Лодка Праджны

Мерно льющийся в бокал виски приглушил звуки драки. Норманн так ловко манипулировал шейкером, что Кавех в очередной раз подумал, что тот лишь притворялся хранителем Сада Воспоминаний. В образ бармена он вписывался так, что комар носу не подточит. Норман подтолкнул рюмку в сторону Кирка, тот перехватил и отпил. Нахмурившись, он уставился в стойку, пытаясь не вслушиваться в происходящее. Кавех снова оглянулся на дерущихся, которых полез разнимать Бутхилл. — Останьтесь, — мягко попросил Норманн, — все равно мы не сможем помочь этим двоим. — Почему? — Кавех поджал губы, почувствовав на себе пронзительный взгляд фиалковых с пестринкой глаз, — Они же там… — Они уже давно не могут свести счёты. Сын пошел по стопам отца, напоровшись на старого цепного пса, пережившего огонь и медные трубы. Да и остальные… На вечере часовщика столкнулось много противоположных интересов. Норманн взял чистый бокал из-под стойки и налил в него темную жидкость. Не Услада, но… — Грёзный сироп, — пояснил Норманн в ответ на вопросительно поднятые брови, — некрепкий. Кавех облегченно выдохнул и подтянул к себе бокал. Не хватало еще опьянеть в момент, когда одного за другим убивают людей. — Я слышал спор Эшера и Сузы, но не предполагал, что так много диаметрально противоположных позиций соберутся в одном месте, — с сомнением протянул Кавех, водя пальцем по стеклу, — Как так вышло? Норманн отставил шейкер и оперся локтями на стойку, наклонившись ближе. Он внимательно осмотрел Кавеха и вновь мягко улыбнулся, удовлетворившись каким-то мысленным выводом. — Для планеты, пережившей гегемонию КММ, «штормы» в обществе перед полной независимостью в порядке вещей. Посмотрите на них, — Норманн кивнул в сторону зачинщиков конфликта, — На Вечере собрались Семья и КММ, Общество Гениев и Сад с Крематорами. Как думаете, окончится ли такой дипломатический эксперимент хорошо? Кавех покачал головой и отпил. Становилось понятно, почему Семья стремилась устроить пышный вечер и впечатлить всех: только так они могли показать, что Пенакония стабильна и заслуживает переговоров. Если уж даже в сумерской Академии ученые через дебаты выявляли Истину, то чем Пенакония хуже? К бару подошел гончий и облокотился о стойку. На вопрос, что налить, он пожал плечами: не чувствовал голода. — А вот ты-то мне и нужен будешь, — Гончий уставился на Кирка. В ответ он получил усталый вздох. Кирк закинулся виски и обернулся: — Разве ты не занимался умиротворением двух идиотов? Могу я хоть немного побыть наедине со своим расстройством? — Каким еще расстройством? Мы тут в смертельной опасности оказались, нет времени расклеиваться. Гончий хотел еще что-то добавить, но Норманн положил руку ему на запястье предупредительно: — Возможно, если господин Кирк поделится своим переживанием, мы сможем на месте разрешить проблему? Кирк насмешливо махнул рукой: — Конечно, почему нет? Только проблема в том, что половину вещей не помню. — Как это понимать? — Кавех удивленно наклонил голову. — Когда случилось Это, — Кирк легонько ударил пальцем по рюмке, — взбалтывая жидкость на дне, — мне показалось, что какая-то треклятая сила лезет в мою голову. И дело не в настройщиках Семьи или диких мемах. На минуту я почувствовал слабость, какая бывает, когда резко забываешь что-то очень важное. — Можете подробнее описать на примере? — Норманн подлил виски, глядя, как с количеством выпивки развязывается язык Кирка. — Ну вот допустим, этот господин, — Кирк поднял рюмку и указал на Кавеха, — я помню, что они вместе с другом прилетели на Пенаконию сегодня. Но зачем? Вы же говорили об этом сами, не так ли? Кавех неуверенно кивнул. — Да, как представители соседней системы… — Все в таком