Кровавый Ангел

Черный «мустанг» несется по мрачным улицам Сеула. Несмотря на не самое позднее время, вокруг не видно практически ничего. Свинцовые тучи полностью сомкнулись на небе, раскаты грома сотрясают влажный наэлектризованный воздух. Хенджин то и дело сверяется с навигатором. Местность совсем не похожа на ту, что он видел утром. Он не узнает дорогу, которой едет. Из-за плотной стены дождя не видно даже впереди идущих машин. — Оу, полегче! Куда ты так торопишься?… Хенджин резко выворачивает руль, чтобы обогнуть выскочивший с тротуара мусорный бак-самоубийцу. «Так, ну, всё…успокойся. Тише давай. А то отправишься в Мир Мертвых прямо сейчас, а не в полночь. Вон уже мусорные баки не замечаешь» Понимая, что столкновение с мусорным баком - не самое страшное, что может произойти на скользкой дороге при 80 км/ч, Хенджин слегка сбрасывает скорость. Чтобы отвлечься от нарастающей отчего-то тревоги, он включает магнитолу. I'm scared… It feels like you don't care… — Что? «Romantic Homicid»? Дэвид, ты чего? Я думал, мы друзья, хахах….Никакой романтики, только убийства! Мы вообще-то планируем сегодня ночью сеять Хаос, боль и кровь. Не порти мне настрой! - искренне смеется Хенджин и выключает приемник. Точка на навигаторе телефона перекрывается плашкой входящего звонка. Брюнет переводит на нее взгляд и нажимает на «громкую связь». — Хенджин! — Нэко? Что случилось? — Слушай…я знаю, что это прозвучит, как бред, но… Звук прерывается шипением. —…ты…не…— снова шипение и непонятные звуки на фоне.—…не…должен…— шипение.—…Страж…он… — Страж? Причем тут Страж? Я плохо тебя слышу, повтори! — Хенджин посматривает то на мелькающие дома в лобовое стекло, то на телефон, экран которого периодически мигает. «Похоже, что непогода повредила сотовые вышки…» —..Хенджин!…он…Страж.. Хенджин снова отвлекается и стучит ногтем по телефону, пытаясь привести тот в чувство. Как будто это поможет. Такое забавное человеческое действие. —…уйдем…вместе…— шипение. — он…опасен.. — Минхо, я нихрена не слышу! Давай перезвоню, погоди… — Хенджин, одной рукой держа руль, хватает телефон. Экран потухает. «Да чтоб тебя…что сказал Нэко?» —…посмотри на Свет, — более громко и четко, в отличие от Минхо, слышится в машине. Хенджин резко поднимает голову на дорогу. Два огромных горящих огня на огромной скорости несутся прямо на него. Выкрутив до боли в кистях руль вправо, парень резко зажимает тормоз, «мустанг» чудом проносится в жалких сантиметрах от серебристого «ниссана». Вылетев на тротуар, на котором, к счастью, никого не было, Хенджин сворачивает обратно на дорогу и окончательно тормозит. Грудная клетка вздымается рвано и часто. Кровь шумит в ушах. Руки на руле трясутся. Дождь бьет по крыше, как будто каждая капля весит, как свинцовый шарик. «Боже, что же я делаю..» - Хенджин отнимает дрожащие руки от руля и откидывается назад на сидение. Закрыв глаза, он пытается понять, что он сейчас делает в этой, как будто на время непогоды, забытой Богом и Дьяволом части города, в черном переулке. Видимо от перегруза в электрике и проблем со связью, магнитола на секунду включается сама. enlighten me, my dear… …why am I still here? И замолкает. В машине снова наступает тишина. Хенджин устало трет глаза. Берет телефон. Вместо полосок, обозначающих уровнь сигнала от оператора связи, горит тусклый крестик. Навигатор завис. — Пиздец. — глубокомысленно изрекает парень сам себе. —…посмотри на Свет. На сей раз Хенджин игнорирует. Рациональные мысли пробиваются за пеленой маниакальности и азарта. На экране телефона меняются разом три цифры. 22:00 «Может, к черту? Ну…ко мне то есть…да. Переждать до утра в машине прямо тут, пока буря стихнет, потом спросить у кого-нибудь, как вернуться в Кандонгу? Еще три часа дороги я не вывезу сейчас…» —…посмотри на Свет. «Да тихо ты! Я тут думаю, вообще-то!..