Идеальное предложение

      Разбудил Санджи тонкий солнечный луч, бивший через щель ставни прицельно ему в лицо. Он точно не закрывал их перед сном, значит, этим озаботился Ло, и явно после того, как проснулся сам. Целая ночь, проведенная в одной постели с незнакомцем, не заставила Винсмоука почувствовать себя разбитым. Он привык спать один, единолично владеть двуспальной кроватью в своей квартире, не отвлекаться на звуки и запахи, которые может распространять партнер, так что готовился к тому, что выспаться не удастся. Но Трафальгар оказался идеальным соседом по койке, ведь за всю ночь Санджи не проснулся от его возни ни разу.       Он потянулся, как грациозный гигантский кот, дождался, пока хрустнет поясница и бодро выпрыгнул из кровати на пол, готовясь встречать новый день с улыбкой. По его скромным подсчетам, пункты плана выполнялись на ура, так что сегодня можно было действительно немного расслабиться. В расписании на день числилась конная прогулка на ферме, расположенной неподалеку от особняка, выезд в город на поздний обед и барбекю на морском побережье вместо ужина. Санджи распахнул ставни и выглянул в окно, чтобы убедиться, что подготовка к последнему уже идет полным ходом.       Из окна его спальни на втором этаже открывался фантастический вид на море, раскинувшее свои синие надежды прямо за приусадебной территорией. Один из выходов к прибрежной полосе пролегал через небольшую оливковую рощу, а старая деревянная калитка, отделявшая сад от песочного пляжа, восхитительно пахла смолой под вечер. О нем мало кто знал: постоянные жители усадьбы и временные постояльцы предпочитали пользоваться воротами у заднего хода в дом. Винсмоук обожал сбегать к морю, когда солнце уже опускало самый верхний свой край за упругую кромку воды. Он мчался по дорожке мимо низеньких еще деревьев, ветки которых слегка прогибались под весом практически созревшего урожая, расставив руки в стороны. Жесткие листики царапали кожу, крупные оливки бились о пальцы, не выдерживали натиска и падали на землю, рассыпаясь под ногами съедобными снарядами. Воздух пах солью, высохшей травой и медом с ближайшей пасеки, а сердце Санджи колотилось с бешеной скоростью, готовое выпрыгнуть из груди. Эйфория разливалась по всем клеткам тела трепетного юноши, наделяя его страстью к новым открытиям и верой в любовь. Воспоминания о чувствах, наполнявших тогда его естество, вспыхнули в голове так ярко, что Винсмоуку пришлось на мгновение зажмуриться.       На пляже работники дома Гарпа устанавливали деревянный подиум. Рядом с ним уже расположились два огромных гриля, решетки которых чистил поседевший еще больше за последние годы Виктор. Санджи так отчетливо ощутил запах мяса и приготовленных на гриле овощей, что рот моментально наполнился слюной, а желудок заурчал, напомнив хозяину о необходимости спуститься вниз на завтрак. Крики его товарищей, доносившиеся снизу, лязг столовых приборов и смех намекали ему, что поглощение кулинарных изысков Аделаиды идет уже полным ходом.       Санджи направился в ванную. Порядок, царивший там, поразил его до глубины души. Все приблуды для ухода за собой, которыми парень уже успел воспользоваться вчера, были аккуратно разложены на полочке под зеркалом, а косметички с нетронутым — выставлены на открытом деревянном стеллаже рядом с душевой кабинкой. Полотенца им достались разные, что для дома Гарпа было не удивительно. Особняк хоть и был внушительным и однозначно богатым для здешних мест, все же являлся старым и изношенным, как и все вещи, бывшие в обиходе. Старик тратил состояние на земли и служащих, на работу, помогал Луффи и приумножал состояние, а иногда даже занимался благотворительностью. Бытовая красота волновала его мало, чем Винсмоук все же восхищался. Его нежно-сиреневое полотенце висело на крючке на двери, а бежевое Ло — на подставке для сушки. Санджи провел пальцами по махровому полотну: ткань все еще была влажной.       