Тонкости соблазнения в экстремальных условиях

      В машине быстро становится душно от накалившихся страстей. Дышать тяжело. Хочется провалиться в долгий и крепкий сон, но в висках неприятно гудит после недавних ударов, а ещё больше — от истерики Пак Сонхва. — Я поставил на кон всё! На этого ублюдка Чхве Сана! До победы оставалось всего ничего, пока он её не просрал собственной тупостью! И теперь эти ёбанные деньги покоятся в чужом кошельке. Мои деньги! — Сонхва оборачивается, чтобы посмотреть на Сана, раскинувшегося без сил на заднем сиденье. — Всё из-за тебя! Черт! Тирада даже заставляет его взмокнуть от волнения, он снимает свою дорогую шубу и кладет тёмные очки в бардачок, недовольно поджимая губы. Хонджун молчит и не встревает. Он прекрасно знает, как опасно лезть под руку своей разъяренной детке, поэтому предпочитает только следить за дорогой и время от времени целовать руку любимого, чтобы тот не разошёлся слишком сильно. «Они были королём и королевой. И не дай бог обидеть королеву» — именно эта фраза чаще всего возникает в мыслях при виде Сонхва и Хонджуна. Королева правда имеет в штанах сюрприз, а король дышит ей в шею, едва дотягивая до подбородка, однако любой, кто смеет их недооценить по этим признакам, обычно после милого разговора в спешке собирает свои зубы с пола. Сана уже тошнит от этих двоих. Он уже и не скрывает. Морщится, глядя на себя прямо в зеркало заднего вида, для полного счастья остаётся только сунуть два пальца к горлу и украсить салон их любимого авто. Но вместо этого он решает занять себя более полезными вещами и раздумывает над тем, как будет чинить себя после позорного провала. Сначала морально, потом физически. Машина останавливается на светофоре. Сан смотрит на малочисленные звезды на иссиня-черном небе и прислушивается к собственным ощущениям. Больно. Разбитая губа саднит, но больнее от другого. Он подставил в первую очередь самого себя. Как бы он ни старался повысить планку, всё равно остаётся новичком и ругает себя за это. Он не понимает, что с ним не так. — Ты подавал хорошие надежды, — Хонджун начинает издалека, аккуратно, но прямо. — Я взял тебя только потому, что видел бешеный потенциал. Я действительно рассчитывал на тебя, но в последнее время ты, Чхве Сан, сплошное разочарование и убытки. Мне скоро на людях стыдно будет появляться, понимаешь? — Блять, просто скажи уже, чтоб я катился куда подальше и искал нового покровителя. Я вижу, что ты клонишь именно к этому, — не выдержав, произносит Сан. — Как всегда понимаешь с полуслова. Приятно было иметь дело. Хонджун улыбается ему сухо. Сонхва продолжает нервно ёрзать, всем видом показывая своё недовольство. Сану хочется врезать обоим, но он благоразумно сдерживается. Всё же он должен быть благодарен безумной парочке за то, что те когда-то вытащили его из долгов, взяли за него ответственность и привели в сферу подпольных боев. Благодаря им он погасил все задолженности, понял, кто он такой, научился хорошо драться, проявлять жестокость и зарабатывать грязные деньги. Он собирается уйти из их жизни с этой благодарностью, красиво и гордо. Точно не стоит показывать то, что он растерян и не имеет ни малейшего понятия, что ему делать, когда он выйдет из машины уже безработным. Он просит высадить его возле первого попавшегося ночного клуба. Выходит, не оборачиваясь, и вдыхает полной грудью свежий воздух. Ему плохо, но хорошо. Странное ощущение. Не собираясь думать о последствиях, Сан планирует оккупировать на эту ночь барную стойку и налакаться как последняя скотина. Возможно, подраться и ввязаться в неприятности, лишь бы выплеснуть накопившиеся эмоции. Но он ещё не подозревает, что его сомнительное решение может привести к другому — лучшему, выигрышному. Клуб встречает его неоновыми огнями и приторным запахом из примесей хер-пойми-чего. Сан устало обрушивается на барный стул и заказывает коньяк. Приложиться к стакану он не успевает, когда краем глаза замечает подсевшего к нему парня. Сан поворачивается к нему лицом и оценивающе оглядывает. Этот тип, очевидно, оказывается рядом намеренно, запланировано. Выглядит мажористо, совсем как Хонджун, но почему-то этим не отталкивает, а даже наоборот, привлекает очень сильно. Волосы зачесаны назад, пара прядей красиво выбиваются из причёски, естественно яркие губы приоткрыты. Он ухмыляется, глядя на Сана в ответ. — Малыш, один тут скучаешь? — протягивает он насмешливо. Его взгляд цепляется за тот или иной кровоподтек на лице Сана, и тому это не нравится. — Если ты сейчас серьёзно, то это самый уебанский подкат, который я когда-либо слышал, — честно отвечает Сан. Парень на это только смеётся, громко, открыто