Так вот, кажется, я переживу, если увижу Стража на коленях не в полночь, а завтра, например, в полдень. Или в 13:47. Или в 16:19? А почему нет? К чему вообще эти клешированные высокопарные «в полдень», «в полночь», «на рассвете», «на закате»?? Достало…» —…посмотри на Свет. Хенджин включает печку в машине и растирает руки. Взгляд привлекает движение впереди. Машин вокруг уже нет, но яркий желтый свет бьет через пелену дождя издалека. Брюнет щурится. Чтобы лучше рассмотреть, что привлекло его внимание, он, разумеется, чертыхаясь, что снова ведется на голос в голове, заводит мотор и медленно едет вперед. Пятно света становится больше и постепенно приобретает очертания дома на противоположной стороне улицы. Из окон льется мягкий теплый свет. Хенджин останавливается напротив. Ничему уже не удивляясь, он наблюдает, как из дома выбегает паренек, прямо в одной толстовке и шортах. Прикрываясь руками от дождя, что не особо помогает конечно, он, поскальзываясь на мокрой земле, добегает до маленькой деревянной будки на лужайке. Просовывает в нее руки и достает дрожащего маленького пушистого…чихуахуа. Нет, эта картина не удивляет Хенджина. Он натурально офигевает от того, что собачка вырывается не просто из рук какого-то насквозь мокрого парня, а из рук Чонина. «Так…я сошел с ума. Окончательно» Не дожидаясь очередного «посмотри на свет», он хватает зонт и пулей вылетает в ночь. Он нагоняет Чонина, когда тот уже почти что захлопывает дверь. — Ени!… Запыхавшийся Хенджин держится рукой о косяк, а в проем просовывает ногу. Чонин поворачивается на звук, неверяще смотрит на парня в пальто под зонтом, за его плечами он видит на дороге «мустанг». Чонин раскрывает широко глаза и испуганно отшатывается, собачка выскакивает из его рук и убегает вглубь дома. — Ты!…Ты следишь за мной??? Сначала решил познакомиться, а теперь!…— Чонин хватает длинную «ложку» для обуви из прихожей и замахивается на незваного гостя. — Что? Нет…Да тише ты, Ени!…— Хенджин перехватывает одной рукой «оружие» парня и просовывается в теплую прихожую. — Да выслушай ты меня! Не маньяк я никакой!…Просто сбился с дороги в бурю!…— брюнет выбрасывает ложку и свой зонт на пол, примирительно поднимает руки на уровне плеч, ладонями к парню. Чонин моргает несколько раз, скептически осматривает брюнета в пальто и запускает его в дом. Пока они сидят на уютной теплой кухне около часа, Ени подливает им чай, а Хенджин вкратце рассказывает, как оказался тут, в том числе и про загадочного блондина, за которым он гоняется уже двое суток. Впрочем, про то, как он решил ехать именно в этот район, парень умалчивает. Не хочет пугать ещё больше. Чонин же рассказывает причину своего необычного поведения на улице: бабушка, с которой он живет, забыла занести собачку в дом до начала бури, и поэтому её так нелепо пришлось «спасать». —…в общем..я просто пережду непогоду и утром поеду домой. Ты знаешь какой-нибудь круглосуточный мотель в округе? Чонин задумчиво отпивает чай и кивает. Он уходит в гостиную и возвращается с маленькой бумагой, сложенной пополам. — Вот, возьми. Навигатор вряд ли заработает в ближайшее время. Думаю, разберешься, тут легко. Вот, смотри…— парень раскрывает карту района и ведет пальцем по точечкам с названиями. —…мы здесь. Тебе нужно ехать прямо по этой улице, и у вот этого дома повернуть направо. Потом ещё метров двести вперед и увидишь вывеску мотеля. Она яркая обычно. Это недалеко. — Спасибо, Ени! На всякий случай, если вдруг опять будет ничерта не видно: как мне точно не пропустить поворот? Ориентир какой-нибудь?… — Ориентир - это дом, который я тебе показал. Но, к сожалению, не знаю, как тебе объяснить, как он выглядит…— парень раздосадованно лохматит волосы и теребит рукав толстовки. — Он совершенно обычный, как и все дома в округе, даже не знаю, как тебе помочь…— Чонин бегает глазами из стороны в сторону, о чем-то лихорадочно думая. — Ладно, разберусь как-нибудь…Спасибо ещё раз! Хенджин встает из-за стола и чуть не спотыкается об маленький черно-белый пушистый комок у его ног. —…Ох ты, Боже…чуть не убил тебя… Парень приседает на корточки, склоняется к собачке и аккуратно чешет за ухом. Зверек на удивление не вырывается, а внимательно следит своими огромными черными глазами за Хенджином. — Как ее зовут? Легкая улыбка трогает губы веселого паренька. — Кками, — и, видя, как Кками ластится к руке Хенджина, добавляет. — Кажется, ты ей понравился! Можешь заходить к нам иногда, если хочешь с ней повозиться! А то бабушку она совсем уже достала…Хотя тебе же ехать сюда далеко, ну в общем… Хенджин в пол уха слушал речь Чонина и продолжал гладить чихуахуа. Шерсть была мягкая, длиннная и теплая. Где-то под ней, внутри, билось маленькое собачье сердце. Сердце Хенджина билось тоже. «И Его сердце, тогда, на крыше, под тонной металла и хрома, тоже билось. Я уверен» — Ени, спасибо ещё раз. Мне нужно идти. Береги Кками! Выйдя в ночь, Хенджин сел в машину и закурил в открытое окно. Спешить больше было некуда.

