Кровавый Ангел

В окрестностях Намсанг-Гу едва заметно занимается рассвет. В воздухе стояла сырость и озоновый привкус дождя. Хенджин курил уже третью сигарету подряд, сидя на капоте «мустанга». Высокая неоновая вывеска напротив бликовала то в лужах, то в отчего-то блестящих глазах брюнета. «Хоть в чем-то Чонин не соврал…Мотель и правда оказался в пяти минутах от дома Феликса. Феликс…» Хенджин яростно моргнул, сделал слишком глубокую затяжку и закашлялся. Влажные и до этого глаза стали слезиться по новой от кашля. Хенджин не стыдился своих слез. Он больше не стыдился быть Человеком. Со своими чувствами и переживаниями. —Да, и которые нахер никому не нужны! - неожиданно для себя, закричал он в ночь. Маленькая черная кошка от громкого звука испуганно заскочила в щель под зданием. Хенджин выдохнул. «С утра нужно будет позвонить Нэко и Йону и обрадовать, что я все ещё жив. Пока что…Главное, предупредить, что скоро начнется война. Убедиться, что они уедут. Они не должны пострадать» Брюнет пнул со всей силы камень на земле и достал четвертую сигарету. Руки тряслись толи от холода, толи от никотина, толи это выходила усталость от эмоционального перегруза. Он чиркал зажигалкой, но она никак не хотела зажигаться. Чертыхнувшись, он отбросил её на капот и приложил ладони к лицу. Надавил на лобные доли, массируя. «Соберись, тебе скоро вести многотысячную армию в бой, а ты тут сопли развел…да ещё было бы отчего. От кого…» Сколько бы он ни давил на виски, голубые глаза и горячие губы никак не желали пропадать из головы. —НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Собственный отчаянный голос потонул в гудящем звуке подъезжающего автомобиля. Хенджин отнял руки от лица и без интереса посмотрел на въезд парковки. Большой серебристый джип, «ниссан», кажется, парковался поодаль. Хенджин отвернулся, снова взял зажигалку и чиркнул. Сигарета наконец затлела. Хенджин затянулся, продолжая ковырять носком ботинка щель в асфальте. Это занятие немного его успокаивало. — Огонька не найдется? Брюнет поднял голову. На него выжидательно смотрел высокий мужчина лет тридцати пяти с немного вытянутым лицом, морщинками на лбу и с сажатой между зубов сигаретой. На нем был серый твидовый костюм и такое же серое пальто. Из-под очков на него смотрели два больших внимательных серых озера. — Да, конечно, — бесцветно произнес Хенджин и щелкнул зажигалкой возле лица мужчины, тот затянулся, выдохнул и посмотрел на небо. Брюнет тоже невольно взглянул туда. На темно-синеватом своде было всё ещё видно несколько звезд. — Тяжелая ночка? Хенджин удивленно перевел взгляд обратно на незнакомца. — Что, так заметно? Или вы - ясновидящий? — невесело хмыкнул брюнет. Незнакомец затянулся ещё раз и усмехнулся. — Нет, я не ясновидящий. Я психотерапевт. Вот уже 15 лет. Хенджин прикинул в голове расчет возраста, в котором тот начал свою карьеру от предполагаемого возраста сейчас и присвистнул. — Так долго…Должно быть это была ваша мечта всей жизни? Незнакомец как-то грустно посмеялся. — И да, и нет. Когда я был моложе, намного моложе…я всегда мечтал совсем о другом. Был одержим другим делом. — Каким же? — Бейсбол. Я хотел стать известным на весь мир бейсболистом. — Круто…— брюнет стряхнул пепел и снова затянулся. — И почему не стали? Незнакомец выдохнул очередное облачко дыма. — Банально и грустно - травма. Такое случается, у людей. Поэтому я нашел себя в новой мечте - в человеческих душах. Отдался ей полностью и стал успешен. — Но наверное было тяжело отказываться от прежней? — Сначала - да, но потом я понял, что это нормально, когда твои мечты меняются. Таков человек. Он может быть свободным и выбирать то, что нравится ему. И одна мечта может стать другой. Хенджин кашлянул и протер уставшие красные глаза. Руки всё ещё слегка тряслись. «Какая ирония, что я встретил после всего этого бреда психолога..Может…Может нам просто не суждено чувствовать и жить, как люди?..» — А если…если….скажем…кхм…близкий человек не поддерживает тебя в новой мечте? И не хочет идти с тобой вместе? — Хенджин слегка повернулся в сторону мужчины. — Можно попытаться узнать причины, послушать его доводы, проанализировать. Обычный разговор и время — лучшие помощники в таких делах. И…— незнакомец вдруг пристально посмотрел в глаза Хенджина. —Если это по-настоящему дорогой человек, то нельзя сразу же оставлять его, не дав ему возможности выбора. С ним просто необходимо поговорить. — Но если это не поможет и он не поймет? Если он все равно откажется? — рука с сигаретой замерла у губ брюнета. Незнакомец продолжал смотреть на него из-под очков своими бескрайними серыми озерами. — Чтобы найти подход к человеку, надо говорить с ним на одном языке. А ещё…Важно помнить, что в конечном итоге, мы никогда не узнаем наперед, что будет….но всегда можно попробовать. Хенджин дернулся от чего-то горячего на пальцах. Чертыхаясь, он быстро тряс рукавом, пытаясь стряхнуть пепел. Когда он снова поднял голову, незнакомец в сером пальто уже заходил в двери мотеля.

