Кровавый Ангел

Вернуться домой после столь утомительных суток было и радостно, и уныло одновременно. Кроме того, отказаться от рамёна, который заботливо готовил Кот, не вышло, и теперь ко всему прочему его ещё и клонило в сон. Но спать он боялся. На словах, как говорится - один известный писатель, а на деле…В общем, он отрефлексировал наконец свои чувства к Стражу, но страх снова увидеть его во сне не отпускал. Особенно, потому что он не был уверен в том, что произошедшее накануне было сном. Поэтому только придя в свою квартиру, он переоделся в более теплый свитер и снова вышел на улицу. Погода бесспорно была чудесная, безветренная, снег хрустел под ногами. Хенджин не спеша шел вдоль домов, рассматривая немногочисленных прохожих. Время было чуть за обед, а значит, большинство отдыхало после ночных празднований. Парень невольно шел тем же маршрутом, что и в злополучную ночь, в сторону моста Ханган. Чем ближе он был к центру, тем больше ему хотелось поговорить с кем-то. Он бы с удовольствием и дальше болтал с Минхо и Ханом, он по ним действительно соскучился, но ресурса и дальше видеть беспокойство и печаль в глазах друзей у него просто не было. К сожалению, пока что они ему только напоминали о голубоглазом блондине. Остановившись на перекрестке возле какой-то лапшичной, Хенджин запустил руку в карман и разблокировал телефон. — Почему бы и нет, — сказал он сам себе и набрал номер. Спустя несколько долгих гудков в трубке раздался спокойный голос. — С Рождеством, Хенджин, не ожидал, что ты позвонишь. — Сам в шоке. Когда ты приедешь? — На самом деле, я выезжаю буквально через час. К вечеру уже буду в Сеуле. Хенджин удивленно вскинул брови. То есть на день раньше он приехать не смог, а сейчас уже едет? — Я слышу, как ты думаешь. Не думай. Не всё имеет логичное объяснение. — И это говоришь мне ты? — хмыкнул брюнет и двинулся по переходу через дорогу. На мост он решил все же не идти. — Зайти к тебе сегодня или уже завтра? — игнорируя его вопрос, продолжал собеседник. Хенджин на несколько секунд сделал вид, что думает. — Сегодня. — Понял. Купи чего-нибудь выпить. У меня была тяжелая неделя. Хенджин усмехнулся. — Как скажете, доктор.

***

Брюнет долго ходил по магазинам, чтобы как-то скоротать ближайшие четыре часа. Купил себе новые джинсы, кожаные перчатки, а потом долго выбирал скотч. Остановился на Glenfiddich 18-летней выдержки. Он не был уверен, что будет это пить. К алкоголю он по-прежнему был равнодушен, но Сынмин точно предпочтет что-то дорогое и качественное, поэтому прихватив наконец бутылку и несколько закусок, он неспешно двинулся к кассам. С кучей пакетов и уставшими ногами он принес себя домой. Скинув только пальто и бережно отложив белый шарф на полку, не разбирая покупок, он упал на диван и растянулся, разминая конечности. В доме стояла приятная тишина. Спустя десять минут блаженного лежания Хенджин захотел чаю и поплелся на кухню. До вечера осталось ещё больше двух часов. Сидя на кухне уже с горячей порцией травяного чая Чонина, он решил позвонить и ему. — Привет, с Рождеством, Ени! На другом конце провода послышался звонкий собачий лай. — Хенджин! — Как ты? Как отметил? — Всё отлично! Бабушка связала свитер, прикинь! Как сам? Голос уставший какой-то, что-то случилось? Снова беспокойство. Они что - все ясновидящие? — Всё в порядке Ени, ходил по магазинам, устал немного. — Понятно…Хочешь мы с Кками придем к тебе? Мы как раз идем гулять. Правда бабушка случайно уронила бутылек с валерьянкой сегодня утром, и Кками нализалась её с пола. Бегает теперь, как бешеная… — Разве на собак действует валерьянка? — Айщ!..Я тоже думал, что нет! Но у Кками на этот счёт другое мнение… Хенджин мягко посмеялся и зажал телефон между плечом и ухом, начиная разбирать пакеты. — Приходите, я купил торт. — Супер! Будем через полчаса примерно!