***

Феликс сидел в одной позе три часа. Три долбаных часа. Под лампой, которая светила на кухонный «островок». Полумрак окутывал юношу. Бокал вина, который он налил вечером, был не тронут. Буря за окном постепенно утихала. Буря в душе блондина нарастала. «Нэко и Йон наверняка уже сбежали. И пусть. Я же сам им разрешил. А если…Если Астарот ушел с ними?» Феликс хрустнул костяшками пальцев на кистях и шумно выдохнул. Он злился. Злился на Нэко, Йона, «бывшего Владыку», на всю его «свиту», на шумных крестоносцев, на какого-то парня на кассе магазина, наступившего ему на ногу, на улыбчивого Ени и на его маленькую надоедливую собаку, а еще на кучу незнакомцев в кофейне. Но ничто из этого не шло в сравнение с его злостью на Астарота. За то, что Астарот вечно сеял Хаос и смуту в его голове.За то, что было до Падения.За то, что тот врывался в его жизнь, когда ему вздумается. За то, что он вечно заставляет его играть по своим правилам. За то, что радуется обычной жизни в Сеуле, когда вся Преисподняя давно могла бы быть у его ног. За его лохматую темную макушку и родинку под левым глазом. За пытливые обсидианы, смотрящие в душу. За то, что он слишком….слишком…. Феликс никак не мог ухватить слово из потока своих мыслей, которое бы охарактеризовало полностью и емко Князя Тьмы. Легкий укол боли почувствовался в большом пальце. Блондин перевел взгляд на маленькую красную капельку, проступившую на коже. Видимо, он, отвлекшись, на свои мысли, незаметно расковырял от нервов дурацкую ранку. А тем временем багряные росинки продолжали скапливаться на пальце. Когда их скопилось достаточно много, они, под своим же весом, сорвались на пол одной большой каплей. Этот тихий, едва заметный, звук шлепка о паркет отдался в голове парня раскатом грома. «…слишком Человек» Глаза-сапфиры загорелись яростью. Голову снова заполнили чужие голоса. —А ты попробуй! Ему бы это понравилось! Феликс трясет несколько раз головой, отгоняя наваждение. Но голоса не утихают. —А за что ты в принципе его ненавидишь? Не за тот ли «грех», в котором увяз сам, по уши! Мутная пелена застилает глаза. Блондин зажимает голову с двух сторон руками, как тисками. Уши горят, сильно прижатые ладонями. Голоса кричат наперебой ещё громче. —Вы не можете одновременно существовать в Погребении вместе… —Владыке он не нужен живым, а тебе? —Посуди сам: тебя - Феликса - он не помнит, тебя - Велиара - он вообще не знает, тебя - Стража - он ненавидит всей своей черной душой… —Что, ты просто придешь к нему и скажешь: Эй, Астарот я отнял у тебя цель твоей жизни! Го править Миром Мертвых вместе? —Ты глуп, если считаешь, что он выберет тебя, твою одержимость, твой гнилой мрачный мир, а не настоящую Свободу! —Ты совсем его не знаешь!… —ЗАМОЛЧИТЕ! - ревет Зверь. Всё разом стихает. Перед глазами - два горящих обсидиана и растрепанные волосы. В звенящей тишине спокойный мягкий голос внезапно спрашивает: —Скажешь свое имя? Феликс отнимает руки от головы и смотрит на время. 23:32. —Меня. Зовут. Велиар. - вслух отвечает Страж. Безумная улыбка загорается на жестоком лице. Все маски смешались в одну. В уродливый кусок хрома с пустыми глазницами.

***

Буря почти сходит на «нет». Черный «мустанг» больше не разрезает ночь. На сей раз, он движется с умеренной скоростью по темной улице между одинаковых домиков. Хенджин мельком посматривает на карту. Кажется, что поворот где-то рядом. Только, где.. Брюнет тыкает в экран телефона. Время показывает 23:32. —...посмотри на Свет И Хенджин смотрит. На загоревшийся свет от светофора. Красный. На чистом автомате парень тормозит перед светофором. Он на перекрестке. «Когда вернусь, надо будет найти всё-таки Старейшин и выпытать у них про какие-нибудь эликсиры для бошки…Пытать я могу, это точно» - думает о насущном брюнет. Тем временем светофор все еще горит красным. Через три минуты стояния Хенджин начинает в нетерпении постукивать пальцами по рулю. «Какой долгий светофор». Машин вокруг нет, как и людей, но парень не хочет все равно нарушать правила из-за какого-то принципа (или из-за травмы от бессонных ночей во время изучения человеческих ПДД). Пошла четвертая минута. «А почему вообще тут работает светофор?» И правда, почему? Обычно в спальных районах, как этот, светофоры отключаются автоматически в районе 11 вечера. Они горят только желтым мигающим сигналом, переводя перекрестки в режим «свободного поворота». То есть, по тем же правилам, где нет светофора. С другими автомобилями ориентироваться нужно в этом случае на «главную дорогу», а в случае с пешеходами - на «зебры». Тем не менее этот светофор горел «красным» уже целых пять минут. Хенджин начинает озираться по сторонам, выискивая камеры ДПС, чтобы спокойно уже поехать, но не нарваться на штраф. Он смотрит в заднее стекло: машин поблизости нет, камер, кажется, тоже. На всякий случай, он наклоняется к окну со стороны пассажирского сиденья, чтобы лучше рассмотреть улицу. Стирает воду с запотевшего окна. Ничем не примечательные дома, как и тот, у которого он стоит сейчас. Свет в доме не горит. Дождь сильно намочил все подъездные дорожки и лужайку. Справа от дома особенно большие лужи. Одна лужа переливается чем-то перламутрово-радужным. «Бензин» - грустно думает Хенджин. -«У кого-то потек бензобак, видимо…» Но машины, из которой бы