***

Феликс смотрел в открытую дверь. Высокая фигура в бежевом пальто пересекла лужайку, села в черный «мустанг» и под яростный вой жженых шин сорвалась прочь. Блондин не двигался. Он стеклянными глазами смотрел в ночь. Ветер залетал иногда в дом холодными порывами. Руки были ледяные, как и лицо, тупая боль в коленях отдавалась по всему телу. В голове монотонно тикали настенные часы. Через десять минут тело под тонкой рубашкой задрожало. Феликс закрыл дверь. Прислонился лбом к деревянной поверхности. — Так правильно, правильно, так лучше…— шептал он в такт тиканью с кухни. — Лучше ты будешь ненавидеть меня. Когда…— маленькая рука прислонилась к груди. —….когда нам придется сойтись на поле боя. Если придется. Он резко вздохнул. Обжигающий кислород разрезал легкие. Он простоял у двери, не двигаясь, ещё десять минут. Когда боль в коленях стала ещё сильнее и ноги начали подгибаться, он всё-таки отлепился от белого лакированного дерева и чертыхаясь поплелся наверх. В ванной открыл шкафчик за зеркалом и достал перекись. Закатав по очереди штанины, он обработал ранки. Заклеивать их не было нужды: во-первых, белоснежные брюки от «Томми» всё равно уже испорчены, во-вторых- раны затянутся уже к утру. Ведь он все еще архангел - все заживает, как на собаке. Феликс зло усмехнулся. «Вот именно - как зверь. Ты и есть Зверь. Ты утихомирил его на время, он жалобно скулит в углу твоего Сознания. Но скоро он вернется. И когда это случится…Он…Он не должен быть рядом». Парень кивнул себе, выкинул ватку с кровью и спустился на первый этаж, поднял с пола пиджак, просунул в потайной карман руку. На ладони лежал обычный кухонный нож. Не ледяной. И не меч. Феликс отнес нож на кухню и кинул в ящик. Затем вернулся в гостиную и сел на одно из кресел, которое было ближе к лестнице, около маленького кофейного столика. Правая рука безвольно упала на что-то шелестящее. Феликс повернул голову. «Мои любимые. Как всегда» - с легкой вымученной улыбкой подумал он и взял одну конфету. Сладость во рту перемешалась с привкусом крови на губах. Его крови. Руки задрожали, пальцы вцепились в подлокотники кресла. Горло снова стянули когти. Это был Страх. «Зверь не должен добраться до Него. Ни здесь, ни где бы то ни было» — Иди к черту! Феликс снова прислонил руки к лицу, слегка надавил, лающий смешок вырвался сам собой. «Я уже и так с ним. И давно. Я в самОй Преисподней, Хенджин. Даже когда я в Мире Живых. Потому что Преисподняя - внутри меня. Но тебе…тебе в ней не место. Ты должен спастись. Собирай свою красивую саркастичную задницу и чеши вместе с Нэко и Йоном куда подальше…Не…Не возвращайся больше в Погребение. Здесь я научился вроде как временно…сдерживать Зверя, но там…Там я не смогу…» Феликс резко встал. Самое главное он уже сделал. Стрела уже пронзила сердце. Всё остальное он решит завтра.