***

Кками действительно вела себя так, будто не бегала и не лаяла полгода минимум. А увидев Хенджина и вовсе чуть не снесла его, несущего торт из холодильника. Размера пса, конечно, было недостаточно, чтобы сбить с ног парня, но тот все равно дернулся, зажимая коробку с десертом сильнее. — Кками! Фу! Чонин погнался за щенком, огибая стулья, но тот проскочил под стол и затаился, выпучив свои маленькие черные глазки. — Айщ…Она у тебя как будто еще больше сошла с ума! — пригрозив пальцем под стол, проговорил Чонин. — Это потому что она соскучилась по мне, — усмехнулся Хенджин, наливая чай парню. — Ну…скоро я уеду, она снова будет вся твоя, — слегка обиженно посетовал рыжеволосый. Хенджин наклонился под стол и поманил собачку. Та со звонким лаем подскочила к его руке и потерлась мордочкой. Брюнет поднял щенка на руки и всмотрелся в черные бусинки. — У неё очень умные глаза. На самом деле, она очень мне помогла, Ени, — задумчиво проговорил Хенджин. Чонин отломил кусок торта и вилкой помахал в сторону друга. — Целебная собака, да, согласен. Хенджин продолжал держать Кками на руках и лениво расчесывать мягкую шерстку. Тепло, исходившее от пальцев успокаивало его. — Хенджин, — голос вдруг стал серьезнее. — Мм? — протянул брюнет и поднял взгляд на Чонина. К своему удивлению, он поймал себя на мысли, что парень перед ним как будто в разы повзрослел за то время, сколько они не виделись. А ведь это всего несколько дней! — Ты больше не…ну ты понял. Хенджин вздохнул и отпустил Кками дальше носиться по квартире. — Не принимаю? Нет, Ени, с этим всё. Чонин облегченно кивнул. — Значит, всё в порядке? На минуту Хенджин задумался. А правда, всё в порядке? Он здесь, жив, относительно здоров. Его друзья все тоже рядом, беспокоятся и помогают бороться с одиночеством. — Да, Ени, думаю, всё в порядке. — Могу ли я спросить? Почему ты…? Хенджин вальяжно откинулся на спинку стула и с улыбкой посмотрел на гостя. — Потому что я идиот? — Брось, я не считаю тебя идиотом. Я думаю, ты пережил что-то нелегкое и на всё последующее была причина. — Да…была. Но это в прошлом. Мы учимся на чужих ошибках, если нам хватает ума. Если нет…то на своих. Поэтому я и говорю, что я - идиот. Чонин отставил кружку с чаем и наклонился к брюнету. — Ты самый адекватный из моих знакомых, — посмеялся он. — А как же твой профессор по психологии? — Да ты что! Он сумасшедший. Мы сейчас проходим тему влияния религии на развитие психологических наук…и это такой мрак. Он буквально заставил зубрить нас эти бесконечные войны и замесы с самых Помпей, Хенджин! Он изверг, говорю тебе. У Хенджина немного пересохло в горле и засосало где-то под языком. Он спешно сделал глоток чая. — Он говорит, что в то время не было психологов никаких конечно, но все эти древние люди искали ответа у высших сил. Ангелов, демонов и пророков. Делали алтари и прочее, задавали свои вопросы. Но чаще всего им отвечали именно пророки. И по факту эти пророки ничего не предсказывали людям, а просто анализировали их жизнь, и в силу своего якобы опыта и кучи лет жизни давали советы. Это всё замечательно, но я никак в толк не возьму, почему я должен это знать все наизусть! — Чонин раздосадовано уронил голову на руки. — А кем ты хочешь быть, когда закончишь университет? Разве не психологом? — Да…психотерапевтом. Хочу помогать людям найти свой свет. Хенджин слегка дернул плечом. — Ты считаешь, что психически нестабильные люди - это просто души, утратившие свой свет? — Ну можно и так сказать, — хохотнул Чонин. — Но ведь всем помочь нельзя. — Нельзя, — Чонин потрепал по голове подошедшую Кками, — но я хотя бы попытаюсь.

