Кровавый Ангел

— Это случится сегодня, сын. Ступай. Ты должен успеть до заката солнца. — Да, отец. Молодой человек в белых одеждах быстро спускается по полупрозрачной лестнице вниз. Краем глаза он видит начинающее розоветь небо. Сойдя с последней ступеньки на твердую землю, он прислушивается. Вокруг стоит тишина. Внизу, под скалой, на которой он стоит, простирается город. Он видит людей. Некоторые безмятежно лежат в тени деревьев, другие носят огромные ведра с водой и фруктами. Где-то в отдалении слышатся голоса детей, бегающих вокруг маленького сарая. Где-то пастух гонит стадо, подгоняя веселыми выкриками. Молодой человек смотрит на небо. «Должен появиться с минуты на минуту». Он подходит к краю скалы и через пару мгновений видит на уровень ниже от себя высокую фигуру в темном плаще. Странник неспешно раскладывает на черном покрывале ветки, травы, кости, какие-то флаконы. Закончив и выпрямившись, мужчина стоит и наблюдает за начинающимся закатом. Его профиль подсвечивается красно-оранжевыми лучами по контуру. Молодой человек в белом достает меч из ножен. Клинок наливается голубым свечением. «Давай» - голос не свой, но звучит как будто в голове. Молодой человек поднимает меч выше. Фигура в плаще тем временем вытягивает руку вперед и делает надрез на запястье. Капля крови падает на «алтарь», собранный на покрывале. «Ну же, сын. Не медли» Молодой человек бесшумно спрыгивает позади мужчины. Тот слишком занят, чтобы заметить движение за своей спиной. Он окропляет своей кровью артефакты и произносит слова на латыни. «Сын, времени мало, поторопись» Молодой человек заносит меч над головой мужчины. Голубой клинок отражается тысячами бликов. В этот момент мужчина снимает капюшон, густые темные волосы рассыпаются до низа шеи. Он слегка поворачивает голову вбок. Он не может видеть того, кто за его спиной, но он может почувствовать. Всегда чувствовал. Он знает, кто пришел за ним. Он не станет сопротивляться, на этот раз. Им давно пора было встретиться лицом к лицу. Он готов. Но ничего не происходит. Ни через 5 минут, ни через 10. Мужчина возвращается к ритуалу. По его жилам несется небывалая мощь. Он закончит то, что начал.

***

Минутой спустя голубое небо разразится грозой, смешавшись с раскатами грома, отдающимися эхом криков тысяч истерзанных душ и звуками собственной рвущейся плоти. Земля исторгнет из себя огненные всполохи, и всё сущее погрузится в кровавый закат.

***

Феликс резко дергается и раскрывает глаза. Ему душно, что-то сдавливает всё его тело, жар от самых кончиков пяток поднимается до легких. Сердце бешено бьется в груди. В ушах слабым эхом стоят истошные крики. Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов и начинает приходить в Сознание. Жар постепенно спадает, уже не кажется, что что-то его сдавливает, наоборот, это что-то крепко обнимает его со спины. Окончательно сфокусировавшись, Феликс идентифицирует себя на своей кровати - «отлично!» - в кольце мягких сильных рук - «а вот тут вопросы» - и голым - «приехали». Постепенно картина прошедшего дня складывается в голове парня в увлекательный триллер о приключениях архангела и демона у него дома. Ещё через пару минут приходит осознание, что это был вовсе не фильм. Горячее дыхание обжигает шею. Тело, несмотря на скованность положения, ноет приятно. Оно помнит. Феликс мягко выпутывается из рук, обнимающих его и из-под одеяла. На это действие обнаженный брюнет что-то мычит и переворачивается на спину. Феликс поворачивается за ним следом на бок и смотрит. Он не в силах оторваться от прекрасного профиля мужчины рядом, подсвеченного красно-оранжевыми лучами солнца. Хочется прикоснуться. И он позволяет себе это. Невесомо, плавно проводит пальцами по волосам, щеке, шее, груди, ребрам и останавливается в районе бедер. Он не знает, сколько так пролежал, просто смотря на Него. Но знает, что этого недостаточно. Теплые губы невесомо касаются обнаженного плеча, неспешно вырисовывая какой-то замысловатый узор на коже. Взгляд скользит по безмятежному лицу к маленькой родинке под левым глазом, к приоткрывающимся время от времени красным губам, к трепещущимся ресницам, к дорожке из красных отметин на длинной шее. «Мой», - думает Феликс, - «ещё на 12 часов», - аккуратно заправляет прядь шоколадных волос за ухо и поднимается с кровати.