***

Хенджин сбился со счета выкуренных сигарет за сегодня. Хорошо, что он все еще не совсем человек, физиологически. А иначе бы легкие, наверное, уже отказали. The Neighbourhood - The Beach Парень стоял на улице и смотрел в ночь. Огонек на конце очередной сигареты тускло тлел. До того момента, как она догорит - не больше минуты. Хенджин запустил свободную руку под пальто, сжал слегка ткань в районе груди. Сердце билось очень быстро. «Успокойся» - выдохнул он с очередным облачком дыма. Рука оторвалась от тела и зарылась в густые шоколадные волосы. If I told you that I loved you Tell me, what would you say? «Тебе это не надо. Ему это не надо. Эта ночь ничего не решила и не решит. Мы все равно встретимся в Погребении. Кончай страдать и возьми себя в руки» Сигарета потухла. Хенджин медленно выдохнул. «Вот и всё» Брюнет уронил бычок перед белой дверью и растер ногой по асфальту. «Растёр вместе со своей гордостью» - услужливо подсказал Астарот внутри. Хенджин проигнорировал и сделал шаг. 🎵🎵🎵 Феликс прибрал остаточные следы их последней недодраки и выпил стакан воды. Неожиданно захотелось выпить что-то покрепче. Решив, что хуже уже не будет, он заглянул в один из шкафчиков на кухонном гарнитуре и достал пыльную бутылку с виски. «Вина не выпил. Хотя бы это» - с этими мыслями, с бутылкой в одной руке и «роксом» - в другой, он пошел в сторону лестницы. Тишину разрезал стук в дверь. Нога замерла над первой ступенькой. Феликс не шевелился. Стук повторился. Сердце забилось сильнее. «Нет. Ты не мог. Ты не должен был. Я же показал тебе, каким могу быть козлом…» If I told you that I hated you Would you go away? Феликс убрал на кофейный столик бутылку и стакан, подошел к двери и открыл её. Fallin' again, I need a pick-me-up Красные, налитые кровью глаза смотрели на него. Измученное лицо не выражало ничего. Руки немного тряслись. «Хенджин, нет. Уходи. Уходи сейчас. Потом будет сложнее» Ни одна эмоция за это время не сменилась на бледном лице с веснушками. Феликс медленно глубоко вдохнул и сразу же поперхнулся воздухом - сильная рука толкнула его вбок, бежевое пальто отлетело на крючки, ботинки отскочили на пол к ногам блондина. Хенджин быстрым шагом прошел через весь коридор внутрь, резко остановился у лестницы и развернулся. «Сам идешь в лапы к Зверю. И ведь знаешь, что я не откажу тебе» - Феликс захлопывает дверь. Хенджин терпеливо дожидается, пока блондин отлипнет от двери и развернется. Когда голубые глаза встречаются с его, он протягивает руки, резко срывает многострадальный пиджак и скидывает его на пол. Ни на секунду не отрываясь от взгляда напротив, Хенджин приоткрывает рот, проводит языком по верхним зубам, а пальцы в это время быстро расстегивают пуговицу за пуговицей на багряной рубашке. Взгляд горящих голубых глаз обжигает, от него дыхание учащается, но брюнет не отрывается, продолжая яростно вытаскивать бордовые эбонитовые кусочки из петелек. Он выдергивает рубашку из брюк. Последние пуговицы освобождаются из плена. Рука ложится на ремень брюк и замирает. — Предлагаешь испортить и твой диван тоже, или всё-таки покажешь, где спальня? Феликс чувствует, как кровь разом прилила ко всем частям тела, которые до этого были скованы льдом. Глаза жадно скользят по острым чертам лица, приоткрытым губам с застывшей капелькой крови на них, по дернувшемуся кадыку, по вздымающейся груди, кусочку обнаженного впалого живота, по слегка подрагивающей руке на ремне и возвращаются к полыхающим огнем темным глазам. I'm sick and I'm tired too «Красивый, безумный и только мой. Пусть и всего на 18 часов, но…мой» - думает блондин и мысленно сам намеренно пробегает по кругу в своей голове, отключая все рубильники, отвечающие за Сознание, рациональность и логику. I can admit, I am not fireproof Феликс пересекает этаж в несколько шагов и запускает руки под бордовую рубашку, вцепляется в спину. Кожа под ней горит огнем, как будто у её хозяина лихорадка. I feel it burning me I feel it burning you — Сегодня я с тобой испорчу каждый уголок этого чертового дома, Художник, — хрипло проговаривает Феликс, невесомо касаясь подбородка парня, кадык под его губами на это действие резко дергается. — Но ты прав…начать мы можем со спальни…по-человечески, — и вгрызается в желанную плоть с левой стороны шеи зубами. Сверху слышится громкий вздох. Крупная ладонь ложится на его затылок и вжимает в себя ещё сильнее. Подталкивая вонзить зубы ещё глубже. Феликс с тихим рыком отрывается на сантиметр и сразу же оставляет рядом ещё один глубокий красный след на бледной коже. Пальцы впиваются в чужую поясницу и сжимаются. Свободная рука брюнета проскальзывает между ними и расстегивает пуговицы на белой рубашке. На третьем засосе на шее появляются едва заметные красные точки, привкус крови смешивается с чем-то ещё. Капелька пота стекает по разгоряченной коже. Феликс пьянеет от этого вкуса покруче, чем от виски. Рука блондина скользит от поясницы к ремню черных брюк. Перемещаясь новыми