***

Когда Чонин и беснующийся пес покинули обитель Хенджина, он снова остался в тишине. Горячий чай, обед в виде торта и умиротворенные беседы разморили его окончательно, усталость вступила в свои права и он всё-таки задремал на диване, как бы он ни сопротивлялся. Он видел Погребение. Стоя посередине мраморного зала храма, парень всматривался в ряды деревянных скамей, на которых притаившись и сжавшись сидели дети. Что это были за дети, Хенджину не пришлось долго догадываться. Они были в простой человеческой одежде, совсем не свойственной для одеяний загробного мира: в худи, джинсах, кроссовках, куртках. Всем им было на вид не больше 8-10 лет, но они сидели тихо и даже не шептались. На Хенджина они тоже не обращали никакого внимания, будто его там и не было. Резкий стук деревянной палочки о пюпитр заставил парня посмотреть в начало зала, где седой японец дирижировал небольшому оркестру. Классическая музыка завладела сознанием парня, она была очень приятной. — Не оборачивайся. Хенджин дернулся из своего небольшого транса, вызванного мелодией, и в удивлении обнаружил возле себя Чонина. Он стоял рядом, в свободной белой рясе, а в руках держал Кками. Собака, к слову, мирно лежала и спала под успокаивающими пальцами паренька. — Куда не оборачиваться? — Если ты хочешь закрыть дверь, то закрывай. Не оглядывайся назад. Хенджин не стал ничего отвечать, он мало понимал, что происходит. Он просто стоял посреди зала с Чонином и вслушивался в негромкую мелодию струнных. На душе было удивительно спокойно. Никто как будто не видел его присутствия, кроме Ени. Внезапный треск и шум привлек его внимание. Музыка вмиг стихла. Все дети, оркестр и дирижер резко обернулись. Хенджину стало некомфортно. Появилось стойкое ощущение, что все смотрят на него. Парень перевел взгляд вбок, на Чонина. Тот покачал головой, говоря одними губами «Не оборачивайся». И тогда брюнет понял, что смотрят все не на него, а на открывшиеся дубовые двери мраморного зала. Тонкая полоска света на полу становилась шире и уже подобралась к самым ногам брюнета. Он умоляюще взглянул на Чонина, но тот уже не смотрел на него, обернувшись вместе со всеми к источнику света. Тяжелые шаги за спиной Хенджина отдавались гулким эхом по сводам храма. Все вокруг как будто затаили дыхание. Даже сам парень, словно, перестал дышать. Обернуться хотелось до жути. Присутствие чего-то близкого и нужного буквально кричало в голове парня. Он хотел что-то сказать Ени. Что-то вроде «Ты же всегда говорил смотреть на свет, а сейчас говоришь не оборачиваться». Но он не мог произнести ни слова. Шаги тем временем приближались, смешиваясь с лязгом…доспехов? Меча? Хенджин занервничал. На лицах всех присутствующих застыл благоговейный ужас. Он не смог больше терпеть и обернулся. Яркий свет врезался в глаза, скрывая фигуру в темном плаще. Хенджин резко подскочил на диване. В голове стоял белый шум, а кто-то упорно долбил в его дверь. Кажется, как будто уже ногой. Спешно тряхнув головой, он, слегка пошатываясь, добрел до прихожей и открыл дверь. — Если ты передумал, мог просто мне написать, я тут уже десять минут стою. — Нет, прости…я просто задремал…— пробормотал Хенджин, пропуская гостя внутрь. Сынмин скинул неизменное серое пальто и шарф и прошел мыть руки. Пока Хенджин разливал купленный скотч по роксам, мужчина, прищурившись, рассматривал его. — Ну, выкладывай, что случилось. Хенджин устало упал на диван рядом и усмехнулся. — Разве что-то должно было случиться, чтобы я тебя позвал? Сынмин поправил очки и взял стакан. Смотря на парня сквозь янтарное стекло, он наклонил голову чуть вбок. — Я так решил не потому что ты меня позвал. Просто мне и прошедших пяти минут в твоем присутствии хватило, чтобы это понять. Хенджин закатил глаза и отхлебнул спиртное. Горько. И жжет. Скривившись, он отставил бокал обратно на кофейный столик. — Я просто хотел с кем-то поболтать. Без всякого смысла. — Думал, что с задачей «просто поболтать» неплохо справился и мой ученик, а меня ты позвал для другого. Хенджин