***

Хенджин щурится от яркого света, беснующегося на веках. По ощущениям время далеко за полдень. Не открывая глаз, он пытается легонько пошевелить ногами и руками. Приятная истома сразу же заполняет всё тело, сонная улыбка сама заползает на лицо. Он чувствует себя так же, как и после той ночи, ведь теперь он помнит. Чувствует себя отдохнувшим и расслабленным, несмотря на насыщенный событиями прошедший день. Но чего-то не хватает. Он был почти уверен, что, когда засыпал, в его руках был редкий экземпляр одного очень вредного и упрямого, но сексуального блондина. Хенджин открыл глаза и покачал головой. Он в чужой постели и голый. Но один. «Снова» - проносится в голове у брюнета. Он хмурится. Не хочется с самого утра думать о плохом, поэтому он переключает внимание на телефон. Там скопилось несколько уведомлений. И все они от Минхо. Последнее отправлено пару часов назад. «Если ты все еще жив, отправь смайлик или пошли меня в жопу, хотя бы» «О, да, я живее всех живых, но остальное тебе знать не надо…»- улыбается Хенджин, продолжая читать. «Наш рейс перенесли из-за бури. Мы уезжаем сегодня ночью» «Хенджин, поедем с нами» Брюнет садится в кровати. «Уехать? Как я смогу уехать сейчас? А ведь и правда: что будет дальше? На что я рассчитывал? Выкрал просто у Судьбы несколько часов в долг» Хенджин откинулся обратно на подушку, протер вмиг уставшие глаза. «Да где его черт носит…» Вскоре внизу отдаленно послышались какие-то звуки. Брюнет приподнялся на одном локте и принял максимально грозный вид. Спустя пять минут дверь в спальню аккуратно открылась, а на пороге появился лохматый блондин в черной кепке задом-наперед, в коротких шортах и «олимпийке». Парень сразу же врезался во взгляд тяжелых темных глаз и замер, нервно проведя рукой по волосам. —Я это…У меня же кофе нет, я его не пью обычно, а ты пьешь по утрам, поэтому…я пробежался до магазина, — и потряс пачкой, которая была у него в руке. — Доброе утро. Хенджин не злился, но все равно стальным голосом проговорил: — Возвращайся в постель, живо. Феликс издал смешок и поставил пачку кофе на стол. — Как скажете, Ваше Величество, — низко проговорил он и скинул олимпийку. —Это тоже снимай, — Хенджин был не преклонен. Этот парень задолжал ему совместное пробуждение. Феликс закатил глаза, пытаясь скрыть улыбку, и снял майку с шортами, кепку кинул на стол. Время шло слишком быстро и вместе с тем медленно, пока теплое, мягкое объятие укрывало блондина. Пальцы невесомо гладили его плечо и руку, а сам он снова тихонько «целовал» взглядом маленькую родинку под левым глазом. Он придвинулся ближе и уткнулся носом в шею парня. Он вдыхал. Феликс старался не заснуть, чтобы чувствовать и дальше это тепло и едва заметное дыхание, щекочущее его ухо, но, видимо, ресурс организма был все ещё не восстановлен. Плюс свежий воздух во время бега разморил ещё больше. Он почувствовал, что веки снова тяжелеют, когда вдруг раздался другой сонный голос: — Феликс…кто такой Велиар? Блондин распахнул глаза и тело под ним слегка дернулось от щекотки на шее. — Я знаю, что это архангел, вроде как. Ходят слухи, что он даже самый сильный из них…из вас, но про него особо нигде нет ничего. Старейшины про него не писали в томах о Погребении. Где он сейчас? — Хенджин говорил и продолжал мягко массировать кожу головы, путаясь в платиновых волосах. Феликс снова прикрыл глаза. — Да…архангел. На счёт силы…да, наверное. Но он погиб. Давно. Ещё до Падения. Хенджин вдруг слегка отстранился, посмотрев на блондина. Феликс вопросительно посмотрел в ответ. — А ты? — Что я? И Хенджин решился задать вопрос, который мучил его не одну сотню лет. — Как ты пал? Ни один нерв не дрогнул на лице блондина. Только глаза вмиг стали глубже и темнее Марианской впадины. — Как и все. Усомнился в Отце, — ровно произнес он и принял скучающий вид. Хенджин недоуменно уставился на безмятежное лицо напротив. — И всё? Блондин устало вздохнул и лег на спину. — Что не так? — Ты, насколько я знаю, тоже один из самых сильных архангелов. Неужели Отец сбросил тебя «за борт» вместе с остальными просто за разовое неповиновение? — В том-то и дело. Все пали не за неповиновение, а за одну мысль о нем. За зерно сомнения, родившееся в голове. А я смог скрыть это, и успел реально сделать то, о чем все только думали, — Феликс развернулся обратно и прислонился ко лбу нахмурившегося брюнета. — Всё, допрос окончен. Давай больше не будем об этом. Я же не спрашиваю, сколько душ ты загубил, чтобы стать Князем Тьмы. «Ведь я и так знаю сколько» Хенджин испепеляюще посмотрел в ответ, но словесную перепалку начинать не хотелось. Видимо, не место и не время. Имя того архангела, Велиара, пришло на ум ему утром. Словно, это были отголоски воспоминаний того дня, когда на нем применили эликсир Забвения. Хаотично разбросанные в памяти буквы сложились в это слово, но оно было ему не знакомо. Почему тогда оно было в его голове? И Феликс снова не давал ответы, которые хотелось услышать, снова прерывал любые попытки поговорить. Но он был все ещё рядом, все ещё чувствовалось его дыхание и биения сердца. Все ещё можно было коснуться, но лежать рядом с ним было теперь не так просто. И Хенджин в очередной раз переступил через себя. И через блондина. Но уже не фигурально, а физически - перелез через него и как был - обнажен - стал рыться в шкафу. Феликс приподнялся и с интересом наблюдал за рельефным профилем. Минуту спустя брюнет развернулся, держа в руках вешалку с черной тканью на ней. — Ты нормальный? — но злости в голосе не было, на самом деле было тепло и приятно от мысли, что этот Чёрт украл его водолазку и даже ходил в ней, если вспомнить вчерашнее утро. Хенджин улыбнулся одним уголком губ. — Она могла напомнить тебе тогда о той ночи. Решил забрать…—отведя взгляд в сторону, проговорил парень. — Ну, да, ну, да…понял, —Хенджин продолжил рыться и наконец достал безразмерную черную футболку и какие-то мягкие короткие шорты. — Ариведерчи, — одевшись, отсалютовал парень и ушел.

