Маска Крика

      Вставляя нож в оранжевый овощ, серединка которого была пустой, Акума старался вырезать глаза. Заострённые в виде треугольников, которые будут пугать пылающими огнями от свечки внутри. Хэллоуин прямо сегодня, они с Курседом старались создать подходящую атмосферу, хотя до этого никогда не отмечали хэллоуин, а максимум, что они делали в этот день, так заказывали доставку и пили вино. Красная, полусладкая жидкость разливалась по их телам, и после этого они сидя рядом по очереди играли в доту. Тогда они и парой не были, чтобы пьяными в стельку начать присовывать друг другу свой член. Поэтому, оставалась только дота и во всю кричать, какие тиммейты тупые.       Сейчас всё было иначе, они с Киром в отношениях уже как полгода и решили как-то отметить этот день. Что свойственно этому празднику? Страшные наряды, тыквы с вырезанным лицом, свечи, ужастики. Страшные истории связанные с мистикой, от которых табун мурашек по телу. Всё это ждёт их сегодня. Но пока, Акума отчаянно пытается вырезать равносторонний треугольник, который выходит кривым и неровным, и скорее похожим на многоугольник. Матерясь себе под нос, Акума втыкает нож ещё глубже, и резко ведёт вниз, получая ровный вырез. Вытаскивает нож и вставляет его боком, проводя нижнюю сторону трёх угловой геометрической фигуры. Она выходит не сразу, для удобства он ставит тыкву на стол боком и начинает резать.       Рядом с ним стоит миска с тестом, с которого они должны делать печеньки. Там было зелёное тесто, с которых они будут делать зомби, как из игры: «Растения против зомби». Но сейчас было не до него, Кир ушёл в магазин, оставив главную задачу на Акуме, а сейчас из-за этого тот его возненавидел. В шутку конечно, на деле любит этого человека всем сердцем, но мог ведь с ним это сделать? А тот пригрозил, что если он придёт и тыква не будет готова, то он не сделает ему сюрприз. Обычная, самая лёгкая ложь в мире, ведь всё равно сделает его, но как-бы противоречиво не звучало, тыкву хотелось уже сделать в стиле Хэллоуина. Да и если бы Кир был рядом, то навряд ли чем-то помог бы. Сути не меняет, Акума переворачивает тыкву вверх ногами и начинает делать последний надрез. Секунда, и вдавливая треугольник пальцем, он вываливается внутрь и выходит более менее ровная фигура. Первый глаз готов, нужно переходить ко второму.       На фоне играла спокойная музыка, которая успокаивала его нервы. На кухне был запах ванили и корицы. Руки у Акумы стали оранжевыми из-за того, как он вытаскивал внутренности тыквы. Хотелось закончить всё с этой тыквой и наконец перейти к печенью. Он дико устал и уже стал проклинать, что они решили устроить приятный, атмосферный вечер, с домашними печеньями, которые будут таять во рту от чая. В их случае от вина, но так же неплохо.       Со вторым глазом у тыквы было попроще, он вышел быстрее и аккуратнее. Теперь новая проблема — рот. Его нужно сделать кривым, но каким образом? Вновь кладя тыкву боком, Акума старается вырезать рот с острой улыбкой и острыми зубами, чтобы становилось страшно при виде этого. Но единственное, что вызывала тыква — так это смех. Возможно со свечкой, она будет страшнее. А свечку должен был купить Кир, для этого он только что пошёл в магазин. Ну и ещё за шоколадом. Серёжа психует, хочет швырнуть нож куда-то в стену, но страшно, что отлетит в него и проткнёт ему что-либо, поэтому просто сжимает его в руках сильнее, что костяшки начинают краснеть. Осматривает тыкву, думая, по какой траектории будет лучше резать.       За окном был дождь и уже было темно, в Украине перевели время и теперь темнело до ужаса рано. Дождь стучал по подоконнику, это было слабо слышно сквозь музыку. Уличные фонари освещали дороги, машин было много, ведь люди возвращаются с работ. Среди этих машин уже должен был быть Кир, который возвращается с супермаркета. Не выдерживая такого гемора с этой тыквой, Акума берёт со стола кружку и подходит к окну, надеясь увидеть знакомую, красную машину.       Неожиданно, он ощущает чьё-то присутствие прямо сзади, впритык. Резко поворачивая голову, Акума дёргается, а кружка падает на пол и разбивается с треском, как и вода разливается по полу. Он увидел маску «Крика» и маленький ножик, который сразу был с хрустом воткнут в его живот. Перепуганный Акума смотрит большими глазами на эту маску, переводя взгляд на нож — он игрушечный и вовсе не проткнул кожу, а просто вдавился внутрь рукояти. Сразу спустя пару секунд Акума услышит кряхтение за маской, а потом тихий смех, который перерастает в громкий и до ужаса напоминающий кваканье жабы. Взгляд Акумы успокоился и стал злым и очень недовольным, хватая салфетки со стола, Акума начал вытаскивать штук 10 и кидать на пол, после приседая на корточки и вытирать воду. Кир не успокаивался, он опёрся о стол снимая маску и смеялся, кажется, ещё сильнее. Серёже шутка не зашла, кружку разбил и теперь осколки собирать по всей кухне. — А ты чего не смеёшься? — немного успокоившись обратился Курсед к Серёже, который продолжал вытирать воду. Акума лишь зло глянул, это заставило Кира замолчать и улыбка с его лица пропала. — Ну чего душный такой, смешно же. — Ага, очень. — Если бы ты видел своё лицо, тебе было бы тоже смешно, — Кир также сел на корточки, помогая вытирать воду. — Воду вытирай лучше, — вручив салфетки тому в руки, Акума аккуратно стал складывать осколки кружки в свою ладонь. Благо мелких осколков не было, лишь крупные и большое основание самой кружки с ручкой.       