и беззаботно, но быстро принимает спокойный вид и продолжает дерзко улыбаться. — Ты такой прямолинейный. В этом и заключается твоя проблема. В драке ты тоже прямой как доска, поэтому тебя легко обмануть, словно малое дитя. — Ты видел меня на ринге сегодня? — Сан удивляется. — И ты был очень неплох, — он кивает и придвигается ближе к уху. Тёплое дыхание щекочет кожу. — Только тебе не хватает находчивости. Бои без правил на то и не имеют правил, чтобы использовать самые нечестные приёмы. Я могу показать тебе парочку таких. И тогда вместе мы сможем грести денежки лопатой. Таких как ты терять нельзя. Нужно лишь подтолкнуть в правильном направлении. — А с чего я должен верить твоей компетентности? — Сан спрашивает, чтобы посмотреть на реакцию парня и подумать над тем, что он может ему дать. Сейчас ему точно не стоит раскатывать губу и разбрасываться вариантами, но он не удерживается и включает гордость. В ответ тот снова заливается смехом, действительно искренним. Он нагло отпивает из стакана Сана и смотрит ему в глаза. — Я Чон Уён, малыш! Со мной мечтают иметь дело! Имя Сану знакомо. Он мельком слышал о знаменитом Уёне, чьи бойцы лучшие из лучших. Только до этого момента он представлял его более взрослым и суровым мужчиной. О том, что тренирующий верзил парень может иметь худое, изящное телосложение, он даже не думал. — Минги поднялся только благодаря мне, — пока Сан смакует информацию, Уён продолжает напирать. — Слышал о Сон Минги? Мой пиздюк! Пока мы тут задыхаемся в этом сраном клубешнике, он сейчас отдыхает на Малибу с бокалом текилы и девочками. — Если вы делали такие бабки, то почему ты сейчас не на Малибу с девочками? — на этот раз Сану действительно интересно. — Представляешь, как раз собирался. Но потом увидел тебя и понял, что просто обязан остаться. Сначала слегка сомневался, но из раза в раз убеждался в том, что хочу заполучить тебя. Сан вскидывает брови. Судя по словам Чон Уёна, он положил на Сана глаз уже достаточно давно, и сегодняшний бой не единственный, который он видел. — Думаешь, я могу быть так же хорош, как Минги? — Нет. Ты будешь лучше. Под стакан с недопитым алкоголем Уён кладёт визитку. На ней номер телефона и адрес, Сан разглядывает очертания сквозь янтарную жидкость и прозрачный стакан, а потом поднимает глаза на Уёна. Парень подмигивает ему и без лишних слов оставляет наедине с мыслями и визитной карточкой.       До дома Сан добирается на такси и почти засыпает в машине, но вовремя замечает окончание поездки. Алкоголя он выпил чертовски мало, но чувствует, будто вот-вот свалится и погрузится в крепкий сон. Усталость после боя и тяжёлые думы этому способствуют, поэтому, пока он ещё в состоянии передвигаться, он быстро расплачивается, выходит из машины и взбирается по лестнице на этаж. Дом как обычно встречает его тишиной, покоем и одиночеством. Наконец опустившись в кровать, Сан позволяет себе расслабиться и поддаётся сну, сомкнув слипающиеся глаза. Мысли бесконтрольно крутятся в голове и убаюкивают. Последнее, о чем он успевает подумать — встреча с Уёном и сам Уён. Такие как он опасные. Такие как он непредсказуемые. Таких как он хочется трахнуть. Сан в полусне не осознает, о чем он вообще позволяет себе думать. Подсознание подкидывает ему всё больше деталей красивого привлекательного лица, и он невольно улыбается кончиками губ. ***       С утра он всё же собирается с силами и заказывает такси на адрес с визитки. Оказавшись на месте, Сан останавливается у высокого забора, смотрит на закрытую калитку и уже собирается взять телефон, чтобы связаться с Чон Уёном, как вдруг за его спиной внезапно раздаётся голос: — Нормальный вообще? Или мозги вчера вышибли? Уён серьёзен, это даже непривычно. Сан оборачивается на него и смотрит растерянно. — Когда себя в зеркало в последний раз видел? Не обработал ни одну рану! Как мне делать из тебя машину для убийств, если ты даже элементарно не можешь о себе позаботиться? Сан понимает, что действительно совсем забыл про физическую составляющую и, подлечивая душу, не позаботился о ранениях. Разве что в такси в полусознательном состоянии небрежно налепил на лоб пластырь. Он вспоминает об этом и тут же отвечает: — Вообще-то, я пластырь… — Пошёл нахуй твой сраный пластырь, — Уён не даёт ему договорить, приблизившись. В его голосе Сан слышит отчётливое беспокойство. — Тебя нужно хорошенько подлатать. Пойдём. Сан не возражает и идёт за ним, оказывается за воротами и видит довольно обширную территорию вокруг двухэтажного коттеджа. Вопросов много, но он держит их все при себе. Очевидно, это не дом Уёна. Раздавать всем подряд свой личный адрес он бы не стал. Сан предполагает, что