Кровавый Ангел

Сон, конечно же, не нужен был ангелам, демонам и другой нечисти, как мы помним, но если они проводили много времени в Мире Живых, то это желание иногда появлялось. Поэтому Хенджин был рад, что длительная уборка его очень взбодрила. Ведь убрать миллиард осколков на полу и самому не напороться - была та ещё задачка. А когда ты в костюме от «Версаче» - вдвойне сложная. А, что? Князь Тьмы ходит в каком-то средневековом тряпье только в Погребении. В мире людей он предпочитает себе ни в чем не отказывать - качественный кофе по утрам, своя квартира в центре города (заработанная своими силами на человеческой работе кстати), классный ретро-автомобиль, новая «Ямаха», брендовая одежда, хорошее вино… «Вино..» — Эй, Феликс..Феликс?… Блондин отрывается от созерцания вытекающей из ладошки струйки крови и улыбается. — Тебе так нравится вид твоей крови? Я скоро начну ревновать, — выкидывая пропитанную вином тряпку и вставая, заявил Хенджин. — Нет, просто я все время ловлю себя на мысли, что она так чертовски идет к твоей рубашке. Красиво. Хенджин усмехается. — Ты свою футболку видел? Она уже ничем не уступает моей рубашке по цвету хахах. Ладно…что дальше делать будем? Феликс грустно вздыхает. «Футболка от Томми, блин. И рубашка тоже. Ой, черт с ними. Всё равно скоро не понадобится думать о шмоте. О красивом удобном брендированный шмоте…» — блондин внезапно щелкает пальцами. Хенджин расставляет обратно вещи на столе (те, которые не пострадали конечно же). — У меня идея. Феликс проскальзывает по только что вымытому полу и садится на высокий стул за кухонным «островком». Хенджин видит, как загораются огоньки азарта в глазах напротив, подходит к блондину и облокачивается на «островок» одним локтем. — Я подумал…мы ведь жили явно разными жизнями обычно в Мире людей, да? Поэтому, чтобы провести наши 24 часа….— Феликс вдруг начинает говорить ниже. —…продуктивнее…Предлагаю пари: каждый по очереди загадывает, что будем делать, но второму отказаться нельзя. Сейчас…давай ты, — снова сменив настроение на беззаботное, заканчивает он и утыкается в телефон. Хенджин недобро смотрит на это представление. В такие игры он играть умеет. Но расслабляться ещё рано. Надо быть на чеку. — Продуктивнее, говоришь?…— наигранно переспрашивает он и забирает телефон из маленьких рук. Феликс поднимает взгляд. На него очень близко смотрят обсидианы, слегка подернутые дымкой. «Как туман, над горным озером» - думает парень и удивленно вскидывает бровь, когда внезапно чужое острое колено оказывается между его ног. Как он это провернул, учитывая, что Феликс сидит на барном стуле? Не спрашивайте. Хван Хенджин высокий вообще-то. —…Тогда я….хочу….чтобы ты….переоделся…— горячо шепчет Хенджин, приближаясь все ближе к заинтересованному лицу напротив. —…а потом…я буду….— выдохнул брюнет куда-то в шею парня. Феликс слегка подался вперед. — наслаждаться…— вернулся к лицу. Невесомо провел носом по чужому. — твоим…большим…горячим…сладким…— Хенджин надавил слегка коленом и прошептал в самые губы. —….брауни. И резко отстранился. Феликс издал нервный смешок и как-то слишком резковато провел по волосам. — Боже, Хван. Я теперь эти брауни сам есть не смогу. И смотреть на них тоже. Но…. — блондин соскакивает со стула и подходит к Хенджину. —..я смогу смотреть на тебя. И действительно смотрит. Плавно скользит от шоколадных мягких волос по красивому лицу, вдоль высокого подтянутого тела в элегантном костюме и бордовой рубашке. Глубокий бас подгоняет несколько стаек мурашек на спине под этой рубашкой, кстати. — Забавно, Хенджин. Ты пытаешься подловить меня на том…что Астарот давно уже начал…без тебя. Хенджин слегка удивленно посмотрел на чертовски довольное лицо блондина. «Я не ослышался? Он сейчас пытался заставить меня ревновать себя…ко мне же? Ну, к Астароту. Но формально-то это я. Да ещё и ревновать за то, что это Астарот, а не «я» чуть не отрезал ему его большой классный….» — Отомри, — щелкает Феликс пальцами перед лицом Хвана и подмигивает. И, еле сдерживая смех, уходит наверх. Переодеваться.

***

Блондина нет уже минут двадцать. Или больше. Хенджин за это время успел и разогреть пасту, и достать пресловутые брауни, и разложить все на столе. И теперь он бесцельно бродит по первому этажу, рассматривая интерьер. В глаза снова бросается огромный палантин. «Там за ним наверняка огромное окно и красивый вид» - и, не зная, чем ещё себя занять, лезет на стул. Потому что это не шторы, а сплошная огромная тряпка, просто отодвинуть ее не получится. Никакой гардины нет, вместо этого она приделана на какие-то крепежи сверху. Сорвав плотную ткань, он, прямо так, стоя на стуле, замирает. Кухня вмиг озаряется ярким светом высокой полной Луны. Луна огромная и на чистейшем небе - все тучи ушли, буря давно закончилась. В этот момент несчастная тусклая лампочка над кухонным «островком» показалась такой ничтожной и ненужной, что Хенджин, даже не думая особо, соскакивает со стула и выключает ее. Он смотрит в окно, ему мерещится, что до огромного белого шара - рукой подать. В ночной тишине раздаются шаги. Хенджин оборачивается и сразу же неосознанно прислоняет кулак пальцами к губам, пытаясь скрыть свою реакцию. На фоне абсолютно черного, как ночь, всего первого этажа, в «дорожке» от плотного белого лунного света по лестнице медленно спускается Феликс. В абсолютно белом классическом костюме и в такой же почти прозрачной рубашке. Ну и конечно неизменный платиновый блонд - тоже как будто искрится аки нимб. Завороженный этим видом, Хенджин следит взглядом за приближающейся фигурой и проводит пальцем по своей губе. — Оу, недурно… — медленно проговаривает Хенджин подошедшему парню. А потом слегка отгибает оба лацкана белого пиджака и с видом модельера какого-нибудь модного дома придирчиво рассматривает рубашку. Она буквально прозрачная, струящаяся, мягкая, и вся в каких-то перламутровых узорах. — Вау. — одобрительно кивает брюнет, стараясь на фокусироваться на том, что рубашка не скрывала ровным счетом ничего. Феликс ухмыляется и откидывает руки парня от себя. — Мм, а я думал вы только по джинсам эксперт. Удивили, господин Хван…— Феликс осматривается. «Да, вид от Луны и правда красивый. Хорошо, что снял эту штору….