Кир ничего не сказав, послушно начал вытирать воду. Между ними повисло неловкое молчание, которое прерывала музыка. Она никого не успокаивала, но точно и не мешалась. Собрав все осколки, Серёжа глянул на Кира, который немного поник. Акума стал чувствовать себя виноватым, поэтому присаживаясь на корточки повернут к Киру, сказал: — Было не смешно, а страшно. Ты справился со своим заданием. — Ты такой злой, это пиздец, — как ребёнок стал жаловаться Кир, на это Акума улыбнулся и поднялся, направляясь к мусорке. Беря пакет он засунул осколки туда и хорошо замотав кинул в мусорку. — Ну слушай, я испугался до чёртиков, я ахуел блять. Я если бы тебя так напугал, думаю, ты был бы не сильно доволен. — Чего, я бы обосрался кнш, но ржал потом. — Я устал просто, Кир, — на выдохе сказал Серёжа. — Что случилось? — уже обеспокоенно спросил Кир, видя, каким уставшим было выражение лица у Серёжи. — На стол посмотри, — отозвался тот, собирая все мокрые от воды салфетки и выбрасывая их в мусорку.       Любопытство начинало бурлить внутри Кира, поэтому подрываясь с пола он повернулся к столу, и там его встретила тыква. Акума следил за Киром, за его реакцией и действиями, которые последуют после этого. Тот же, опираясь об стол стал задыхаться от смеха. Он и слова произнести не мог, да и ноги не держали, он сполз на колени перед столом и уткнулся в ладони, продолжая смеяться с того, что сделал Акума. Серёже было слегка обидно, он старался, хотел сделать всё аккуратно, а вместо слов поддержки и того, какая красивая тыковка, он получает заливной смех. — Да иди нахуй, — обиженно сказал Акума, доставая противень и кладя её на плиту, а стол около плиты начал посыпать мукой. — Это шедевр, — продолжая смеяться, Кир сумел произнести эту фразу. Смех был беспрерывный, смешивался с музыкой на фоне. Акума был обижен.       Ничего не ответив, Акума подошёл к столу, около которого валялся Кир. Взял миску с тестом и подошёл к рабочему месту. Вывалил туда зелёную, эластичную субстанцию похожую на пластилин, и начал мять руками. Слышит сзади себя, что Курсед всё же успокоился, поднялся с пола и подошёл к нему, выглядывая из-за его плеча и смотря на то, что делает Серёжа. — Чем помочь? — Руки помой и иди сюда, — сразу после этих слов Кира сдуло в ванную и теперь Акума слышал звук воды. Менее минуты прошло, как Кир снова рядом и смотрит уже на то, как тот раскатывает тесто.       У Акумы выходило всё достаточно умело, ведь он умел готовить. Да и рецепты в интернете всегда выручат и помогут. У Кира же яйца падали бы на пол, мука рассыпалась, а ещё липкое тесто упало бы на пол, и отодрать его было бы ещё тем испытанием. Кир был рад, что хотя бы у кого-то из них руки с того места и они не умрут с голода. Только если Акума откажется кормить Курседа, то он всё же умрет, но разве Серёжа может перестать кормить двухцветное чудо? Обида насчет тыквы уже испарилась, было забавно наблюдать, с каким интересом Кир смотрел на то, что он делает, хотя он просто раскатывал тесто. — Ты купил формы? — Да, но они не совсем как с игры, но тоже зомби, да и ведьмы были, я тоже решил их взять, — говорил Кир, но в его голове слышалась какая-то неуверенность, кажется, его до сих пор волновала та ситуация с тыквой. Понимал ведь, как Акума старался и вырезал её. И она была правда красивой! Кира смешил не её взгляд, то какой был рот, который был ещё не до конца вырезан. Его будет смешить любая тыква, они ведь все забавные и вовсе не страшные. — Не парься, я уже простил тебя за тыкву, — мигом прочитал всё в голосе Серёжа, и слегка улыбнулся смотря на Кира, у которого судя по взгляду груз с плеч свалился. — Она красивая, я серьёзно и не стараюсь сгладить свою прошлую реакцию. Для меня все тыквы с такими лицами смешные, — Кир подошёл к Акуме, кладя свой подбородок ему на плечо. — Верим. — Да я серьёзно! — как ребёнок начал жаловаться Кир. — Я тоже, верю тебе полностью, без сарказма, — беря с рук Кира одну упаковку формочек, он стал распаковывать их и именно там были формы с зомби. — Звучит так, будто шутишь. — Не шучу, — сказал Акума, при поднимаясь на носочках и целуя того в щёку. От этого Кир слегка покраснел, но на его лице появилась широкая улыбка. Акума тоже улыбнулся. Распечатывая формочки он стал разглядывать их. Это были просто обычные обводки силуэтов зомби и ведьм, поэтому для этого Акума попросил Курседа купить ещё и шоколад, которым они будут рисовать глаза, рот и нос. Кир следовал за Серёжей и стал распаковывать то, что осталось в его руке. Там были ведьмы, которые летели на мётлах. — И что с ними делать? — поинтересовался Кир. — Иди сюда. Бери одну формочку и выдавливай 10 штук. — Зачем нам так много? — Чтобы ты спросил, давай выдавливай.       Курсед выполнил указание, со страхом надавливая формой на тесто. Ему было страшно сделать что-то не так, испортить все старания Акумы и, что он снова получит. А хотелось наоборот, чтобы погладили, сказали какой он молодец и пожалели. Краем глаза он смотрит на Акуму, который в ответ смотрит на него и улыбается. От этого тот успокаивается, но его смущает такая улыбка и такой прямой взгляд. Он точно всё делает правильно? Или этот взгляд наоборот говорит, что его щас пробьют противнем, который спокойно себе лежит и ждёт своего часа. — Не бойся так, ты ничего не испортишь, заново тесто раскатаем. Ей Богу, я словно тебя бить буду, так трясёшься, — посмеялся Серёжа. — Дай хуй тебя знает, как наорешь так ховайся, — сказал Кир, уверенно уже формой надавливая на тесто. — Да не прикидывайся, — махнув рукой, Акума отломал кусок теста и протянул его Киру. — Попробуй. — Так оно сырое же, — с непонимающим взглядом глянул на того Кир. — И что, оно вкусное. — Так там же сырые яйца… — с недоверием глянул на того Кир, словно Акума пытается его отравить. — Яйца домашние, мама передала, ешь, — чуть ли не запихивая насильно Киру в рот, он всё же попробовал. — Это не отменяет того, что я могу отравиться, — прожёвывая тесто, Кир оценивал его вкус. — О, вкусно. — А я что говорил, — гордо сказал Акума. — А если отравимся, то я тоже. Мне, кажется, я уже съел много и если бы в них была сальмонелла, я бы уже откинулся с болью и рвотой. — Ну ладно, — с таким же недоверием, Кир глянул на тесто и понял, что на всём полотне уже куча ведьм.       