вытекал тихонько бензин, парень не замечает. Вместо этого он утыкается взглядом в огромный бесформенный кусок брезента, натянутый на что-то большое, метр в высоту. «Да, нет, не может быть» Хенджин возвращается к рассматриванию светофора, который по-прежнему делает вид, что умеет гореть только одним цветом. Дух «Князя Тьмы-ака-детектива» снова просыпается в парне, щекочет легким чувством азарта и заставляет активнее сжимать руль. — Да, к черту! — злобно говорит сам себе он и сдает немного назад. Паркуется у дома. Берет зонт и вылазит из «мустанга». Хенджин пересекает лужайку под затихающим дождем, присаживается на корточки перед огромным «нечто» и присматривается. Сомнений нет, это мотоцикл. «Причем не на сигналке. Не мигает ничего. Значит точно рухлядь какая-то» Брюнет аккуратно раскрывает ремешки, подцепляет брезент и тянет наверх. «Браво, Пуаро!» - подсмеивается про себя Хенджин и щелкает ногтем по баку черной потрепанной «Хонды». Внезапно ночь разрезает громкий звук. У Хенджина глаза лезут на лоб, он быстро соображает, возвращает резину на место и убегает к своей машине. Выключив фары и притаившись, парень напряженно наблюдает за белой дверью. Через пару минут истошно вопящая сигнализация замолкает. Но никто так и не выходит. И свет не включается нигде тоже. «Да, ладно? На весь район же орала! Он спит что ли так крепко? Или вообще не дома?..» Хенджин думает. Да, он нашел наконец этого парня. Это не совпадение. Но что делать дальше? «А ещё…Чонин снова соврал. Он же знает, кто тут живет, но делал вид, будто не понимает, как объяснить мне, что это за дом. А мог бы просто набрать этому….или проводить меня в конце концов…» Брюнет кидает взгляд на время. 23:40. «Ну да, не мог бы, время-то видел?» На сиденье рядом лежит бумажник. «Вот именно, время. Думаешь, тебе откроют так поздно?» Хенджин все же рационально рассудил, что извиниться перед незнакомцем за поздний визит, отдать чертов бумажник и свалить в мотель - лучшая перспектива, чем ехать специально с утра в участок, чтобы передать находку туда. Тем более, что утром перед этим ему ещё предстоит изматывающая трехчасовая поездка до Кандонгу. А потом последний «переход» в Мир Мертвых, к которому он готовился накануне. Он устал. По-человечески устал за сегодня. От дороги, от людей, от голосов в голове. Которые даже сейчас белым шумом что-то трещали. Вздохнув, он берет зонт, бумажник и снова выходит из «мустанга». Оказавшись перед белой дверью, он нерешительно заносит руку для звонка. «Нет, лучше постучу, вдруг звонок громкий». И стучит легонько костяшками пальцев. Один раз, второй. Третий. «Идиот. Нормальные люди в это время спят» Когда он уже разворачивается уйти, дверь открывается. Блондин в сине-белой клетчатой рубашке стоит в тусклом свечении от лампы. — Ох…добрый вечер! То есть ночи…Прошу прощения за беспокойство…Вы наверное не помните, я…мы столкнулись с вами пару дней назад у кофейни…на Сангам. Вы обронили бумажник, простите, я залез в него, чтобы понять, как найти вас, ничего не брал конечно!…Я понимаю, что сейчас очень поздно, и я бы приехал раньше, но, к сожалению, попал в бурю и потерял много времени…В общем…вот, — сумбурно закончив свой странный монолог, Хенджин протягивает кожаного «виновника» на свет. Блондин, который молчал все это время, берет бумажник, не сводя глаз с позднего гостя. На одно мгновение виднеется желтое пятно - кажется, пластырь на большом пальце, с цыплятами (??). — Спасибо, — медленно проговаривает низким голосом хозяин дома и, не глядя, кидает предмет куда-то в прихожей. — Ну, я пойд… — Может, зайдете? Хенджин удивленно смотрит в ответ. — Я..я еду в мотель вообще-то. Мне сказали он тут за углом. Блондин спохватывается и веселее добавляет: — А, нет, вы что…Я имею в виду, зайдете на полчаса, угощу вас чаем. Время почти полночь! Вы уже и так попали в бурю, дождитесь хотя бы, когда она полностью стихнет. Хенджин думает о том, что план по расширению «социального круга» сегодня снова перевыполнен. Теперь, кажется, он будет бить рекорд по количеству выпитого чая за день. «Почему бы и нет» - пожимает плечами. — Впервые встречаю человека, который впускает ночью промокшего незнакомца в свой дом…— посмеивается Хенджин. «А вот я уже встречал такого..»- отстраненно думает один из них, а вслух замечает: — Вы не промокли, вы же под зонтом, — блондин указывает пальцем на раскрытый черный зонт. — К тому же, мы не совсем незнакомцы: если вы заглядывали в бумажник, как говорите, то знаете, как меня зовут. — Что ж, верно, подловили,— брюнет протягивает руку. — Хенджин. Мягкая маленькая, шершавая с внешней стороны, ладонь ложится в большую руку Хенджина. Рукопожатие длится всего пару секунд, но пытливые обсидианы успевают рассмотреть теперь вживую и россыпь веснушек, подсвеченных тусклой лампой, и острые черты лица, пухлые губы, ямочки на щеках, маленький нос, какие-то почти эльфийские уши, платиновые лохматые короткие волосы и пронзительные голубые сапфиры, не отпускающие его собственные глаза ни на секунду с момента, как открылась дверь. — Прошу, — улыбается блондин и делает приглашающий жест. Пока Хенджин снимает пальто и вешает на крючок, новый знакомый чем-то гремит на кухне, кажется, посудой. Пройдя немного вглубь помещения, парень оказывается в прихожей, справа от которой, как он понимает, гостиная, а слева - кухня. Весь первый этаж представляет собой одно большое пространство без дверей и лишних стен. В той части, где технически находится гостиная, стоит большой кожаный диван, пара кресел, кофейный столик, на котором рассыпаны шоколадные конфеты, на стене висит плазма, под ней - приставка и два джойстика. «Пластырь с цыплятами, приставка, шоколад, клетчатые рубашки, и это ещё что?