Но горящий вожделеющий взгляд напротив - в сто раз красивее» — Господин Ли…Как же так? Сами хотели 24 часа провести по-человечески, а являетесь аки Ангел….разве это честно? Феликс проскальзывает к столу мимо Хенджина, намеренно соприкасаясь с ним всем, чем только можно, и с ухмылкой садится. Вроде ангел, а в глазах опять чертики. — Отлично, Хенджин! Делаем прогресс: за полчаса - от похабных шуток до банальных подкатов. Скоро и до нормальной речи доедем, шок! — Феликс посмеивается лающим смехом и это ну совсем не вяжется с образом, который Хенджин видит перед собой. Этот Феликс ему ещё не знаком. Его точно не было ни в кофейне, ни в полицейском участке, ни на мотоцикле, ни уж точно в мире Мире Мертвых. — Это был «ком-пли-мент», — по слогам произносит Хенджин. — Придурок. — добавляет он, но пытается скрыть улыбку, прикрываясь тыльной стороной руки. Получается откровенно плохо, и он поскорее отправляет вилку с пастой в рот. — Мм! Боже, Феликс! Это очень вкусно… — Так «придурок» или «Боже» - ты уже определишься? — смеется Феликс. — Вот и не стыдно тебе пререкаться с тем, кто помогал тебе всю кухню отмыть только что? Кошмар… — Хенджин театрально подносит руку к сердцу и притворно удивляется. — Что, опять мое отвратительное «не корейское» воспитание? Может, и «хёном» скажешь опять тебя называть? — Феликс убирает вилку подальше и пытается не подавиться от смеха пастой. —Может и скажу, - глаза «хёна» загораются таким знакомым Феликсу огоньком. Температура в кухне как будто вмиг поднялась на пару градусов. «Я скучал» - проносится в голове мысль блондина, он вдруг перестает смеяться и утыкается в тарелку. «Что за черт творится…» - думает он, снова внимательно смотря за брюнетом, уплетающим пасту. Следующие слова срываются сами, против его воли. Или против воли Зверя? — С того момента, как ты переступил этот порог сегодня - весь такой в костюме, рубашке, эффектный, ака на модный показ пришел - я только и думал о том, чего я хочу больше: выдать тебе домашние штаны с футболкой или…соответствовать. Хенджин поднимает голову от тарелки и указывает вилкой с кусочком спагетти на Феликса. —И ты, конечно, выбрал второе. —Не совсем. Хенджин хмурится и смотрит в спину вставшему из-за стола блондину. Он начинает нарезать брауни на столешнице. — А что же тогда? Нож громко ложится на деревянную поверхность. Феликс медленно кладет руки по обе стороны от доски с брауни. Зверь неодобрительно начинает рычать внутри. Не оборачиваясь, Феликс хрипло говорит: — Я подумал, что хочу и то, и другое. Больше нет лукавых полуулыбок или даже лающего смеха. Хенджин слышит в этом голосе снова знакомые рычащие ноты. «Неужели?…С кем ты борешься там? Внутри?..» - думает брюнет, встает из-за стола и медленно подходит к парню. Где-то внутри напрягается Астарот. Хенджин не обращает на это внимания. — А почему бы и нет? Почему ты так презираешь «обычную» жизнь? Я бы перемерил с тобой кучу одежды, я разбираюсь в моде, уж поверь, и не только в этом…— осторожно говорит Хенджин и мягко кладет руку на плечо блондина. Тот вздрагивает. —…ещё я разбираюсь в точных науках, искусстве, живописи, музыке, кофе…можно исследовать и попробовать всё, слышишь? Можно поехать, куда вздумается….знаешь, я понял, что…— Хенджин аккуратно кладет другую руку на талию парня и прижимается губами к уху. Пальцы блондина впиваются до побелевших костяшек в столешницу. Зверь рычит громче в голове. —….человеческий мир такой огромный…интересный…живой…— горячий шепот проникает глубоко в сознание Феликса. Зверь внутри беснуется: он дал согласие на 24 часа, но терпеть такие провокации долго не станет. —…столько достопримечательностей в одном только Риме…в Лондоне…в Токио..как круто наверное полетать на вертолете вокруг Эмпайр-Стейт-Билдинг?…я бы хотел…— Хенджин прислонился к горячему телу ближе. «Лучше остановись» — мысленно попытался послать предупреждающий сигнал Феликс и сдавил переносицу пальцами. Тяжело выдохнул. Хенджин не услышал призыв или не хотел слышать, он и не думал останавливаться. Вместо этого невесомо провел носом по горящей щеке, не переставая шептать. —….а ты…бывал когда-нибудь в Париже?…на Эйфелевой башне?..в Лувре…видел Нотр-Дам-де-Пари?…до пожара?…— «Да, бывал. Да, видел. Купался в крови тысяч измученных душ в Варфоламеевскую ночь. И ты это знаешь, Хенджин». Белый костюм полыхает в ярком лунном свете. Пелена постепенно застилает глаза. Пальцы правой руки касаются чего-то холодного и металического. Зверь призывно рычит. Феликс делает глубокий вдох. «Ну, же…остановись, Художник, я не хочу этого делать…» Но Художник его не слышит. —…Феликс…а как же наш Сеул?…мы ведь так долго тут живем…тебе же нравится здесь..я знаю, что нравится…сколько здесь жизни и тепла…— Хенджин убирает одну руку с талии блондина и кладет поверх его левой на столешницу. Правой рукой он медленно спускается от плеча по груди. К сердцу. Он как будто укрывает собой обжигающее тело от всех вокруг. Под пальцами что-то сильно бьется. Это придает Хенджину сил. Он переплетает пальцы одной руки с Феликсом, сжимает и одновременно целует. Аккуратно целует, в ухо, в висок, в скулу... —…здесь столько классных мест…— еще один невесомый поцелуй в челюсть. —…..