духе, — Кирк хмыкнул, — только помнил я об этом ровно до момента массовых убийств. А потом — баста. Шипе клянусь, такое было только когда у заключенных память отнимали. — Мистер Бутхилл тоже говорил об этом до начала мероприятия, — Кавех потер переносицу, пытаясь вспомнить лучше. — Будучи заключенным, он потерял часть воспоминаний… — Полагаю, вы говорите о меморной утечке или эрозии. — Норманн протер стойку и отложил инструмент. — Такое бывает, когда эфир вокруг нестабилен и негативно воздействует на сознание, или же его каким-то образом его закодировали на выкачку информации из человека. Например, из-за реакции на квантовые проявления. — Квантовые проявления.? — Кавех приподнял брови. Норманн сощурился, второй раз оценивая Кавеха. По телу пробежались мурашки: на что на самом деле был способен Хранитель памяти, раз бездействовал тогда, когда вокруг творился хаос? — Вообразите на миг, что мир представляет собой разделение множества энергий, включенных в два потока: позитивный и негативный, называемые Мнимой энергией и Квантовой. Представители Общества Гениев развили теорию, согласно которой все наши миры растут на мнимом древе, что способствует жизни и процветанию. Корни этого древа — пути, что разделяют разумные существа. Они уходят глубоко в море, в негативную квантовую энергию, что стремится пожрать все сущее. Когда мир на ветви мнимого древа перестает функционировать, он падает в Море Кванты или, в лучшем случае, становится пузырьковым. Это явление очень похоже на то место, где мы оказались, на Зону Воспоминаний. Фактически, пузырьковый мир — это закольцованное само в себе событие, десятилетие, эпоха. Оно существует лишь как память о минувшем, но не способно на полноценную жизнь. — Получается, что энергия Моря Кванты — такая же реальная сила, как и, скажем, ветер или вода? — Да, как и мнимая энергия, — Норманн кивнул, — та, что исходит от Мнимого Древа. Получалось, что элементы Тейвата прекрасно вписывались в общую концепцию. Кавеху показалось странным, что родной мир не воспроизвел только два типа энергии. Может ли быть, что Бездна… Нет, это точно плохое сравнение. Кавех помотал головой и кинул быстрый взгляд на потасовку. К тому моменту дерущихся растащили, а Эшер спешно взбирался по лестнице. — Ну и что мне теперь, идти ко врачу за лекарствами от утечки? — возмутился Кирк. — Отнюдь. — Норманн снял пуговицу с жакета и поднял на свет. —Достаточно раздобыть памятную вещь, называемую диковинкой. Она может обрести любую форму и размер. Как эта пуговица, которая помогает сохранить память. В вашем случае, Кирк, достаточно будет по окончанию Вечера раздобыть похожую.

***

Спустя десять минут гости начали приходить в себя. Бутхилл раздраженно поправлял вывихнутый локоть c имплантом, маркетолог осматривался в поисках нанимателя, а Хануну пытался разговорить Ши Суимина. Судя по брифу, никого не было возле витража в момент порчи. Как именно портрет разбился, видьядхара не видел. Выходило, что зеркала каким-то специальным образом трескались в нужное время: каждую четверть часа. Он даже проверил: в момент, когда разбился витраж Ракшми, было около десяти системных часов и пятидесяти минут. Хануну обернулся к Аль-Хайтаму, намереваясь что-то сказать, но его прервали. С лестницы слетел взмыленный Грейди-младший с криками «Это он! Это он!». Отдышавшись, выпалил на одном дыхании: — Я уже знаю, кто убийца! Бутхилл неверяще усмехнулся, господин Суза с сомнением поправил очки. — Уже провел мини-расследование, чудила? — Бутхилл ощерился. — Говорю же, я знаю! Этот ублюдок Эшер прямо там!.. — Прошу вас, успокойтесь, — вновь попытался вмешаться маркетолог. Грейди продолжал крутиться между говорящими юлой, кипя