удивленно поднял брови. — Расслабься, просто наблюдение. Вни-ма-тель-ность, Хенджин, — назидательно проговорил пророк, — в раковине у тебя две кружки и две тарелки. А штаны все в собачьей шерсти. На которую у меня, кстати, аллергия, спасибо. Учитывая, что, по твоим же словам, здесь ты общаешься с очень ограниченным кругом лиц, сложить «два плюс два» не сложно - Чонин составил тебе компанию. — Да, он заходил, — спустя целую минуту капитулировал Хенджин. Сынмин довольно кивнул и принялся за скотч. — И как он? Хорошо справляется? — В смысле, стал ли уже таким же занудой, как ты? Сынмин хохотнул. — Да, именно. — Нет, к счастью, он пока ещё сохранил человечную задорную натуру. — Чёрт, надо накинуть ему ещё домашней литературы после каникул. — Даже не думай! — Хенджин замахал руками, смеясь. — Он и так жалуется, что ты его завалил историей Погребения!…— сорвавшееся слово застыло на губах брюнета, улыбка вмиг сошла с лица. Сынмин тоже перестал смеяться и внимательно заглянул в темные обсидианы. — Чего ты хочешь, Хенджин? Брюнет выпил залпом пол бокала, откашлялся и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. — Чтобы всё стало нормально. Послышался стук стакана о кофейный столик, а мгновением позже Хенджин почувствовал холодное прикосновение к своему виску. — Здесь - я помогу тебе всё поправить, это не проблема. Но тут, — еще одно легкое прикосновение в районе груди, — ты можешь излечиться только сам. Ты сам должен захотеть. Иначе эта пустота будет с тобой навсегда. Хенджин открыл глаза. Сынмин сидел так же на расстоянии, не прикасаясь к нему. — Ты ведь знаешь, что случилось, да? — Боюсь, что ты пока не готов это обсуждать. Давай начнем с чего-то попроще, например… — Нет. Я хочу. Я готов. Сынмин недовольно цокнул языком и приложился к стакану. — Что тебе снится, Хенджин? Что снилось перед моим приходом? — Сердце Погребения. Чонин. Ну это потому что мы перед этим общались. И неупокоенные души. — И всё? — пророк даже не удостоил его взглядом, закидывая пару салями в рот, как будто сам видел всё то, что видел Хенджин. — Не всё. Брюнет вздохнул и размял шею. — Он снился. Но я толком даже рассмотреть ничего не успел и проснулся. Сынмин продолжал игнорировать его, приступив уже к другим закускам. — Так что произошло, Хенджин? — Я…— в горле снова предательски пересохло, но смачивать его алкоголем Хенджин не спешил, — мне тоже снился сон. Но очень реальный. И он там был. И, кажется…Сынмин, — позвал парень. Психотерапевт наконец отвлекся от стола и встретился с ним глазами. Отчаяние так и лилось из карих глаз, перетекая в серые озера за тонкими очками. — Он правда мертв? — Ты знаешь, что я всё говорю тебе напрямую, да? Это моя фишка. Или профдеформация, называй, как хочешь. Но сейчас, как профессионал, я тебе ещё раз настоятельно рекомендую не начинать этот разговор. Хенджин сжал зубы. — Всё, что у меня осталось - это память. Это мысли, которые разъедают меня изнутри. Отсутствие ответов на незаданные вопросы и непонимание. В прошлый раз, когда я остался с таким же дерьмом наедине с собой, я оказался в больнице с передозом. Так что прекрати меня жалеть и выполняй уже свою работу, — зло закончил парень и через несколько секунд пожалел о своем тоне. — А ты не думал, что он вообще-то был и моим другом? Не «тоже», конечно, но я так же, как и ты, пребываю…в некотором замешательстве. Хенджин потупил взгляд в пол и зажал переносицу пальцами. — Извини. — Ладно. Черт с тобой. Я не любитель терять времени, и раз ты утверждаешь, что справишься, я не могу упускать возможность, пока пациент сам идет на контакт. Этическая сторона вопроса больше не беспокоит меня (я про то, что знаком с ним), так как он мертв. Велиар мертв. Что ты чувствуешь по этому поводу? Хенджин поперхнулся глотком огненной жидкости, стирая капли со свитера, и уставился на пророка. Тот скрестил руки на груди и приподнял одну бровь в ожидании ответа. — Тактичность - не… — Не конек Велиара. Мы не обо мне и не о нем. А о тебе. Отвечай на вопрос. Хенджин попытался собрать