здесь так много парков…если бы я жил у парка Намсан, как ты….я бы каждый день бегал в нем по утрам...— обжигающий кожу поцелуй в шею. Затем еще один. И ещё. —…я бы бегал с тобой…. Феликс почувствовал, что не может вздохнуть, он непроизвольно отвернул голову в бок, получая ещё больше раскаленных ожогов на шее. Рука брюнета от сердца вернулась чуть выше и расстегнула пуговицу на рубашке. И ещё одну. Пальцы проскользнули внутрь, прошлись по огненной ключице. В это же время пальцы Зверя сомкнулись на кухонном ноже. Но Хенджин, кажется, этого не замечал. — Да и парк Ханган тоже подойдет…река Хан…она же такая…— брюнет сильнее наваливается на тело в белом костюме, перегибается через плечо и в самые губы выдыхает. — …красивая. Феликса затрясло. Теплые губы провели по его собственным. Он задержал дыхание. В груди сдавило. Кровь пульсировала в ушах. В голове же у Хенджина наступало осознание, что он наслаждается каждой секундой того, что сейчас чувствует. Астарот внутри что-то жалобно скулит, но Хенджин больше ему не поддается. Хватит с него манипулирующих голосов в бошке. Хенджин ощущает только трепет в своей груди и мягкие горячие такие необходимые прикосновения. В это же время рука Зверя с зажатым ножом отрывается от столешницы. Феликс не слышит собственный крик. Ведь он кричит внутри. Вместо этого он слышит музыку. Звук рингтона чужого телефона разрывает тишину. Хенджин резко отстраняется, руки и губы исчезают с белой ткани и горячей кожи. Брюнет оборачивается в сторону прихожей. «Кто мне звонит в два часа ночи? Да ещё и в такой момент…Я же почти приручил этого…Мне вообще редко кто звонит..должно быть, это важно. А остряк в любом случае никуда сейчас уже от меня не денется» - думает Хенджин, кидает обеспокоенный взгляд на трясущегося парня в белом костюме и под скомканное «одну минуту...я сейчас» быстро идет к пальто. Феликс через силу откидывает нож на стол. Делает судорожный вздох. Руки трясутся. Шея, лицо и грудь горят огнем от прикосновений. Сердце бешено бьется. Блондин снова вцепляется в столешницу, пытаясь унять вой в голове. Зверь беснуется. Разрывает изнутри внутренности и барабанные перепонки своим рыком. Зверь не хочет сдаваться так просто. Хенджин достает телефон из кармана пальто. На экране всплывет имя - «Кот». Брюнет удивленно моргает, кидает ещё один обеспокоенный взгляд в отчего-то застывшую спину блондина. — Феликс. Я на 5 минут. Покурю. Ему не отвечают. И не поворачиваются. Хенджин хмурится, накидывает пальто и выходит за дверь. На улице сыро и темно. Вдалеке ещё слышится эхо раскатов грома. Но для Хенджина это не более, чем раскаты грома. Вместо приветствия Минхо говорит только одно слово: — Беги. Феликс сдавливает виски. Шум в голове нарастает. Он поднимает голову вверх. Затем влево. Смотрит в окно. Налитые кровью глаза отсвечивают в свете Луны. Блондин пересекает всю кухню и прихожую двумя резкими движениями. Останавливается напротив белой двери. Во внутреннем кармане белого пиджака аккуратно лежит кухонный нож. Феликс берется за ручку двери. — я бы бегал с тобой… Колено в белых брюках с силой впечатывается в белую дверь. Затем ещё раз. — Минхо, ты что несешь? Я его только нашел? Куда бежать?…— Хенджин сидит на капоте «мустанга» и пытается поджечь сигарету, придерживая телефон между плечом и ухом. Связь хоть и восстановилась после бури, но все еще была слабовата. — Куда угодно, Хенджин. Хоть в Австралию! Хотя нет, туда лучше не надо…Короче просто убирайся оттуда, — зло шипит Кот в трубку. Сигарета наконец начинает тлеть. Хенджин медленно затягивается. — Послушай, я понимаю твое беспокойство. Я знаю, что он много раз навредил тебе. Но у меня почти получилось. Говорю тебе. Я почти убедил его…. — Да ничерта у тебя не получилось! Ты только думаешь так! Ты не видел его, когда он в бешенстве, но я ВИДЕЛ! Хенджин вспоминает яркие горящие глаза Астарота и дикий вой отчаяния внутри. «Я уже приручил сегодня одного Зверя, смогу и второго». От мыслей предвкушения отвлекает обрывок следующей фразы Минхо: —…и когда я был там, его глаза… — Стоп, что? Ты был здесь? Ты был у него дома? Когда? — Да не важно…важно то, что… — Хенджин Незнакомый голос в трубке перебивает обоих парней сразу. — Минхо? Кто это? — Хенджин, прости…Раз меня ты не слушаешь…. — Хенджин, это Йондон, — незнакомый голос перебивает Минхо. Видимо, они на «громкой связи» — Какого черта? — Хенджин косится на дверь. «Что тут вообще происходит? Страж знает об этом? Феликс знает?» — Давай мы потом обсудим твое замешательство. Сейчас я хочу так же, как и Минхо, чтобы ты поскорее убрался оттуда. Убрался от Него. Внезапно раздается глухой удар о дерево. Со стороны дома. Затем ещё один. Хенджин вскидывает голову, рука с сигаретой зависает возле губ. Хенджин хмурится. — Ребята, было весело с вами поболтать, но мне пора идт… — Он убьет тебя. — вдруг говорит Йон. Хенджин выкидывает бычок на землю и решительно встает с «мустанга». «Хватит» — Мы всю жизнь пытаемся убить друг друга, Йондон. В чем разница? — В том что сейчас один из вас и правда может это сделать. Хенджин устало потер глаза. «Только избавился от одних голосов в голове - тут же нашлись другие…Вот же советчиков развелось…Даже если бы Он и правда захотел меня убить,по-настоящему- он бы все равно не смог, из-за «привязки». Но Йондону это знать не обязательно. Да когда же он уймется…» — Дай