засосами вперемешку с поцелуями уже на ключицы, он одновременно проводит рукой ниже, к ощутимому бугорку, и на контрасте с укусами сверху - мягко гладит. Сверху раздается ещё один вздох, который сразу переходит в стон. Хенджин в его руках начинает мелко дрожать. Ноги брюнета как будто начинают терять устойчивость. Перспектива снова таскать хоть и желанное, но длинное и тяжелое тело парня на себе не сулит уставшему Феликсу ничем хорошим, поэтому он резко отстраняется и хватает руку, которая только закончила растегивать его рубашку, утягивая парня наверх. Хенджин крепко держит маленькую ладонь, пытается сфокусироваться на блондинистой макушке и одновременно не навернуться с лестницы. В глазах мутнеет, пелена долгожданной жажды застилает все вокруг. Он смутно видит длинный коридор с тремя дверьми. Одна - открытая слева - видимо, ванная, другая - в конце коридора - закрытая. Феликс заходит с ним в ближайшую - правую дверь. Отпускает его руку. И наступает темнота. Хенджин слышит, как закрывается дверь сзади, унося с собой последний кусочек света с первого этажа. Вокруг плотная чернота обхватывает брюнета со всех сторон. И тишина. Он слышит только свое шумное дыхание. Он пытается сфокусироваться на чем-нибудь, но ни единого кусочка света, блика или очертания не видится ему. На секунду ему кажется, что он остался один в этом пространстве. Но внезапно горячие пальцы цепляют его кисть. — Не бойся. Это я, — бархатный голос отзывается эхом в голове брюнета. В груди едва заметно кольнуло. Его снова куда-то тянут. Он делает пару шагов и упирается ногой во что-то мягкое. Маленькие пальцы снова исчезают. Через несколько секунд что-то шуршит, и тусклый предрассветный блик проникает в комнату. Глаза постепенно привыкают к темноте, тусклые широкие полоски от окна освещают половину комнаты. Брюнет опускает глаза - он стоит около кровати. Феликс до конца раздергивает шторы, такие же черные и плотные, как тот палантин на кухне, и медленно идет к нему. — Хочу тебя видеть, - тихо проговаривает он. You make me feel little how you're looking at me Хенджин снимает рубашку и бросает на пол. Срывает вместе с кожей, как ему кажется. Под пронзительным взглядом голубых глаз. Брюнет садится на кровать, отодвигается к спинке. Выжидательно смотрит. Кожа на шее и ключицах горит огнем. Все тело полыхает, как пожар в 79-м, и жаждет прикосновений человека напротив. Но кем бы ни был в этот момент Ли Феликс, он снова удивляет. Хенджин отстраненно думает, что если проведет ещё хотя бы полчаса в компании блондина, то у него просто атрофируется та часть мозга, а именно - кора мозга, которая отвечает за удивление. Под растерявшимся вдруг взглядом брюнета Феликс ухмыляется и бросает в него маленьким бутыльком, который держал все это время в руке. Хенджин прижимает холодный флакончик к груди и держится за него, как будто это спасет от того, чтобы не провалиться в Бездну. Только он, на самом деле, совсем не против туда провалиться. За этим он и пришел. Феликс снова жжет его голубыми кристалликами с черными Безднами внутри, не отпускает ни на секунду, как бы говоря: «Смотри на меня. Не смей отвести взгляд». Или он и правда говорит это вслух. Хенджин уже не понимает, да это и не важно, он и не собирался отрываться от него. Блондин тем временем отправляет свою рубашку в компанию к бордовой на полу, медленно расстегивает ремень, пуговицу, ширинку и отпускает белые брюки с красными разводами на коленях. Они падают к его ногам. Через мгновение туда же приземляются и черные боксеры. Хенджин сглатывает и внимательно рассматривает тело в тусклом свете от окна. Небольшие плечи, ровную грудь с двумя торчащими манящими точками на ней, рельефный жесткий пресс, тонкую талию, ниже - острые косые мышцы, упругие мощные бедра и, конечно же, его любимое увесистое объемное достоинство с проступившими венками, поблескивающее на конце. Он уже видел все это, но почему-то жар с новой силой обдает все тело, особенно нижнюю его часть, как будто это в первый раз. — Ты прекрасен, - слова снова срываются прежде, чем он успевает их удержать. I feel it burning me I feel it burning you Феликс разрывает зрительный контакт и прикрывает глаза. Он уже дважды сорвался сегодня, дважды позволил Зверю вырваться за эту ночь, именно за этот комплимент. Зверю не нравится ничего красивого. Зверь по-прежнему вожделеет плоти и крови высокого брюнета на его кровати и его криков, но, к своему удивлению, блондин понимает, что сейчас Зверь вожделеет всего этого так же, как и он сам - горячо, нежно и да, с криками. Ход мыслей прерывается мелодичным нетерпеливым голосом. — Иди ко мне, — и Феликс повинуется. Перешагивает через вещи на полу, встает коленом на кровать и садится сверху на черные брюки. Чужие руки сразу же тянут его на себя, прижимают ещё ближе. Он чувствует, как его возбуждение соприкоснулось с себе подобным через тонкий слой ткани, и сразу же делает плавное движение вверх-вниз. Их одновременный стон тонет в