…плакат этой новой к-поп группы на холодильнике? Ему, что? Пятнадцать?» Хенджин по-доброму усмехается. Все, о чем он только что подумал, никак не смущало его. Ну разве что, что тому пятнадцать. Однако уставший пронзительный взгляд, морщинки на переносице, шершавые сильные руки и глубокий бархатный голос почему-то наталкивали на мысль, что ему намного больше, чем пятнадцать. Мысли Хенджина уплывают на кухню, откуда доносится приятный запах какой-то выпечки смешанный со специями для какой-нибудь пасты с курицей. В тусклом свете над кухонным «островком» брюнет рассматривает, как на импровизированном столе появляются тарелки, вилки, пара кружек, менаж. А ещё он видит бутылку и два глубоких бокала, один из которых меньше, чем наполовину, наполнен багряной жидкостью. Брови Хенджина взмывают вверх. Это вино он узнает без проблем. Сам когда-то держал его в руках. Rüdesheimer Apostelwein* 1653 года. Только выглядит, как новое, этикетка даже глянцевая, как будто. «Рюдесхаймер Апостол»? Кто ты такой, Ли Феликс? Как достал его? И почему оно выглядит так, будто ты его полчаса назад взял прямо со стола губернатора Ганса Кристофа фон Кёнинсмарка…Причем живого…»** Ход мыслей Хенджина прерывается звуком громко щелкнувшего чайника, возвестившего об окончании своей миссии по нагреванию воды. Чай, точно. Не вино. — Располагайтесь, — дружелюбно через плечо бросает блондин и разливает кипяток по кружкам. Хенджин проходит на кухню и осознает, почему не видел света из дома, когда был на улице - вместо штор или занавесок окно плотно задернуто прочным черным палантином. «Интересное дизайнерское решение. Я бы сделал получше» - ухмыляется брюнет и видит еще пару деталей. Возле микроволновки, на глянцевой лакированной поверхности прожжена точка, как будто чем-то горячим, а рядом пачка сигарет. На резиновом коврике возле раковины лежат всякие «кухонные приблуды»: венчики, форма, миски, лопатки, металлические «носики», мерные ложки…. «Парень точно любит печь. Занятно…» — Я не знаю, какой вы любите, поэтому сделал просто травяной. Ну, знаете, сбор трав...мята, душица, ромашка, зверобой…Само «то» для успокоения нервов на ночь, — говорит блондин и подает кружку с дымящейся вкусно пахнущей жидкостью. Они стоят около «островка». Хенджин - спиной к нему. Хозяин дома - напротив. В левой руке у него такая же кружка. А правой…Правой рукой он невзначай поправляет платиновую прядь волос у виска. В свете тусклой лампы буквально на секунду что-то отсвечивает с внешней стороны кисти блондина. Но этой секунды становится достаточно, чтобы одно слово загорелось неоновым транспарантом в голове Князя Тьмы. «Шрам» Не глубокий, но широкий, как будто кто-то срезал кусок плоти с его руки. «Я срезал» - пролетает в голове у Хенджина сразу перед тем, как резкая вспышка боли бьет в висок. Самая сильная за все время. Как раскат грома, отдающейся эхом криков тысяч истерзанных душ. А голоса в голове начинают так орать, что барабанные перепонки как будто сейчас лопнут. Подступает тошнота. Дыхание учащается. Кровь пульсирует в ушах. Еще одна резь в висок. Парень отшатывается от неожиданности, упирается спиной в «островок», на ощупь отставляет кружку на стол. — Эй, эй! Вы в порядке? Хенджин! — вторая кружка спешно убирается на стол. Маленькие сильные руки хватают его за плечи. Морщась, брюнет пытается сфокусироваться на обеспокоенном лице напротив, но все расплывается. Он не слышит, что ему говорят, но он видит. Картинки сменяются одна за другой, сопровождаясь все новыми яркими вспышками боли, а Хенджин все больше проваливается в Бездну. Перед глазами - его любимая уютная кофейня, приветливая девушка-бариста, стакан айс-американо, но за угловым столиком у окна не знакомая пожилая пара, которую он рисовал накануне, а…Он. Дальше - подвал, кровь, шприц, ощущение эйфории, звонок в дверь, «офицер-белка», скучный коридор полицейского участка, и снова - Он. Сигаретный дым, потрепанная «Хонда», лающий смех, черная кожанка, постоянно мелькающая впереди на большой скорости, «7-eleven», диктофон, темный переулок…..пистолет, кровь, кинжал, много крови, Его разбитая скула, губа, безумные завораживающие глаза-сапфиры, кривая ухмылка и веснушки. Его просящий голос, руки, крепко сжимающие то, о чем не принято говорить приличным людям вслух. Его будоражащие Сознание, тяжелые, хриплые стоны, закатывающиеся глаза, дикие толчки, диван, зеркало, кресло, ярчайший выброс дофамина, который он разделил на двоих с Ним, очередной сводящий с ума поцелуй, невесомое, легкое покалывание в районе шеи, а дальше….