угадаю? Он рассказал тебе сказку о том, как запечатает проход между Мирами и вы на своих жутких пони ускачете в кровавый закат? Разделите вместе Вечность? Хенджин замер на пол пути к дому. — Откуда ты?.. — Знаю? Потому что я слышал это от Него лично. Только вот… —пауза. — Хенджин. Я бы тоже хотел ему верить. Правда. Я всегда ему верил. Но почему тогда сотня Кровавых Ангелов и 40 тысяч долбаных крестоносцев - Его крестоносцев! - выдвинулись вчера в полдень из замка в Пустошь? Если Владыка уже повержен, а тебе Он хочет отдать половину Погребения, то зачем ему эта армия там? Этому ты найдешь объяснение? «Вчера в полдень» - отдается тихонько в голове Хенджина, - «в полдень, когда я поехал за Чонином и впервые нашел дом Феликса. Этот дом» - взгляд уперся в белую дверь. Свет в доме не горел. Окно теперь было не зашторено, но никакого движения в доме видно не было. Хенджин судорожно думал. Пытаясь найти рациональные объяснения законов Мира Мертвых. «Это нормальная практика. Мы должны же преклонить армии друг перед другом. Так всегда делали наши предки, когда заключали пакт о ненападении. Я читал» Хенджин просто перебирал факты в голове, пытаясь восстановить картину прошедшего дня. Перед глазами снова возник Чонин. «Ты соврал мне первый раз, когда я показал тебе фото Феликса, и мне пришлось копать дальше зацепки. Хотя ты мог мне сказать сразу, где он живет, и я бы к нему поехал. Потом началась буря, из-за которой я сбился с дороги. Потом звонил Минхо. Связь пропала. Потом чуть не столкнулся «в лобовую». Потом внезапно мне снова попался Чонин. Потом он соврал мне второй раз. Хотя его дом находится….буквально в трехстах метрах от дома Феликса. Почему он не сказал? Но…потом же загорелся этот дурацкий светофор!» - Хенджин пытался ухватиться хоть за что-то, что не указывало бы на…- «Этот долбаный светофор загорелся у дома Феликса! Это был знак! Чтобы я нашел его!» - брюнет щелкает пальцами, но улыбка медленно сходит с его лица. - «Или он загорелся просто на том повороте, где я должен был повернуть к мотелю? Чтобы как раз не попасть к Феликсу?…и Чонин дважды врал, чтобы я не нашел этот дом раньше?…» Хенджин все ещё держал трубку у уха, но уже пару минут не слышал, что говорят парни. Что-то мягко сдавило внутри горло, как будто когтями. — Эй, дружище, ты там?? - обеспокоенный голос Минхо вернул Хенджина в реальность. — Да…да. Я здесь. — Хенджин, — снова Йон. Мягче, чем его монолог до этого. — Хенджин, послушай. Я, наверное…понимаю, что ты…чувствуешь. Хочешь Ему…помочь. Мне знакомо это, я думаю ты знаешь. От Минхо. Я был на твоем месте. Но…мне очень жаль…Он..Он никогда не почувствует то же, что и ты. Я слишком долго Его знал. Хенджина захлестнула волна злости и горечи. Он не должен это слушать. У него есть своя точка зрения и своя голова на плечах. И если он ошибся, значит…значит лишится этой самой головы. Или лишит ее кого-то другого. Значит так должно быть. Тем более, что сейчас все эти вещи ему говорил Йон - тот, кто предал лучшего друга, фактически брата. Разве можно ему верить? — Ребята, я надеюсь, когда-нибудь ещё встретимся. Прощайте. — говорит Хенджин и кладет трубку. Первое, что он видит, когда заходит в дом - темнота. Кромешная. И больше ничего. Луна ушла дальше и теперь не освещает своим белым шлейфом кухню. Второе - тишина. Осязаемая, плотная. В комплекте с полной темнотой идет прекрасно. Под соусом из усталости и тревоги - восхитительно! Для бывшего наркомана, испытывающего в данный момент кризис самоосознания - 5 звезд Мишлен!* — Феликс? Собственный голос отдался эхом. Обычным эхом. Хенджин как мог развлекал себя шутками в стиле Астарота, но липкие скользкие когти как будто царапали спину. Он боялся не темноты. Брюнет спокойно сделал вдох и выдох. Начал искать наощупь выключатель. Щелкнул. Свет не загорелся. «Так» Простояв еще минуту в прихожей, он наощупь двинулся в сторону, как он прикинул, кухни. Глаза понемногу привыкали к темноте. Очертания кухонного островка проглядывались уже хорошо. Постепенно стало заметно, что тусклый свет фонаря за окном самую малость тоже подсвечивает пол метра возле окна. Уже что-то. «Где Феликс?» В доме по-прежнему тишина. Ни одного звука. Пройдя ещё немного вперед, на свет, он, так же наощупь, нашел выключатель от лампы над «островком». Свет снова не загорелся. Хенджин сунул руку в карман за зажигалкой. В звенящей тишине ему показалось, что кто-то тяжело дышит. Прямо за его спиной. Хенджин вытащил руку с зажигалкой. Другой руки коснулось что-то холодное. Нет, ледяное. Пальцы. Это были пальцы Феликса. Определенно. Но абсолютно ледяные. Они невесомо гладили его по тыльной стороне ладони. Хенджин резко развернулся. Два сапфира сверкнули в темноте. Белый костюм не светился во мраке. Его прикрывало черное пальто. Горящие сапфиры стали ближе, ледяные пальцы переплелись с пальцами брюнета и потянули чуть вниз. Хенджин слегка наклонился. Он практически не видел, но буквально чувствовал, как маленький и такой же ледяной кончик чужого носа прикоснулся к его веку и медленно пополз вниз, мягко касаясь скулы, челюсти, губ, подбородка. Затем опустился на шею и остановился. Он вдыхал. А потом Хенджин почувствовал как что-то горячее, шершавое и мокрое прошлось по сонной артерии. В этот момент яркая вспышка ослепила слегка брюнета. Это был промышленный фонарь, который держал Феликс. Феликс, который стоял в пяти метрах от Хенджина, у двери. — Пробки выбило, — сообщил он низким голосом. — Пойду перезапущу щиток, — и парень вышел на улицу. Хенджин, оказавшийся опять в полной темноте, щелкнул зажигалкой. Так было лучше. «Ты