поцелуе, когда длинные пальцы зарываются в платиновые волосы. Swim with me I think I could see the beach Феликс наконец отпускает себя. Он так долго ждал, так хотел, боролся с собой и с самим брюнетом, что этот поцелуй кажется тем долгожданным кислородом, которого ему не хватало целую Вечность. Он целует нетерпеливо в ответ, сам проникает языком в чужой рот, бережно оглаживает мягкое пространство внутри, отрывается на секунду, чтобы провести языком по капельке крови на губах, и снова припадает к своему кислороду. Сминает губы по очереди, хаотично хватается руками за лицо, шею, плечи брюнета, чтобы самому не провалиться в Бездну. Хенджин умирает на мгновение под натиском этой неожиданной нежности вперемешку с чувством жажды. И снова теряется в ощущениях от контрастов. Вместе с мягкими, почти ласковыми, прикосновениями маленьких пальцев к своему лицу, щекам, волосам, ключицам, внизу на него активно давит тяжелое тело и двигается все быстрее на нем самом. Брюки и белье больно давят на промежность, хочется скорее освободиться от ненужной ткани, но он не смеет прерывать Его. Ему нравится такой Феликс. Блондин сам отрывается через пару минут, делает судорожный вздох и что-то активно ищет на его лице. Легким мимолетным движением прикасается к маленькой родинке под левым глазом и снова тянется за поцелуем. Хенджин быстро прикладывает большой палец к его губам. — Куда ты так торопишься? Дай мне тоже насмотреться на тебя. Феликс издает смешок и делает очередное резкое движение корпусом снизу вверх. —Так и быть, Художник…— новое движение сопровождается хриплым стоном блондина. Голос опускается ещё ниже на пару октав. —…мм…у тебя же всего….чуть меньше 18-ти часов, чтобы делать это…. I hope I don't murder me If I do Хенджин, насколько позволяет тусклый свет от окна, рассматривает каждую веснушку на Его лице, каждый изгиб, каждую морщинку, аккуратный нос, алые мягкие губы под его пальцами - пытается запомнить. Затем пристально заглядывает в голубые глаза напротив, они подернуты дымкой возбуждения, обхватывает руками лицо парня и заставляет сфокусироваться на себе. —Для меня это - целая Вечность. — выдыхает брюнет. Феликс над ним снова начинает вырываться и пытаться поцеловать. Хенджин, делает над собой ещё одно усилие, и, несмотря на адский жар внизу, ласково, как художник к любимой картине, прикасается губами к веснушкам, векам, щекам, подбородку, уголку губ - везде, где может достать, он оставляет крохотные поцелуи. Сердце обнаженного блондина бьется всё чаще, хотя ещё на первом этаже казалось, что сильнее некуда. Он плавится под невесомыми поцелуями и даже замедляет свои неистовые движения внизу. Потом и вовсе прекращает. Туман возбуждения спадает на время. Он перестает вырываться и сдается ласкам парня. Закрывает глаза, подается навстречу, на ощупь гладит мягкое лицо, очерчивает знакомые контуры, как будто пытается восстановить их по зрительной памяти в голове, зарывается в густые шоколадные волосы, массирует кожу под ними. И наконец чувствует снова поцелуй на губах. Горячие влажные губы, двигающиеся на его. И снова необъяснимое чувство эйфории накрывает парня. Хочется, чтобы это и правда продлилось Вечность… —Всё…— тяжело дыша отстраняется Хенджин. —..теперь…можешь продолжать…так и быть, — и довольно улыбается. Феликс усмехается и закатывает глаза, и сразу же наклоняется к уху, опаляя его горячим дыханием. — Чего ты хочешь, Художник? Попроси, — шепчет он и проводит губами по кромке уха. Хенджин опять забывает, как дышать, и глухо хрипит в ответ. — Тебя. Феликс довольно хмыкает на это и прикусывает мочку. А потом спускается поцелуями к шее, и снова покрывает её кучей розовых отметин, на этот раз зализывая каждый укус. Движения внизу тоже возобновляет, но медленнее. Через какое-то время он чувствует горячие пальцы спускающиеся по его спине, слегка царапая её. Когда они доходят до поясницы, Феликс непроизвольно немного выгибается от щекотных ощущений на коже и сразу же срывается на низкий стон, когда Хенджин гладит его там. Фокусироваться становится труднее, поэтому он спешно опускается поцелуями к ключицам и груди, обхватывает ртом темный торчащий кружочек и облизывает. Затем втягивает второй. Хенджин не сдерживает тихого стона, но пальцы не убирает. Продолжать ласкать прекрасную крепкую грудь блондину становится все труднее из-за непрекращающихся движений вокруг мягкого входа. Один из длинных пальцев слегка, меньше, чем на фалангу, проникает и надавливает, Феликс срывается на громкий стон и быстро отрывается. Он нависает над брюнетом на вытянутых руках и зло шипит: — Ты что делаешь? Я же тебе так откушу сосок. — У меня есть второй, — брюнет усмехается и не дает отстраниться, придерживая крепкой рукой за ягодицу и надавливая глубже пальцем. — Ты дурак? — Феликс и так знает, что да, но судорожный вздох мешает в полной мере разозлиться. — А что? С одним соском я тебе буду не нужен? — Хенджин, еле сдерживая смех, на контрасте продолжает