накопившиеся мысли в одну кучу, но сколько бы он не прокручивал в голове всё произошедшее за полгода, вопрос все равно застал его врасплох. — Я чувствую, что потерял самое важное в жизни, — наконец тихо сказал он. — Хенджин, чтобы что-то утратить, это сначала нужно приобрести. — О чем ты? — парень удивленно всмотрелся в серые глаза. Сынмин вздохнул и откинулся назад. — Разве твои чувства были взаимны? Они дали тебе то, что дают всем, кто взаимно влюблен? Тепло, заботу, искренность, уверенность в завтрашнем дне, счастье? Хенджин округлил глаза ещё больше. — К чему ты клонишь? — Какие чувства ты испытывал рядом с ним или не рядом? Я имею в виду, за всё время. Не в моменте, а в абсолютном большинстве. Хенджин вымученно вздохнул и прикрыл глаза. Врать смысла не было, Сынмин как будто и так знал ответ, но заставлял его самого произнести это вслух. — Боль. — Так, ещё? — Непонимание. Тревога. — Что-то ещё? — Ложь. Обида. Постоянное ощущение, что всё не то, чем кажется. Сынмин похлопал по плечу брюнета, возвращая в реальность. — Всё, расслабься. Я знаю, что ты его любил, и знаю, что ты действительно потерял что-то очень важное. Часть себя. Но чтобы эту часть вернуть и снова быть цельным без зияющей пустоты внутри, ты должен помнить, что когда-то ты жил и без него. Значит, сможешь и сейчас. Хенджин в недоумении оторвал руки от лица и исподлобья взглянул на гостя. — Ну и методы у вас, доктор. — Прости, не в моих правилах терять время на сантименты. Чем быстрее мы сдвинемся с самой больной темы, тем будет лучше для тебя. Самое хреновое мы проговорили, теперь можно о хорошем. Как давно ты рисовал? Хенджин постарался успокоиться и более-менее расслабленно откинулся на диван. — Давно. Руки были не в норме. Только недавно прошел тремор, и вот опять…сейчас снова одна не в порядке. Не знаю, когда смогу. — Но ты ведь левша, насколько я помню? А пострадала правая рука. — Ладно, я не берусь, потому что боюсь снова украшать все холсты его физиономией. — Не стоит этого бояться. Это тоже твой способ самовыражения и выхода твоих чувств. Опять же: чем быстрее ты пройдешь негативный этап, тем быстрее вернешься к чему-то более позитивному. Не сбегай от себя. Прими то, что есть и работой с этим. Можешь съездить в парк. Пиши цветы, природу. Ну а если все равно потянет рисовать его, то изображай его не как Стража, а как Феликса. Ты же таким его хочешь видеть, верно? Хенджин действительно переоценил свои силы и уже пожалел, что не прислушался в начале разговора к совету психотерапевта, но обратно сворачивать уже было поздно. — Да. Для меня он просто парень, которого я встретил в моей любимой кофейне. — Вот и отлично. Не старайся понять всё. Иногда некоторые вещи так и остаются неузнанными. А если ты потратишь всю жизнь на поиск якобы нужных ответов, то оглянуться не успеешь, как поймешь, что потратил всё отведенное тебе время впустую. — Да, но…я же вроде как бессмертен. — Странно, я думал, что ты позвал меня именно за этим. Хенджин снова в непонимании уставился на мужчину. Кажется, эта эмоция станет его любимой. Сынмин покачал головой. — Что? Неужели ты из всей книги прочел только главу про Велиара? И даже не удосужился прочитать про меня? — Там была глава про тебя? — виновато потер шею парень. — Да, Хенджин, была. — Ладно, я не прочел, каюсь. Что я должен знать? — Как ты думаешь, почему я десять лет живу в Пусане и ни разу не появился за всё это время в Погребении? Шестеренки в голове Князя Тьмы медленно заскрипели. — Потому что не хочешь там быть? Ты пал и не хочешь возвращаться? — Я не ангел, вообще-то, напомню. Я пророк. Мы не можем пасть в привычном для вас понимании. Хенджин дернулся. — Да, в отличие от тебя, я узнал о тебе больше. Но сейчас не об этом. Я человек, Хенджин. Это сложная ритуалистика, с огромным летальным исходом, сконцентрированная в одном важном для субъекта предмете, но я справился, — Сынмин как бы невзначай прикоснулся к тонкой оправе очков. — И, как видишь, весьма успешно. Брюнет, ещё не отошедший от предыдущей мысли пророка, снова