***

Приятный аромат омлета с помидорами и беконом заполнял кухню, Хенджин переворачивал получившийся толстый яичный «блин» лопаткой - не паста с брауни конечно, но это он мог сделать для них с утра. Подойдя в очередной раз к холодильнику и открыв его, он услышал короткое шебуршание рядом. Закрыв дверцу, он увидел, что плакат с корейским бой бэндом немного отогнулся и сбился. Хенджин поправил магнитики и хотел пригладить глянцевую бумагу, но рука внезапно «провалилась» в какое-то углубление. «Что за…» Он снова убрал магнитики и отогнул плакат посильнее. «Приручил Зверя…» - медленно текло у него в голове, пока палец аккуратно оглаживал контур огромной вмятины в дверце. Выйдя из короткого транса, он водрузил всё на место и вернулся к плите. Спустя пару минут он стал ощущать на себе взгляд. Хенджин буквально чувствовал, как тот скользит по нему от самых ног, цепляется за икры и ягодицы, ползет по спине вверх до темной макушки. Этот взгляд обжигал. И брюнету это нравилось. Но играть с этим парнем - еще больше. — Ты не в музее, кончай пялиться и подай тарелки, — с усмешкой выдал Хенджин и добавил. — И только попробуй сказать, что перед тобой искусство!...— засмеялся ещё громче он. — Вот это у вас самооценка, Ваше Величество. Глубокий низкий голос в сочетании с этим прожигающим взглядом заставили все-таки обернуться. Блондин стоял в одних боксерах, привалившись к косяку и не скрывая своего заинтересованного вида. Точнее, это боксеры не скрывали его интереса. Хенджин отвернулся, тело приятно закололо, он стал чуть слабее понимать, что сейчас делают его руки с лопаткой по сковороде, двигаясь скорее на автомате. Злость и жажда ответов предательски капитулировали из Сознания парня. Всё было как вчера: на этой же кухне, но одновременно совсем по-другому. Он был полностью одет, но удивительным образом почувствовал себя обнаженным. Вдруг захотелось, чтобы так и было. Тряхнув головой, он попытался сосредоточиться на плите. Послышался стук тарелок на деревянной поверхности справа от него, а потом что-то горячее прислонилось ко всему его телу сзади. Маленькие руки обвили его живот спереди и погладили, горячее дыхание опалило ухо. — Ты такой сексуальный, когда готовишь. Хенджин закусил губу. Одна рука была уже под его футболкой, другая мягко повернула его голову вбок. Поцелуй длился не больше минуты, когда Хенджин разорвал его. — Сгорит…— резко вздохнув, сказал он, указывая на плиту. — Оставь его, он уже готов, — Феликс выключил плиту и убрал сковороду на другую конфорку, второй рукой он так же держал Хенджина за подбородок, — а вот ты…нет, — и потянул парня к кухонному островку. Хенджин позволил себя увести и уперся спиной в столешницу, положив на нее локти. — Мы не поговорили о наших планах на сегодня, — сказал брюнет. Феликс приблизился к нему и положил руки на талию, глаза его при этом продолжали скользить по черной футболке и ниже. — Да?…Есть идеи? — задумчиво пробормотал он. — Да, есть, если ты не против, я бы хотел поменяться очередью. — Прости, Хенджин…боюсь, что не выйдет…придется все же подождать своей очереди, — медленно проговорил блондин и поднял взгляд на парня. — Ведь мое желание уже прямо передо мной, — и плавно провел рукой по мягким шортам брюнета. Хенджин выдохнул. Рука плавно двигалась вверх-вниз, иногда зацепляя нижний край широких шортов и касаясь обнаженной кожи. — Мм…ну и черт с тобой…— Хенджин прикрыл глаза. Рука задвигалась на нем активнее, полностью обхватывая орган, ткань уже не чувствовалась, только горячие ладони прямо на коже. — Я как раз с ним, — в губы прошептал Феликс и отстранился. Внезапно под головкой сильно сжалось кольцо из пальцев, Хенджин в замешательстве открыл глаза. — Толкнись. Хенджин удивленно посмотрел на блондина - обжигающий взгляд говорил о том, что тот не шутит. Под этим взглядом без каких-либо манипуляций захотелось сразу же спустить. Но Хенджин посильнее уперся локтями в столешницу позади себя и медленно выполнил то, что велели. Голова немного пошла кругом. «Теряешь хватку, Хенджин» - подумал он, но сдержать полустона не смог, ведь Он смотрел. Прямо на него. Достойный конкурент горячему омлету. Который, такими темпами точно остынет. — Ещё. — очередной приказ низким голосом. Брюнет ещё раз двинулся вперед. — Дальше сам. И Хенджин все-таки смутился. Но его ждали и смотрели каким-то уже совсем безумным взглядом, не терпящим возражений. Ах, да, возражений же и не было. И тогда он напряг мышцы поясницы и плавно задвигался в крепко