Акума так же это понял, поэтому открывая нижний шкафчик, достал оттуда пергамент и так выкладывать его на противень. Попросил Кира подать нож, и как только он это сделал, Акума отрезал часть пергамента. Для удобства он его смял и распределил по периметру. Находя также на полках подсолнечное масло, Акума начал смазывать руками пергамент. Кир на всё это смотрел с любопытством. Ему хотелось помочь, но он вообще не знал как. Поэтому смотря на тыкву, с которой он чуть не умер со смеху, он решил до резать ей рот. Подходит, берёт её в руки думая, как резать то её. Берёт маленький ножик, который лежал рядом и начинает резать. В голове он уже дорисовал конец формы. И по итогу, у них вышла улыбка, как у игрушечного кота Курседа. А глаза треугольные, немного не сходится, но зато по всем канонам. — Смотри какая вышла! На кота моего похожа, я купил ещё маленькие свечки, их нужно внутрь ставить и вообще крипота будет. Вайб? — радостно отзывался Кир, смотря на то, как усовершенствовал шедевр Акумы.       Оглядывая Кира через плечо и замечая взглядом тыкву в руках Курседа, Серёжа улыбнулся. Выглядел тот словно ребёнок, который радуется новой игрушке. Держит тыкву, чуть ли не обнимает, как свою самую сокровенную игрушку. Это умиляло, поэтому Акума тихонько засмеялся с внешнего вида Курседа, а услышав это, улыбка с лица Кира пропала и превратилась в недоумевавшее лицо. — Вайб, определенно, — сказал Серёжа, после этих слов на лице Кира вновь явилась его широкая улыбка. — Давай иди сюда, мни тесто. — Опять? — Ну остатки этого, с ним ещё печенья сделаем. — А не проще это тесто соединить со вторым куском теста? — Кир ткнул пальцев в сторону миски, где лежала вторая половина теста. — Можно, ну тогда бери и раскатывай, — подавая Курседу миску, он взял её и вывалил тесто на стол.       Серёжа тем временем перекладывал тесто на противень, стараясь выложить их так, чтобы на нём поместилось больше печенье и чтобы они при выпечке не слиплись с друг другом. Кир мял тесто усердно, ему, кажется, понравилось это действие. Тесто мягкое и эластичное, с него можно лепить, что угодно а потом отправить в духовку и ждать пока они приготовятся. Отщипывая кусок теста, Кир кидает его себе в рот, даже не замечая, что на него смотрит Серёжа.       У того на языке его же фраза: «А не отравишься?», но всё же рад, что просто сырое тесто вышло вкусным. Его правда не совсем полезно есть, но разве от пары кусочков кто-то умирал? Максимум отравиться мог, но это не для их крепких желудков, которые пережили огонь и воду. Хотя в сыром тесте риск подхватить бактерии сальмонеллы, от чего не зависит, насколько стойкий у вас желудок, но не суть.       Акума подаёт скалку Киру и тот начинает раскатывать. Сначала получается не очень, Кир делает это со страхом, боясь, что он сделает что-то не так. Но с каждой секундой действия становились более уверенными и Кир раскатывал ровный тонкий пласт теста. Иногда оно скатывалось по бокам создавая бортики, которые так же нужно было раскатать. Вроде-бы закончив, его уже ждал Акума с формочками, протянул ему одну и первый начал выдавливать печенья. Кир присоединился и прошла буквально минута, как всё уже готово. Они переложили печенья на противень и поняли, что оно уже забито. Остатки теста на столе пришлось выкинуть, тесто всё-таки вредно есть и у Акумы проснулся внутренний страх, что кто-то из них может отравиться.       Включая духовку, нужно было подождать пока она разогреется до 180 градусов. Тем временем Серёжа подошёл к тыкве и взял её в руки, прокручивая по часовой стрелке на 360 градусов, чтобы осмотреть со всех сторон. Она вышла правда неплохой и даже немного страшной. Правда маска Крика и игрушечные нож Акуму напугали больше. — Где свечки? — спросил Серёжа, а тот понял это сразу, как только он подошёл к тыкве. Роясь в пакете, Кир протянул ему пачку маленьких, круглых свечек.       Осталось найти зажигалку, которая была на балконе. Плита и духовка электрические, а зажигалка нужна была только для курения. Кир пошёл на балкон, который был на кухне и стал искать зажигалку. Нашёл быстро, поэтому вернувшись, стал открывать свечки. Взяв первую он поднёс огонь зажигалки к фитилю и он загорелся, освещая и так светлую кухню ещё больше. Кир аккуратно, ну как аккуратно, немного обжёг руку, но всё же поставил внутрь тыквы свечку.       Акума побежал к выключателям и выключил свет. Тыква теперь была единственным источников света в этом помещении. Было атмосферно, поставив тыкву та стол, Кир с Акумой смотрели на неё. Кир повернулся к Акуме и видел в его глазах отражение огня. Его глаза завораживали, зелёные с оранжевыми отблесками. Впрямь смотрелось красиво. У Кира было так же, это заметил Серёжа, как только повернулся к Киру и заметил, что его тёмные глаза от такого тёплого света становились янтарными.       Они глядят друг на друга с завороженными взглядами. В них отображается тепло, забота и чувства к друг другу. Первый наклоняется Кир, всё ближе находясь к лицу Акумы. Серёжа не двигается, смотрит на того, кажись, вовсе не моргая. Ощущается запах воска, корица с ванилью добавленная в печенья. Сердце замирает при такой картине, все уже знают, что произойдёт буквально через мгновение.       