Кровавый Ангел

Хенджин уже ждал его у дверей, полностью одетый. На нем было его неизменное бежевое пальто поверх чужой широкой черной футболки и свои черные брюки. Он нетерпеливо вышел на улицу и закурил, рассматривая лужайку. Отчего-то снова нарастала тревога. Вспомнив, что хотел написать Минхо, он бросает быстрый взгляд на дверь, достает телефон и набирает сообщение. Со мной всё в порядке. Вечером заеду. Дождитесь. — Глазам своим не верю! И это он ещё упрекал меня в том, что это я катаюсь на рухляди - а сам на ведре из шестидесятых рассекает?! — веселый крик подошедшего Феликса заставляет брюнета быстро убрать телефон. Он закатывает глаза. — Это полуреплика вообще-то. Кузов настоящий, но движок и «начинка» уже более новые, — объясняет он по пути к машине. — Хотя механическую коробку я попросил оставить. — То есть можно не беспокоиться, что «эта рухлядь заведется»? — продолжает веселиться Феликс. — А ты проверь, шутник, — и Хенджин кидает ему ключи от «мустанга» через капот. Феликс ловит и с неверием смотрит то на парня, то на ключи. На его недоумение в глазах Хенджин ничего больше не говорит, просто проходит мимо и садится на пассажирское место. Феликс отмирает через несколько секунд и садится за руль. Машину он не водил давненько, даже права куда-то задевал, в бумажнике только удостоверение на мотоцикл. Поэтому он не спешно кладет руки на руль, примеряясь как будто, поворачивает немного зеркало, осматривает приборную панель, механическую коробку передач, поправляет кресло, дотягивается до педалей, а Хенджин в это время рассматривает его самого. «Что ж, собственное желание уже начало исполняться». Хенджин едва заметно улыбнулся уголком губ. Блондин был все в той же кожаной коричневой куртке с мехом и в его, Хенджина, водолазке. Это заставляло одновременно и загрустить парня, и умилиться. Поэтому он решил никак не комментировать это. Скорее всего, Феликс надел вещь по привычке, на автомате, и даже не заметил. Хенджин не торопил, он понял, что, кажется, тот давно не водил что-то четырехколесное, поэтому просто молча наблюдал, как лицо с веснушками, сосредоточенно сдвинув брови, рассматривает кнопки и рычажки под спидометром. — Это поворотники? — указал на очередную пару незаметных кнопочек. — Да. Закончив свой осмотр, Феликс, незаметно выдохнув, завел мотор и сам удивился - звучало хорошо, даже очень. Он одобрительно кивнул и медленно вырулил на дорогу. — Так…куда едем? — Феликс глянул на своего пассажира. Тот что-то набирал в телефоне. — Вот, по навигатору. Если что, я подскажу, — Хенджин зацепляет телефон в крепление на приборной панели, разворачивая удобнее к водителю. Феликс не уменьшает карту в навигаторе, чтобы посмотреть конечную точку: он понимает, что ему не хотят говорить пункт назначения намеренно, но внизу экрана видит расчетное время в пути и немного удивляется: ~1 час и 25 минут. — Путь не близкий, так, что…продолжим мое знакомство с Дэвидом? — спрашивает Феликс, провожая исчезающие в зеркале заднего вида одинаковые домики по обе стороны дороги. Хенджин переводит взгляд на магнитолу, включает ее и что-то ещё нажимает в телефоне. — Нет, давай кое-что другое для разнообразия. Cigarettes After Sex - Affection Феликс качает головой, тихо усмехнувшись, но ничего не говорит. Они выезжают из Намсанг-Гу в центр. Аккуратные аллеи с лужайками превращаются в шумные улочки, в пестрящие магазины, в спешащих по своим делам человечков, с зажатыми в руках портфелями и бумажными стаканчиками с кофе, в степенных аджумм, выгуливающих своих собачек по недавно высохшему асфальту, в стайку перебегающих дорогу подростков. За следующим поворотом их уже встречает шумный Мёндон и самые лучшие лапшичные в городе, а за ними - Сеульский вокзал. Толпы приезжающих и уезжающих отскакивают бликами от стекол «мустанга». На очередном светофоре Феликс незаметно кидает взгляд на пассажирское сиденье. Темная макушка отвернута к окну, робкие лучи осеннего солнца подсвечивают слегка растрепанный силуэт. Мигнувший зеленый огонек за окном заставляет отвлечься от красивого пейзажа внутри машины. Никто из них так и не проронил ни слова, находясь в своеобразном симбиозе с дорогой, машиной и мелодией, текущей из колонок. Спокойный ритм и шум двигателя отражались спокойствием в душах двух когда-то случайно познакомившихся парней. Или не случайно? I know that you say I get mean when I'm drinking But then again sometimes I get really sweet Где-то возле Врат Независимости (Арки Донним в Содэмун-Гу) Феликс стал чувствовать чужой взгляд на себе. So what does it mean if I tell you to go fuck yourself Or if I say that you're beautiful to me Этот взгляд отличался от тех, что были в его сторону раньше от того же человека. Он не был пытливым или настороженным, он просто наблюдал. С расслабленным лицом, как блондин мог судить, иногда мельком поглядывая в зеркало заднего вида на хозяина этого взгляда. А тот просто продолжал смотреть. Феликса это не напрягало, не