делать что-то непотребное своими пальцами. «Идиот. Не-вы-но-си-мый» - Феликс, нехотя, все-таки выдергивается из распоясовшихся рук и резко опускается вниз. Ему, безусловно, хочется ещё поиздеваться над этим идиотом, но, вспомнив все «приключения» Хенджина за сегодня и как он срывался на нем уже несколько раз, желание это пропадает. Ещё неожиданно всплывают картинки их «первого раза» в квартире брюнета в Кандонгу. Он совсем не был нежен. Удивительно, что Хенджин тогда позволял ему всё это. «Черт» Феликс отгоняет мысли о том, что будет после всего этого, что их ждет неминуемый разговор о планах на Погребение, и решает, что в этот раз, возможно, в их последний раз, он сделает всё иначе. Поэтому он действительно сразу аккуратно и быстро снимает с парня под ним всю оставшуюся одежду. Сверху слышится полувздох-полустон облегчения. Хенджин вдруг немного напрягается. За всеми событиями этого вечера и ночи он и забыл о том разговоре на кухне и ещё не до конца осознал, что блондин и правда сдержал слово по поводу того, кто будет «вести». А потому, вместе с приятными ощущениями он проваливается в шок от того, что происходит внизу. А ещё шок от того, что игры внезапно закончились, хоть и на время, ухмылки и сарказм исчезли за какие-то пять минут. Вместо них пространство заполнили нежные руки и горячий рот на его возбуждении. Хенджин не сдерживал ни первый, ни последующие свои стоны, ему было все равно, и тем более не стыдно перед человеком, дарившим ему эти ощущения. Феликс был удовлетворен таким поведением более чем. Звуки, которые издавал Хван, парень точно запишет в своей памяти в сборник лучших звуков, которые он когда-либо слышал от него. И надеется, что услышит ещё больше сегодня. Простыни под руками брюнета продолжали неистово мяться, а мышцы живота напрягаться время от времени. Феликс погладил под коленками парня, поймав его взгляд, он медленно провел по губам горячей плотью и снова погрузил её в рот. Продолжая плавно двигаться, он не прекращает гладить бедра и живот брюнета. А тот снова срывается на очередной стон вперемешку с отборным корейским матом, когда член упирается наконец в горячее горло. Он мечется на кровати, пытаясь толкнуться самому, но его крепко держат. Это было странно для Феликса. Нет, не сам процесс конечно, им он тоже, по правде говоря, наслаждался. Несмотря на выступившие в уголках глаз капли, эта тяжесть на языке, эти руки, терзающие платиновые пряди, прижимающие его ещё ближе…Да, но было так необычно видеть этого парня таким…беззащитным, уязвимым. Странно было осознавать, что он находится в абсолютной власти и под контролем, при этом не держа у его сонной артерии холодное лезвие, а доставляя ему удовольствие. Феликс практически усмехнулся своим мыслям, проходясь еще раз по всей длине языком, но вдруг осознал, что и сам нехило возбудился только от одного вида сладких «страданий» под ним. «Да, властью тут и не пахнет» - каждая новая мысль все сложнее продиралась в его Сознание через туман желания, поэтому он резко отстранился, взял сильно твердый орган в руку и ощутимо сжал, привлекая внимание окончательно растекшегося на кровати Хенджина. Когда взгляд карих глаз более-менее на нем сфокусировался, он выпрямился, медленно задвигал рукой по горячей плоти и вибрирующим от нетерпения голосом проговорил: —Ну что, покажешь мне Астарота в деле? Хенджин принял максимально осознанный вид и приподнялся на локтях. Еще пару секунд он тяжело дышал и смотрел в глаза напротив, старясь игнорировать не останавливающуюся руку внизу, а потом двумя быстрыми движениями подхватил блондина и поменял их местами. Феликс наконец расслабленно откинулся на подушки, шея и спина все же немного затекли, и сразу же был придавлен тяжелым телом сверху. Брюнет навис над ним и хрипло ответил: —Нет. Покажу тебе Хенджина. Феликс не успел до конца обдумать такое высказывание, горячие влажные губы снова накрыли его, а язык сразу проник в рот. Хенджин уже грел прозрачную вязкую жидкость из флакона на своих пальцах, когда Феликс отстранился от поцелуя и обнял его за шею. — Можешь…не…— блондин вдохнул поглубже. — Короче я сегодня не только ужин тебе приготовил, — и уткнулся куда-то в район шеи брюнета. Хенджин улыбнулся. Это реакция была такая непосредственная. Как будто он даже смутился. «Не перестает удивлять» — Но, когда?… — всё-таки не удержался от вопроса он. — Ну, а ты как думаешь. Когда переодевался, — слегка раздраженный голос почти в ухо. — Ты сейчас дождешься, что я передумаю и найду более интересное занятие для твоего неугомонного язык…ах….