Кир накрывает губы Акумы своими. Ощущает их вкус, вернее послевкусие теста на них. Они мягкие, теплые, слегка покусанные от нервов и напряжённых игр в доте. А ещё когда Кир оказывается так до неприличия низко, Акума от удовольствия прикусывает свои губы, отрывая от них кожу и после ощущая вкус железа. Кир кладёт свою ладонь тому на затылок и тянет к себе. Старается забрать из этого поцелуя максимум, ощутив всеми рецепторами Акуму полностью в этом поцелуе.       Руки Серёжи перебегают тому на шею с красивыми, изящными татуировками. Он сжимает её слегка и тянет на себя. Кажется, что они лишь одними губами хотят слиться воедино, а и так сократившегося расстояния между ними всё равно мало. Акума кусает его пухлые губы и углубляется внутрь, соприкасаясь с его языком. Кир двигается, перемещает их в рот Серёжи, который раз изучая его, как в первый. Языки сплетаются, ощущают структуру друг друга. Это поцелуй мокрый настолько, что слюни начинают немного просачиваться и стекать по подбородкам. Ноги Акумы кажись перестают держать, и если они продолжат, он точно позорно рухнет на колени. У Кира такая же ситуация, они отстраняются друг от друга и смотрят влюблёнными взглядами, пытаясь найти в глазах друг друга какие-то слова, и находят: слова любви. — Ебать я романтик, да? — спрашивает Кир улыбаясь во всю. Он счастлив находиться здесь, и сейчас он самый счастливый человек в мире. — Ага, — так же улыбаясь говорит, Акума.       Они смотрят друг на друга пару секунд, как Акуме приходиться включить свет. Глаза уже отвыкшие от света мигом закрываются, когда Серёжа нажимает на включатель. Но нужно поставить печенья в духовку, ведь она уже разогрелась. Открывая духовку, Акума засовывает туда противень и смотрит, как печенья начинают готовится. — Ну всё, ждать час.

***

      Они лежат на постели в полумраке. Слабый свет от телевизора, на котором ютуб был поставлен на паузу. У Акумы на животе телефон, он спокойно смотрит тик ток. Кир тоже смотрит тик ток и лежит около Серёжи, положив тому голову на плечо. Всё было достаточно романтично и умиротворённо, от некоторых видео они начинали смеяться в голос и бить кровать, чтобы хотя бы как-то успокоиться в порыве смеха. В некоторых случаях чуть-ли не рыдали в обнимку, когда видели какого-то грустного котёнка или собачку, которого спасают с улицы.       Они слышат дыхания друг друга и каждому становится от этого спокойно. От такой компании вовсе хотелось спать и Акумы по случайности закрывались глаза и он попадал в полудрему, когда они слушали какое-то долгое видео от женщины или мужчины, который рассказывает «важную» тему для общества. Кир в такие моменты его слегка тряс и говорил не спать, успеет ещё, нужно дождаться печенье и выпить, отметить всё-таки этот праздник. Акума был полностью согласен, хотя самому хотелось вставить зубочистки между век, чтобы глаза не закрылись.       Кир протягивает руку где была талия Акумы и обнимает сильнее, утыкаясь в руку и надеясь получить какую-то ласку в ответ. Акума, убирая руку, в которую уткнулся Курсед, протягивает её за спину Кира и обнимает того, гладя по волосам. Это его больше чем устроило и на лице нарисовалась довольная улыбка, только теперь и Киру сильнее захотелось спать. Они так уютно лежат, что ещё им может не хватать? Игры в доту? Хорошего секса? Это конечно само собой, но сейчас их тоже всё устраивало.       Пока не попалось одно видео в тик токе, где на полу лежала девушка. Её лицо было скрыто за волосами и вообще она лежала либо лицом в пол, либо щекой упиралась об ламинат. Сзади подходил парень с маской крика, садился около неё и поднимая её за волосы делал фотографию со вспышкой. И когда девушку поднимали за волосы, чтобы было видно её лицо, то она улыбалась. На её лице был смазанный макияж, причёска также уже давно распушилась и была неаккуратной. Акума только после просмотра хотел пролистнуть, как Кир не дал ему это сделать, а вместо этого остановил видео. Серёжа с удивлением глянул на карие глаза, в которых вспыхнули огни. — Чё ты уже задумал, — сразу выпалил Акума, боясь услышать то, что предложит Кир. — Го снимем? — Акума догадывался, что тот скажет об этом. — Ты чё смеёшься? Ну тогда я буду с маской крика. — Схуяли? — У тебя лицо более смазливое. — Чё? Ты своё видел? Тебе больше подходит быть девушкой, всё — решили. — Подрываясь со своего места, Кир побежал на кухню за маской. Акума уже понял, что не отвертится, хотя снимать такое было позорно для его эго.       Как только Кир прибежал, то Акума уже смотрел на него с мольбой. Кир же наоборот лыбился во все 32 зуба, радуясь своему гениальному плану и, что он по таскает своего парня за волосы. Они переглядываются, буквально разговаривают взглядами, но Акуме приходиться сдаться, чтобы увидеть довольное смазливое личико Кира. — И как эту поеботу снимать будем? — решил всё же поинтересоваться Серёжа. — На полу. Ложись давай на пол. Телефон поставим об шкаф, — Кир выхватил с его рук телефон и заходя в звук и нажимая на кнопку записи видео, и облокотил на шкаф.       А шкаф был купе с зеркалами. Акума неловко поднимаясь с кровати садиться на пол, смотря на Кира снизу вверх. В руках того маска Крика, а сам он начинает примерно представлять картину. Напротив шкафа была дверь, с которой он как раз таки и пришёл, поэтому пока Акума будет лежать, он под музыку выйдет с двери, подойдёт к нему и поднимет его за волосы, включая вспышку и фотографируя.       