от злости. — Ну и что же этот Эшер, позвольте спросить? — Суза скрестил руки на груди. — Это он заказал убийства! — палец Грейди ткнул в лестницу, — Это он решил уничтожить мои кинокартины! Подумать только, стоило поговорить с кем-то за дверью, чтобы все обстряпать. — Подождите, — Хануну встал перед Грейди, мешая размахивать руками, — что конкретно вы слышали? С кем он разговаривал? — Не помню точно, с кем… Да кого это волнует! Его оборвали: — Что тут происходит? На последней ступени лестницы стояла Мэйвен и рассматривала собравшихся. Рядом с ней примостился Эшер. — Я слышал свое имя, — критик сдвинул брови. — Конечно, слышал! — воскликнул Грейди, — Если бы не ты, мы бы уже давно были на свободе! Спускайся сюда и расскажи всем, как замечательно ты все обстряпал, старый козел. Хануну, уставший от воплей, сжал лапу на плече Грейди как можно сильнее. Грейди заскрипел зубами, пошатнувшись. — Мистер Эшер, где вы были последние десять минут? — уточнил Хануну. Эшер нахмурился и, сделав над собой усилие, выдавил: — Делал звонок по важным делам. Что, уже и это нельзя? — Да какой там звонок! — вклинился Грейди, — Ты что-то передал кому-то, я слышал! Гости перевели взгляд на Эшера, тот покачал головой. — Попытайтесь лучше, иначе все будут считать, что вы наговариваете. — Мистер Эшер, — Хануну прижал уши, — Связь в этом помещении не работает ни у кого, иначе бы гончие смогли вызволить нас раньше. — Почему я вообще должен перед вами оправдываться? Занимайтесь своим делом! Хануну оскалился, но с места не сдвинулся: понимал, что рядом кипит от злости Грейди, и полезнее задержать его. За спиной Эшера появился Кэссиди: — Ну что вы, будет вам! — полушутливым тоном промурлыкал он и подтолкнул Эшера в спину, приглашая сойти с лестницы, — Не слушайте нехороших людей, господин любезный. Они прошли мимо. Хануну боком чувствовал, как Грейди готов сделать рывок и вцепиться Эшеру в глотку. Пока был хотя бы минимальный шанс сдержать нарастающий хаос, стоило им воспользоваться. — Он лжет, — Хануну поднял голову на приближающегося Аль-Хайтама, наконец отступив от режиссера. — Здесь невозможно ни с кем связаться. — Как и выбраться с помощью связи, — Аль-Хайтам кивнул. — Вы не станете допрашивать его? — Грейди махнул рукой в сторону ушедших, — Но он же может и дальше убивать одного за другим! Разве вы не занимаетесь расследованием? — Стану, — Хануну мотнул головой, — когда пойму его мотив. К тому же, он первый свидетель смерти Ракшми. Идти к Эшеру с бездоказательным обвинением сейчас все равно, что попасться на рыболовную снасть в открытом водоеме. — И тем не менее, он с кем-то разговаривал, — Аль-Хайтам почесал подбородок и переключился на Грейди, — что конкретно вы слышали? Грейди скорчил недовольное лицо. Он успел слегка подостыть, но в любой момент мог завестись снова. — Что передает какой-то там канал для чего-то, что надо меня проучить и что мои киноленты должны быть уничтожены. А следом и я. Понимаете? Он хотел убить меня! — Не перегибайте, — Суза тоже подошел чуть ближе. — Я знаю Эшера, он не стал бы цепляться без причины, тем более убивать. Это не его почерк, нет. В его стиле было бы написать такую разгромную статью, что Пенакония навсегда закрыла бы двери для провинившегося. — Кто именно говорил с Эшером, не припомните? Уж не Кэссиди ли? — задумчиво спросил Хануну. — Он ведь явился следом. — Нет. Вообще не помню, чтобы кто-то так говорил: глубокий, почти хриплый голос. — Грейди заозирался, пытаясь вспомнить что-то еще, — Уж поверьте, я обладаю музыкальным слухом. Никто из здешних гостей не обладал таким голосом. —Простите, что прерываю ваш скромный диалог, — все обернулись на голос Константина, доносившийся