— длинный палец, вошедший сразу на половину прервал недовольное бурчание блондина, и он вцепился руками в шею парня ещё сильнее. Висеть на нем было уже невозможно, и он откинулся обратно на спину. Поняв, что сопротивления в мягких тканях он действительно никакого не ощущает, Хенджин посильнее согнул ноги блондина под коленями и добавил второй палец. — Вот же…блять, — Феликс выгнулся от очередного глубокого движения внизу и закусил ребро ладони. «Ну, уж нет…Художнику надо будет постараться, чтобы меня разговорить» - злорадно подумал блондин. А Художник тем временем, видимо, тоже обзавелся даром телепатии, потому что вместе с влажным языком на соске парня третий палец прицельно попал по комку нервов. Последующей мелодией стонов Хенджин наслаждался. Не прекращая такие же прицельные глубокие движения внутри, он жадно прикасался то руками, то губами к «Большому и Классному Члену». — Все-таки неправду говорят о соотношении роста и размере…- задумчиво протянул Хенджин, аккуратно поглаживая дергающееся твердое достоинство парня. —Вообще-то…истинн..а..аая..ах…истинное обличие архангела….шесть…метров…в высоту…— пытался раздраженно сказать Феликс, но выходило плохо. Хенджин усмехнулся, ничего не ответив, и снова склонился к головке. Смотря на это великолепие, еле помещающееся в его руку, с благоговением, он невольно поймал себя на мысли, что он очень даже и не против поменяться с блондином местами, но высказаться об этом он не успел. Тело под ним сжалось, а маленькая рука мягко оттянула его за волосы от увлекательного занятия. —Я, конечно, все еще…сильный…архангел…но давай ты уже поработаешь…всем своим охуенным телом, — сквозь тяжелые вздохи проговорил Феликс. I'm sick and I'm tired too I can admit, I am not fireproof Хенджин и сам уже еле держался, поэтому даже не стал спорить. Он вылил побольше смазки на вход и вдруг заозирался по сторонам. — А, где?… Феликс спустился ниже на кровати, обхватил руками снова шею брюнета и впился глазами в глаза напротив. — Без. «Да, этот трюк будет покруче «Энергии покоя» - подумал Хенджин и сразу перебил сам себя. - «Очнись. Он просто, как и ты, все еще не человек. Ему плевать» Брюнет решил не поддаваться неуместным в данный момент мыслям, провел пару раз рукой по своему уже сильно перевозбужденному органу и, крепко сжав бедра парня, медленно вошел. — Блядский боже!… Хенджин заглушил громкий стон, и свой, и Феликса, приникнув к его губам с очередным поцелуем. Он целовал горячо и быстро, а внизу не двигался, просто ждал и давал привыкнуть. Ощущения без защиты были в разы острее. Может, он и не был таким большим, как Феликс, но все равно было заметно, что тот не жил активной половой жизнью, по крайней мере, в такой позиции. «Это мы и так знали» Одна часть Хенджина хотела уже двигаться, в нетерпении заставляя его закусывать губу от горячих и сдавливающих ощущений внизу, напоминая ему, что они вообще-то те, у кого заживо сгорают щиколотки и кисти рук, а потом регенерируют, но другая - не хотела даже близко доставить хотя бы грамм лишней боли архангелу. И Хенджин, стиснув зубы, рассыпался вновь множеством поцелуев в шею, плечи, ключицы блондина. Маленькие руки гладили его по спине, но потом остановились в районе поясницы и сжали кожу. — Хенджин, двигайся, — и сам выгнулся навстречу, одновременно толкая брюнета в поясницу на себя. А Хенджин и не успел уже ни о чем подумать, он по инерции продолжил движение, вошел до конца, и сразу вышел обратно. И повторил. Он склонился над лицом парня под ним, он хотел видеть, когда тот перестанет контролировать ситуацию и расслабится. Очередной мокрый поцелуй, и под него Хенджин начал плавно двигаться, постепенно набирая темп. Руки на спине царапнули его, поцелуй смазался, разорванный общим стоном. Постепенно на прекрасном ангельском лице выступила испарина, а сам парень часто и тяжело задышал. Он прикрыл глаза и закусил губу. Хенджин выпрямился, чтобы запечатлеть этот вид целиком в своей памяти. Войдя под другим углом, он перешел на быстрые короткие толчки, тело под ним задрожало, рельефный пресс напрягся и поблескивал в тусклом свете от окна, соски торчали и буквально заставляли прикоснуться к ним, голова блондина была уже задрана назад, открывался вид на желанную для укусов шею с резко дергающимся кадыком, грудь вздымалась на каждом быстром вздохе. Самая лучшая его картина. Искусство. Хенджин решил не отказывать себе и в этом удовольствии, и быстро накрыв собой опять тело, впился зубами в шею, сразу же зализывая это место. — Черт…— прорычал Феликс и все-таки застонал в голос. Хенджин плавился от этих звуков, красивых, низких, хриплых, жаждущих, и ускорился, попадая теперь и по простате. Парень заметался на простынях, обхватил ногами торс Хенджина и притянул к себе ближе. Брюнет не мог выносить это. Это было слишком. Слишком хорошо. Эмоциональный перегруз давал о себе знать, и он понял, что активно приближается к концу. А хотелось дольше. Хотелось продлить это удовольствие. Слушать эти хриплые стоны, чувствовать эти руки, то впивающиеся в его спину ногтями, то нежно гладящие его грудь, шею, лицо, видеть эти закатывающиеся глаза и чувствовать Его так близко и так горячо. Хенджин просунул между ними руку и взялся за истекающий орган парня, и сразу быстро задвигал по нему в такт толчкам. Парень сдавленно вскрикнул ему в ухо. — Феликс...— он уже и сам срывался на стон. — Я..