Все должно было быть идеально, этот тик ток должен был стать тем, на что будет дрочить Курсед регулярно. Серёжа неловко сидит на полу, в шоке вообще от происходящего и думая сбежать с дома пока не поздно. Но всё равно не сбежит, Кир быстрее. Надевая маску Крика, Кир говорит тому ложиться. Акума смотрит на него умоляющими глазами, а Кир головой мотает, говоря, что ему придётся это пережить. Выхода нет, ложась на живот, Акума смотрит на телефон, где видно их. Поправляет волосы, чтобы в кадре выглядеть хотя бы немного красивым, и ждёт дальнейших указаний от Кира. — Слыш, щекой ложись, да, вот так, — Кир наблюдает за всеми действиями и даёт свою профессиональную оценку, словно он режиссер какого-то порнофильма. — Блять, я как долбоёб в кадре, ты бы лучше смотрелся. — Не пизди, мы снимаем то, на что я потом буду дрочить, поэтому лежи смирно. Короче, поставь видео на таймер 10 секунд, и звук на всю, чтобы я услышал, — после этих слов, Кир схватив свой телефон с маленького кофейного столика, выбежал из комнаты закрывая двери.       Немного помедлив и задумавшись о смысле своего бытия, Акума жмёт на таймер и начинается отсчёт. Громкий звук почти прям над ухом больно бьёт по ушам, но быстро привыкает и кладёт голову на пол. Таймер, кажется, идёт слишком быстро. Волосы прикрывают его глаза, поэтому не видно, что он с открытыми, хотя всё равно решает закрыть их. Музыка начинается, Акума уже от волны ударов об пол слышит, как Кир начинает тихо заходить. Идёт медленно, после чего ускоряет шаг. Присаживается около него и хватая за волосы поднимает лицо и фотографирует, прямо вспышкой в лицо. Всё это время сопровождалось тихим смехом Кира, казалось, что он дрожит от него, а Акуме было не до смеха, он чуть ли не ослеп от вспышки и в попытках не закрыть глаза. Видео заканчивается и их сразу перебрасывает на результат. Было смешно наблюдать как Серёжа лежит практически звёздочкой, а сзади подходит весь такой из себя маньяк Курсед. Кир пока они смотрели видео чуть ли не умер от смеха, он буквально плакал одновременно с этим задыхаясь. На лице Акумы также появляется улыбка, а когда видит реакцию Кира, то сам начинает смеяться. — Хули ты не лыбишься, когда я тебя поднимаю. Смотри, я тебя поднимаю за волосы, ты смотришь на камеру телефона, на который я тебя сфоткаю, и лыбишься так, будто я тебя только что выебал. — Бля выеби меня реально, я не смогу такое сыграть, — отчаянно отзывается Акума, вновь ложась на своё место щекой в пол, ожидая, когда они снимут второй дубль. — Хочешь реально? — Что? — не сразу понял Серёжа, хотя достаточно быстро до него стало доходить. — Ну, ролевую тип хочешь? Я буду в этой маске и сексом займёмся, — Кир снял маску, смотря на Акуму, который полубоком повернулся к нему лицом. — А ты хочешь? — с интересом спросил Акума. — Ну, не просто так же предлагаю, — честно ответил Кир мгновенно краснея. — Давай, — так же краснея сказал Серёжа, боясь того, что будет дальше.       Ролевых игр у них не было, тем более стереотипных, как медсестра, в их случае медбрат, горничная и тому подобное. Это странная, лёгкая в выполнении ролевая игра, в представлении будто Кир маньяк, а он жертва, которая в отключке. Хотя они не договаривались прямо по поводу ролевой игры, тема зашла лишь за то, что хотел ли бы Акума видеть перед собой маску Крика, а не хитрое и до ужаса красивое лицо Кира. — А у нас, ну прям ролевые игры? Ты маньяк, а я тип: «Нееет, не ешь меня злой дядя»? — Можно, — смеясь ответил Кир, всё держа в руках эту маску со слегка дрожащими руками. — А чего трясёшься весь? — это сразу подметил Серёжа. — Не хочешь? — Да наоборот, — совсем честно выпалил Кир, — меня это возбуждает как-то по правде говоря. Не знаю, нормально ли это. — Что именно возбуждает? Тип, что ты, как маньяк? — Да, наверное. Это ёбнуто наверное, — повторялся Кир, он выглядел подавлённым. — Ну если тебя это возбуждает чисто как картинка и такой опыт со мной как игра, в этом ничего хуевого нет. Если тебя возбуждают именно такие действия наяву с разными людьми, то, — Акума протянул последнее слово, кидая взгляд на пол, — это пиздец. — Нет, у меня первая ситуация. — Тогда у тебя всё окей, — Акума на коленях подполз к сидящему на кровати Киру, сел между его ног и положив голову на правое бедро. — Можешь быть со мной настолько грубым, насколько твоя душа пожелает. — Кокетливо Акума подмигнул ему, облизнув свою нижнюю губу.       После этого, у Кира, кажется, всё решилось. Он убирая голову Акумы со своей ноги, подошёл к тумбочке за презервативами и смазкой. Обратно садясь перед Акумой, тот вновь повторил своё положение: положил голову на правой бедро Кира и смотрел с азартом в его карие глаза. Но прямой зрительный контакт прервался, когда Кир надел маску Крика. По правде говоря, Акуму самого это заводило. Ему нравилось, когда Кир грубый, делает всё как ему покажется необходимым. У них с ним были практически одинаковые предпочтения, поэтому грубость не пугала, а наоборот влекла.       Киру было странно ощущать когда его лицо не видно. Маска, черный слой ткани и не совсем открытый обзор. Хотелось быть грубым, он знал, что сделает так приятно и Акуме. Видеть Серёжу такого ласкового между ног до невыносимого сладко. Кладя свою руку ему на затылок, он тянет к своему члену сквозь слой одежды. Акума утыкается в него носом, всё понимает и знает, чего хочет Кир. Но играется, словно не понимает, вопросительным взглядом осматривая маску. Носом чувствует, что под слоем одежды там уже твёрдый член налитый кровью. Хотелось ощутить то, какой он горячий ртом, языком проводя по головке, переходя на самое начало. Видеть, как Кир не сдерживаясь начинает немного толкаться вперёд, в его рот, но Серёжа не поддается, делает вид, что не понимает и ласкает легонько, практически невесомо. Хочется до ужаса ощутить, как Кир будет не сдерживаться и заставлять делать то, что на самом деле Акуме самому хотелось сделать, но нужно было по дразнить.       