в себе? Что за чертовщина сегодня с тобой? Ты сам без пяти минут Черт, а пугаешься…пугаешься Его. Низкого голоса? Нет, ты же его обожаешь. Он же такой сексуальный…» - Хенджин усмехается. - «Вон, он тебя лизнул даже. Радуйся». Но как бы Хенджин ни старался настроить себя на радость от желанных ласк, руки и лицо все ещё горели от ледяных прикосновений. И тут загорелся свет. Обычный электрический свет. И во всем доме разом. Окончательно смирившийся уже со статусом невротика Хенджин в очередной раз дернулся. Вокруг стало сразу уютнее. Цепкие лапы Страха немного отпустили горло. Знакомый блондин зашел в дом. Незнакомое красное пятно красовалось на его правом колене. — Всё, готово! — показав знак «Ок», Феликс вешал пальто на крючок. — Что это было? Феликс развернулся. Хенджин показывал ему пальцем на свою шею. Блондин глубоко вздохнул и не спеша подошел. — Ох..ну, шутканул неудачно. Хотел интим создать….Не удержался. Думал, чуткой натуре Художника понравится…— низкий бархатный голос, как всегда. Не рык. Феликс мягко взял одну руку брюнета в свою. Хенджин посмотрел на маленькую ладошку. Она была теплая. Улыбка была обычная, не оскал. Глаза - голубые, не стеклянные. Волосы - лохматые. Рубашка все так же расстегнута на три пуговицы. Выглядывающие призывно из-под нее ключицы - все такие же раскаленные. Костюм - все такой же белый. Только на нем было красное пятно. — Колено ты где успел? — Да это бинты просто пропитались…я же порезался, помнишь? Не бери в голову…Итак..Моя очередь. — Что? — непонимающе сказал Хенджин, отрываясь от (очень интересного!) узора на белой рубашке. Феликс заглянул ему в глаза, внимательно проскользил взглядом от ног до шевелюры брюнета. А затем вдруг провел ладонями по всей груди Хенджина сверху вниз и взялся двумя руками за край штанов. Кадык под красной рубашкой дернулся. Зауженные чиносы** «Версаче» ощутимо стали еще уже. — Моя очередь загадывать, что мы будем делать дальше, — сказал Феликс. Хенджин на секунду потерялся. В ощущениях. И в мыслях тоже - потерялся окончательно. Он не мог поверить, что десять минут назад его лучший друг со своим парнем убеждали его в том, что этот сексуальный блондин с лукавой улыбкой и шаловливыми руками может причинить ему вред. «Самое бОльшее, чем ты можешь мне сейчас навредить, Феликс, это - перестать прикасаться ко мне» - отстраненно подумал Хенджин. Лукавый взгляд напротив сменился удивленным. А через мгновение потемнел. Феликс закусил губу. «Блять. Я что вслух щас это сказал?» Блондин рассмеялся слегка лающим смехом. — Так и быть, исполню твое желание следующим…но сначала… И отстранился. Хенджин поправил немного сбившийся пиджак (ладно, на самом деле сильно сбившийся. и рубашку тоже, и чиносы) и проводил Феликса грустным взглядом до гостиной. Тот ходил и выключал весь лишний свет на первом этаже, горевший с момента перезапуска щитка. Оставил включенной только неизменную тусклую лампочку над кухонным «островком». Потом он взял что-то со стула и положил на стол. Колонка. И что-то тыкнул на телефоне. Брови Хенджина в удивлении взлетают вверх. Весь первый этаж заполняет знакомая мелодия. Феликс возвращается к брюнету. Complacent with the decisions you made? — «Романтическое убийство»? Ты серьезно? — Хенджин скептически ухмыляется, но в душе пребывает в шоке. Приятном. — А что? На дворе глубокая ночь, мы в шикарных костюмах, «Луна такая яркая и т д» была, ужин был, багряная лужа на полу была, ножи и летающие бокалы - тоже. Музыка твоя любимая играет. Чем тебе не «Романтическое убийство?» — загибает пальцы Феликс и издает очередной смешок. — Но никто же не уме…— проговаривает Хенджин, но быстро осекается. —...кхм..Так и…что за желание-то? Феликс перестает смеяться. — Потанцуешь со мной? — и протягивает руку. Выжидающе смотрит. Пронзительно. Как всегда. Хенджин присвистнул. «Почему ты всегда делаешь то, чего я меньше всего ожидаю?». «Complacent with the decisions you made?» - снова требовательно спрашивал Дэвид со стороны кухни. Жалеет ли Хенджин обо всех решениях, которые были приняты им в последние 48 часов? Если это они привели его именно в этот момент сюда, то нет. В голове проносится как он «ругался» на Дэвида в машине, пока ехал сюда, что тот портит ему настрой. Именно этой песней - «Романтическое убийство». Казалось, это было целую Вечность назад. «И вот мы здесь. Стоим рядом с одним преступно красивым блондином, чуть не убивши его перед этим. А он зовет нас танцевать под наш любимый трек. И пока ждет наш ответ, прожигает насквозь чертовски горячим взглядом. Мда…» — Если продолжишь так на меня смотреть, то танец мы пропустим в нашей программе, Феликс. Обещаю, — вкладывая свою руку в раскрытую ладонь, с улыбкой произносит он. — Извини, Художник, на тебя смотреть по-другому - преступление, — пожимает плечами Феликс и тянет Хенджина на середину их импровизированного «зала». — Правда…я двести лет не танцевал. Двести пятьдесят шесть, если быть точнее, — виновато добавляет он. Хенджин не может сдержать улыбку. Снова. — То есть ты запланировал танцы, а сам не помнишь, как? — Надеялся, что ты мне подскажешь. Но если ты не хочешь… — Хочу я, хочу. — перебивает брюнет. Конечно, он хотел, да ещё как. Ему бы и в голову не пришло. А ведь он любит танцевать. Что за парадокс… — Тогда…позволишь мне вести? В этот раз? — Везде. - блондин награждает Хенджина очень красноречивым взглядом и обхватывает руками его шею. Хенджин в этот момент понимает, что костюмы - красиво и романтично, да, но ему уже нереально жарко. Он как-то слишком нервно дергает головой и мягко обхватывает талию напротив. Сделав несколько плавных движений вместе с Феликсом, он одной рукой находит руку блондина, слегка сгибает, отодвигает её навесу чуть ниже уровня плеч и переплетает с ним пальцы. And I'm sick of waiting patiently… For someone that won't even arrive «Я так долго ждал. И правда, почему ты так долго не приходил ко мне? Или ты ждал, когда я сам найду тебя? Но ведь меня привела сюда череда нелепых случайностей. Или нет?..» - мысли Хенджина немного прерываются, когда Феликс прислоняется к нему щекой и мягко покачивается в его руках. Ладонью, которая не держит руку брюнета, он обнимает чуть сильнее за шею. «Ты знаешь, что с тобой мне правда хорошо? С таким тобой...