сжимавшей его руке. Сапфиры, подернутые дымкой, внимательно следили за каждым движением внизу, а потом переместились на блестящую открывшуюся часть шеи, когда Хенджин запрокинул голову и глубоко задышал. В какой-то момент, несмотря на сильно приятные ощущения, почувствовалась легкая боль в локтях от активного трения об деревянную поверхность. Феликс как будто снова проявил чудеса телепатии и резко остановил движения парня. — Обопрись об меня, — снова приказ. А Хенджин был и рад. Плюс коснуться блондина очень хотелось. Не только членом в смысле. Он отлепился от кухонного островка, положил руки на обнаженные плечи в веснушках и наклонился поцеловать. — Продолжай, — одна рука по-прежнему крепко держала его внизу, совершенно не двигаясь, а другая легла на спину. К себе он так и не прикоснулся. Хенджин больше не мог смотреть в эти пронизывающие темные голубые омуты, а потому он уткнулся в шею Феликса и снова задвигался. Да, так было удобнее, однозначно, Хенджин схватился за плечи блондина сильнее. Рвано дышал куда-то ему в шею. Волна удовольствия уже подступала, он тихо застонал парню на ухо и в ответ услышал тяжелый вздох. «Черт, точно» - слегка пришел в себя Хенджин и потянулся одной рукой к черным боксерам, но чужая рука перехватила его и вернула на место. Он хотел возмутиться и заявить свои права на Большой и Классный Член, вообще-то, но на его головке начал давить большой палец. Вместо возмущения новый стон сорвался с губ. Через несколько рваных движений Хенджин несдержанно вскрикнул и излился, портя бедные домашние шорты, и остановился, пытаясь отдышаться. Феликс в это время сам неспешно задвигал по нему рукой. — И что это было? — сипло выдохнул Хенджин. Феликс все так же пристально на него смотрел. На секунду он сделал задумчивое лицо. — По-моему, в мире людей это называется «оргазм». Ты же вроде сказал разбираешься много в чем… — Смешно…смешно очень, да. Феликс дотянулся до салфеток за спиной парня и протянул ему. — Ваше Величество желает пойти в душ? Хенджин проигнорировал протянутую руку с бумагой и прижался к парню всем телом, увлекая в поцелуй. — Только если с вами, мой Страж.

***

Cigarettes After Sex - Nothing's Gonna Hurt You Baby Whispered something in your ear It was a perverted thing to say But I said it anyway Made you smile and look away When we dance in my living room Always ends in a hazy shower scene — Если бы я тебя не знал, то подумал, что ты и правда смущаешься. Низкий голос за спиной в тишине вывел брюнета из задумчивого состояния. Он усмехнулся и как-то слишком резко сорвал с себя шорты с футболкой и скинул их на пол, все еще не оборачиваясь. — А ты меня знаешь? — спросил вслух Хенджин, ступая на холодную плитку. — Уже да, — на контрасте с промерзшей душевой, от появившегося за спиной тела исходил жар. Феликс включил воду и слегка отвернул душ к стене. Постепенно пространство заполнялось теплым паром. Вместе с этим почувствовались несколько поцелуев на лопатках, а маленькие ладони гладили живот и бока. По телу погнались друг за другом мурашки, Хенджин сделал маленький шаг назад, вжался в горячее тело позади него и, слегка согнув ноги, откинул голову на плечо блондина. Между ягодиц почувствовалась ощутимая твердость. Хенджин заерзал на твердом органе. Обхватив одной рукой платиновую голову, он выгнулся ещё сильнее. Феликс сам двинулся несколько раз между бедер. Под ухом послышалось тяжелое дыхание, маленькие руки поднялись выше к груди, обхватили соски и немного их сдавили. — Назови…меня…агкх…так же…— пытался выговорить Хенджин сквозь участившееся дыхание. Ему вдруг показалось это нужным, необходимым, —…как тогда. — Джинни, — послышался хрип на ухо. Одна из рук, мучающих соски, спустилась под мягкими струями воды по ребрам и обхватила влажный член. — Джинни…— ещё один хрип, обжигающий кожу. Щелкнула крышка геля для душа, кажется. Твердость сзади пропала, вместо нее мягкие руки растирали пенную жидкость по всему телу брюнета. Он хотел снова прильнуть назад, но ловкие пальцы не давали ему это сделать, в перерывах между ласками, удерживая его за бока. Он снова твердел внизу, пока Феликс не спеша гладил его везде. Он потерялся немного в ощущениях и не заметил, как один скользкий палец уже оказался внутри него, а сзади его слегка наклонили вперед, заставляя упереться руками в стенки душевой. Когда он всё же заметил, сразу же подался назад сам и немного наклонился. Пальцы, уже в количестве двух, быстрее двигались в нем, сильнее надавливая на мягкие стенки. Другая рука ритмично двигалась в такт между его ног. В районе поясницы расползлись несколько влажных поцелуев, а затем были пойманы чередой укусов до самой ягодицы. Хенджин застонал и накрыл своей ладонью руку, двигающуюся на своем члене. — Всё…хватит….