смущало, но…Чёрт знал, какую песню включить конечно. It's affection, always You're gonna see it someday Они выехали на широкое шоссе. Феликс наконец окончательно расслабляется, опускает окно и облокачивается на дверцу одной рукой. Ветра почти нет, но на скорости он все же залетает внутрь и развевает платиновые пряди. My attention for you Even if it's not what you need Мерный шум «Мустанга» убаюкивает, тишина не давит, парни не чувствуют неловкость. Только слегка меланхоличные мысли пытаются ухватить свой кусочек в Сознании. Феликс нарушает тишину, пока никакие из этих мыслей не заговорили в голове. — Cigarettes After Sex, — просто констатирует факт парень и немного улыбается, встречаясь со спокойным взглядом карих глаз справа. — Что-то не нравится? — улыбается Хенджин в ответ. — Наоборот, — он не знает почему улыбка не стирается с его лица, пытается прятать ее, отвернувшись слегка к окну и уткнувшись в ту руку, что не на руле. And we'll rent a car and we'll drive upstate Через какое-то время Феликс уводит их на скоростную автомагистраль Сеул-Гваксанхван и прибавляет. Постепенно по обе стороны от шоссе появляются зеленые цветочные поля и изредка маленькие домики. — Я так и не понял, ты куришь или нет? Или это была разовая акция для паркета в моей гостиной? — Хенджин подпер рукой голову, зеркаля позу водителя, и продолжал смотреть. Не на дорогу. Окно с его стороны было опущено, и ветер трепал теперь и его волосы. На самом деле он отдыхал, он и не помнил, когда последний раз вот так мог расслабиться и просто прокатиться с кем-то, ведь обычно за рулем он сам. — Очень редко. Только после того, как стрессую от каких-нибудь художников рядом, — смеется Феликс. — Сейчас тоже стрессуешь, значит? Блондин сделал вид, что задумался, постукивая пальцами по рулю. — Если только немного, когда ты так смотришь, — Феликс кидает укоризненный взгляд на пассажира и отворачивается обратно к дороге. — Но ты не перестанешь. — Не перестану, — весело подтверждает брюнет. It's affection, always You're gonna see it someday My attention's on you Even if it's not what you need Хенджин смотрит за сосредоточенным силуэтом рядом с собой, за ним мелькают зеленые цветочные поля и светлое небо. Свежий воздух врывается в открытое окно. Он видит, как иногда сокращаются мышцы на руке, сжимающей руль, как пальцы другой руки расслаблено едва заметно касаются губ блондина. Веснушки, кажется, слегка светятся в бликах проезжающих мимо машин, глаза внимательно смотрят перед собой, но иногда кристаллики-сапфиры отражаются в зеркале заднего вида прямо в глаза Хенджина. Это были его любимые моменты. Из-за очередного порыва ветра несколько платиновых прядей выбились и закрыли обзор на желанные голубые кристаллики. Хенджин, не думая, протягивает руку, аккуратно заправляет прядь за ухо блондину и мелко проводит кончиками пальцев по острой скуле. Феликс поворачивается и позволяет себе на пару секунд утонуть в темных маленьких вселенных зрачков напротив. I think of you I want you too I'd fall for you Местность постепенно уходит в горку. Упрямые тонкие лучи пытаются пробиться через плоские серые тучи. «После бури все же вышло Солнце» - думает Феликс. Впереди он видит указатель на мост Коннын-чхон и понимает, куда они приехали. «С моста есть только один съезд» I think of you I want you too I'd fall for you — Долина Пукхансан Сонгчу, да? Хенджин отрывается от манящих губ (кажется, они что-то говорят) и выглядывает в окно. Они постепенно въезжают на зеленый серпантин. — Да, именно она. Смотри по указателям, нам на кемпинг-станцию Hidden Wall Ridge. — У тебя милый английский, — Феликс притормаживает на очередном повороте. — Я весь милый, ты хотел сказать, — Хенджин предостерегающе косится в ответ. Блондин закатывает глаза. Впереди виднеется КПП, за которым начинается дорога к вершине горы. «Гора Пукхансан. Вершина Байгундэ» - читает он на указателе. — Ладно, почему именно сюда? — Не знаю. Просто хотел на высоту, — пожимает плечами Хенджин. — Если я что-то резко захочу, например, вот, поехать куда-то, я просто это делаю. Феликс хмурится: это, кажется, не весь ответ, но ничего не спрашивает из-за охранника на КПП, который уже им машет. «Мустанг» тормозит перед шлагбаумом, впереди выезжает другая машина. — Доброго дня! — улыбчивый охранник немного кланяется им и протягивает Феликсу пластиковую карточку. — Пожалуйста, выезжайте потом через этот же КПП и не забудьте сдать талон. И ещё, сегодня сильный ветер, будьте осторожны на вершинах. — Хорошо, господин, спасибо, — Феликс кивает, и они въезжают на горную дорогу через шлагбаум. — Это если вдруг мы сорвемся в пропасть и не вернем карточку до закрытия парка, тогда нас начнут искать, — поясняет Хенджин. — Да понял я. А почему сразу сорвемся в пропасть? Может быть…может быть, нас валунами завалит? — удивляется Феликс. — Вон, слышал, что он про ветер сказал? Всю оставшуюся дорогу до станции они обмениваются идеями своей смерти в горах Пукхансан.