Как мне объяснить это тебе?» Хенджин мягко подталкивает парня своим телом сделать несколько плавных шагов по принципу вальса, но мельче, медленнее. Феликс следует всем движениям, позволяя себя плавно вести в такт приятной, но тревожной мелодии. Он невесомо мажет губами по чужой щеке, носу, задевает мягкие губы и слегка отстраняется. И Хенджин тонет. В голубых глазах напротив. В обычных голубых глазах. В самых красивых, которые он когда-либо видел. In the back of my mind, you died «Но я чувствую, что ты что-то скрываешь. Надеваешь маску за маской…Либо я сошел с ума» In the back of my mind, I killed you «Ты ведь всё-таки убил меня сегодня, знаешь? Вернее, ты убил Астарота. У тебя все-таки получилось. Всё это время я думал, что «привязал» тебя, что ты одержим мной, но на самом деле, это я - не могу без тебя» Кажется, песня закончилась и пошла по кругу. Феликс снова обхватил двумя руками шею парня. I'm scared.. «Конечно, мне страшно. Ведь все это - иллюзия. Заклятие. Одержимость. Ты не чувствуешь того, что и я…» Феликс прижался сильнее. Пальцы вплелись в шоколадные отросшие волосы. It feels like you don't care… «Ты ведь просто отыграешь эту роль и вернешься в Погребение. Снова уйдешь, ничего не сказав. Оставишь меня одного. Потом снова явишься, когда вздумается, и снова исчезнешь и так по кругу. Пока я не сойду с ума. А я…я так не хочу» Горячее дыхание обдало лицо Хенджина. But it's true I hate you «Ненавижу тебя...другого тебя..Какой из всех них ты - настоящий?..» - последние мысли Хенджина смывает теплой волной, когда горячие губы прислоняются к его собственным. Музыка больше не играет. Тишина снова окутывает их. Хенджин прижимает за талию фигуру в белом костюме к себе сильнее, чувствует, как что-то неистово бьется в такт его сердцу и отвечает на поцелуй нежно, не спеша. «Может быть, эта ночь сможет продлиться чуть дольше? Например, Вечность…» Брюнет нехотя отстраняется от желанных губ, когда воздуха уже немного не хватает, и заглядывает в глаза напротив. —Ты такой красивый, ты знаешь? - шепчет он. —Ты уже говорил, повторяешься, Художник, - ухмылка в ответ. —Я не про внешнюю красоту говорю. И не про костюм. Я про..— крупная ладонь проскальзывает под белый пиджак и аккуратно ложится на прозрачную рубашку. В области сердца. —…это. Это важнее. Прикосновение резко обжигает кожу Феликса. Он вздрагивает. Острые когти снова царапают изнутри горло. Иллюзия, что Зверь всё-таки отпустит его на эти сутки растворилась. Тот лишь притаился на время. (Возможно, он просто тоже фанат d4vd?…) Феликс делает медленный вдох и выдох. Глотать становится тяжелее. — Всё равно повторяешься, — хрипит он. Ухмылка становится чуть острее. Рука под его пиджаком сжимается на рубашке сильнее. Взгляд обсидианов пытается найти сапфиры, но те упорно смотрят куда-то за плечо брюнета. Хенджин хмурится. Быстрым движением отнимает вторую руку с талии блондина и берет его подбородок. Мягко разворачивает к себе. Сапфиры упрямо не хотят подняться выше и терроризируют то губы, то скулы напротив. Хенджин упрямо продолжает смотреть. — Я буду говорить тебе это всегда, — твердо произносит он. — Во всех мирах. Феликс стискивает зубы. —Посмотрим…— едва заметные рычащие отзвуки скрыть не удается. Внезапно, каким-то необъяснимым чувством, не смотря на несколько слоев одежды и горячую ладонь Хенджина, Феликс ощущает холод от куска железа с деревянной ручкой. Кажется, что кухонный нож в потайном кармане резко стал весить, как его настоящий меч. Фантомно до него доносится запах крови. Зверь жадно вдыхает. «Нет» - Феликс пытается отстраниться от удивленного парня. «Да» - призывно воет Зверь. — Я сказал буду, — твердо повторяет брюнет и в который раз за сутки срывается. Только на этот раз именно сам Хенджин. По-человечески. «С кем ты борешься? Посмотри же на меня!» Он резко хватает обеими руками лицо напротив и впивается обсидианами на этот раз точно в цель. В это же время Зверь внутри истошно орет и натурально протыкает когтями с обратной стороны то место, где только что были горячие ладони - как будто пытается дотянуться до ножа в кармане. Феликс снова пытается вырваться из плена брюнета. Он со всей силы впечатывается руками в крепкую грудь в бордовой рубашке и толкает. Но руки внезапно хватают его лицо и впиваются пронзительным взглядом. И Феликс смотрит. Не в обсидианы. В обычные карие глаза. В глубокие, темные и красивые. Под левым из них маленькая родинка. Не шрам. Что-то крошится в сознании архангела. Он буквально чувствует как будто огромные мраморные колонны, как у Храма, падают внутри него с оглушительным грохотом. На языке ощущается песок в перемешку с известью. Зверь внутри истошно орет, пытаясь перекричать этот звук. И у него получается. Жестокий оскал появляется на бледном лице. Пальцы леденеют. Голубые глаза начинают отсвечивать, как стекло. Пелена спускается на них. Маленькие пальцы как когтями впиваются в черный пиджак и рубашку в районе солнечного сплетения. Хенджин вздрагивает. Он увидел Зверя. «Так вот с кем ты борешься» - пытается быстро соображать парень и проводит большими пальцами по веснушкам, пытаясь унять дрожь в руках. «Что он делает?» Одна из маленьких рук отрывает когти от груди и ныряет под левый лацкан белого пиджака. Зверь одобрительно рычит внутри. Феликс едва слышно говорит вслух, прерываясь на тяжелые хриплые вздохи. — Какой…ты…упрямый…Астарот….