Хотелось сунуть нос в черный кожаный чемоданчик, в котором лежали вещи Трафальгара. Осмотреть каждую баночку, пощелкать крышками, ощутить тот самый кокосовый аромат. Винсмоук рискнул только открыть его зубную пасту, а после и вовсе обнаглел и вычистил именно ею зубы. Вкус зеленого чая во рту ощутился слаще обычного, но Санджи решил не придавать этому значения. Бросив щетку в стакан, он направился было на выход, но все же обернулся, чтобы посмотреть на нее еще раз. Две щетки в ярко-желтом стаканчике заставили его сердце волнительно ускорить бег. А после он вспомнил, что то была вовсе не щетка Зоро. Когда они жили здесь, стаканчика в ванной не наблюдалось вовсе, а шампунь был один на двоих, купленный в замшелом деревенском магазинчике.       В шкафу тоже оказался порядок. Все вещи покоились на вешалках, нижнее белье Винсмоука стопкой было уложено в выдвижной ящичек, а несколько пар обуви разместились на специальной подставке. Санджи не смог не восхититься туфлями, привезенными Ло, очевидно, для свадьбы. Замшевые классические туфли с перфорацией на носике и тонкими шнурками глубокого винного оттенка загипнотизировали Винсмоука. Он взял туфлю в руку, огладил пушистый бок, а после убедился, что ему действительно не показалось: размер ноги у Ло был меньше, несмотря на то, что он выше. Его же собственные лаковые лоферы, украшенные маленькими кожаными кисточками, уже должного впечатления не производили. К тому же, он был в них на всех прошедших важных мероприятиях.       На отдельном рейлинге отвисали костюмы. Санджи точно знал, что специального костюмного чехла у него никогда не было, значит, Трафальгар привез отдельный лично для него. Из-за того, что свадьба планировалась в определенных оттенках, Винсмоуку пришлось распотрошить один из конвертов для непредвиденных расходов и приобрести новую «тройку». Уговорить Рейджу угробить свой единственный выходной на поход по магазинам стоило ему дорого, но результат тоже того стоил. Санджи вынужден был пообещать, что на остаток отпуска он заберет племянников себе и даст отцу отдохнуть: дети Рейджу и ее мужа постоянно проживали с Зеффом, так как у занятых в сфере кинопроизводства людей порой нет времени и на себя, что уж говорить о воспитании отпрысков. Старик был счастлив возиться с внуками, но все еще продолжал руководить известной на весь город кондитерской «Барати», так что нагрузка для него оставалась высокой. Винсмоук собирался превратить отпуск с племянниками в добрую традицию, раз свои дети появятся у него вряд ли, вот только до сих пор у него постоянно находились аргументы против. В этот раз они уже не сработают.       Заглянуть в чехол с костюмом Трафальгара хотелось до покалывания на кончиках пальцев. Санджи искренне волновался, что их наряды будут плохо сочетаться по цветовой гамме, что способно будет выдать аферу, ведь парочки на значимые мероприятия обычно одеваются так, чтобы хорошо смотреться вместе на фото. Он прислал Ло фото из примерочной с выбранной тройкой, чтобы мужчина или подтвердил, или забраковал его выбор, но в ответ ему прилетело лишь короткое: «OK», что на языке грубоватого доктора могло означать вообще что угодно. Винсмоук отбросил непрошенные желания, нервно оглядел уложенные на отдельную полку белые короткие шорты, в которых, очевидно, временный сожитель спал, и быстро переоделся в темно-синие бермуды и простую белую футболку без рисунка, покоившиеся на спинке стоявшего рядом с кроватью стула. Загадкой для парня осталось лишь то, как Трафальгару удалось разобрать вещи и приготовить для него наряд абсолютно бесшумно.       Жутко хотелось курить, но времени на это уже не осталось. Санджи спустился на первый этаж и тут же натурально утонул в гомоне голосов, раздававшихся из столовой. Поистине, это место было одним из самых любимых в доме, ведь располагалось оно практически в отдельном крыле, а одна из стен полностью состояла из окна с видом на сад. Он обожал завтракать, глядя на едва видневшееся за кустами море, и обедать, наблюдая, как работники усадьбы трудятся в саду. Ужин чаще подавали на открытой террасе, вид с которой открывался на практически бескрайние поля, засеянные пшеницей. Пшеничный океан волновал сердце юноши тоже, но все же не так, как омут бесновавшегося и неласкового моря.       