черт! — пальцы внутри творили что-то невообразимое. — Хочу тебя. Вместо ответа он почувствовал, как пальцы исчезли, а вместе с хриплым рыком что-то очень большое и твердое прислонилось ко входу. И через пару секунд от стенок душевой отразилось эхо вскрика подбитой чайки вперемешку со стоном облегчения Феликса. Nothing's gonna hurt you baby As long as you're with me you'll be just fine Возможно, от воды или от того, что он поспешил со своим «хочу», боль все же почувствовалась. Хенджин от этого случайно соскользнул одной рукой с абсолютно мокрой стенки кабинки, но его ладонь быстро подхватили и прижали обратно своей к запотевшему оргстеклу. Феликс переплел с ним пальцы, и от этого маленького жеста в Душе у парня потеплело, а ещё через пол минуты боль ушла, уступив место агонии наслаждения. Блондин делал глубокие не сильные толчки, не выпуская руку брюнета из своей. На кой черт? Он сам не знает. Наверное, этот вопрос останется без ответа, как и тот, почему ему всё время хочется целовать согнувшегося сейчас парня. Через несколько глубоких движений он замедлился и вышел, потянул Хенджина наверх, развернул лицом к себе. Тот недовольно что-то пробурчал, приглаживая свои влажные волосы. «Свои охуенно красивые волосы своими охуенно длинными пальцами, облизывая свои охуенно пухлые губы» - глаза Феликса блеснули огнем, он подтолкнул парня в самый угол и начал целовать, мокро, ловя стоны с губ, и своих, и Его. В платиновых волосах почувствовались пальцы, притягивающие к себе ещё ближе, Хенджин отвечал ему глубоко, жаждуще, воруя кислород у них обоих, а внизу изнывающая твердая плоть соприкоснулась с себе подобной. Феликс резко отстранился и поставил свою левую ногу на невысокую широкую полочку, вбитую в стенку кабинки. Ему было плевать, выдержит ли она. Руки брюнета он положил себе на плечи, намекая крепко держаться. Правую ногу парня он поднял к себе, согнул и зацепил её в районе своего бедра за спиной, давая возможность обхватить его и опереться. Хенджин не сразу, но понял задумку и опустился слегка ниже, сгибая левую ногу, весь вес он аккуратно перенес на правую, которая была на Феликсе, и сильнее схватился за плечи впереди. — Просто напоминаю, что твоя спальня в паре метров за этой стеной, — прохрипел Хенджин, а у самого уже так кололо в кончиках пальцев, что пришлось ими с силой впиться в спину блондина. — Ага, — выдохнул Феликс, подхватив парня под ягодицами, и резко вошел. — Блять. — Хенджин прижался всем телом к блондину и понял, что практически висит на нем. Но как же всё классно ощущалось под таким углом. А тому было видимо нормально, он сам приподнял брюнета и ещё раз насадил на себя. У Хенджина искры посыпались из глаз. В начале боль снова смешалась с другими более приятными ощущениями, он впился зубами в платиновый загривок и стянул сильнее волосы. Толчки повторились ещё несколько раз, а затем превратились в медленные ритмичные движения. Хенджин покрывал укусами уже шею. — Эй…вампир, — Феликс, тяжело дыша, отклонил слегка голову парня от себя. Когда тот заглянул в голубые кристаллики, блондин поцеловал его. Снова долго и глубоко, не прекращая делать ускорившиеся движения внизу. Вода заглушала хлопки тел и расплескивалась вокруг. — Твою же…— поцелуй прервался, Феликс запрокинул голову назад, отдаваясь чувству эйфории, накрывшему опять с головой. Он перешел на быстрый рваный темп и застонал, на этот раз высоко, перекрывая шум воды, Хенджин ответил ему в унисон таким же звуком. Эта мелодия ласкала уши покруче d4vd и CAS (не в обиду, Дэвид и Грег). Хенджин присосался вновь к шее, которая была так удачно сейчас вытянута от запрокинутой блондинистой головы, поцелуи смазывались, руки на ягодицах, нещадно сжимались и, кажется, оставят синяки, но Хенджин не волновался об этом. А вот то, что одна из этих рук взяла опять в свою ладонь его и прижала к стенке душевой - снова вызывало вопросы. Для Хенджина это действие было понятным, если говорить в целом. Он любил нежности, особенно спонтанно во время такого дикого секса, как этот, это был классный контраст. Но не в контексте парня напротив. То есть он был, конечно, рад, но не понимал, почему Феликс это делает. Он хотел бы верить, что понимает, что доверяет