***

— Стадо злобных свиноликов выскакивает из-за угла! Я теряю управление, пытаясь их объехать, но тут скала расходится на две части и мы срываемся прямо в жерло вулкана! — Феликс с азартом бьет по рулю, его глаза искрятся веселыми искорками, и, кажется, что он и правда сейчас поведет их в обрыв. — Святые черти! Какие ещё свинолики?! — у Хенджина уже слезы брызжут из глаз от смеха, но он все же нервно посматривает на огромную пустоту на высоте 600 метров, развернувшуюся в окне прямо за веселым веснушчатым лицом. — А, то есть вулкан в Байгундэ тебя не удивил? — серпантин наконец заканчивается, и Феликс выводит их на широкую площадку с импровизированной парковкой. Вокруг нет других машин или людей. Будний день, время чуть за обед - логично. — Ну, ладно, слушай, пути Создателя неисповедимы, свинолики - это как бы гибрид свинки и кро….— Феликс осекается и вперивается в лобовое стекло. — Ну, свинки и кто?…— Хенджин, копошащийся в этот момент в бардачке, оборачивается и успевает заметить, как парень резко глушит мотор и быстро выходит из машины. Феликс подходит к самому обрыву и смотрит вниз. Как на ладони простирается весь Сеул и пригородные деревни. Люди - крохотные точечки - то тут, то там спешат по своим делам или недвижимо колышутся маленькими кучками в тени деревьев, машины несутся по серым артериям - магистралям - рассекая всю землю на множество ровных, но разных геометрических фигур. Одни были мрачными и темными, другие - насыщенными и зелеными, третьи - синими и голубыми, искрящимися на холодном солнце. Город, расстелившийся под ними, дышал, кипел, жил. Феликс понял, зачем они сюда приехали. — Они заслуживают жить. Со своими проблемами и несчастьями, но жить. Я хочу, чтобы этот вид всегда оставался таким. Феликс не оборачивается на голос за спиной, он не хочет встречаться с этими глазами, он знает, что он в них увидит. — Я понял, что никто не вправе отнять у них это. Феликс слегка задрожал, то ли от холода, то ли от этого спокойного голоса, отдающегося эхом в собственной голове. Краем глаза, справа, он видит силуэт, подошедший так же к самому краю. Темные волосы развеваются на ветру, контур фигуры подсвечивается лучами тусклого солнца. Феликс посмотрел на небо и прикрыл глаза. — Я хочу быть свободным. «Свободным от чувства вины» - закончил про себя за парня архангел. Эта исповедь Князя Тьмы не входила в его планы. Он переставал чувствовать землю под ногами. Его привычный мир грозился треснуть пополам под натиском этих огненных обсидианов. То, что он сам прятал много лет глубоко внутри за тысячей замков, сейчас пытался достать тот, кто не имел на это права. Хенджин аккуратно коснулся ледяных пальцев и переплел их со своими. — Когда придет их время, естественным путем, я хочу, чтобы они тоже были свободны. Чтобы отправились на небеса, а не гнили в Погребении. Феликс почувствовал, как Хенджин сделал ещё шаг вперед, на самый край обрыва, потянув парня за собой. Он открыл глаза и понял одну вещь, которая так же не вписывалась в намеченный им ранее жизненный путь. Если брюнету сейчас вздумается шагнуть в пропасть, Феликс и не подумает разжать руку, держащую длинные пальцы. Хенджин не боялся смерти. Он боялся Вечности во Тьме. Впервые он как будто проснулся от долгого сна. Когда он посмотрел в глаза своего Врага тогда, в домике в Намсанг-Гу, он понял, что ему нужно. Кто ему нужен. — Феликс, мы не Боги. И никогда ими не были. Я совершил ужасную ошибку, которая стоила тысячи жизней, но я могу предотвратить другую. Не менее страшную, — пальцы сжали маленькую ладонь сильнее. — Тогда столкни меня прямо сейчас с обрыва. Другого такого шанса у тебя не будет. Феликс поворачивает наконец голову к спутнику. Хенджин тонет в отчаянии, льющемся из голубых сапфиров, и касается холодной щеки. — Не обязательно так. Всегда есть выбор, — его голос успокаивает, медленно течет по венам, одна часть Феликса хочет приблизиться, прикоснуться, раствориться в этом человеке, другая же жаждет подтолкнуть его в Бездну, простирающуюся под ними. — У меня его нет, — Феликс прикрывает глаза и перед ним снова возникают языки пламени, колышущиеся до небес, истошные крики тысяч людей и…фигура в черном плаще с развевающимися на ветру смоляными волосами. Если бы Хенджин только знал, что грех, за который он пришел исповедоваться сюда, они делят на двоих. Что эта мука