слабый…— другая рука смыкается на горле брюнета. Тот с усилием вдыхает. —…позволил…этому…позволил…— вздохи превращаются в рык. Пальцы нащупывают рукоять ножа. —…Хенджину…сломать себя… «Твою же…Что же делать…Что ж, прости, тетя Донна, видит Бог, я не хотел!» - думает Хенджин и резко толкает всем корпусом блондина вперед. Тот, потеряв равновесие, на автомате вцепляется обеими руками мертвой хваткой в рукава черного пиджака. С оглушительным треском на плечах расходятся симметрично два шва. Пользуясь секундной дизоориентированностью Зверя, Хенджин хватается двумя руками за воротник белого пиджака и…врезается губами в жестокий оскал напротив. Ему не отвечают. Он напирает ещё больше, целует крепко, пытается пробиться за стену из плотно стиснутых зубов. Когти снова впились в его грудь, но он через боль тянет белый воротник на себя ещё сильнее и сам подается на встречу, ещё ближе к Зверю. Феликс не может вздохнуть. Грудная клетка вздымается с бешеной силой, сердце стучит со скоростью новой «Ямахи», но кислород так и не спешит проникать в легкие. Агония, в которой беснуется Зверь внутри, смешивается с не менее сильным ураганом. — А эта рухлядь вообще заведется? —Воспользовался прекрасным телом и ушел! —Лжец! Поганый лицемер! —Скажешь свое имя? Феликс со скрежетом разжимает челюсть. Горячий язык проскальзывает в его рот. Жажда застилает глаза новой пеленой. Чувствуется металлический привкус чужой крови. Кажется, он прокусил губу брюнета. Но тот не отстраняется, наоборот, неистово касается чужого языка ещё чаще, проникает ещё глубже. Феликс чувствует что внутри все горит огнем. Необъяснимое чувство эйфории возникает само собой. Видимо, предсмертное. Он сейчас всё-таки умрет. По-настоящему. Ведь Зверь прямо в этот момент раздирает все внутренности вдоль тела до самого горла, пытаясь дотянуться до горячих губ снаружи. Пытается оттолкнуть, но Феликс ещё крепче вцепляется в крепкую грудь. Зверь загорается яростью. Он не может дотянуться до брюнета. Но все еще может дотянуться до холодного лезвия в кармане. «НЕТ» - Феликс распахивает глаза. Он наконец слышит свой голос сквозь неистовый рёв, мощным толчком откидывает от себя брюнета и отскакивает назад на пару метров. Хенджин впечатывается спиной в ступени сзади. Опираясь на ручку лестницы, он пытается подняться, но резко замирает. Зверь смотрит на него. Он стоит в тусклом свете лампы, которая над кухонным «островком», слегка согнув колени, как для прыжка. Одна его рука вытянута вбок с растопыренными пальцами. Другая - покоится под левым лацканом пиджака. Хенджин очень медленно поднимается, но не выпрямляется - остается тоже на полусогнутых ногах. Зверь неотрывно смотрит на него. Брюнет так же медленно выставляет вперед правую руку раскрытой ладонью к Зверю и делает аккуратный шаг вперед. —НЕ. Двигайся, — хриплый рык гонит очередную стайку мурашек по спине Хенджина, но это всего лишь физиологическая реакция организма. В голове страха нет. Зверь не должен учуять страх. Хенджин делает ещё один маленький шаг вперед, держа руку перед собой и сохраняя зрительный контакт. — Астарот…Он не сломан. Он просто…теперь не главный. Главный теперь Я. Нет ничего…слабого в том, чтобы быть просто Хенджином. Быть…человеком. — тихо, но твердо проговаривает брюнет и, сделав ещё маленький шаг вперед, добавляет. — Ты тоже можешь им быть, Феликс. Хенджин все-таки слегка вздрагивает от очередного рыка. Но ни хангыля, ни другого языка, он в этом рыке разобрать не может. Он слышит только тяжелое хриплое дыхание и свое громко стучащее сердце. Зверь отставляет слегка правую ногу назад и группируется, как бегун на «старте». Хенджин замирает и напрягает все мышцы. «У двери - Он, слева - тупик. Остается только лестница» - думает брюнет и слегка передвигается левее. «Лестница четко за мной. Отлично». Только наверху дома он ещё не был. Из ловушки второго этажа его спасут только окна. Если они там есть, конечно. В следующую секунду Хенджин видит резкое движение и со всей силы дергается в сторону лестницы. Белое пятно пролетает с огромной силой через весь первый этаж и падает на пол под плазму. Феликс стоит на месте. Без пиджака. Голова слегка опущена. «Не понял? Это у него такая прелюдия что ли была?» - сарказм против воли включается из-за стресса. - «Да нет, я точно видел Зверя. Видел стеклянный взгляд и чувствовал мертвую хватку. Что же случилось, Феликс? Или это работает «привязка» и ты не можешь причинить мне вред, даже если сильно захочешь? Даже если Зверь захочет...» — Хенджин, — хриплый голос, не рык. Феликс придерживается за стул рядом и смотрит исподлобья на брюнета. — Подойди….Подойди, если не боишься. Хенджин впадает в ступор. Вся эта смена масок и настроений блондина со скоростью «мустанга» на трассе его уже не просто раздражала, она реально пугала. Вся их недопотасовка заняла не более десяти минут. Еще за десять минут до нее - они танцевали под d4vd и он мысленно признался в чувствах Феликсу. «А что теперь? Чего ожидать?» - думает брюнет и не двигается. — Вот видишь. Ты не можешь. Я же намекал тебе, кто я.