своему телу, которое каждым сантиметром ощущает быстрое биение чужого сердца, но это все может так же легко оказаться ложью. Мимолетной страстью. Хенджин раздражается от непрошенных мыслей, которые лезут в голову, которые не дают ему покоя даже сейчас, и с каким-то остервенением сам начинает насаживаться, помогая Феликсу. Собственные стоны, похожие уже на крики, помогают захлебнуться не в яме рефлексии, а в пучине удовольствия. Феликс периодически немного прикасается к его члену, но делать это получается все сложнее, ведь высокое тело под ним начинает все быстрее тяжелеть под негой подступающего оргазма. Хенджин резко теряет, кажется, весь свой вес, нога, которая все еще стоит на плитке, подгибается сильнее, чем нужно, и ему кажется, что он падает в Бездну. Снова. Но Бездна держит его, крепко, и продолжает вбиваться в его горячее нутро со страшной силой. У Феликса шум в ушах, то ли от воды, ставшей в 10 раз громче, то ли от крови, пульсирующей в голове. Он пытается сосредоточиться на том, чтобы только не уронить красивое тело перед собой. Тело тем временем сильно содрогается и неистово сжимает Феликса внутри с громким криком. Блондин по инерции делает несколько глубоких толчков и изливается следом за потяжелевшим в три раза Хенджином. Собственный оргазм застилает глаза и оглушает, он не слышит звуков вокруг, говорит ли что-то ему парень, по-прежнему обнимающий его за шею. Всё смешалось в один сплошной фон. Он не слышит и того, что говорит сам. — Остаться бы…с тобой….— Феликс тяжело дышит и откидывает снова голову наверх, —…на Вечность. Хенджин через пелену растекшейся истомы пытается заставить мозг сложить услышанные слова в предложение. Когда ему это более-менее удается, он продолжает виснуть на Феликсе, хотя тот наверное уже реально устал, но сил отпустить его просто нет. Брюнет наклоняет его голову обратно к себе, гладит двумя руками лицо и впивается черными влажными обсидианами. — Так останься, — шепчет он. В ответ снова молчание. Видимо и до архангела дошло, что он сказал, и теперь жалеет об этом. Горечь застигает глаза. Кажется, что время резко прибавило скорости раза в два. Тело дрожит от всех ощущений разом, что были до этого, но Хенджин вновь хочет что-то узнать, снова попытаться убедить себя и Его, что у них есть шанс. — Ты…лучше, чем ты думаешь, — продолжает шептать он. Голубые глаза глубоко смотрят в душу, отражаясь тоской этой души. — Ты сказал, что не изменишься, но ты уже меняешься, разве ты не видишь?… Феликс утыкается лбом в горячий лоб напротив. — Я просто тупой пёс, постоянно бегающий за тобой…запавший на твое великолепное тело, — выдыхает он. — Не говори так, — Хенджин от отчаяния непроизвольно сжимает его внутри сильнее, и тот немного скулит. — Вот видишь, даже скулю, как пёс, — невесело усмехается блондин. — Может поэтому я, как ты и сказал, никогда не злоупотреблял такого рода близкими контактами?…Потому что тогда либо «он» главный, — Феликс кивнул вниз с новым смешком, —…либо Зверь. — Это не так, — стоял на своем Хенджин. — Ты не стал бы… — Не стал бы что? Что, Хенджин? — перебивает блондин. — Помни, чтобы я ни сделал, будь то приглашение на танец, ужин или кофе по утрам - «они» оба всегда были со мной, но кто именно и когда руководил, я тебе конечно не скажу, ибо не знаю сам… — Замолчи. Хватит. — Что, Джинни? Неприятно слушать правду? Ты был вчера прав на мой счёт. То, что ты говорил перед тем, как уйти… — Остановись. Я знаю, чего ты добиваешься. У тебя не получится. — Хенджин закрыл глаза и постарался глубоко вдохнуть, но горло стискивало изнутри, как тисками. — Да? И что же я пытаюсь сделать, Джинни? М? Хенджин устало посмотрел в яркие отчаянные глаза напротив и выдохнул. — Пытаешься снова выставить себя козлом…да ещё и так по-дурацки….чтобы….чтобы я тебя разлюбил. Но это так не работает. У тебя не получится. Дышать стало намного легче, но вот осознавать стало в разы страшнее. Радовало, что в этом состоянии он находился не один. Хотя бы сейчас. Nothing's gonna hurt you baby As long as you're with me you'll be just fine Блондин стеклянным взглядом буравил карие глаза напротив, но Хенджин его больше не пускал на глубину обсидианов. Если пустить в любящее сердце того, кто тебя не любит, разрешить опуститься на глубину души через свои глаза, то он просто разрушит всё, что ты строил, до основания, всего тебя, всю твою личность и твое «я», а потом сожжет и выкинет все внутренности, сам того не осознавая. Стрела пронзила сердце однажды, но