впал в ступор. — Я попросту не могу вернуться. Да, какие-то силы с предвидением будущего всё ещё во мне есть, но они с годами слабеют. — И ты счастлив? — Более чем. Для меня по факту существует один мир, я не разрываюсь на два, как ты. Поэтому я и предположил, что после всего ты хочешь того же. Хенджин обнял себя руками, пытаясь осознать, что ему предлагал мужчина. — Я и сейчас понятия не имею, как вернуться, но если…если стану человеком, то вообще не смогу окончательно, так? — А ты хочешь вернуться? Насколько я знаю, ты и раньше проводил больше времени здесь, нежели в Погребении. — Я не знаю…Но я хотел бы иметь возможность вернуться, на всякий случай… — На какой случай? На случай, если он там? Хенджин, если он и там, и ты каким-то чудом туда вернешься, ты никогда его не увидишь. За свои грехи и порочную жизнь он навечно заточен в Пустоши, или в храме, не важно. Но путь других душ к нему закрыт, уж поверь мне. — Он страдает? Сынмин хлопнул себя по колену. — Конечно он страдает. И ему мучительно больно. И я не о фигуральных муках, его душу должны пытать по идее каждый день. Ты думаешь, что зря говорят о праведной жизни для ангелов? Он нарушил все возможные постулаты праведной жизни и пал с небес. А затем послал все правила даже мать её Преисподней и нарушил баланс между мирами. Как ты думаешь, за это по головке погладят? Нет, он… — Достаточно, я понял. Хенджин поднялся и размял затекшую спину. — На сегодня, я думаю, хватит, — Сынмин тоже поднялся с места и накинул на себя пиджак. — Можешь остаться у меня, уже поздно, — предложил Хенджин. — Не думаю, что это хорошая идея. Вдруг ты снова захочешь поговорить, а у меня честно нет желания сейчас возиться с нервными срывами. Выпей чаю, поешь торта и ляг спать. Могу дать тебе снотворное, чтобы тебя вырубило без снов. — Да, это было бы неплохо. Стоя в прихожей, Хенджин протянул серый шарф пророку. — Не накручивай себя, прекрати столько думать. Живи нормальной жизнью, как ты и хотел, работай, рисуй, гуляй, общайся с другими людьми. Если созреешь на то, о чем мы говорили - свяжись со мной. Мы попробуем это сделать. — Так ты не уверен, что получится? — Разумеется. Это шанс на миллион. Но попробовать я бы мог. Если ты захочешь, конечно. Хенджин пожал руку мужчине. — Не думаю, что я готов. Сынмин улыбнулся. — Спокойной ночи. — Пока. Бутылку психотерапевт забрал за ненадобностью самому Хенджину, который уже прибрал остатки закусок со стола. В кровати было пока холодно, но в голове на удивление было довольно пусто. Как будто пророк и правда забрал часть его тревожных мыслей с собой. Снотворное начало действовать, и вскоре сон забрал парня в свои владения.

***

Несмотря на то, что выпил Хенджин накануне немного, на утро голова все равно была тяжелая. Пока он лениво ковырял салат в тарелке, глаза медленно ходили по строчкам той самой главы про пророков из книги Сынмина.  «Что, позвал меня попрощаться, Хенни?»  «Хотел узнать твое мнение. В худшем случае - мы умрем?»  «То есть то, что умру только я - для тебя лучший случай? Столько лет вместе и ты хочешь вот так избавиться от меня?» «Не валяй дурака, ты же слышал, что я не готов» «Не знаю, Хенни. Как ты знаешь, мои силы безграничны, но это…таких заклятий я не видел. Неизвестно, что будет» «Но у Сынмина получилось» «Он не ангел и не демон. Обмануть божественный замысел проще, когда ты иная сущность» «Как я?»  «Хенни, ты демон, не начинай»  Хенджин закрыл книгу и убрал остатки салата в холодильник. «Не думал, что когда-то скажу это, но ты, Астарот, оказывается, зануда» «От тебя набрался»  «Что-то ещё скажешь или я пошел гулять?» «Скажу. Если примешь предложение этого недопророка, помни: когда твой припадочный снова объявится - я тебе уже не смогу помочь»  Хенджин замер с недонатянутыми штанами в руках.  «С чего ты решил, что он объявится?» «А, да так, ничего…Просто хотел уколоть тебя» «Пошел нахер»  «Как скажешь, Хенни»  Брюнет сматерился в тишину комнаты и продолжил одеваться, ругая себя, что решил вообще заговорить с Астаротом.