вины преследует их обоих целую Вечность. — У всех есть право на второй шанс, — Хенджин тянет его на себя, заставляя полностью развернуться. — У тебя. У тебя есть право на этот шанс. Воспользуйся им, один, а меня оставь в покое, — Феликс открывает глаза и стискивает зубы. Пытливые обсидианы заглядывают слишком глубоко. Туда, куда он сам боится смотреть. — Один я был всю эту Вечность, — Хенджин берет холодное лицо обеими руками. — С меня достаточно, — мягкие губы накрывают холодные и плотно сжатые. Феликс хватается за отвороты бежевого пальто, пытаясь ни то оттолкнуть, ни то притянуть ближе. Он сам не понимает, но тело решает за него, и он, не сопротивляясь, отвечает на поцелуй. Ветер в горах беснуется сильнее, с остервенением треплет края одежды, но два переплетенных тела горят огнем и не замечают этого. Тучи потихоньку заползают на небосвод и пространство вокруг начинает темнеть. Кажется, что сама природа против разгорающегося на склоне Байгундэ пожара. Начинается слабый дождь. Хенджин чувствует, как несколько мелких капель упали на плечи и макушку и сильнее прижимает парня за шею к себе. Углубляет поцелуй и зарывается пальцами в светлую макушку. Маленькие руки под его пальто сжимают ребра сильнее. Электрические разряды расходятся по его венам покруче, чем от самопальных «коктейлей» в подвале. Хенджина всё же посещает шальная мысль отклониться чуть в бок, сделать крохотный шаг и встретиться с Вечностью. Вечностью с ним. Тогда эти ощущения останутся с ним и никогда не исчезнут. Но он не может решать за двоих, он слишком многое понял за последние несколько суток. Дождь усиливается, капли уже начинают стекать по лицу, но нет никаких ни человеческих, ни демонских, ни ангельских сил оторваться от желанных губ. От самой жизни. Хенджин понимает, что уже не может вздохнуть, ровно как и парень перед ним. И в их импровизированный список добавляется ещё один незаурядный способ умереть в горах Пукхансан. Брюнет отгоняет эту мысль, разрывает поцелуй и сразу хватается за тело напротив так сильно, как будто боится, что парень исчезнет, растворится или сбежит от него. Он прислоняется к разгоряченному лбу своим и пытается вдохнуть. Феликс загнанно дышит и смотрит на него с какой-то смесью отчаяния и злости и ещё с чем-то, но Хенджин не может разобрать эту эмоцию. Так или иначе, маски Стража трещат перед ним, он это видит, но сорвать их окончательно он не может. Их тяжелое дыхание смешивается и теплым облаком укрывает от нарастающей вокруг бури. —Пора возвращаться домой, пока…серпантин ещё…не размыло, — хрипит Феликс, утопая в глазах напротив. Вопреки своим же словам, он не может даже пошевелиться. Его «сковали» мягкие руки на лице и шее, и прочно держали в миллиметре темные обсидианы. — Нам не нужно никуда возвращаться, Феликс. Мы дома, — Хенджин невесомо целует подрагивающие веки, несколько веснушек, уголок губ… — Хенджин… Блондин проводит пальцами по знакомому лицу, пытаясь стереть капли разбушевавшегося дождя, и чувствует, что несколько соленых дорожек теплее других. Они обжигают его пальцы и Сознание. Ощущения становятся невыносимыми. Он не знает, как это прекратить. Не знает, как сказать правду. Он этого просто не умеет, поэтому он сам с силой прижимается снова к мокрым губам и жадно выхватывает ненужный им воздух. Порывы ветра рвут пространство вокруг, смешиваясь с дождем, вдалеке слышатся раскаты грома. Парень дрожит, хватается за воротник коричневой куртки, шею, и Феликс прижимает его к себе сильнее, пытаясь согреть. Ему, конечно, не известно, что холодно Хенджину вовсе не от стихии вокруг них. Или же он просто не хочет признавать это. — Ладно, идем в машину, мы уже как мокрые псины…— Феликс пытается усмехнуться, но выходит лишь какой-то хриплый нервный скулеж. Он хватает брюнета за руку и быстро тащит к «Мустангу». Машина так и стоит на склоне. Оказавшись в тепле от работающей печки, они сидят молча, смотря перед собой. Феликс сжимает руль и косится на телефон, закрепленный на приборной панели. Время 18:30. Хенджин рядом с ним ещё подрагивает, он тоже устремляет взгляд на часы, а затем смотрит уже на него. Их 24 часа подходят к концу. Но Хенджин не намерен дожидаться окончания этих суток в компании блондина. Слишком много боли он принес ему и столько же принесет ещё. — Отвези меня домой. Феликс понимает всё и без объяснений, прочищает