так и осталась внутри, сгнивая и не давая ни залечить рану, ни умереть от нее. Молчание больно давило на перепонки, ноги и спина уже порядком затекли, а Хенджина постепенно заполняли отчаяние и зарождающаяся злость. На архангела - за упрямство, на себя - за то, что сделал эту долбаную «привязку», из-за которой Страж уже сам не понимает, где его чувства, а где одержимость. За наивность, что заклятие можно разрушить одной бурной ночью. За слепую веру. Но вместе с тем в нем билось желание все равно получить то, что он хочет, любой ценой, пусть даже призрачно и не надолго. — Поцелуй, если хоть что-то чувствуешь, — говорит Хенджин. Да, снова та же манипуляция, но теперь он действительно дает выбор блондину. Как говорил тот странный мужик в сером пальто. Феликс не двигается. Хенджин повторяет. — Поцелуй меня. Cigarettes After Sex - Kiss it of me Блондин опускает ногу, выходит из горячего тела, помогает Хенджину встать ровно. «Это все равно ничего не решит, Художник. Ты не понимаешь, а я никогда не расскажу тебе» - думает Феликс и прижимается губами к Хенджину. Тот не спешит отвечать - всё ещё дает выбор. Fallin' in my lap As we move slowly You were so thirsty Could you love me instead? Феликс усмехается в поцелуй и углубляет его, пробирается языком внутрь, запускает пальцы в шоколадные пряди, гладит шею, уши и лицо парня. И ему хорошо. Он чувствует себя правильно в этом моменте. Но ключевое здесь то, что это и останется моментом. Kiss it off me If you’re gonna break my heart This is a good start Хенджин наконец отвечает на поцелуй. Так же нежно, не спеша, пытаясь рассказать что-то этим поцелуем, и одновременно боясь сказать лишнего, утопая в ласке и тепле человека напротив. Большие ладони трепетно гладят влажную кожу, по спине, пояснице, пересчитывают ребра, по талии и ниже, и возвращаются обратно, и так по кругу. Феликсу все сложнее сопротивляться. Пока это была страсть и жажда, было намного легче, сейчас же лишь трепет и нежность. И это сбивает с толку. А поцелуй всё не заканчивается. Всё более активно в голову заползают неправильные мысли вытащить брюнета наконец из этой чертовой кабинки в сухое и теплое место и не выпускать до самого вечера. Но если он так сделает, то точно не отпустит его и вовсе. Пришлось оторваться, когда кислород всё-таки отчаянно потребовался, но вдохнув не в Его губах, показалось, что кислорода совсем и нет. «Глупость какая, ты себя слышишь?» Феликс пытался слушать себя, пока дышал, утыкаясь носом в лицо напротив, но Хенджин как будто не хотел давать ему думать и через несколько секунд уже сам поцеловал его, снова выбивая всё разом из головы. Сладкая пытка не прекращалась. Они то отстранялись, то снова сливались в поцелуй. Влажные руки не переставали нежно двигаться на теле. «Что же ты делаешь…Получить от тебя под ребра ножом в темном переулке было и то легче..» И эту мысль тоже стер горячий влажный язык у него во рту. Несмотря на их положение, возбуждение сошло совсем. Хотя если бы не этот трепетный акт нежности, который они дарили друг другу, Феликс совершенно не отказался бы зайти «на второй круг». Но брюнет как будто слышал его мысли и делал всё ровно наоборот. Был ещё нежнее, ещё больше обнимал и мягко гладил по волосам. Надо было срочно что-то решать. Либо утащить в спальню и сдаться, что точно не обернется ничем хорошим к вечеру, либо прекращать всё это сейчас. Хенджин с новым поцелуем одной рукой обнял его ещё крепче, а другой невесомо гладил по спине до мурашек. В очередной «перерыв» Феликс собрал все оставшиеся силы и прижал пальцы к губам брюнета. — Хорошо…— пытаясь отдышаться тихо сказал он. — Пошли в спальню. Хенджин поцеловал пальцы на своих губах и взял их в свою руку, опустил вниз и посмотрел с такой тоской и отрешенностью, что Феликсу стало не по себе. «Что? Да что опять? Ты же этого хотел?» — Нет, Феликс. Мы идем завтракать. И потянул блондина из душевой. Феликс, немного сбитый с толку, пошел в спальню за одеждой. Он не понимал, что чувствует. Вроде бы он был и расстроен отказом, а вроде и рад, что близость закончилась, и теперь будет легче совладать с бурей в голове. «Имей совесть, а? Тебе мало?» Ответ в голове возникал только положительный. Хенджин был где-то не здесь. Не в этой ванной комнате и не на этой планете точно. Он на автомате надел чистые шорты, выданные Феликсом, и ту же футболку. Подошел к стиральной машине и уперся в нее руками. Тело ещё подрагивало от остаточных приятных ощущений, но чувство какой-то