***

Январь принес Хенджину нечто интересное. В первую же неделю после праздников с ним связался его куратор, который обычно подыскивал ему новые проекты. Поэтому десятого числа парень уже сидел в такси и нервно теребил распушившийся край сумки, пока они подъезжали к Национальному музею современного искусства в Квачхоне. Почему он почти не раздумывая согласился на проект дизайна одного из известнейших музеев мира? Кажется, что ответ заключается уже а самом вопросе, но для Хенджина было в этом предложении кое-что более весомое, чем помощь с интерьером и обновление стен. На входе его уже ждала девушка в строгом черном брючном костюме. Однако, приблизившись, парень отметил элегантность и стиль образа куратора музея. Всё в её образе говорило о серьезности её должности, но оставляло пространство для творческой мысли, как, например, торчащая из-за пояса бандана бирюзового цвета. Это было по душе Хенджину. Сам он прикупил недавно бордовый твидовый пиджак и сейчас, поправляя его, шагал за новой знакомой через первый зал галереи. Далее они поднялись на второй этаж, и куратор остановилась. — В конце коридора направо. Первая дверь. Госпожа Соль ждет вас, удачи. — Благодарю. Хенджин слегка поклонился и двинулся в указанном направлении. Ещё раз спокойно выдохнув, он негромко постучал. За дверью играла какая-то фортепианная мелодия. Через пару минут все затихло, и перед ним возникла низенькая кореянка лет 18-ти. — Госпожа Соль примет вас через несколько минут, посидите, пожалуйста, пока здесь, — весело прощебетала она. Хенджин прошел внутрь, уселся на диванчике на который указала, очевидно, секретарь, и расправил складки на черных брюках. Через какое-то время дверь кабинета распахнулась, и красный, как рак, мужчина выскочил за дверь. — Вы не понимаете, какой талант теряете! Это дар! Ваша недогалерея загнется без таких работ! - прокряхтел он, обращаясь в дверной проем. — Это посредственность, господин Чжо, — спокойно ответил женский голос. Мужчина хотел сказать что-то ещё, но Сана (так звали секретаря, да, Хенджин успел узнать ее имя), уже вежливо указывала ему на выход. — Проходите, господин Хван, — обратилась она к парню. Кабинет арт-директора Национального музея современного искусства был максимально…соответсвующим. На стенах Хенджин узнал репродукции полотен Кандинского и Рихтера и ещё пару известных картин, автора которых он никак не мог припомнить, но точно знал, что его картины опутаны очень необычными смыслами. Во всю стену разместился огромный аквариум с какими-то черными и белыми маленькими рыбками. Свет из панорамных окон лился на всё пространство просторного кабинета и на массивный дубовый стол в конце. За столом сидела девушка в легкой голубой рубашке и бежевых брюках, на вид лет 30-ти, или даже меньше и приглашающим жестом указывала на кресло напротив. — Господин Хван, очень рада, что вы приехали. Соль Ин Ёль. Арт-директор музея. — Я тоже очень рад, спасибо за приглашение, — Хенджин мягко пожал протянутую ладонь. — Так что же заставило вас прийти сюда? — Как вы знаете из моего портфолио, я успел поработать над множеством зданий в Сеуле, но мне всегда хотелось чего-то большего, более творческого. Поэтому ваше предложение показалось мне более заманчивым, чем всё, что я делал до этого. Девушка вскинула бровь и нахмурилась. — Господин Хван, если вы не будете со мной честны, то этот разговор закончится ещё не начавшись, — голос из сдержанно приветливого вмиг стал серьезным и жестким. — Простите?... — Мы с вами оба прекрасно знаем, что это девятое по счету приглашение на работу к нам в музей. Ваш менеджер уже устал извиняться перед нами, честное слово. И только сейчас вы соизволили приехать. Что послужило переменой в вашем мнении? — Разве это так важно? Я здесь, вас точно устраивают мои опыт и навыки, и хочу работать. Что ещё необходимо? Директор встала из-за стола и прошла к окну. — Господин Хван, вы наверняка слышали часть диалога с господином Чжо, так? — задумчиво проговорила она, глядя в окно. — Да. — Посредственность. Это то, чего я боюсь больше, чем смещение земных осей. — Девушка обогнула стол и присела на край возле Хенджина, со всей серьезностью