горло. — Хорошо, только заедем за твоими вещами. Хенджин отворачивается к окну и не говорит больше ни слова во время всей поездки до Намсанг-Гу. Музыку они тоже решают не включать. Мерный стук капель дождя по стеклу иногда прерывается звуком включающихся «дворников». Он не желает смотреть в сторону водительского места, но, когда улицы вокруг темнеют, блондинистая макушка сама отражается в стекле, к которому прислоняется парень. Он закрывает глаза, пытаясь унять нарастающую боль в голове. Чтобы хоть как-то справиться с поднимающейся тревогой и отчаянием, он сам потихоньку зовет Астарота. Тот совершенно нехотя возникает в Сознании. У него нет ни малейшего желания снова светиться перед тем, кто сидит сейчас слева от Хенджина, он ещё помнит того, кого он видел внутри Стража. И не хочет встретиться с ним вновь. Но хозяин тела не дает ему шанса. «Кончай ныкаться, я знаю, что ты там, Астарот» «Тебе нормально ехать с этим чудовищем в одной машине? А если он врежется сейчас в дерево? Он невменяемый! А то, что вы делали полчаса назад - я даже вспоминать не хочу!» «Так и не вспоминай! Это было не для тебя. Я для другого тебя позвал» «А что? Для тебя? Ты думаешь, это было для тебя? Ты думаешь эта ледяная глыба из сарказма и похоти хоть что-то почувствовала?» «Я знаю, что он чувствовал» «Розовые очки бьются стеклами внутрь, Хённи» «Когда ты у нас философом заделался?» «Это было в твиттере» Хенджин, не открывая глаз, шумно вздохнул. Почему нельзя сейчас просто взять и положить голову ему на плечо, провести рукой по платиновым волосам и сказать, что всё будет хорошо? «Потому что тебе будет ещё больнее потом. Ты все сделал правильно» «Я думал, ты свалил» «Свалю, когда скажешь» Брюнет глубоко задумался о том, что не давало ему покоя с самой первой стычки в доме в Намсанг-Гу. «Его Зверь не окажется таким сговорчивым, как ты, верно?» «Наконец ты это понял! Аллилуйя!» «Но почему? Что в нем такого особенного? Ты ведь древнейшая сущность, живешь так же давно, веками, но как-то внял моему голосу в итоге?» «Я демон. Высшего чина, да, но все еще демон. А та тварь, что сидит в нем - я никогда такого не встречал. Мне в целом страшно представить, каков он на самом деле, учитывая, что он ещё и живет внутри сильнейшего архангела. Это непостижимо» «Я хочу знать, что это» «Узнаешь. И это будет последним, что ты в принципе увидишь в своей жизни. А я вот умирать ещё пока не собирался вообще-то. Мы так-то ещё должны захватить Погребение» «Ты ещё не понял? Никакого Погребения мне не надо. Я хочу уйти, но вместе с ним. Надо только лишь…» Машина дергается и Хенджин распахивает глаза. Они резко съезжают на обочину, и «Мустанг» с оглушающим треском шин останавливается где-то посреди огромного загородного шоссе. На километры вокруг расстилаются темнота и бескрайние поля. Феликс распахивает дверь так, что она практически отлетает, и выходит наружу. Обойдя вокруг, он с размаху упирается руками в капот и смотрит в упор сквозь стекло на своего пассажира. В свете фар и через пелену дождя силуэт блондина кажется черным пятном, подсвеченным по краю зловещим сиянием, и только яркие сапфиры горят недобрым огнем на темном лице. «Не выходи, Хённи» «Угомонись, а» Хенджин открывает дверь и медленно ступает в лужи вокруг машины. Ветер и дождь снова начинают терзать только подсохшую одежду. Как только он делает шаг вперед, горящие кристаллики приковываются к нему снова и неотрывно движутся вместе с ним. — Хочешь поменяться? Устал за рулем? — пытается придать своему голосу непринужденности Хенджин, пока медленно делает ещё несколько шагов к капоту. — Впервые…даже Я согласен с Астаротом. Почему ты один не слушаешь его? Не слушаешь никого? — несмотря на шум стихии вокруг, эти слова утробным рыком звучат в голове Хенджина. А, может быть, они и звучат в его голове? —Какого черта? Тогда на крыше храма я думал, мне показалось, но нет, ты снова залез ко мне в голову? — пытаясь перекричать дождь, спрашивает Хенджин. —Ты упрямый, непробиваемый идиот, верящий во вторые шансы и всеобщее искупление, — игнорирует вопрос Феликс, отталкивается от капота и на неровных ногах приближается к Хенджину. — Успокойся, вернись в машину и поедем домой, — спокойно отвечает брюнет. — Если хочешь, поведу я. Феликс неожиданно смеется своим лающим смехом, лицо перекашивает безумная гримаса, насколько можно разглядеть