Дешевое снотворное
31 октября 2024 г., 16:15
Что-то выжигало мои роговицы прямо через закрытые веки. Солнце. Резко открыв глаза, я со стоном поднялся и начал неистово вертеть головой из стороны в сторону, в попытках сообразить хоть что-то. Сижу все на том же полу, ничего нового. Было глупо надеяться, что пара лишних таблеток дешевого снотворного и вправду убьют меня.
Я пытался понять сколько сейчас времени. Яркие лучи походили на утренние, не видел таких уже давно. Это означало, что я проспал больше суток. Чуть позже в голову ударило воспоминание о том, что у меня вообще-то есть собака, которой я задолжал прогулку. Ждать до вечера мне не хватило бы наглости, значит придется идти сейчас.
Рывком поднявшись на ноги, я ощутил поступающую тошноту. Вскоре, переваренные таблетки вернулись в материальный мир, выплеском на керамику. Я запил свой позор от неудавшегося самоубийства водой из-под крана и вышел из ванной. Бедный Уинстон уже не скулил. Меня пошатывало, штормило, качало. Я вновь натянул куртку и обувь, нацепил питомцу ошейник, и мы покинули пределы квартиры.
Мелкая дрожь от предстоящей прогулки при дневном свете, только усиливалась. Кажется, я не был на улице днем с тех самых пор, как все случилось. Было трудно точно сказать, сколько времени прошло. Все было перемешано в невообразимую кашу.
Безмерно хотелось курить, но, лишенный работы, свободных денег я имел немного, аппетит к счастью меня покинул еще в день моего увольнения, и оставшиеся сбережения я планировал потратить лишь на корм Уинстона и аренду квартиры, большего позволить себе я не мог.
Все таки, было бы верным решением отдать собаку в добрые руки. Тогда, я смог бы купить себе сигареты, какое-нибудь более сильное снотворное и наконец-то покончить с этим. Пусть пес стал бы считать меня предателем, во мне все равно не осталось уже ничего от его прежнего любящего хозяина.
Утром оказалось не на много теплее. В карманах куртки я нащупал перчатки и поторопился их надеть. Солнце совсем не грело, а только дразнило своими ледяными лучами, больше походившими на мечи. Лучи эти пробивались сквозь ветви дубов и сосен, ударяясь о водную гладь, ярко поблескивая. Небольшой пруд, находящийся в парке, так и светился, будто покрытый тонкой корочкой льда.
Наверное, сейчас было время, что между утром и днем, когда пора тысяч, спешащих в свои офисы и кабинеты, личностей прошла. На улицах было безлюдно и тихо, как и глубокой ночью, только светло. Это несколько меня удивляло и даже подбадривало, а морозящий ветер отвлекал от плохого самочувствия. От таких прогулок можно и свихнуться, подумать что жизнь не так уж плоха, и в итоге остаться дураком.
Мы никогда не заходили в парк, потому что табличка гласила, что с собаками вход запрещен. Но Уинстон так и норовил туда проскочить, натягивая поводок. Я присмотрелся. Людей не было видно, только одиноко стоящие деревья, удерживающие на своих ветвях последнюю рыжую листву, часть которой уже гнила густым бурым ковром под ногами.
Осторожно шагнув на асфальтированную тропинку, мы переступили грань законного и оказались на территории. Я удивленно оглядывал пустующие мокрые лавочки, одинокие качели, что скрипели от ветра, и свободные от прохожих тропинки. Парк казался заброшенным, хотя сейчас просто был не сезон. Песочница на детской площадке больше походила на лужу, грустная и залитая дождевой водой.
Уинстон с интересом обнюхивал новые места, пока мы плавно продвигались к воде. В какой-то момент я застыл, невольно озираясь по сторонам, словно в кустах затаился кто-то, словно кто-то мне дышит в затылок. Но, по сути, в затылок сейчас дышал я.
На берегу пруда был замечен темный силуэт. Мужчина в пальто стоял повернувшись к воде, едва не касаясь носками ботинок ее кромки, и отламывал руками куски хлеба, бросая их в воду уткам. Боясь идти дальше, я застыл на месте и принялся рассматривать. Весь его образ казался аккуратным и выверенным до сантиметра. Казалось, что он должен быть сейчас в офисе, заниматься какой-то важной работой, а не птиц кормить. Хотя, можно было предположить, что он какой-то писатель, работает дома, вот вышел прогуляться за вдохновением в безлюдный час.