темно. Утро в чистой постели. Один. Футболка. Никаких следов. Только прожженое пятно на полу. — ПОСМОТРИ НА СВЕТ! — перекрикивая все голоса разом, раздается громогласный утробный рык прямо в голове у Хенджина. Разом наступает тишина. Тошнота отступает. Хенджин отнимает руки от головы, те безвольно падают вниз, открывает глаза. Огромные горящие сапфиры затягивают его в Бездну. Феликс, крепко державший всю эту Вечность бьющегося в конвульсиях Хенджина, присматривается. Манящие, глубокие, черные обсидианы медленно наполняются осознанием. Блондин слегка улыбается уголком губ. Отпускает чужие плечи и отступает на шаг назад. Не прерывая ни на секунду зрительный контакт, одну руку медленно заводит за спину, под рубашку, нащупывая острое лезвие за поясом. — Привет, Художник. Обсидианы загораются огнем. Кулаки сжимаются. Неведомая доселе волна ярости постепенно поднимается из самой глубины темной души, отдаваясь покалыванием на кончиках пальцев. — Какой же ты мудак… — шепчет Хенджин. И самое страшное, что он сам не понимает в этот момент, к кому обращается: к Феликсу или к Стражу? Плевать. На этом всё. Его терпение подошло к концу. Ложь. Одна Ложь вокруг. Он взрывается. «Видимо, не поужинаем» - успевает промелькнуть в голове у Феликса за секунду до того, как тяжелая металлическая менажница со стеклянными емкостями летит в него со скоростью и силой военного снаряда. Он уворачивается не только от нее. Еще от тарелок, отлетающих в стену и разбивающихся на миллиарды осколков, от вилок (ножи он предусмотрительно не доставал, кроме одного, который был у него), от фарфоровых кружек, (впрочем, часть кипятка его все же немного зацепила) от планшета и музыкальной колонки, которые явно не подозревали, что так закончится их «отдых» на кухонном столе (колонку Феликс ловит и сразу же быстро откидывает на стул рядом). — ПОЧЕМУ Я НИЧЕГО НЕ ПОМНИЛ?! — рычит Хенджин покруче самого Стража в маске. — ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ?! ЧТО ТЫ МНЕ ВКОЛОЛ?! — продолжает неистово реветь брюнет, запуская со всей силы в Феликса пустой бокал. Тот разлетается у ног отскочившего, молниеносно, как гепард, парня. — ТЫ ВСЁ ЗНАЛ! С САМОГО НАЧАЛА! И — ПОЗВОЛЬ УЗНАТЬ! — ПОЧЕМУ. ТЫ. ДОЛБАНЫЙ. СТРАЖ?! ПОЧЕМУ ТЫ?! «Рюдесхаймер Апостол», как и в годы первой шведско-бременской войны, достойно принимает удар. Об пол. Огромная багряная лужа растекается между двумя парнями. Феликс отдергивает ногу от кромки «красного моря». Хенджин взрывается ещё больше. Теперь ещё и от того, что этот…. — ЛЖИВЫЙ УБЛЮДОК! …да, этот лживый ублюдок, скачет, как сайгак на склоне, от «снарядов» Хенджина. Брюнет хватает на ощупь то единственное, что осталось на столе ещё целым, - бокал, наполненный раритетным вином. Но вместо того, чтобы отправить его вслед за остальными предметами в увлекательное «воздушное путешествие» по кухне, он, одним ловким движением, выплескивает все содержимое бокала в лицо и на кипельную футболку Феликса. Блондин застывает. Огромное багряное пятно расползается на белой ткани, словно кровь. Феликс медленно стирает спиртную жидкость с лица двумя руками. Теперь и они тоже, как будто «в крови». Сапфиры горят огнем. Хенджин яростно сжимает ножку пустого бокала в руке. Часы бьют полночь. Князь Тьмы и Страж одновременно поднимают головы на этот звук. Феликс разворачивается первым, безумная улыбка искажает черты симпатичного лица. «Кровавой» рукой он медленно достает кухонный нож из-за пояса. Хенджин немного приподнимает руку с бокалом. «Ну, сам всё побросал со стола, молодец! Теперь отбивайся этим!…Хотя, к черту, я его и голыми руками порву…» — Астарот, — утробный рык. — Страж, — неожиданно спокойный голос в ответ. Часы издают последний звук. Настает тишина. Буря закончилась. В звенящей тишине Хенджин слышит только свое глубокое дыхание. Он напрягается всем телом, готовый принять любой удар. И он падает. В смысле, Страж падает. На колени. Перед Хенджином. С глухим стуком, прямо в багряную лужу с тысячей осколков стекла. И смиренно опускает голову. Маленький кухонный нож воткнут в паркет. Туше. Бокал выпадает из разжавшихся пальцев Хенджина. Но он не слышит звука разбившегося стекла. Он как будто в вакууме. Тишина, о которой он мечтал два месяца, стала буквально осязаемой. Страж по-прежнему не двигался, и как будто даже не дышал. Мыслительный процесс в голове брюнета наконец запустился. «Так вот оно. «Привязка» все-таки сработала. Ты подчинился. Только я ждал этого в Мире Мертвых, а ты нашел меня здесь - в Мире Живых. Забавно». Хенджин все еще не веряще смотрел на эту и правда поразительную картину. Все, как в его сне, только немного иначе. «Но исполнение - браво. Мое почтение, Страж! Эффектности тебе не занимать!» На периферии сознания Астарот в глубине души ликовал. Тем более ещё от того, что парню наверняка невыносимо больно стоять на битом стекле. Но тот до сих пор не проронил ни звука. Хенджин продолжал думать. Здесь что-то не так. «Что-то не сходится. Если «Привязка»работает, и он в моей власти, и телом и душой, то на кой черт он убил Владыку и метит на его место? Возможно, уже даже принял печать его Силы. Тогда его следующий логичный шаг - убить меня. Об этом же как раз предупреждал Нэко. Что Владыка сменился. Что это, скорее всего, Страж. Если это так, то начнется война. Им придется сразиться за власть в Погребении. По-настоящему. И как противостоять такой Силе, пока непонятно. Твою же..» Печать на Страже не входила в планы Астарота. Так же, как и война. Но если иного варианта не будет… — Покажи руку, — приказал Астарот. Феликс поднял голову. Ничего не произнеся и не сводя пронзительного взгляда с Хенджина, он медленно закатал рукав левой руки. Уродливое клеймо в виде меча, обвитого змеей, выжжено на предплечье. Хенджин вздохнул. Пора было выпускать Астарота на полную. Дело пахнет жареным. Тот не заставил себя ждать. — Классная татуировка, Страж! Понимаю, что ты хотел меня впечатлить и все такое!