в сумерках вечера. Правой рукой он цепляет мокрую глянцевую поверхность капота и ведет по ней вверх, не отрывая взгляда от темных обсидианов. За его пальцами остается неровный длинный глубокий след. Скрежет металла больно режет по ушам брюнета. «Хённи, карман» «Я не причиню ему вреда» «Ты понимаешь, что с твоим лицом будет сейчас то же, что и с тачкой?» Феликс перестает терзать «Мустанг» и снова идет на Хенджина. — Успокойся и вернись в машину, — твердо повторяет Хенджин. Феликс замирает и смотрит на руку парня, в которой зажата пробирка с черной вязкой жидкостью. Лицо растягивается в улыбке-оскале. — Ну, вот, Хённи, ты хотя бы начал учиться на ошибках. — Не знаю, что ты такое, но отвали от моего…От него в общем, — Хенджин поднимает пробирку выше. — Сожалею, но отвалить Он не может. Он и есть Я. Давай, открывай флакончик, алхимик, посмотрим, как Ему это понравится. Хенджин открывает пузырек и…заносит над собой. Страшная улыбка-оскал застывает на бледном лице. — Ты что делаешь. Не дури, — огонь в голубых кристалликах медленно угасает. Феликс делает не смелый шаг в сторону брюнета. — Сядь. В машину, — четко произносит еще раз Хенджин и сжимает пробирку сильнее, немного ее наклонив. «Одно неловкое движение и мы станем трухой посреди черт-знает-где-на-каком-то-шоссе-в-Корее» - скулит Астарот. Феликса трясет от злости. Или не Феликса, а кого-то другого. Он с нервным рыком отворачивается и с размаху бьет по колесу. Хенджин почти не вздрагивает. Он уже привык. Руку с пробиркой он не убирает, пока платиновая макушка не скрывается в кабине, а её хозяин не хлопает со всей силы дверью. Хенджин выдыхает и обессилено опускает руку. Все время их непредвиденной «стоянки» он и не замечал, что промок насквозь. Кутаясь в пальто, он возвращается в машину. Всю оставшуюся дорогу, парень старается ни о чем больше не думать. Чтобы занять чем-то отвлеченным мысли, он старательно проговаривает про себя составы всех выученных зелий из «Эликсиры Погребения. Том-3», пока вдалеке не начинают мелькать знакомые двухэтажные дома.

***

Low Roar - I’ll Keep Coming Переступив порог до боли знакомого дома, Хенджин невольно ловит Сознанием картинки воспоминаний проведенных здесь суток. Казалось, здесь прошла целая жизнь. Понимая, что он зашел в своем общении со Стражем и так слишком далеко, что каждая лишняя минута, проведенная с ним, делает его слабее к возможности уйти, он не решается ступить и шага из прихожей. Феликс, не говоря ни слова и не смотря на него, сразу же уходит наверх за одеждой. Хенджин облокачивается на дверь и ждет. Сцена на шоссе лишний раз подтвердила, что «привязка» хорошо работает, и ничуть не угасла за всё это время. Иначе как объяснить то, что даже Зверь отступил, почуяв опасность для Хенджина? От этого осознания горечь застилает разум парня. Знал ли он, как на Феликса повлияет выходка с пробиркой? Нет. Не знал. Более того, он надеялся, что тот набросится на него. Ведь тогда можно было бы усомниться в «привязке» и поверить в то, что Феликс все же что-то чувствовал рядом с ним. Хенджин горько усмехнулся и спрятал руки в карманы. Объект его дум уже спускался по лестнице с пакетом, очевидно, с его пиджаком и рубашкой. Передавая вещи, он по-прежнему не смотрел в глаза, лишь мимолетно кивнув. Faintly I'll go to take this head on Хенджин понимал, что чем быстрее он уйдет, тем будет проще. — Не надо. Я доеду сам, — остановив начавшего обуваться парня, Хенджин положил руку ему на плечо. Тот замер и наконец посмотрел в глаза. Хенджин убрал руку и взялся за ручку двери, но внезапно, как будто что-то вспомнив, развернулся обратно. — Мне нужно что-то тоже забрать у тебя, — слегка улыбнувшись на недоуменный взгляд, выдал он. — За водолазку, — Хенджин указал на черную ткань, обтягивающую грудь блондина. — У тебя моя футболка, —бесцветно ответил Феликс. Голос от долгого молчания хрипел. — Футболка - это была вынужденная мера, я ее взял не по своей воле, — улыбка все ещё давалась через боль, но Хенджин старался. Очень. Феликс ещё с пол минуты буравил левое плечо бежевого пальто взглядом, затем развернулся и снова ушел наверх. Через пару минут он вернулся с чем-то белоснежным. Он протянул шарф, Хенджин обхватил мягкий струящийся ворс, чувствуя горячие пальцы, прикоснувшиеся к его. Феликс, не выпуская шарфа из рук, впился в глаза напротив обжигающим