незавершенности буквально душило его. Время утекало сквозь пальцы, а он продолжал немигающим взглядом смотреть в стену и держаться за пластиковую поверхность, как будто та могла удержать его от падения в Бездну. Да, он чувствовал себя ровно так, как предсказывал сам себе, стоя ночью перед белой дверью, занеся руку для стука. Да, позволил по итогу растоптать не только свою гордость, но и сердце. Поговорил, называется. Нет, разумеется, возвращаясь сюда ночью, он с самого начала знал, что именно так будет разговаривать с Феликсом. На одном языке. Ведь в случае с этим сбившимся с пути архангелом оставался только один язык, когда он не сможет соврать, когда будет максимально уязвим - язык страсти и ощущений, не притупленных мыслительной деятельностью. Ему всё-таки удалось получить и визуальное, и даже вербальное подтверждение того, что Феликс чувствует что-то тоже, но….От этого стало ещё больнее. Ведь он сразу возвел вместо одной стены - ещё три вокруг. Хенджин буквально осязал борьбу внутри парня, поэтому продолжал целовать его, укрывать от всего идиотского, что, скорее всего, лезло в его голову, пытался показать, что он поддержит его, что бы ни случилось… Когда тот предложил уйти в спальню, Хенджин понял, что блондина выбивают из колеи нежность и тепло, которыми его окутывают. И ему проще вернуться к более понятному языку страсти. И как бы Хенджину ни хотелось продлить минуты в мягкой постели и в Его объятиях, он просто не выдержал бы этой пытки снова. Пытки - остаться опять в своем глупом сердце одному, а про их дальнейшие планы, когда они вернутся в Мир Мертвых, и вовсе думать было страшно. Поэтому Хенджин все еще стоял неподвижно в ванной комнате и старательно перематывал даже не свои мысли, а самого себя в голове в тот момент, когда он уехал к мотелю. Чтобы всё последующее осталось в памяти не более, чем приятным сном. Такая защитная реакция могла бы сохранить его рассудок. В глазах слегка защипало, он быстро моргнул и агрессивно растер руками лицо. — Хенджин, — «Боже, да почему даже в твоем голосе как будто жалость?». Он не хотел чувствовать себя жалким. Он решительно толкнул дверь и, не глядя, на блондина молча пошел на кухню. «Реанимировали» омлет, Хенджин сделал им кофе. Ели в тишине. «Воспаленная» часть мозга брюнета радовалась этой тишине, голоса больше не орали, он сидел напротив желанного человека и завтракал с ним, за окном - наконец хорошая погода, сам он все ещё в приятной истоме после событий ночи и утра. Но рациональная часть парня буквально кричала о том, чтобы он прямо сейчас одевался и сваливал отсюда. Внезапный вопрос Феликса отвлек от внутреннего спора. — Ладно, как я понимаю, пари окончено. Так что я тоже теперь хочу спросить кое-что. Как ты понял вчера? Я имею в виду, в какой момент…к тебе вернулась память? Хенджин поднял голову. Голубые глаза спокойно смотрели на него из-за кружки с кофе. «Удивительно, ты проявляешь чудеса эмпатии, чувствуя мои негативные ощущения сейчас, и предлагаешь закончить пари. Но вместе с тем так яростно борешься с моими светлыми и приятными ощущениями, вызванными чувствами к тебе». Хенджин продолжал смотреть в глаза напротив. — Увидел прожженое сигаретой пятно здесь около микроволновки, - указал не глядя назад, — и вспомнил о таком же на паркете у меня в гостиной. Наверное, сработал триггер. Ведь сложно поверить в то, что дизайнер интерьеров, который своими руками сделал ремонт во всей квартире, совершил такой акт вандализма и ничего с этим не сделал, — бесцветно проговорил он. Очередная ложь. Но это и не важно. Он не может отменить действие «привязки», только если…. «А если ты ее и мог бы отменить? Думаешь сидел бы он сейчас здесь с тобой? Позволял бы прикасаться к себе? Хотел бы тебя?» — Хм, понятно. Хенджин отмахнулся от всех мыслей в голове разом, кроме одной. От нее он отказаться всё-таки не смог. Отказаться от такого было бы глупо, учитывая, что это буквально последний раз, когда он сможет им такое позволить. — Пари не окончено. У меня есть ещё одно желание, — Хенджин встал, убирая со стола. — Одевайся. — И что же это? — Феликс хотел бы разглядеть на лице парня хоть какую-то эмоцию. Но тот стоял спиной, составляя тарелки в раковину, а до этого сидел полчаса с отстраненным лицом. «Неужели ты не видишь, что мы изводим друг друга?» - мысленно вопрошал он в широкую, сейчас слегка сгорбленную спину. Но он бы солгал, если бы сказал, что не хочет провести с брюнетом ещё хотя бы пару часов. Хотел бы. Очень. — Прокатимся.