь в памяти девушки.       — А как же ты? — спросила она растерянно, когда буря улеглась.       — Я должен покинуть тебя до момента нашей первой встречи, — ответил он.