взглядом. — Хенджин. Маленькая рука освободилась от мягкого пушистого плена и обхватила полностью большую ладонь брюнета. — Не возвращайся в Погребение. Пальцы сжались и погладили по руке Хенджина. Он глубоко вздохнул. Было тяжело дышать. — Просто прикажи своей армии дать мне присягу и спокойно живи здесь. Я тебя не трону. Хенджин снисходительно улыбнулся, через силу, погладил маленькую ладонь в ответ, получив очередной разряд тока. — До встречи, мой Страж. И вышел за дверь. waiting for my words seen but never heard buried underground but i'll keep coming Хенджин сидел за рулем и сжимал белый шарф в руке, не видя ничего перед собой. Он окончательно запутался. Он устал различать быстро сменяющиеся маски. Это было невыносимо. Как было хорошо, когда был только Страж и только Астарот. Мозг не утруждал себя тяжелой мыслительной деятельностью по нахождению настоящего облика архангела. Ложь, разумеется. Мозг никогда и не был тут причем. Это глупое человеческое сердце, отчего-то живущее внутри страшного Князя Тьмы, вздумало играть в эти игры. За что поплатилось кровавой раной, которую непонятно, как залатать. Особенно, когда хозяин этой раны сам не хочет быть залатанным. Хенджин отложил шарф на пассажирское сиденье и завел мотор. Дождь всё сильнее бил по стеклам и крыше, буря возвращалась. «Мустанг» снова несся быстрее положенного сквозь черную стену из воды. Перед глазами всё плыло, дорогу разбирать было всё сложнее. Понимая, что дальше пока ехать нельзя, через несколько поворотов он резко затормозил и съехал в какой-то переулок. Пару минут в отчаянной тишине и руки с силой ударили по рулю. И ещё несколько раз, пока кисти не начали болеть, а из глаз не посыпались искры. Wipe those tears off And make your heart proud Феликс прошел несколько раз первый этаж по кругу, как загнанный в ловушку зверь. Схватился руками за голову и закрыл глаза, пытаясь унять гул в голове. Это не помогло. В бешенстве он стянул черную водолазку и отшвырнул куда-то в сторону гостиной. Взгляд упал на оставленную им целую Вечность назад бутылку виски. Не долго думая, он обогнул диван и налил спиртное в «рокс». Обжигающая жидкость разодрала горло. Но ощущения даже близко не шли в сравнение с теми, когда его обжигали горячие губы. Его губы. Феликс отогнал наваждение и сделал ещё глоток. Это же помогает людям забыться, да? «Людям» - блондин усмехнулся и снова приложился к стакану. Теплые мягкие руки и горящие карие глаза не желали покидать Сознание, становясь лишь ярче. soon i'll come around lost and never found Фантомные ощущения захлестнули с головой парня. Он чувствовал то прикосновения к шее, то горячий шепот у уха. Снова схватившись за голову, он пытался избавиться от дурманящих рассудок ощущений. Очередной бокал не был допит. Блондин заглянул в ровную гладь, искрящуюся под светом электрической лампочки, а в ответ из нее на него смотрели два больших темных обсидиана. «Рокс» в тот же момент полетел через весь этаж и с оглушительным грохотом о кухонный гарнитур разлетелся на миллионы осколков. waiting for my words seen but never heard buried underground but i'll keep coming Феликс осушил пол бутылки. Кажется, до архангельской выдержки наконец начал доходить алкоголь. Он уже не пытался отогнать видения о высоком брюнете, он наслаждался ими, утопал в них, как в предсмертной агонии. Огонь тек по венам, утяжеляя всё тело. Он буквально чувствовал жаркое дыхание на своей шее и груди. Лежа поперек на диване и смотря в потолок, архангел медленно терял связь с окружающим миром, цепляясь пальцами за нечто невидимое в воздухе. Рука вдруг упала на что-то мягкое. Он скосил расфокусированный взгляд вниз и расплылся в вымученной улыбке. Ему было всё равно, тем более, что он один. Как всегда. but i'll keep coming Он просто вдыхал запах черного куска ткани и продолжал уничтожать янтарное содержимое стеклянной бутылки. but i'll keep coming Еще через какое-то время улыбка уже не была вымученной, она была блаженной. Когда показалось дно бутылки, Феликс уже докуривал третью сигарету и наблюдал за расширяющимися к краям колечками дыма. Окна были закрыты, поэтому сквозь сигаретный «туман» он уже не видел даже очертания своих рук. Зато другие руки все ещё четко были перед глазами. И не только руки. Выпавшая из руки хозяина бутылка откатилась куда-то под диван. Феликс наконец провалился во Тьму.