…Но не обязательно было разыгрывать этот спектакль, чтобы мне её показать. Скинул бы фотку..ну там…в Инсте, например? Знаешь, 21 век вообще-то, пользуйся пока мы тут! — саркастичная ухмылка заплясала на лице брюнета. Он быстро подтянулся на руках и сел на стол, беззаботно болтая ногами. Феликс изогнул бровь. Мыслительный процесс Астарота несся быстрее лавы в 79-м: — Значит, все будет так, как ты постоянно твердил, да? Ты - Свет, я - Тьма! Вместе нам - не быть никогда! — нараспев задорно прокричал Астарот. Голова Хенджина опять заболела, как будто хотела разорваться внутри на две части. С одной стороны был веселящийся голос, сарказм, ухмылки, клокочущая злость. Желание срезать кинжалом (для симметрии) плоть с левой руки Стража. И не только там. И вообще искромсать на кусочки, медленно, с наслаждением. Под аккомпанемент шуток Астарота, разумеется. С другой - прямо сейчас в осколках и на коленях стоял на полу хрупкий блондин. (Тем более, что страдали очередные джинсы тоже наверняка из качественного денима!). И желание прибрать тут все побыстрее и попробовать всё-таки пасту, которая так и стояла, видимо, в духовке. Голова начала гудеть. Но уже не от посторонних голосов. А от своего. —…«И известно всем и вся! Им не суждено существовать одновременно ни в Мире Живых, ни в Мире Мертвых!» - пародируя голос Старейшин, выдал окончательно разошедшийся Астарот. — «А раз не суждено, то они: Неповторимый Самый Красивый, Могущественный и Умный Князь Тьмы и Великий и Ужасный Страж Света - Самый Благородный и Честолюбивый из всех Падших Ангелов У Которого Самый Длинный…Клинок- сойдемся в честном бою за Земли Погребения! И две армии наши сразятся на кровавом рассвете в центре Пустоши!….» Астарот сам себя прервал, закончил декламировать предания Мира Мертвых, спрыгнул со стола и присел на корточки рядом с Феликсом. Приблизился к его лицу и вытащил нож из паркета. Брюнет наклонил голову и без нажима провел кончиком по острой скуле. — Что же ты молчишь, Страж? — выдохнул он. Острие продолжило путь вниз к сонной артерии. Феликс не шелохнулся, смотря в глаза напротив. Нож дошел до груди и остановился в районе сердца. Оно билось. Совершенно точно. Хенджин заорал внутри. Астарот заорал вслух. — Страж?! Не узнаю тебя! Как ты позволил такому случиться! Стоишь тут разбитый, жалкий передо мной! Не сопротивляешься! Без доспехов! И без маски! Вот это подарок! Хенджин не выдержал и напрягся изо всех сил, чтобы проорать внутри самому себе «Конечно он себя так ведет! Я же его ПРИВЯЗАЛ! Это заклятие, идиота, кусок!..» Но Астарота было не остановить. Он довел ножом до самой кромки джинс (из тоже наверняка качественного денима) и надавил. Реально надавил. К счастью некоторых блондинов - тыльной стороной лезвия. Феликс медленно посмотрел вниз. Астарот схватил свободной рукой платиновые волосы и потянул его обратно наверх. Прислонился к уху блондина и горячо ядовито зашептал: — Что такое? Что случилось, мой Страж? А зачем тебе такой большой прибор, если ты им не собираешься пользоваться, а? Кто-то мечтает о таком! А у тебя есть и не ценишь! Хахах. Как-то несправедливо получается, не находишь? Феликс не шелохнулся. Не сбавляя давления, Астарот сделал медленное движение вверх-вниз. Шепот все не прекращался. — Что, скажешь не нравится? Признай! Признай, что это совсем не так…ты мой…грязный маленький Страж… поддавшийся греху! — Астарот то шипел, как змея, то резко начинал кричать в самое ухо блондина, сопровождая это движениями внизу. Феликс немного задрожал (от того, что стоял на битом стекле, разумеется, больше не из-за чего, да) — Вот! ЛЖЕЦ. Поганый Лицемер! Напомнить, что ты сделал на крыше храма? А у меня дома? Здесь, в Кандонгу…А после еще и вырубил Меня каким-то эликсиром!..Это достойный поступок, Страж? Воспользовался прекрасным телом и испарился…вместе с моей памятью! С моей чертовой памятью! И как тебе живется после этого? Я знаю, знаю, что ты не святой…— приговаривал Астарот, сильнее вплетая пальцы в платиновые волосы. Безумие, сдерживаемое полгода Хенджином, рвалось из Князя Тьмы наружу. Он перехватил нож двумя пальцами, а остальные запустил за кромку джинсов из качественного денима. Феликс резко схватил чужую руку с ножом, дернул вверх, и прислонил к своей груди. Острым концом. Пальцы другой руки также сильно сжались на темной макушке. — Астарот, если ты решил меня убить, надо целиться сюда, — прорычал он. И громче. — Ну же! Надави чуть сильнее! Голубые сапфиры заплясали огнем. Астарот перехватил нож удобнее, он действительно, кажется, собрался надавить. — А какой есть ещё вариант, Страж? Что здесь биться, что в Пустоши! Не важно - исход один! Только здесь потребуется меньше сил и времени! Феликс напряг мышцы, и, стараясь самому не напороться на лезвие, прислонился к горячему лбу напротив. — А кто сказал, что нам вообще надо биться? Мы можем разделить Вечность на двоих. Хенджина переклинило. Он знал много языков, как мы помним. И сейчас