Идеальное предложение

      — А где Санджи?       Раздавшийся со стороны дома голос Робин донесся до непутевых аферистов. Выяснять отношения дальше не было времени, так что Винсмоук примирительно похлопал напарника по плечу, а после грустно улыбнулся, когда Ло все же поднял на него взгляд. Умение доктора на глазах преображаться парня уже не пугало, но то, как Трафальгар притянул его к себе, стоило зеленой макушке Зоро выглянуть из-за угла, — в очередной раз вынудило напрячься.       Объятья вышли шаткими, но невероятно крепкими. Санджи больно ударился виском о подбородок Ло, когда поднимал голову, чтобы посмотреть в его лицо и оценить степень наглости, но его злость мгновенно улетучилась, стоило увидеть мягкость во взгляде партнера и то, что наличие Ророноа, пристально за ними наблюдавшего, казалось, Трафальгара совсем не волновало. Только он сам в его руках. Открытие было необычным и пугающим, так что Санджи предпочел завязать любовную драку, чем поддерживать накал страсти, поэтому Ло довольно увесисто получил под дых, а Винсмоук — приобрел временную свободу.       — Ах, вот вы где! — пропела присоединившаяся к Зоро Нико. — Мы уезжаем через пятнадцать минут! Вы с кем поедете?       — С тобой! — выпалил Санджи, заметивший, что Зоро собрался открыть рот, чтобы как обычно ответить за него. Вредные привычки иногда неискоренимы даже у тех, кто волею судьбы в принципе не должен больше общаться.       — Тогда пойдемте: Фрэнки уже завел мотор!       Винсмоук почувствовал, как его безымянный палец вновь оказался в ласковом плену. Теперь жест казался ему привычным, но все же невероятно интимным и странным. Каким-то слишком личным, уникальным, тем, что создает для пары традицию или ту вещь, которую они называют своей. Наша песня, наш цвет, наше блюдо: Санджи слышал это так часто из уст друзей, когда начинала играть знакомая мелодия или к столу подавали особенное блюдо. У него самого никогда не было ничего «Нашего». Они с Зоро просто начали встречаться, делать вещи, которые обычно делают влюбленные, типа похода в кино и субботних ленивых вечеров в одной комнате в общаге университетского кампуса, но эти моменты никогда не наделялись каким-то особенным смыслом, даже когда они стали жить вместе и делить бытовые радости.       Санджи хотелось, бесспорно. С мелизмами в голосе произносить слово «Наше» хотя бы на что-то, но за четыре года отношений из общего у них появились только проблемы. А в тот день, когда Ророноа пришел в квартиру, где они уже год проживали совместно, и сказал ему, что переспал с Луффи и уходит жить к нему, и вовсе разделил мир Винсмоука строго на черное и пыльное. В черном не было видно ни зги, в пыльном хотя бы можно было жить, но не очень весело. Тут уже было не до нашего, тут хотя бы обрести свое.       При всем своем одиночестве и тоске, Санджи никогда не завидовал друзьям. Свадьба Луффи подведет черту и опустит его на самое дно, ведь через три дня он останется единственным из компании, у кого нет пары. Робин и Фрэнки, Джимбей и его жена, Брук и его престарелая леди были вместе много лет. Усопп жил с девушкой своей мечты уже около года, но Кайя была настолько плоха здоровьем, что поездку на мероприятие просто не осилила бы. Нами меняла партнеров, как перчатки, высасывая из них ресурсы, энергию и золотые запасы. Ей чужды были привязанности, так что от своей относительной свободы девушка никогда не страдала. Она не планировала выходить замуж, заводить детей, оседать в одном месте и вести образ жизни достопочтенной домохозяйки и любящей жены. Но и одинокой себя не чувствовала никогда.       