Настоящий я. А ты не слушал. Но кое в чем я всё-таки ошибся. Ты - другой. — продолжал хрипеть блондин. — Тебе больше не нужно Погребение. Никакой Вечности на двоих не будет. Хенджин собрался наконец с мыслями. Такой выдержке позавидовал бы сам Князь Мертвых и все архангелы разом. — Ты прав, отчасти. Но для меня, настоящий ты - это тот, кто танцевал со мной только что под мою любимую песню, — стальным голосом проговорил Хенджин и сделал несколько шагов вперед. Правую руку, впрочем, он все еще не опускал и держал ее перед собой. — Это тот, кто приготовил вкусный ужин и скрасил мою одинокую жизнь своими тупыми шутками. — ещё шаг. — Кто катался со мной по Сеулу на своей дурацкой «Хонде». - всего пара шагов отделяла его от тяжело дышащего блондина. — Кто подарил мне…самую прекрасную ночь во всех моих жизнях. И я не про эту ночь. Я про ту ночь, Феликс. — Хенджин замер прямо перед парнем. Тот поднял голову и выпрямился. —Это был всего лишь Зверь, который заманивал тебя в ловушку, — сипло сказал Феликс. Хенджин яростно прислонился вплотную к дрожащему телу. Злость и отчаяние бились в брюнете, он отстранился и посмотрел в голубые глаза напротив. — Ложь. Очередная ложь. Я же всё видел своими глазами и…чувствовал. Я чувствовал это раньше, но не понимал. Но понял это сегодня. Когда ты - настоящий ты - ответил на мой поцелуй…Я чувствовал, как в тот момент билось твое сердце! Не Стража и не Зверя! А твое, Феликс! Не смей мне лгать снова! - Хенджин яростно взялся за края расстегнутой рубашки и слегка тряхнул руками, как будто хотел привести в чувство блондина. Но тот никак не отреагировал. И молчал. Хенджин с каким-то полурыком-полусмешком отпустил его и отошел на шаг. — Хорошо…хорошо! — голос немного задрожал. Хенджин мысленно себя пытался успокоить, подумав о котятах. Котята в голове вдруг начали тонуть, выкинутые Феликсом из мешка в озеро. Зажав пальцами переносицу, он спокойнее произнес. —..хорошо. Скажи мне, что я всё это выдумал себе, что я идиот. Что все, что было между нами - и в Погребении, и здесь, в мире людей - всё это, — Хенджин взмахнул рукой в неопределенном направлении. — Всё это - ничто. Скажи, что ничего….— брюнет сглотнул. —…не чувствуешь ко мне, — голубые глаза смотрели в пол. Не на него. — ..что я ошибся и не нужен тебе, как…как Хенджин. Что тебе просто нужна компания, когда ты вернешься в пустой храм и окунешься во Тьму. Скажи, и я уйду прямо сейчас! - Хенджин изо всех сил сдерживал огонь, который обжигал его изнутри. Гнев заполнял его, и голос становился громче. — И в следующий раз мы встретимся только в Погребении. Сойдемся на рассвете в центре Пустоши и будем биться насмерть. Закончим наконец вековую войну и исполним предание предков. Только один из нас останется в живых. Закончив свою речь, Хенджин тяжело дышал и выжидающе смотрел, стараясь зацепиться за голубые глаза. Но они упорно исследовали что-то на полу. Руки блондина были плотно сжаты в кулаки. Он по-прежнему молчал. Нервы Хенджина рвались, как тетива от натянутого лука. Ему казалось, что они с Феликсом исполняют сейчас трюк «Энергия покоя» Марины Абрамович***. И он, Хенджин, сейчас в роли того, кто держит лук, а Феликс - стрелу, направленную ему в сердце. — Серьезно?! А, знаешь, что? Иди к черту! — секунда - и стрела вонзилась в сердце. Голос все-таки сорвался на крик. Глаза как будто заблестели. От ярости, наверное. Или нет? — Мне надоело вытаскивать тебя из твоей ДОЛБАНОЙ БЕЗДНЫ! Прощай, Страж! — Хенджин резко развернулся и пошел в сторону прихожей. «Все, все, ВСЕ они были правы! И Нэко, и Йон! Какой же ты дурак…Какой же ты дурак! И слабак! Жил бы себе спокойно в Кандонгу, пил свой чертов любимый кофе! Слушал Дэвида и рисовал цветы! А не всяких идиотских блондинов!» - мельтешило в голове у Хенджина, пока он яростно надевал пальто. «Нахера…НАХЕРА ты его «привязал»?! Зачем ты это сделал? Зачем сам привязался к нему? Без всякой магии привязался! Почему не видел знаков, почему не слушал, когда даже ОН САМ тебе говорил, что он - Зв…» Рука, поправляющая воротник пальто, замерла, зажатая крепкой хваткой. Хенджин дернул головой. Голубые глаза смотрели в его. — Как я и сказал, — низко проговорил блондин. — Ты - другой. А я - не изменюсь. Никогда. Поэтому в следующий раз мы встретимся именно там, где ты сказал. В Пустоши. С нашими армиями. На рассвете. Другого исхода быть не может. Теперь я это понял. Я был глуп и слеп. Никакой Вечности на двоих. Только кровь решит, кто сильнее, — Хенджин вырывался, но маленькая рука не отпускала его. Феликс развернул его и легонько толкнул к двери. Почувствовалась деревянная поверхность под спиной. Феликс подошел ближе. — Но у нас…осталось ещё 18 часов нашего пари. Если ты хочешь, то можешь не уходить сейчас, и мы доведем его до конца, — цепкими пальцами блондин ухватился за ворот пальто и резко подтянул парня ближе к своему лицу. Глаза сверкнули огнем. Горячее дыхание обожгло губы. — Если уйдешь, то я не стану тебя держать. И Феликс резко отпустил руки, отходя на шаг. Хенджина отшатнуло назад к двери. Головой почувствовался деревянный косяк. Раньше он мог биться часами со Стражем, но сегодня от количества эмоций и этих недопатосовок с Феликсом у него уже не было просто сил - ни физических, ни моральных. «Или не с Феликсом? Со Стражем? Со Зверем? С Санта-Клаусом? Еще с кем-то? Достало. К черту их всех. К черту ТЕБЯ. Я открыл душу перед ТОБОЙ. Сказал практически о чувствах. А ты - всё равно играешь. Более того, хочешь воспользоваться мной ещё раз. Напоследок. Мудак». Сердце, пронзенное стрелой, изливалось багряной жидкостью на пол. Тишина резала по ушам. — Сволочь. - выплюнул Хенджин и вылетел за дверь.