Привставая с кровати, Кир тянет штаны сразу с бельём спуская их до голеней. Член уже открыт взгляду Серёжи, он видит, как тот налился и желал оказаться в чём-то тёплом, влажном. Акума смотрит на Кира, думая, что всё будет как всегда, но Кир не мелочиться, просит открыть рот. Акума слушается, и не ожидает ощутить резко член Кира в половину длины у себя во рту. Он чуть ли не подавился, смотрит на Курседа снизу вверх, ощущая, как на голову давят ещё сильнее. Рвотный рефлекс не даёт двигаться дальше, ударяя Кира по бёдрам, Акума хочет дать намёк, чтобы он дал передых. Кир слушается, на деле возбуждение у него перемешивается с волнением и страхом, что переборщит. Однако Акума выглядит достаточно довольным и второй раз сам тянется к члену, запихивая его в свой рот.       Головка скользит по шершавому нёбу, у Кира табун мурашек от таких ощущений. Акума водит кругами языком по головке, ощущает, как с неё сочиться природная смазка, что, кажется, слюней и этой смазки будет больше чем достаточно для хорошего минета и дрочки. Кир не сдерживается и пускает тихий стон, похожий на выдох воздуха. Серёжа придерживая левой рукой за основание члена, берёт его глубоко насколько может. Вслед за этим надавливают на его затылок, не давая возможности быстро высунуть его изо рта.       Кир осматривает всё, и не знает, точно ли Акуме приятна такая чрезмерная грубость. Полностью расслабиться он не может, волнуется как ни крути. Достаточно быстро отпуская руку с головы Серёжи и мигом наблюдая реакцию, как он пытается отдышаться, Кир спрашивает: — Тебе точно нравится когда грубо? Мне чет страхово. — Расслабься, мне даже мало, — это фраза стала точкой невозврата. Кир понял, что тому мало и он рассчитывает на большее, на всё то, что уже Кир представил в своей голове.       Хватая того за волосы, он вновь засовывает свой член ему в рот, начиная быстро то запихивать, то высовывать член. Возбуждение нарастало с каждой силой, Кир был готов кончить достаточно быстро, будто бы ещё пара минут таких движений и он всё. Но пока Акума не может получить такого же наслаждения, он не может позволить кончить только одному. Нужно сделать это одновременно, или же практически сразу. У Акумы нитка слюней появляется от своего же рта и члена Курседа. Он тянется спустя пару секунд к ней, зажимая губами головку и делая вакуум, одновременно с этим ведя вниз. Кир вновь пропускает уже более протяжный стон, но не позволяет Акуме делать всё медленно, потому что надавливает на голову и хочет, чтобы его член оказался в глотке. Удаётся протолкнуться дальше, он ощущает узость рта и горла. Было хорошо: тепло и влажно, он бы хотел остаться там навечность, но мучать так долго Акуму не может. Остаётся там на секунд 5 и выходит, видя, как пытается отдышаться Серёжа от его члена.       Долго ждать Серёжа не заставляет, вновь беря его в рот и заводя за щеку. Головка упирается о кожу, которая тянется и видна его глазам. Акума выглядит шикарно: распушившиеся волосы от того, как Кир постоянно тянет его за них, мокрые губы и мокрый от слюней и смазки подбородок. Видеть Акуму со своим членом во рту невыносимо приятно и он получает зрительный оргазм. Ему хочется до невозможности сильно кончить. Разрядка будет где-то через минут 5, но уже хочется кончить в его горло, ощущая, как свой же член подергивается. Хочется, чтобы и Акума кончил ему в руки.       Член скользит по щеке ловко не задевая зубы. Акума смотрит исподлобья и с причмокиванием вытаскивает член со своего рта. Начинает дрочить рукой, проводить по горячей плоти, которая хочет, чтобы её ласкали без передыха. Покрасневшую головку Акуме хотелось постоянно держать у себя во рту, но челюсть затекала, а то, как грубо Кир заталкивал его ему в рот, то рвотный рефлекс ещё подводил.       Смазка размазывается по всей площади пылающей кожи, Акума ощущает, как собственный член уже давным давно хочет быть замечен. Хочется прикоснуться к себе, и не стесняясь, собственная рука тянется под белье, чтобы хотя бы пальцем коснуться головки, которая пытается привлечь к себе внимание. Низ живота моментами схватывает от возбуждения, Акуме хочется кончить. В руки Кира особенно, чтобы его татуированные руки водили по его члену, лобку, задевая мошонку и перебирая её пальцами. Лишь мысли об этом уже сводили с ума. Он хочет кончить до невозможности.       Собственная ладонь была уже у себя в штанах, Акума коснулся себя и его глаза слегка подкатились. Хотелось не останавливаться, довести себя до оргазма, который казалось наступит спустя пару минут беспрерывных ласканий. Но это заметил Кир, который взял его за горло. Акума удивился, на мгновение даже испугался, но видя, как рука с татуировкой протянулась к нему, то он сразу, буквально моментально растёкся в лужу. Под этими руками, он готов делать всё, что угодно.       Взгляд Кира был голодным, он хотел Акуму до неприличного много, везде и всегда. Его зелёные глаза сводили с ума — он посмотрит на него, когда член во рту, и захочется кончить сразу. Хотелось, чтобы на него всегда смотрел такой взгляд, до невозможности возбуждающий и желанный. Серёжа был превосходен. Он хотел изучать его всю свою жизнь, его тело словно фарфор, который резко возьмёшь и треснет. Но с ним он становится крепче, и тот любую грубость переживёт с собой, зная, что сделано это всё с любовью и дикими. пылающим к нему чувствами.       