***

Хенджин привел себя в порядок, смотря в зеркало заднего вида. В ответ на него глядели большие темные измученные глаза. Тряхнув головой, он вышел из машины и пробежал трусцой до подъезда невзрачного четырехэтажного здания. Нажав несколько кнопок на домофоне, он услышал тихое «Пароль». — Это я. — Всё равно пароль. — Я сейчас засуну тебе этот пароль в… — Ладно-ладно, открываю, зануда… Выйдя на четвертом этаже, он устремился к единственной открытой квартире. Захлопнув за собой дверь и скинув пальто, он сразу прошел вглубь и остановился посреди комнаты. Две пары глаз удивленно вцепились в него. Парни перестали жевать консервы, которые были у них в руках, и продолжали пялиться. На лице одного из них уже расплывалась кошачья лукавая улыбка. Хенджин нервно отвернулся к зеркалу и увидел, что, вероятно, привлекло внимание хозяев квартиры. Вся шея Князя Тьмы была в бордовых пятнах, которые неровной дорожкой уходили под футболку. — Если хоть что-то про это скажете, я засуну эти банки вам в задницы, — обернувшись, предупреждает Хенджин. Йон давится воздухом, а Нэко усмехается и возвращается к содержимому жестяной банки. Хенджин устало потирает глаза и отходит к окну. В непроглядной темноте он видит в каждом отблеске молнии отражения двух горящих сапфиров. Он отворачивается и облокачивается спиной на подоконник. — Нэко, как ты? — Хреново. Стараниями твоего парня, — вдруг отвечает за Кота Йондон. — Йон, — Нэко качает головой. — Что? У тебя язык в жопе сказать ему это, значит, я скажу, — Йон откидывает консервы и поднимается. — Ваши разборки заебали меня, — обращаясь уже к гостю. Хенджин сужает глаза и скрещивает руки на груди. — По телефону ты был дружелюбнее. — Да, потому что думал, что ты подохнешь. А он, — Йон махнул рукой в сторону Кота. — Так переживал за тебя, что вынудил меня позвонить. Хенджин сделал несколько шагов к демону и возвышаясь над ним, прошипел: — Так ты расстроен, что это я всё ещё не подох или Он? Что Он мешает вам с Минхо жить? Ты вообще-то о своем друге говоришь, предатель. Глаза демона домашнего очага налились кровью, он схватился за черную футболку перед собой в районе груди и с силой дернул на себя. Хенджин засмеялся неестественным смехом и вцепился в руки рыжего парня, который уже дышал огнем. — Вы с ума сошли? — Минхо возник между ними, отталкивая друг от друга. — Ты будешь его защищать?! Конечно… Йон всплеснул руками и пнул коробки на полу. Минхо смерил уничтожающим взглядом Хенджина и оттолкнул от себя. Брюнет закатил глаза и поправил футболку. Несмотря ни на что, эти двое пытались ему помочь. Много раз. Но он не слушал. Тяжело вздохнув, он подошел к рыжему демону. Йон скептически уставился на протянутую руку. — Мне плевать, что у вас произошло со…Стражем. Это ваше дело. Сейчас надо подумать о том, как вам сбежать, пока не началась мясорубка. — Мясорубка всегда там, где Он, — Йон нехотя пожал руку Князя Тьмы. — Про это я и говорю. Пока он всё ещё в Сеуле, вам угрожает опасность. В Погребение вам тоже возвращаться нельзя, там скоро начнется война. Минхо подходит к ним и кладет руки на плечи Йона. — Ничего не выйдет. Наш самолет вылетает примерно через два часа из Пусана. Да, из-за непогоды нам не только перенесли рейс, но ещё и поменяли аэропорт. Автобусы и электрички не ходят, так же из-за бури. Попутку мы тоже вряд ли сейчас найдем на такую длинную дистанцию. Нам придется залечь на дно здесь. Хенджин соображает туго, но здравые правильные мысли постепенно заполняют голову. — Возможно, что не придется. — О чем ты? Хенджин протягивает Йону брелок с маленькой черной лошадкой. Брови Минхо взлетают вверх. — Ты шутишь? — Возьмите. Мне она все равно ни к чему больше. Йон несмело берет ключи. — В каком смысле «больше»? Минхо внимательно смотрит в глаза друга. — Ты всё-таки пойдешь туда? За ним? — Я пойду вернуть то, что у меня отняли. — Мы все здесь прекрасно знаем, что Погребение уже давно тебе нахер не сдалось. В чем дело, Хенджин? — Не сдалось. И здесь тоже не сдалось ничего. Без… —…него. Тихо заканчивает за него Йон. Печаль в глазах друзей заставляет Хенджина нервно тряхнуть головой и сесть в кресло. Ноги тянет от усталости. Очередной бесконечный день не желал заканчиваться. — Давайте пропустим ту часть, где вы читаете мне погребальную речь и смотрите печальными глазами. Парни качают головами и начинают быстро забрасывать оставшиеся вещи в рюкзаки. Когда они, готовые, стоят у «Мустанга», Хенджин поспешно шарит внутри салона на предмет оставленных вещей. Йон достает из кармана маленький диктофон, смотрит на него несколько секунд и незаметно кидает в пакет с одеждой Хенджина. Минхо вытаращивает глаза и в удивлении взмахивает руками мол «зачем??». — Он должен знать. А Страж вряд ли ему когда-нибудь расскажет. — Зачем ты лезешь в это? — Потому что если есть хоть один шанс, что у Хенджина получится достучаться до Него, я хочу, чтобы он им воспользовался. — Вроде всё. Ну, если что найдете, будет ваше! - слегка улыбаясь кивает брюнет, выходя из машины. Он цепляется взглядом за свежую царапину на капоте и неосознанно проводит по ней пальцами. Сморгнув наваждение и что-то ещё, он возвращается к парням. — Ну, значит, вот и всё? Конец приключениям? — Минхо вымученно улыбается и протягивает руку. — Твои приключения только начинаются, Кот, — искренне отвечает на улыбку Хенджин и крепко пожимает протянутую руку. — Береги хвосты и…Йона. Минхо кивает. — Береги себя. — Ну вы ещё засоситесь, — закатывает глаза Йон, но тоже пожимает руку Князя Тьмы и улыбается. Хенджин провожает взглядом любимый «Мустанг», пока тот не скрывается за поворотом. «Шансы разбиться на мотоцикле в бурю сейчас возросли - ровно в два раза, Хённи» «Ой, заткнись, а» Хенджин отмахивается от надоедливого голоса и вызывает такси. Пора домой.