вглядываясь в его лицо. — Посредственность - это смерть души. Посредственные художники, арт-директора, перформеры - лишь балласт в сфере искусства. В нашей с вами профессии, господин Хван. Лишь искрение эмоции, чувства - не важно отрицательные или положительные - способны сделать искусство живым. Достойным созерцания. Искусство должно рассказывать историю. Историю человека. О его жизни и трудностях. Либо оно должно указывать на что-то фундаментальное, не поддающиеся логике. Если вы пришли сюда из-за денег, то я буду вынуждена указать вам на дверь, как бы я ни хотела вас заполучить, — неожиданно закончила директор и вернулась на место по другую сторону стола. Хенджин отставил на пол сумку, которую всё это время держал на руках, и медленно закинул ногу на ногу. Прежний он наверняка бы вспылил на такое поведение, «включил» бы Астарота, который непременно бы доказал во всей красе свою значимость, но…он больше не был прежним. — Я не отвечал на ваши предложения, так как мне это было неинтересно. Не интересно что-либо созидать, — спустя долгие пару минут спокойно проговорил он. — Я был слишком занят…Другими делами. Поэтому в качестве работы мне хватало и однообразных заказов на одинаковые офисы и скучные школы. — Так..— директор заметно оживилась и обратилась в слух. — Но около месяца назад я пережил травмирующее событие, и решил что пора двигаться дальше. — Вы всё ещё испытываете яркие эмоции и готовы их выплеснуть, реализовать в искусство? — девушка буравила его горящим взглядом, не скрывая своего творческого азарта. Хенджин вздохнул и кивнул. — Думаю, что да. — А вы сможете совладать с собой и не сделать себе хуже, погрузившись в них? Хенджин долго смотрел в горевшие энтузиазмом и маниакальностью глаза, отмечая, что если бы даже он рассказал ей всю правду о себе - она бы и не смутилась. Лишь ещё быстрее бы взяла его на работу. Творческие люди. Что тут говорить. Мыслят совершенно не теми категориями, что большинство. Прервав всё в той же тишине зрительный контакт, парень поднял свою сумку и вытащил толстую папку. Директор уже буквально перегнулась через стол, чтобы скорее взять то, что он протягивал ей. Пока девушка рассматривала рисунки, а её глаза с каждым листом расширялись всё больше, Хенджин старался абстрагироваться и заранее готовился к возможным вопросам. — Хенджин, это потрясающе…Да..Не обессудьте, мы в Музее называем все друг друга по имени и без всех дополнительных приставок. А так как вы наш новый сотрудник, то…— девушка улыбнулась ему. Хенджин хотел бы выдохнуть от облегчения, но что-то ему подсказывало, что было ещё рано, поэтому он лишь вежливо кивнул. Тем временем его новая работодатель доставала из папки один лист за другим, не прекращая одаривать Хенджина комплиментами. — Часть в повседневности…Часть в каком-то замысловатом фэнтези..У вас невероятное воображение…А какие цвета…А эмоции! Я, словно…чувствую это отчаяние через твою кисть! — как будто не замечая самого Хенджина, продолжала говорить директор. — Хенджин! Это по меньшей мере гениально! Прости, если была резковата в начале…Я же не знала, насколько глубоко ты чувствуешь этот мир. Но ты понимаешь, я не могу не спросить…Кто этот юноша? Он очень красив. — Я знаю, — отчеканил Хенджин и протянул руку за папкой. Девушка не хотя отдала рисунки и выжидательно уставилась на нового сотрудника. — Я могу не отвечать на этот вопрос? — Конечно, — слегка разочарованно протянула Соль и вернула себе серьезный вид. — Вот договор, почитай, подпиши. — В той части, что волнует меня больше всего, без изменений? — проговорил Хенджин, перелистывая страницы договора. Соль кивнула. — Да. Во время работы над новым залом, для проекта над которым мы тебя взяли, тебе предоставляется полная творческая свобода. Ты можешь влиять на экспозицию и выставлять то, что считаешь нужным. Но прошу всё согласовывать со мной. Хенджин кивнул и спустя десять минут внимательного чтения подписал контракт. — В понедельник в 10:00 жду тебя здесь, будем знакомиться с твоей арт-командой и заказывать материалы. Хенджин снова пожал протянутую ладонь. — Надеюсь, ты обретешь здесь то, что утерял, Хенджин. Брюнет кивнул. — Я тоже.

***