Приглядевшись, я заметил в его черных волосах седину. Что-то кольнуло в шее. Я начал бояться увидеть в нем что-то не то, кого-то, кого никак не хотел видеть. Голова вновь закружилась и белые пятна замелькали перед глазами. Потирая виски и уставившись в землю, я не заметил, как поводок выскользнул из моих рук. Уже через секунду пронзительный лай Уинстона звучал где-то в дали. Я посмотрел перед собой — пес месил лапами песок у озера, подпрыгивал и гавкал на уток, что испуганно разлетались, хлопая крыльями и брызгая всюду водой.
Мужчина на берегу на мгновение замер растерявшись, но, видимо заметив на собаке поводок пристегнутый к ошейнику, сообразил, что пес сбежал, и стал озираться по сторонам. Когда наше взгляды встретились, внутри меня все в миг заледенело. От чего-то я боялся гнева, недовольства, разочарования этого мужчины. Но увидев меня, он лишь улыбнулся, и, к счастью, в его мягкой улыбке не было ничего, ни капли от того человека, присутствие которого я изначально увидел в нем.
Незнакомец нагнулся и взял в руку поводок Уинстона. Мужчина уверенно зашагал в мою сторону. Непослушный пес, наплевав на уток, отчего-то покорно следовал за ним. А я так и продолжал тупо стоять на месте. Человек все приближался, и я мог разглядеть его получше. Короткая аккуратная стрижка, лицо покрывали мелкие возрастные морщинки, лик его светился каким-то добрым и обнадеживающим выражением. Из-под пальто виднелась черная рубашка, застегнутая на все пуговицы.
— Твой? — Все так же приветливо улыбаясь, спросил незнакомец, мягким скрипящим голосом, протягивая мне руку держащую поводок.
Я инстинктивно отступил назад. Мне хотелось просто взять и убежать без объяснений, но Уинстон уже выдал меня, прыгая и пачкая мою штанину своими мокрыми лапами.
— Можете забрать его, пожалуйста? — Мой голос срывался и дрожал, я не был готов к диалогу прямо вот так сейчас, но понимал вместе с тем, что более подходящего момента уже не будет.
— Можете взять его себе? — Я все пятился, видя, как лицо мужчины мрачнеет в непонимании. Все складывалось лучше некуда, все складывалось само собой. Моя неудачная попытка, ранний выход на улицу, добрый незнакомец у пруда, случайно подбежавший к нему Уинстон…
— А в чем дело? — Поинтересовался мужчина.
Я не знал, что и сказать, но желание, во что бы то ни стало, избавиться от последнего удерживающего меня на этом свете существа, преодолевало все.
— Я не могу его содержать. — Произнес я, с грустью посмотрев на собаку, которая еще не подозревала, на какое предательство я способен.
— Так тебе деньги нужны? — Мужчина просеял, и кажется, был готов потянуться за бумажником.
— Нет, нет. Я… я уезжаю, мне не с кем его оставить.
— Ну, должны же быть у тебя какие-то знакомые? Я с собаками никогда не имел дела, я не могу его взять. К тому же, ты совсем меня не знаешь, это как-то безрассудно что ли.
Мужчина без конца обращался ко мне на «ты», что немного задевало. Вид у него был интеллигентный, и я не понимал, неужели он тоже во мне видит мальчишку, казалось, ему было не больше сорока. Но, несмотря на этот нюанс, он располагал к себе. Все в этом человеке было складно, как в часовом механизме, и какая-то уверенность, устойчивость в жизни, сочилась из него наружу. Это было то что нужно.
— Никого у меня нет. В том то и дело. Ну пожалуйста, возьмите его.
Мужчина на минутку задумался, разглядывая радостного Уинстона, юлящего под ногами.
— А на долго ты уезжаешь? Может тебе его с собой взять? — Я мог бы соврать, сказать, что это всего лишь на пару дней, и тогда бы, он наверное согласился. Но из меня вырвалось правдивое «Навсегда», и от этого слова, сердце глухо забилось в груди, почва под ногами сделалась какой-то неустойчивой и скользкой, все почернело вокруг, и я видел лишь обеспокоенные глаза незнакомца, который, глядя в мои, уже наверное понял, что здесь что-то не так.
— Извини, ничем помочь не могу. — Мужчина вновь протянул поводок. Мне пришлось взять его, осознавая, что ничего не вышло, что я снова остался брошенный наедине со своей бедой.
Незнакомец неловко улыбнулся напоследок и поспешил удалиться прочь, а я так и остался стоять на месте, проткнутый насквозь лучами солнца и потоками ветра. В голове была мертвая пустота, поле, на котором последние цветы надежды выжжены. Только Уинстон все радостно вилял хвостом, не представляя, что я только что пытался сделать.