Держа его шею в своих руках, Кир ощущал подрагивающих кадык. Взгляд у Акумы хитрый, желанный. Рот приоткрывается, он выдыхает воздух и смотрит тому в чёрные глаза маски. Тому хотелось увидеть эмоции на лице Кира, а не эту безжизненную маску. Кир отпускает шею и тянется в сторону подушек. Кидает одну на пол около кровати и смотрит на Серёжу. Все всё сразу понимают, Акума ложится головой на подушку и его тёмные волосы соприкасаются с тканью и начинают пушиться ещё сильнее. Кир снимая с голеней штаны и бельё, нависает над Серёжей и кладёт руку на шею. Они смотрят друг на друга, Кир не сжимает его шею, а просто держит. — О да, души меня накаченный дядя, — выдает Акума, что Кир удивился настолько, что открыл рот. Пара секундное молчание, пока у Кира происходит осознание сказанного, как он начинает заливаться смехом. Акума тоже смеётся, хотя на деле не был бы против быть слегка придушенным. — Я не шучу, если что, — всё же решился сказать это Серёжа.       Кир на этот раз посмотрел серьёзно, даже если его глаз не было видно, то он задумался. А какого это? Как не перестараться в случае чего. Страшно надавливать на столь хрупкую шею, но и как не исполнить просьбу Серёжи? Кир замешкался, нависает над ним, не зная, что делать. Акума смотрит на него с вопросом, пытается разглядеть глаза сквозь тьму глаз этой маски Крика. Но всё безрезультатно, темно и только, будто бы там не человек, а привидение. Акума ждёт ответа и не совсем понимает, что может пойти не так и почему Кир так задумался. — Давай я сейчас попробуй, ты скажешь гуд не гуд, окей? — спросил Кир, на что получил кивок.       Неловко но Кир начинает надавливать на его шею. Сначала совсем немного и легонько, изучая эмоции Акумы. У того был серьёзный взгляд, кажется, он сосредоточен на своих ощущения и пытается понять, когда ему будет комфортно. А на самом деле, у Акумы возбуждение только растёт, когда кислорода начинает не хватать. Ему казалось, что он вот-вот кончит, а оргазм будет незабываемый. Член начинал вставать сильнее и становится твёрже, даже в домашних, свободных штанах было уже некомфортно и хотелось снять их, чтобы члену свободнее дышалось. — Всё, — кое-как хрипло произнёс Акума, когда понял, что Кир давит чересчур сильно. — Чуть слабее, вот так вот? — повторил действия Кир, на что получил лишь кивок. — Я боюсь, что задушу тебя. — Не бойся, меня возбуждает это, — сказал Акума, притягивая того к себе и целуя в шею.       Он обволакивал губами участок кожи, проводил по нему языком и создавал вакуум, но не сильный. Нравилось ему целовать эту шею с татуировками на ней. Красивая, изящная, её было приятно просто трогать. Кир томно вздыхает, а после выпускает стон похожий на мычание. Его поцелуи на шее сводили с ума, хотелось, чтобы от него не отлипали и покрывали этими поцелуями долго. Да и ему нравилось целовать так Акуму. Надавливая тому на грудь, чтобы он лёг, Кир начинает лезть под штаны. Не тянув лишнее время, Кир обхватил член рукой и начал надрачивать слегка влажную от предэякулята кожу. У Серёжи ноги задрожали, руки Кира всегда были для него чем-то сверх приятным, эти руки возбуждали его до невозможности. Второй рукой Курсед накрыл его шею и стал придушивать.       А это стало последней каплей. Акума не знал куда деть свои руки, почему-то в этот момент они сильно мешались. Он уже полностью отдался Киру, пусть тот делает с ним, всё что угодно. Член в глотку пихает сколько его душа пожелает, пусть начнёт растягивать, что потом войти в него и пройтись по его простате, от которой член содрогнётся. Удушье это новый опыт в их сексуальной жизни, Акума даже подумать не мог, что это настолько приятно. Вроде бы подумаешь, что тут приятно? Душат, не хватает воздуха, начинает кружиться голова, но в этом и прикол. Все прикосновения внизу от этого становятся чувствительней, а помутневший разум думает лишь об одном: о партнере сверху и о скором оргазме.       Кир всё это замечает и понимает, что до ужаса сильно хочет оказаться внутри Акумы. Чувствовать его узкие стенки, то как он сжимается внутри и члену внутри становится до ужаса приятно. Свой член реагирует на эти слова, будто бы поддакивая и соглашаясь со всеми словами. Выдыхая воздух, Кир водит ладонью по члену Серёжи и сжимает головку более сильно, чем всё остальное. Это Акуме нравилось, с его губ вырывались тихие стоны, которые были хриплыми, но он не мог сдержать всё это в себе. Отпуская его член и шею, Акума кажется выдохнул, но с явным разочарованием. Ему хотелось больше ласк, хотел всего Кира, чтобы он делал с ним всё что захочет, продолжать делать всё это.       Его рука тянется к кровати, на которой лежали презервативы и смазка. Открывая презерватив и надевая на свой член, Кир грубо стал снимать штаны и бельё Акумы. Снял практически одним движением, наблюдая за членом, который наконец-то оказался в свободе от навязчивых тканей одежды. Акума стал смотреть на Кира с любопытством, с желанием, чтобы в него вошли. Он всегда был податливым в руках Кира. В таких ситуациях он вообще не мог взять на себя активную позицию, а готов был принимать все ласки, которые будет делать Курсед. Сейчас его это устраивало, успеет ещё побыть в активной позиции, а сейчас будет наслаждаться всем, что с ним делает Кир. А тот выдавливает смазку на свои пальцы и резко входит. Один палец не вызывал сильного дискомфорта, когда пошёл второй и начал раздвигать внутри словно ножницы, то стало больновато. Кир это заметил, поэтому стал делать медленнее, хотя понимал, медленно или быстро — всё равно сначала будет не совсем приятно. Двигая пальцы в глубь, Кир заметил, как резко выгнулся Акума, моментально понял, что попал по простате. Значит, всё пройдёт гораздо проще. Выдавливает ещё смазку, только на свой член, держит его одной ладонью подводя к проходу, а второй рукой снимает маску и наклоняется к шее Акумы. Целует её, совсем нежно и робко, оставляя там дорожки из поцелуев под сладкие стоны снизу. А потом обратно надевая маску, обхватывает шею ладонью и сжимает, одновременно с этим действием входя внутрь Акумы.       