Весь путь до машины Винсмоук размышлял об этом, постоянно ощущая, как его рука все это время покоилась в чужой. Площадь соприкосновения их тел была ничтожной в сравнении с близостью объятий, выпавших на их долю минутами ранее, но тепло, даримое практически невесомым касанием, невозможно было описать простыми словами. Сигарета во рту впервые горчила, а не приносила удовольствие, запах Ло сегодня чувствовался иным. Более густым, терпким, таким, каким был мед на ближайшей пасеке, в котором легко увязали даже пчелы, сотворившие его. Увязать в Трафальгаре Санджи считал глупостью, ведь, когда закончится их спектакль, им как-то нужно будет общаться дальше.       Винсмоук был артистичным, пластичным, экстравагантным. Сыграть любую эмоцию для него, на самом деле, не было сложно. В юношестве он состоял в драматическом кружке, в отношениях, которые были до Зоро, он всегда был ведущим. Ярким, радостным, светящимся изнутри. В жизни до, где Санджи не был связан любовными веревками, больно впившимися в его кожу, он был настоящей душой компании. Словно неспокойный океан, он объединял людей и окутывал их собой, заставляя ход мировых часов ускоряться.       Но это все в прошлом. Будь он собой прежним, спектакль с Ло вышел бы отличным. Он бы висел на Трафальгаре часами, как детеныш коалы. Он бы шутил и втягивал в шалости фиктивного любовника, подначивал его на ответные выпады, не давал ему расслабиться ни на минуту. Он бы сам создавал их вещи, на ходу бы придумывал обстоятельства, которые давно стали для них обоих рутиной. Ло вообще не пришлось бы ничего делать самому. Только изредка улыбаться его друзьям, кивать головой, смиренно терпеть искусственную ласку в свою сторону и молиться, чтобы все это поскорее закончилось. Но, к сожалению, теперь такую роскошь Санджи позволить себе не мог.       Они с Трафальгаром разместились на заднем сиденье крохотного Пежо, взятого семейной парой в аренду. Места для длинных ног категорически не хватало, поэтому обоим пришлось сесть боком, чтобы вытянуть их вперед по сиденью и свободному пространству между ним и водительским креслом. Ло вынужден был спиной облокотиться на грудь Санджи. Незаметно для напарника, Винсмоук сфотографировал лежавшую на своем плече макушку. Увидев кадр на экране, парень смутился, а после и вовсе заметил непрошенный тремор в пальцах, готовый распространиться на все тело. Трафальгар ни в коем случае не должен заметить его панику, ведь впитывает, как оказалось, как губка все, что направлено в его сторону и с удовольствием отзеркаливает реакцию.       — Жаль я не смогу покататься вместе с вами, — грустно заметила Робин, когда Фрэнки тронул машину с места. — Люблю лошадей, особенно Перону.       — Это же кобылка Зоро! — выпалил Санджи и тут же стушевался.       Ло повернул голову вверх и в сторону, чтобы посмотреть ему в глаза. Винсмоук только сейчас заметил, что успел обнять Трафальгара рукой настолько крепко, что кончики его пальцев оказались под наброшенной на майку темно-синей рубашкой чуть ли не подмышкой мужчины. Он инстинктивно отнял руку, а после вернул ее на место, практически уничтоженный пронзительным взглядом Ло. Они смотрели друг другу в глаза так долго, что казалось, что время вокруг прекратило свой бег. На фоне слышался спор Робин и Фрэнки о несчастной кобыле и ее принадлежности, но Санджи не понимал из сказанного ни единого слова, а спустя несколько мгновений, осторожно коснулся кончиком носа лба соседа.       Эмоции на лице Трафальгара прочитать было сложно, но тени под его нижними веками, казалось, стали темнее. Он закрыл глаза и шумно выдохнул, а после накрыл ладонь Винсмоука своей. Игнорируя веселую болтовню Фрэнки, о событиях, которые мало были Санджи известны, он начал свой рассказ для того, кто точно его услышит.       — Мы ездили на эту ферму, сколько я себя помню в здешних местах. Гарп не держал лошадей, объясняя это тем, что их содержание никогда не будет выгодно тому, кто не продает верховую езду или не сдает уставших животных на мясо. Когда-то давно у старика была одна единственная лошадь, которая помогала вспахивать картофельное поле, но когда она стала старой и немощной, Гарп не обзавелся новым животным, а перешел на маленький трактор. Видел жасминовое дерево у беседки рядом с прудиком?       — Ага…       — Она там похоронена. Жасмин. То была красивая кобыла: белая, словно снег, с тауповыми тенями на ягодицах, перетекавшими в ноги. У копыт они становились практически черными. Гарп не разрешал ездить на ней верхом, даже ухаживать не позволял никому…       — … кроме тебя! — вмешалась в монолог Робин и улыбнулась парням, повернув голову в пространство между кресел.       — Кроме меня, — смиренно повторил Санджи и тоже улыбнулся. — Мне нравилась Жасмин. Она была своенравной, спесивой, очень закрытой, но обожала ласку. Стоило только нежно почесать девчонку за ушком, как она таяла и начинала пощипывать меня за одежду.       — Морковку она ела вообще только из твоих рук, — задумчиво добавил Фрэнки, — остальных кусала нещадно. У Брука с тех пор на руке шрам после ее очередного всплеска эмоций.       — Это тоже правда, — хихикнул Санджи и посмотрел вниз.       Ло рассматривал его лицо, практически не отрывая взгляда. В радужках плавало что-то, чему Винсмоук мог дать только определение древнее. Глубокое, как недра океана, опасное, как сердцевина вулкана. Громкое настолько, что захотелось закрыть уши. В груди снова поднялась паника: даже если Трафальгару скучно или противно слушать его, нужно продолжать! Нужно делать вид, что Ло всегда готов своего возлюбленного выслушать. В прошлой жизни Санджи был потрясающим рассказчиком, эмоциональным, увлеченным. Новые чувства просто обязаны были пробудить спавшую экспрессию и научить его вновь быть щедрым на желание ею поделиться. Пусть потом Трафальгар будет ворчать, сейчас важно сделать так, чтобы у Робин и Фрэнки не возникло сомнений в подлинности их отношений.       — На ферме много лошадок, — продолжил он. — Владеет угодьями грек Николас, что всегда означает весьма теплый, даже обжигающий, прием и богатый стол. Но мы…       — … Луффи возжелал отобедать в городе, — хмуро произнес Фрэнки.       — Почему? — вновь прикрыв глаза, спросил Ло.       — Черт его знает! Парень в последнее время сам не свой. Ророноа перешел работать в контору, так что они вместе практически круглосуточно. «Зоро то, … Зоро это»! Меня натурально уж тошнить начинает, когда он приступает к рассказу о том, что этот обмылок сказал или сделал. Такое ощущение, что своей жизни у Луффи уже не осталось…       — Дорогой…       — Что, детка? Говорю, как есть! Я рад за них, — добавил Фрэнки, взглянув на Санджи в зеркало заднего вида. — Правда рад, что они к чему-то пришли. Но идеализировать эту сладкую парочку, как Усопп или Брук, я не буду! Нами высказывается еще жестче, хоть и лыбится им в лицо.       — Я не думаю…       — Милая, ради бога!       Не слушая, как Фрэнки и Робин выясняют отношения из-за правдивого замечания мужчины о том, что пара Луффи и Зоро далека от идеальности, Винсмоук вновь вернулся к рассказу о ферме и ее обитателях.       Пежо двигался по поселковым дорожкам, замыкая шеренгу из автомобилей гостей. Санджи видел габаритные огни пикапа, мчащегося в начале колонны, всякий раз, когда машина входила в поворот. Мимо проносились поля, где-то за спиной осталось обласканное уже солнечными лучами море. Ему так хотелось попросить Фрэнки остановить машину! Чтобы выпрыгнуть из душного салона и помчаться сквозь плантацию сахарной свеклы прямиком на ту сторону деревни, где расположен длинный понтон, с которого можно нырнуть глубоко-глубоко. Он бы бежал, бережно обходя препятствия в виде зеленых саженцев, и позволял бы горячим соленым слезам скользить по щекам, срываться с них и исчезать в воздухе. Ветер бы трепал его волосы, неласково щипал губы, ноги бы его непременно запачкались грязью, но море смыло бы каждый из его грехов. Он бы ни разу не обернулся, потому что его никто бы не звал.       — Как зовут твою лошадь? — будто сквозь толщу воды послышался вопрос Трафальгара.       Санджи, поддел его нос своим. Неосознанно, практически по инерции. Понял, что произошло, когда случайно повторил жест дважды. «Всякая чумная животина нуждается в ласке! Как только ты выучишь это и сумеешь применить на практике, перед тобой откроются тысячи новых возможностей!»: так говорил Винсмоуку Гарп, когда они вдвоем пытались обуздать находившуюся в плохом настроении Жасмин. Ло, словно дикий черный кот, никогда не знавший тепла, умел только шипеть и скалиться, царапаться, оставляя на коже болезненные полосы, которые жутко чешутся, пока заживают, а после превращаются в тонкие белесые шрамы. Но стоит только приручить такого зверя, он способен будет перевоплотиться в кроткого и ласкового котенка, согревающего по ночам и дарящего ни с чем не сравнимые эмоции.       — Мою девочку зовут Пудинг. Она очень милая, тебе непременно понравится, — улыбнулся парень и причесал пальцами свободной руки растрепавшиеся высохшие полностью волосы Ло.       Теперь прическа напоминала его собственную, с той лишь разницей, что длины челки Трафальгара хватало только на то, чтобы прикрыть бровь, тогда как у Санджи отросшая челка закрывала не только глаз, но и всю щеку практически до челюстного выступа. Когда волосы совсем уж мешали, парень собирал их на макушке в хвостик, что и сделал сегодня, пока спускался по лестнице в столовую. Пока Санджи представлял, смог ли бы он «поцеловать» носом своего ненастоящего бойфренда, если бы ему безбожно мешали собственные волосы, машина припарковалась у высокого ограждения вокруг фермы.       На улице царила духота, а время стремительно катилось в сторону обеда, так что с приветствиями с Николасом было покончено довольно быстро. Пока гостей вели к конюшням, Санджи успел рассказать Ло о том, какие блюда греческой кухни обычно подают здесь на обед или ужин, что у Николаса всегда есть свободные комнаты для постояльцев, потому что он принимает у себя в гостях только своих, и что самое красивое время суток для конных прогулок, на самом деле, вечер, когда солнце наполовину уже село за горизонт. Трафальгар с нескрываемым интересом рассматривал убранство масштабной фермы и первым заметил карамельного цвета бок Пудинг.       — О, да! Это моя малышка! — прощебетал Санджи и бросился к лошади, которую не видел уже столько лет.       Кобылка посмотрела на него недоверчиво, а после заржала и тут же подставила длинную морду для поглаживания, когда узнала в нарушителе своего спокойствия любимого наездника. Винсмоук ласково провел по ней ладонью, а после вытянул руку в сторону Ло. Доктор вложил свои пальцы в раскрытую ладошку, а после вздрогнул, когда Санджи прижал его руку к гладкой и шелковистой, но жесткой шерсти Пудинг.       — Я…       — Не бойся. Она тебя не укусит… — прошептал Санджи, а после снял свою ладонь с тыльной стороны ладони Трафальгара.       Смотреть на то, как нелюдимый зануда с нежностью гладит лошадь, было непередаваемо. Винсмоук не сдержал радостного смешка, после закусил губу, и, поддавшись эмоциям, расхохотался сильнее. Схватился за сбрую и прижал раскрасневшееся от веселья лицо к морде Пудинг, а следом вывернулся так, чтобы рассмотреть выражение лица Трафальгара. Рука Ло повисла в воздухе, а затем он провел большим пальцем по щеке Санджи, как будто перепутав его с лошадью.       — Вы едете? — грубо раздалось откуда-то сбоку.       — Едем, — смиренно ответил Зоро Винсмоук, не оторвав от мгновенно помрачневшего Ло взгляда ни на секунду.       — Для тебя есть хорошо объезженный конь. Такой же… хилый.       — Как хорошо, что он достался именно мне, — оскалился Ло, — твоя надутая задница вмиг несчастное животное раздавила бы.       — Интересуешься моей задницей? — рыкнул Зоро и сделал угрожающе неприятный шаг вперед.       — Меня интересует только что-то действительно красивое.       — Тогда что ты делаешь здесь? — самодовольно ухмыльнулся Ророноа, а следом бросил презрительный взгляд в сторону Санджи.       — Довольно… — едва слышно произнес Винсмоук, — Ло поедет вместе со мной.       — На Пудинг? Ты в себе?       — Давно ли ты стал конным экспертом, Зоро? — устало парировал Санджи и взял лошадь за поводья.       — Буду лучше тебя во многом! Хочешь посмеяться, Ло? Твой благоверный в школьном рейтинге в классе был лишь четвертым!       — Не завидую твоей жизни и твоему жениху лично тоже, ведь в двадцать шесть лет вспоминать о школьных рейтингах означает только то, что больше-то об успехах ничего и не вспоминается, — злобно выдохнул Трафальгар и направился вслед за Санджи прочь из конюшни.       На открытой террасе перед домом уже сидели хозяин фермы и Робин. Между собеседниками был вставлен столик, где располагались стаканы с домашним лимонадом и разрезанный на куски вишневый пирог. Винсмоук вспомнил их с Ло веранду и тяжело выдохнул, а после подозвал одного из работников фермы, чтобы тот помог снять с Пудинг седло.       — Ты когда-нибудь ездил верхом?       — Нет, — ответил Ло, все еще не сводя хмурого взгляда с залезшего уже на Перону Зоро.       — Тогда сядешь вперед. Я буду тебя поддерживать сзади. Только не напирай, хорошо? Если девчонка взбрыкнет, наш общий вес я не удержу.       — Хорошо.       — Не брезгуй, — задумчиво произнес Санджи, глядя на слишком короткие для прогулок черные шорты Трафальгара, оголившие ноги практически до середины бедра, — она чистенькая. Пудинг — одна из любимых лошадок Николаса, он лично за ней присматривает.       — Я доктор… пацан, — оглядевшись по сторонам, шепотом ответил Ло. — Брезгливость — не мое.       Санджи пришлось все же подтолкнуть Трафальгара под зад, чтобы предотвратить его падение с Пудинг при первой же попытке оседлать ее без стремени. Сам он взлетел на твердую спину при помощи прыжка и крепкой руки Ло. Удобно разместившись за напарником, Винсмоук взял в руки поводья и направил кобылу за ореховым конем Брука.       Путь наездников пролегал по дорожке между двух полей. На одном была высажена успевшая уже зазолотиться пшеница, на другом расплескалась мандариновая плантация. Цитрусовый запах волновал рецепторы Санджи, фактически пропустившего завтрак, напряжение в спине Ло, заставляло нервничать, а близость его тела откровенно смущала. Шорты при посадке на лошадь задрались сильнее, освободив для взора больше площади покрытых татуировками ног, а красиво оформленные ягодицы находились в опасной близости от паха Винсмоука, не вступавшего в близость с кем-либо уже три года. Чтобы сбить прицел внимания, следовало начать разговор, но весь словарный запас Санджи, казалось, ограничивался теперь только командами для лошади.       — Ты знаешь место, где мы будем обедать?       — Хм… Джим!       — А? — меланхолично переспросил шедший неподалеку рядом с лошадью жены Джимбей.       — Куда мы направимся обедать?       — Еще до вашего приезда общим голосованием вчера был выбран «Плебей», но утром Луффи передумал.       — Почему?       — Зоро там не нравится, — пожал плечами Джим и перехватил поводья поудобнее, бросив взгляд на испуганный профиль жены. — Поэтому мы поедем в «Либретто».       — «Плебей»… звучит интересно, — хмыкнул Ло, обернувшись на напарника в три четверти.       — Там подают лучшую утку на всем континенте!       — И много где ты пробовал утку, малыш? — добродушно заметил Джимбей.       — Ну… в «Либретто» утка так себе… возможно, потому что ее там нет! — фыркнул Винсмоук и посмотрел на прикрытую кепкой макушку Луффи, фактически лежавшего на спине своего жеребца. — Но место неплохое, — добавил он уже спокойно, слегка толкнув Трафальгара в спину грудью. — Кухня классическая итальянская, зато выбор вин на любой вкус. Есть даже что-то азиатское… Во всяком случае, твое любимое Мерло в наличии есть точно.       Винсмоук и сам не понял, как это вылетело изо рта. Они мелочи не обсуждали, а сорт вина, который нравится Ло, он просто подсмотрел на этикетках бутылок, которые Трафальгар выставлял рядом с мусорными мешками, чтобы вынести в специальный контейнер для переработки. Вместо язвительного замечания или упрека Ло просто кивнул, что напугало бедного парня еще больше.       Прогулка заняла у группы около полутора часов. Чтобы добраться до «Либретто» им понадобился еще час. Столик для компании был забронирован самый вместительный, а часть закусок уже стояла в изысканных вазочках на не менее чопорной скатерти. Во избежание проблем, Санджи заранее занял место подальше от стула, где разместила свою дорогую сумочку Нами, следившая за ними всю прогулку, не отрываясь.       — Пойдем, покурим, — шепнул ему на ухо Ло и фактически потащил на улицу, обхватив за локоть.       — Что-то случилось? — спросил Санджи, когда им удалось найти относительно уединенное место.       — Придурку интересно…       — Ради бога, перестань! Ты же понимаешь, зачем она это сказала.       — И часто ты называешь меня придурком за глаза? — не успокоился Трафальгар.       — Пару раз… когда ты действительно выводил меня из себя! Ты об этом хотел поговорить? Давай потом…       — Нет… Я хотел спросить, что ты ешь…       — Я… — замешкался Санджи, глядя на едва заметный холодный розовый румянец, окрасивший скулы Ло, — в целом много чего. Но буженину я действительно не ем. Как и творог, каши, некоторые фрукты. В целом, все то, что ты сгрузил мне утром на тарелку.       — Тогда…       — Ло, это не самая большая проблема, — пожал плечами парень и затянулся. — Я могу обслуживать и себя, и тебя сам, это никого не удивит.       — Ты… обслуживал его?       Что-то в тоне Трафальгара Винсмоуку не понравилось, но что именно, он не уловил. Ло смотрел на него вопросительно и обреченно, как будто их план разваливался на глазах из-за какой-то недостойной внимания мелочи. Санджи взял его за запястье, когда на пороге ресторана появились вышедшие покурить Фрэнки и Джимбей, и потряс за руку в попытке переключить внимание.       — У нас каждый был сам за себя. Когда-то в начале я пытался… ну… быть заботливым. Вставал раньше него, спускался вниз, терроризировал Аделаиду, чтобы она варила яйца именно так, как ему нравится, но это быстро разбилось о его пофигизм. Он сам никогда не присматривал за мной, так что…       — Тогда возьми на себя… хотя бы вопросы приема пищи. Я ем все, так что мы не проколемся точно, — выбросив окурок, произнес Ло и, прежде чем выдвинуться к ресторану, вновь обвил своим палец Санджи.       На обед подавали лазанью и равиоли, пасту с тунцом, несколько видов салатов. Санджи не смог не отметить, с каким жаром Ло поедал аппетитную на вид фокаччу с пармезаном и как живо общался с сидевшим напротив него Фрэнки. Он подливал Трафальгару вино, разрезал для него плотные слои лазаньи, смеялся вместе с ним над шутками Робин. И впервые за три года совершенно забывал думать о Зоро.