уже скоро…— свободной рукой он сжал бок в районе косых мышц. Феликс в ответ на это прижался к нему ещё сильнее, насаживаясь глубже и одновременно двигаясь навстречу его руке. — Так давай, — прохрипел он и продолжил теряться в ощущениях. Феликс прижался губами к плечу наклонившегося парня и ещё сильнее сам задвигался на встречу. Толчки усилились, казалось, что он чувствует каждую венку и рельеф Хенджина внутри, это было слишком и для него, а через несколько рваных движений на своей плоти, он горячо застонал над ухом брюнета и кончил. Мощные волны, как при цунами, накрывали его ещё несколько раз, пока продолжались толчки, и вскоре горячая жидкость заполнила все внутри. Хенджин простонал практически одновременно с ловящим послеоргазменные судороги Феликсом. Рука на нем продолжала медленно двигаться. Прийти в себя не получалось. Тяжелое дыхание обоих смешивалось с первыми яркими лучами солнца, проникающими через окно. Феликсу было хорошо и жутко одновременно. Ведь единственная мысль, которая билась в его голове в миг наслаждения была «Не хочу отпускать его». Вторая мысль и все последующие были ещё страшнее. Хотелось заснуть с ним вместе. И проснуться тоже вместе. А потом приготовить завтрак. И что там ещё делают обычно люди… Он сам себя прервал и хотел отстраниться наконец, но неожиданно мягкие руки коснулись его лица, погладили скулу, зарылись в платиновую макушку, и снова все перестало иметь значение. Хенджин его целовал. Опять нежно и медленно. Не разрывая поцелуй, он наконец вышел и лег аккуратно рядом. Феликс повернулся к нему на бок, и притянул ближе. Накрыл своими губами чужие, плавно двигаясь по ним. «Ну, можно же ещё немного, да?…» Он боялся. Боялся, что Зверь отнимет это. Что появится в неподходящий момент и помешает им. Вернее, что он сам им помешает, но отстраниться сил не было. Желанные губы и руки были повсюду, гладили, обнимали и прижимали к себе. Хотелось раствориться в этом ощущении и стечь лужицей на пол, не думая ни о чем. К сожалению, кто-то решил, что им все еще нужно периодически дышать, поэтому с шумным вздохом Хенджин аккуратно мазнул по губам и задышал куда-то в ухо блондину. Но из рук его не выпустил. — Ты как? — послышался его хрипловатый голос. Длинные пальцы гладили за ухом. Пытливые карие глаза смотрели в полуприкрытые голубые. — Ты молодец, Художник….Превзошел все…ожидания…которых и не было…— Феликс облизал пересохшие губы, немного рвано вздохнул, закрыл глаза и постарался сделать одну из фирменных «Поганеньких ухмылок Ли Феликса». — А, что тогда это был за «концерт», а? Феликс, — на его уставшем от перестимуляций достоинстве ощутимо сжалась рука. Феликс приоткрыл глаза и встретился с горящими обсидианами. Рука неожиданно разжалась и плавно погладила его по всей длине. Ухмылка вмиг превратилась в улыбку. Хотелось сказать что-то саркастичное или пошлое. Хотелось уколоть Художника. Честно, да-да. Но вместо этого сорвались другие слова. —Мне было чертовски хорошо…Хенджин. Брюнет как будто тоже удивился и постарался заглянуть ещё глубже в голубые кристаллики, но они не выражали ничего кроме спокойствия и умиротворения. Хенджин убрал руку от «Большого и Классного» желанного органа и медленно стал гладить пресс и грудь блондина. Темные глаза так и не отпускали ни на минуту голубые сапфиры. Пролежав так ещё минут 10, или 20, или больше - никто не знает, никто из них не понял, как текло время тогда - Хенджин, нехотя, оторвался от пересчитывания веснушек на остром лице и перегнулся через его хозяина к тумбочке, за влажными салфетками, которые заприметил десять веснушек назад. Приведя в относительный порядок и себя, и парня, он вернулся на место сбоку от блондина. — Ты так пристально смотришь на меня все время. — Пытаюсь понять, ты настоящий или нет. И не мерещится ли это всё мне. Феликс удивленно изогнул бровь. Хенджин нервно усмехнулся и слегка перевел взгляд за плечо блондина. — Просто…я столько времени гонялся за тобой, когда…ничего не помнил. Провел целое «расследование», чтобы найти тебя. Боже, как глупо…А до этого…до этого я всегда думал об этом. Там, в Погребении. Но знал, что это никогда не случится. Феликс устало вздохнул. Это было тяжело слушать. Он знал, какой ад он устроил парню, но впервые от этих мыслей его что-то укололо в районе груди. — Что это было? Эликсир Забвения, да? — тем временем продолжал Хенджин. Блондин медленно кивнул. — Зачем все было так усложнять? Почему не пришел ко мне сразу? Почему… — Хенджин, — Феликс аккуратно положил ладонь на щеку брюнета, тот замолчал и так отчаянно посмотрел в ответ, что стало не по себе. — 24 часа по-человечески, помнишь? Никаких разговоров про ангелов, демонов и…всё остальное, так? Хенджин проглотил ком в горле. — Конечно, — хрипло выдохнул он. — Иди сюда. Феликс, не смотря больше в эти подернутые тоской пытливые обсидианы, устроился на широкой груди и закрыл глаза. Последнее, что он слышал прежде, чем провалиться в сон, это гулкое биение чужого сердца.