очередной хриплый рык определено звучал на хорошо ему известном хангыле. Но отчего-то смысл сказанного доходил до него с трудом. Свои мысли с большим усилием просачивались через маниакальный поток Астарота. Тем более, что необходимо было ещё сдерживать его, чтобы не проткнул белую футболку. И то, что было под ней. Безумные сапфиры выжидательно смотрели на Хенджина. В стеклянных глазах он увидел свое отражение. Точнее, он увидел Астарота. Его опять затошнило. «Так вот как ты меня всегда видишь со стороны» Хенджин отстранился от горячего тела, отбросил нож в сторону, отряхнул свой черный костюм. Затем резко схватил парня за руку и потянул на себя. Оказавшись на ногах, тот сразу сжал руку на спинке одного из стульев и достал несколько мелких осколков. Закусил губу, видимо, от боли в коленях, но не проронил ни звука. Хенджин не мог понять насколько сильны порезы, ведь все джинсы были и так промокшие в багряной жидкости - в вине. «Ладно, займемся этим чуть позже. Сейчас есть другие вопросы» Внутри почему-то стихла буря. Хотелось просто только ответов. Астарот, наконец, замолчал, набесившись. — Объяснись. Что ты имел в виду? Феликс откинул ещё один кусочек стекла и уставился на Хенджина, как на умалишенного. — Какое из слов «вечность», «вдвоем» и «не биться» ты не понял? — Такое, где ты спятил и принял Печать и силу Владыки, —отрезает Хенджин. — Я не ослышался? Мне сейчас хочет прочитать проповедь сам Князь Тьмы? Усмешка, похожая на лай, заставляет глаз Хенджина дернуться, но он должен успокоиться, должен. — Я спрошу ещё раз: почему ты отрекся от своей идеи по восстановлению Равновесия? Почему много сотен лет ты пытался вернуть ангелам власть в Погребении, втерся в доверие ради этого даже к Владыке, служил ему, исполнял его гнусные приказы (да-да, я и это знаю), потихоньку укрепляя свою собственную армию за счет его сил, а теперь!…— Хенджин хлопает по столу ладонью. —…Вместо этого хочешь погрузить во Тьму все вокруг. И. Предлагаешь мне, своему главному врагу, ЧТО? — Боже..какой Йон болтливый, кто бы знал…кто бы знал…— качает головой Феликс с очередной ухмылкой. Затем в миг становится серьезным и в одно движение оказывается возле Хенджина. Сапфиры-кристаллики упираются в обсидианы напротив. — Астарот…Если бы я тебя не знал…Но я знаю тебя очень хорошо! Много веков. Брось…я знаю, что, когда начнется конец света, ты не откажешься разделить со мной места в первом ряду и посмотреть на это! Мозг Хван Хенджина наконец заработал на полную. «Привязка» чертовски хорошо работает…черт….ты и правда сошел с ума, друг мой. Сошел с ума от меня и от жажды власти» - подумал он. - «Нужно подыграть ему. А после вернуться с ним в Погребение и отговорить от всего этого дерьма. Если только он не…» — Нет, я ещё не принял силу Владыки, Астарот. Только Печать. Но когда мы вернемся, я сделаю это, с тобой, — как будто услышав мысли брюнета сказал Феликс. Хенджин прикрыл глаза на минуту. «Долбаный сюр» - заключил он и снова посмотрел. Страж все ещё стоял перед ним. Или Феликс? Или кто-то ещё? Так ли важно? Кто-то из них улыбался ему, и у этого кого-то определенно билось сердце. И он все еще был нужен. Хенджину. Не Астароту. «Ты это сделал с ним. Ты «привязал» его. Ты сделал его одержимым. Сначала одержимым тобой, а затем своей идеей про Вечность на двоих и безграничную власть. Ты все это начал. Значит ты и должен это исправить. И показать ему, что можно иначе. Что можно просто…» — Так, ну допустим. Допустим я согласился…— спокойно говорит Хенджин и осторожно кладет руки на знакомые плечи. — Допустим завтра в полночь мы отправимся в Погребение. Вместе. И сделаем то, о чем ты говоришь. Примем силу Владыки и запечатаем…— Хенджин сглотнул. —…проход между мирами Живых и Мертвых. — Хенджина слегка потряхивало. Феликс же внимательно и с интересом слушал. — Да..так и сделаем..Но..тогда получается, что у нас осталось ещё 24 часа в Сеуле, да? Как бы ты хотел их провести? — старясь расслабиться, говорит Хенджин. Как же он устал. «Сначала несколько часовые поездки по городу, потом буря, потом внезапно вернувшаяся память, Феликс…Это бесконечный день. Как сама Вечность. Если он выкинет ещё что-нибудь сейчас, я точно ему вмажу по лицу. По-настоящему». Но к счастью симпатичного лица блондина, парень не шевелится. Только пристально смотрит в глаза Хенджина. А ты попробуй! Ему бы понравилось! Феликс скользит по знакомым чертам задумчивым взглядом. «Ну, немного не по плану вышло конечно…С этой недодракой…Но…Вроде как можно все-таки попробовать?…Это полный бред, но Минхо…Чертов Минхо…Надо ведь доказать, что он не прав? Что Астарот - это Астарот. Кровожадный, жестокий и саркастичный зверь, как я. К тому же, зря я что ли брауни пек, блин. Всего 24 часа. А завтра ночью мы уже будем в Погребении. Вдвоем». Кивнув своим мыслям, Феликс проговаривает: — Как-нибудь по-человечески, наверное, да? Хенджин удивленно смотрит на парня. — Вот так просто? А ты сможешь? — А ты, проверь, Художник, — и вот теперь это ухмылка Феликса. Не злая. И не Стража. Хенджин хочет всё-таки его стукнуть. Но на самом деле не хочет. — Ладно, остряк. Какие идеи? Феликс окидывает кухню таким взглядом, как будто только увидел, во ЧТО они её превратили меньше, чем за час. — Ну, полагаю, что начать надо с уборки, — усмехается блондин.