Серёжа замирает в немом стоне, ощущая, как внутри него начинают двигаться. А ещё внутри него теперь тепло. По простате стали проходить сразу, Кир не жалея вошел практически во всю длину. Было немного больно, но и очень приятно, до незабываемого приятно. Его придушивают, кислорода становится мало, но достаточно, чтобы не потерять сознание и наслаждаться всем, что с ним делают. Наслаждаться членом внутри него и нависшим сверху Киром, который смотрит сквозь маску и сам закатывает глаза от удовольствия.       Комната была в полумраке, про печенье, кажется, забыли уже оба. Хотелось кончить, до невозможности сильно. Акума тянет руки к своим волосам запутываясь в них пальцами. Из рта продолжают выходить хриплые стоны, он даже не в силах заткнуть себя. Но обоим это нравиться, особенно Киру, слышать эти сладкие для слуха стоны, что он делает приятно любимому человеку, это самое важное, что он делает приятно не только себе.       Беспрерывные стоны начали исходить и от Кира, он начинает становиться грубее и шлепки разлетаются по всей комнате так же, как и их стоны. Обоим хотелось слиться воедино. Не выдерживая Кир свободной рукой, которой сначала держал член, а потом бёдра Акумы, снимает маску и наклоняется к нему. Отпускает его шею, беспрерывно грубо входя в него, на что их тела со звоном ударяются друг о друга. Серёжа начинает откашливаться и также старается отдышаться, пока Кир берёт его за лицо и притягивает к себе. Целует жадно, грубо, кусает его губы и сплетается с языком. Акума в поцелуе не столь активный, в нём постоянное движение, а голова до сих пор немного кружилась. Кир это понимал, ничего говорить и не смел. Член внутри него был вот-вот на пределе, оргазм подходил к ним обоим.       Кир отрывается от сладких губ Серёжи, и хватая его за бёдра обеими руками, слегка приподнимает их и начинает ещё сильнее ускоряться. Теперь Акума точно в душе не чаял куда день руки, хотелось за что-то ухватится, но ламинат был слишком скользким. Подушку было неудобно сжимать, поэтому руки гуляли по полу и по своему же телу. Акума понимал, что сам вот-вот кончит, но хотелось прикоснуться к себе, чтобы ускорить это. Как только собственная рука тянется к органу, то его перехватывают и первыми берут его член. У Серёжи глаза распахнулись, когда он ощутил такую резкую волну приятных ощущений внизу живота и в самом члене. Один толчок, ещё один, третий, они очень грубые, Кир не жалеет его. Лицо Кира сосредоточенно, теперь Серёжа мог разглядеть его в полной мере. Передние пряди окрашенные в разные цвета были мокрыми и липли к мокрому лбу. Глаза закрывались, а часть бровей ближе ко лбу лезла наверх. Кир кусал свои пухлые, зефирные губы. Четвертый толчок и Акума ощущает, как кончает. Как сперма растекается по его футболке, а взглядом видит, что ещё и по рукам Кира. Внутри себя ощущает, как движение прекратилось, Кир также кончил, только в презерватив. Его влага ощущалась несильно, хотя по правде её хотелось ощутить до невозможного.       Оба замерли, разрядка прошла по всему телу и перешла на тела друг друга. Было хорошо. Приятная волна растекалась теплой водой по телу. Акума закрыл тыльной стороной ладони свои глаза и выдохнул. Его лоб был влажным, как и у Кира, они оба слегка вспотели. Щас бы не помешал им обоим душ и можно сходить им вместе. Кир без сил выходит с Акумы, снимает презерватив и завязывая его кладёт где-то рядом, а пока ложиться на пол рядом с Акумой. Они смотрят друг на друга, пытаясь привести дыхание в норму. Проходит полминуты и они уже начинают улыбаться и смотреть друг на друга. Всё вокруг их не беспокоило, слышались уведомления телеграмма с компьютера, их дыхания, шум соседей и звук дождя. Ничего из этого их ни капли не беспокоило. Их волновали только они. Не сдерживаясь, Акума пододвигается к Киру и утыкается в грудь, пытаясь в ней найти дополнительное тепло. Это умиляет Кира и он обнимает его в ответ. В душе от такого разливается тепло, и впрямь было приятно. — Так, а видео? Я чё зря старался? — отозвался Кир через минуту. Серёжа тяжко вздохнул, лишь взглядом говоря: «Может не надо?», но Кир не послушался.       Поднимаясь с пола, Кир начал надевать белье со штанами, Акума сделал тоже самое кое как отцепив свою голову от пола, а ещё находя салфетки и вытирая сперму с футболки. Взяв телефон Акумы, Кир облокотил его об низ шкафа и приказал тому лечь животом в пол. Акума послушался, после чего поставил таймер и Кира сдуло с комнаты вместе с маской. На телефоне начала играть музыка, Акума слышал приближающиеся шаги, а потом ощущает, как его тянут за волосы. Он смотрит в камеру телефона «маньяка» и улыбается, стараясь не ослепнуть от вспышки. После этого его волосы отпускают и он носом утыкается в пол. Видео заканчивается, они пересматривают и Кир даёт свой вердикт: — Не зря, поебались, зырь какой ты на фото, я бы тебя щас опять трахнул. — Блять, печенье. — Чё? — удивился Кир, смотря непонимающим взглядом. — Печенье! — ещё раз повторяет тот и до него уже доходит. — Блять, — сказал Кир и побежал на кухню, Акума же кое как встав побежал следом.