Его место за столом в этот раз было занято женой Джимбея. Винсмоук бы расстроился, если бы не понимал, что годы его отсутствия здесь наложили на быт друзей свой отпечаток. Они привыкли быть без него, а он уже почти смирился с тем, что сам здесь больше никогда не будет. Колесо жизни для него вращалось слишком медленно в последние годы, тогда как колесница других неслась на невероятной скорости. В двадцать шесть лет еще слишком рано думать об упущенных возможностях, клеймить судьбу и оплакивать ушедшую любовь, но Винсмоук мог заниматься лишь этим, глядя в будущее с сомнениями и укором.       Он взглянул на сидевших по правую руку от Гарпа виновников скорого торжества и понял, что, скорее всего, все еще невыносимо и отчаянно любит Зоро. В нем не было ничего, что нравилось Винсмоуку в людях. Он не был добрым и отзывчивым, не был веселым и общительным, внимательным, чутким и ласковым. Не был красивым в общепринятом смысле, жертвенным и готовым бросить все, ради кого-то другого. Так Санджи думал всегда. Но сейчас, глядя на то, как светятся глаза Ророноа, наблюдавшие, как Луффи поедает все с близлежащих тарелок, он впервые понял, как все эти годы ошибался. Зоро был именно таким человеком, что нравились ему больше всего на свете. Вот только не для него. Боль сдавила грудную клетку, но ее пришлось отпустить, когда на плечо ласково легла ладонь.       — Если не поторопишься, то круассанов с маслом тебе уже не достанется, милый, — прожурчала Робин и поцеловала его в щеку.       — Что-то есть уже не хочется, — вымученно улыбнулся Санджи и уже без спроса ласково, но коротко погладил аккуратный животик подруги.       — Ты ему нравишься, — прошептала Нико и сжала плечо Винсмоука.       — Кому? — дрогнул парень и зачем-то удушливо покраснел.       — Моему сыну, — прищурилась Робин. — Он даже Фрэнки так отчаянно не пинает, хотя он его отец, черт возьми! Знаешь, что это значит, милый?       — Что?       — Что ты замечательный! Дети чувствуют такие вещи, ведь они наполнены только светом. В них нет корысти или зависти, они еще не знают, что такое злость или боль. Их тянет к тому, что излучает радость, доброту и надежду. Ты никогда об этом не думал?       — Нет, я…       — И ему ты тоже нравишься, — подмигнула Робин и ушла в направлении стола.       Санджи не успел понять, что почувствовал, когда девушка произнесла это. Подумать о том, что она имела в виду Зоро, стало бы самым глупым из всего, что когда-либо приходило Винсмоуку в голову. Нико говорила о Трафальгаре. Если бы сообразительная женщина поняла, что они притворяются, то не стала бы говорить ничего. Значит, в спектакль Робин поверила. Но тогда к чему делать акцент на, казалось бы, очевидном? Жар сомнений в собственной вменяемости расползся от шеи к ключицам. А после Санджи все же направил взгляд в ту часть стола, где сидел Ло.       Трафальгар обитал в дальнем от изголовья длинного стола месте и обнимал рукой спинку пустующего рядом стула. Его взгляд был направлен четко на Санджи. Непослушные волосы доктора были непривычно уложены наверх, и даже со своего наблюдательного пункта Винсмоук видел, что они все еще мокрые. Черные, густые волосы Ло казались глянцевыми и шелковистыми. Непреодолимое желание запустить в них руку, чтобы как следует взъерошить, прошило тело Санджи тремором от макушки до пят. На бледной все еще щеке виднелся розовый след от бритвы, которого через пару часов уже не будет. Парню захотелось провести по нему большим пальцем, пока он не исчез безвозвратно. На вороте голубой майки Винсмоук разглядел крохотное пятнышко. Вероятно, капелька с мокрой челки все же успела рухнуть вниз, пока Ло еще не зачесал волосы. Кольцо на мизинце поймало солнечный блик из окна, когда Трафальгар покрутил в пальцах десертную вилку. А легкая улыбка медленно стекла с лица, стоило мужчине осознать, что Санджи смотрит на него в ответ.       — Доброе утро! — громко поздоровался Винсмоук и все же вошел в столовую, оставив дверной проем, где стоял все это время.       Помещение на миг утонуло в ответных приветствиях, а следом все вернулись к прерванным разговорам. Санджи добрался до застолбленного для него места и грузно опустился на стул. Развернулся к Ло лицом и боднул его носом в щеку. Как будто делал это уже бессчетное количество раз. Рука Трафальгара переместилась со спинки стула на плечо Винсмоука, а после пальцы невесомо ущипнули его за мочку.       — Почему ты меня не разбудил?       — Ты так мило спал, дорогой, — приторно-сладко заявил Ло, чем вызвал презрительное фырканье у сидевшей напротив него Нами.       — Значит, ты работаешь в «Вано»? — спросила девушка, игриво накрутив локон на пальчик.       — Да.       — И там вы познакомились?       — Нет, я же говорил, что познакомились мы в кофейне.       — Какой?       — В «Идеалисте» на площади Алабасты.       — И когда это было? — хищно прищурилась Нами.       — Два с половиной месяца назад, — невозмутимо произнес Ло и засунул в рот ложку греческого йогурта с персиками.       — Это что, допрос? — нахмурился Санджи, все еще присматриваясь к лакомствам на их части стола.       — Ну, мне же интересно, — протянула Нами и фальшиво улыбнулась. — И как же произошло знакомство? Спорю, что этот увалень вылил на тебя целый стаканчик кофе, как в дешевой комедии.       — Я не…       — Он не выливал на меня кофе, Нами. Я подсел к Санджи за столик, потому что не было свободных мест.       Его имя из уст Ло прозвучало за два года впервые. Трафальгар действительно называл Санджи исключительно пацаном, а то и похуже, или вовсе не обращался, а просто говорил, что ему от бедного парня нужно. «Твоя очередь подстригать газон», «Что за свинарник на веранде?!», «Вынеси уже чертов мусор, говнюк!», «Разберись со счетами за воду, паршивец, иначе нас обоих отключат!», «Ну, и чем ты думал? Белое кашпо для маргариток у входа? Ты, блять, серьезно?»: вот примерный список искрометных фраз, звучавших в адрес Винсмоука, и больше ничего. Слышать, как легко и непринужденно, а, главное, невероятно мягко с губ Ло сорвалось сочетание букв, означавшее его имя, Санджи отчего-то было крайне неловко.       — Хм… в первый раз слышу, чтобы малыш пил кофе за столиком, а не на бегу, — оскалилась Нами.       — Я работал над фото, — пробормотал Санджи и принял из руки Ло сотворенный им бутерброд с белым хлебом и бужениной.       — Ты работал над фото? Как мило… Он не ест такое, сладкий. Странно, что ты не знаешь этого после двух месяцев страстной любви! Ведь Санджи не упустит случая рассказать о своих вкусовых привычках каждому, кого встретит!       Винсмоук на уровне ощущений уловил, как напряглось тело Трафальгара. Они больше не касались друг друга, но вибрация его неприязни к Нами будто бы накалила между ними каждый атом воздуха. Санджи пнул Ло коленкой по бедру, а после откусил здоровенный кусок от бутерброда и, справившись с первым рвотным позывом, принялся сосредоточенно его жевать.       — Я распробовал, — сквозь чавканье произнес он. — Ло готовит буженину сам так, что пальчики оближешь! Аделаиде стоило бы поучиться…       Винсмоук чувствовал, что они оба оказались на грани раскрытия. Общество Нами было опасным, ее вопросы — простыми, но больно бившими по истории, которую они придумали. Санджи действительно никогда не принимал пищу в злачных местах, за исключением «Барати», потому что у него не хватало времени на праздные посиделки. Он не ел буженину, да и вообще все то, что Ло уже успел переложить со стола в его тарелку, а в умении самого Трафальгара готовить и вовсе были слишком яркие сомнения, чтобы хотя бы попытаться выдать такую глупую ложь за истину. Нами не обезглавит их прилюдно, но попьет крови прилично, если не остановить ее. Затормозить дьявольский поезд невозможно, значит, придется общества очаровательной демонессы избегать, чтобы не провоцировать ссоры. Со стороны для большинства это будет выглядеть странно, ведь Санджи и Нами близки. Их разлад обратит на себя внимание, и неудобных вопросов избежать не удастся. Винсмоук оказался в ловушке, выбраться из которой без потерь уже не получится.       — Правда? — облизнулась Нами. — Тогда я с удовольствием напрошусь к вам в гости, чтобы отведать изыски! Кстати, а вы уже вместе живете?       — Да, — выпалил Ло, прежде чем Санджи успел открыть рот.       В целом, он ведь не особо-то и солгал. Но ответ на этот вопрос они обсудить как-то позабыли. Жизнь вместе накладывает на отношения определенный отпечаток. Отчасти, именно этим можно было объяснить, что Ло спустился на завтрак в одиночестве, а не вынес Винсмоука из спальни на руках. Санджи в целом успело удивить то, что Трафальгар направился в компанию незнакомых ему людей самостоятельно, вместо того, чтобы переложить заботы об общении на чужие плечи. Смелость напарника поражала, но его недальновидность — пугала и заставляла злиться.       — А как на это отреагировали соседи? Особенно тот придурок, с которым Санджи делит веранду.       — Придурку велено было не лезть не в свое дело, — холодно произнес Ло и встал с места. — Я иду курить. Ты со мной, дорогой?       — Я… да! — выпалил Винсмоук и подорвался следом за стремительно покинувшим столовую доктором.       Трафальгара он обнаружил у живой изгороди, тянувшейся вдоль задней стены дома. Именно на нее выходили окна большей части спален. Сейчас о том, что их разговор подслушают, можно было не волноваться, ведь почти все обитатели особняка находились на завтраке, а обслуга плохо понимала их язык, но все же следовало быть начеку.       — Какого хера? — прошипел Санджи, чуть ли не прижав Ло к изгороди. — Почему не разбудил меня? Ну, или хотя бы не подождал в беседке или в саду?       — Прятаться не выход, пацан.       — Я бы ни за что не уселся рядом с Нами! Черт возьми, она же догадалась о нашем спектакле сразу же! Я тебя предупреждал…       — От того, что она будет дразниться, ничего не изменится. Мне плевать на то, сколько несостыковок паршивка найдет в наших рассказах. Можем придумывать ответы на ходу. Самое главное, чтобы твой раскрашенный принц умылся слезами, глядя на то, что ты счастлив. Разве нет?       Санджи бы согласился, если бы идея с фальшивыми отношениями принадлежала бы лично ему. Понять человека, который хотел бы продемонстрировать бывшему, что в его жизни все идет лучше, чем тот себе представлял, — простая и понятная, местами даже логичная. Но он изначально не планировал приезжать сюда в принципе, даже понимая, что тем самым смертельно обидит Луффи. Винсмоук откладывал деньги на подарок молодоженам уже больше года, потому что по рассказам Нами понимал, что дело движется к узакониванию отношений. Он предполагал, что свадьба может быть организована в поместье, ведь это место одинаково обожали все его друзья, так что заранее готовился озвучить отказ ехать. Утирать кому-то нос никогда не входило в его планы, ведь злость на парней давно притупилась, а чувства к Зоро обросли сожалениями, потерявшись в воспоминаниях о том, как Винсмоук отчаянно пытался рядом с ним быть счастливым. Но зачем представление нужно было Трафальгару, с которым за время общения Санджи едва ли обменялся больше сотней слов, все еще оставалось огромной загадкой.       — Я не знаю, что сказать, — честно ответил он и глубоко затянулся, отойдя от Ло на несколько шагов.       — И не надо. С придурками нормальным людям обычно разговаривать и не о чем, — выплюнул Трафальгар и снова ссутулился, а следом и вовсе опустил голову так, чтобы не было видно его лица.       Санджи уже знал, что увидел бы на нем, смотри Ло на него прямо и неприкрыто. Обиду. Вот только он все еще был слишком глуп или мал, чтобы понять, чем на самом деле она была обусловлена.