они находятся в так называемой конспиративной квартире, только чересчур мажорной версии. Внутри — богатое убранство, охрана и даже слуги. Любая подстраховка и все удобства для повелителя нелегалов. Даже личный врач. — Я и сам спра… — Сан пытается сразу расставить границы, но Уён, как оказалось, его возражения имел во все дырки. — Закройся, — велит Уён грозно. — Тебе помогут. Сан затихает, не имея иного выбора. Какой может быть выбор, когда Уён стоит прямо перед ним, загораживая выход, и сверлит таким хищным взглядом, будто собирается после процедуры сожрать его вместе с костями? Сан сидит смирно, окончательно сбитый с толку. — Насколько я знаю, тебя как бойца выходили наши местные Бонни и Клайд. Неплохое начало, только они не позаботились о самом главном, — Уён прикладывает указательный палец к чужому виску. — Секретный ингредиент находится здесь. Не в груде мышц, хотя это тоже большой плюс. Но, знаешь ли, даже самый тяжёлый шкаф можно повалить, если хорошо подумать. Тебе не хватает находчивости и внятности. — Хонджун коллекционирует трости, а Сонхва носит цветные грилзы. А ещё они распространяют вещества. Думаешь, они те, кто мог бы научить меня внятности? — Что ж, поэтому у тебя теперь есть я, — он на мгновение наклоняется к его уху, чтобы быстро прошептать, а потом снова выпрямиться. — Я весь твой, от макушки до пят. — Временами мне кажется, будто ты флиртуешь со мной, — Сан держится невозмутимо, только бросает косой взгляд, а о мурашках, которые на пару секунд покрывают кожу от этого шёпота, благополучно умалчивает. — Флирт — это мой стиль общения, малыш. Хотя ты в моем вкусе, — он задумывается всерьёз, а потом расплывается в ехидной улыбке. — Ходи и оглядывайся. И лучше прикрывай зад. Уён смеётся, а Сан невольно напрягается, пытаясь понять, говорит ли тот серьёзно или всего-навсего издевается. Эти шутки Сану не нравятся. В первую очередь потому, что разжигают глубоко внутри что-то первобытно страстное, провоцируют на определённые мысли. Он смотрит на дерзкую лисью ухмылку, милые морщинки у глаз и не может не очаровываться. Слишком сексуально. За время их разговора он и не замечает, как всё заканчивается, и смотрит в зеркало на обработанные раны. Он выглядит словно подбитая птица. Недовольно морщась, он отводит взгляд и следует за Уёном дальше. К его удивлению, они заходят не в тренировочный зал, а сворачивают прямиком к столовой. Посередине длинный стол, заставленный разнообразной едой, скатерть струится до самого пола, а два стула с мягкой бархатной обивкой одиноко стоят по разные концы прямоугольного стола. Уён усаживает бойца на стул, надавливая на крепкие плечи, а сам идёт к другому. Сан ожидает, что тот займёт свое место, но никак не то, что Уён потащит через пол комнаты сиденье с лёгким скрипом, чтобы поставить рядом с ним. Сан только хлопает глазами с приоткрытым ртом, не зная, с чего начать свои вопросы, которых за последние пару минут накопилось довольно немало. — Почему мы здесь? — наконец говорит он спустя продолжительную паузу. — Считай это свиданием, — отвечает Уён, закидывая себе в рот пару виноградинок. Наблюдая очередной немой ступор, он не удерживается от смешков. — Конечно же, чтобы набраться сил перед тяжёлым днем, гений. Ты же не думаешь, что мы собираемся тут бабочек ловить? Сан не возражает. Всё звучит резонно. Хотя он бы не отказался от подобного свидания. Сан скользит взглядом по коже, выглядывающей из-под полурасстегнутой бело-черной рубашки, и с усилием переводит взгляд на устроенный перед ним шведский стол. Аппетит постепенно начинает просыпаться.       Уён заверяет, что в работе шутки шутить не намерен, и Сан в этом убеждается быстро. Спустя некоторое время разговоров на отвлеченные темы, они наконец приступают к тренировкам в просторном зале, и от прежнего расхлябанного хихикающего парня не остаётся ни следа — Чон Уён серьёзен, отсутствие улыбки подчёркивает его заостренные черты лица, которые с ней смягчались, на скулах проступают желваки, а взгляд источает такую расчетливость, что Сану ставится немного не по себе. Конечно, Хонджун его в свое время тоже не баловал, но что-то иное в Уёне, совсем непривычное, заставляет пламя волнения бегать по венам и обжигать лёгкие. Уён беспощаден. Он не жалеет, изматывая его тренировками, не переступая грань разумного, но балансируя прямо на этой самой грани. Сан истекает потом, но совсем не жалуется. Такие как Уён добиваются своего, сметая все преграды на пути. Такие как он ведут к успеху. Таким как он хочется отдаться. Сан отдаёт всего себя, и тело и душу, внимает горько-сладкому сочетанию силы и ума, оттачивая приёмы, которым настойчиво его учат.