со спины, — но ведь, если судить по высказанным мнениям, смерть от вспышки фотоаппарата больше напоминает часть меморного процесса… Он пришел в сопровождении Фишера и Глаукса, обеспокоенно стирая со лба пот шелковым платочком. — Это еще как? — Бутхилл приподнял брови. — Все достаточно тривиально, дружище, — Глаукс усмехнулся и сложил руки на груди, — Если предположить, что объектив — это меморный инструмент, захватывающий объект в пространство мемории с помощью затвора, чтобы затем сформировать Пузырь Памяти, то можно предположить, что и человека можно перетащить через затвор при экстремальных условиях и высокой концентрации мемории. — Так может мы тогда и меморию подвигаем так, чтобы выбраться отсюда? — Суза кашлянул, слабо улыбаясь. — Мне не улыбается сидеть в ловушке до поминок. — Увы, увы. К несчастью мы попали в буферную Зону Воспоминаний, пресыщенную дикой меморией. Она опасна, если начать формировать без должных инструментов и подготовки, и может создавать диких мемов. Пытаться протиснуться сквозь нее — самоубийственно. — Мистер Грейди, вы что скажете? Вы же у нас кинорежиссер. Грейди пожевал губами, резко выдохнул. — Если вы попадете в объектив с дикой меморией, вас разорвет. Старикан все верно сказал. Я уже выложил все, что знаю, — Грейди развернулся в противоположную сторону от той, куда удалились Кэссиди и Эшер, — надо переварить. С этими словами он удалился, оставив компанию наедине с раздумьями. Хануну качнулся в ту же сторону, но встретился со взглядом Аль-Хайтама: кажется, они оба осознавали, что подостывший Грейди не полезет сразу же сводить счета.

***

— … Впрочем, этот господин не смог противиться обаянию рыцарей красоты, а потому любезно предоставил нам космический крейсер. И вот я здесь. Сонеро смущенно хмыкнула, сдвигая тонкие брови. — Вам не кажется неуместным беседовать на светские темы, — уточнила она, — когда наши жизни на кону? Затем взяла в руки ягоду со стола и задумчиво покрутила. Когда Кавех, Кирк и гончий отошли от барной стойки, она решила проведать Нормана. Рыцарь красоты увязался за ней следом под предлогом защиты. Теперь они пытались непринужденно болтать о том о сем, но после второго убийства внутри оставалось тревожное ощущение. — Нисколько, — Аргенти покачал головой. — Мы ведь в одной лодке, госпожа Сонеро. Разве не сегодня должна была состояться Церемония? — Сегодня. — Сонеро кивнула. — Но в такой ситуации… — Мы должны уважить Идриллу, даже если наши жизни стоят на кону. Вы ведь и сами знаете, как сложно собирать по вселенной разрозненные осколки Эона. Девушка не нашлась с ответом и вместо этого посмотрела вперед. Дальше барной стойки, на лестнице, стоял Бутхилл. После непростого разговора с Хануну и другими он скрестил руки и жевал губы, глядя почти в упор: неулыбчивый и суровый. — Господин Бутхилл, кажется, ревнует, — девушка понизила голос. — Да… — Аргенти смягчился и опустил взгляд, слабо улыбаясь. — Боюсь, он может неверно истолковать наш разговор. Но разве господин Аргенти хотел допустить подобную ситуацию? А если и хотел, то стал бы ее исправлять? Ощутив щекотливость положения, в котором они оказались, девушка фыркнула. — Вы знакомы? — До сегодняшнего вечера — нет. Можно даже сказать, что мы случайные прохожие. Но судьба этого железного воина вызывает во мне искреннее сожаление. Норман молчаливо стоял за стойкой и протирал бокалы. Гости не высказывали недовольства касательно его присутствия, но и налить не просили. В какой-то момент он счел, что стойка будет лучшим местом, чтобы разузнать больше о гостях, не вмешиваясь напрямую. Теперь же он пожинал плоды решения. Кстати о плодах: он почти не ел на фуршете до того, как случились убийства, и теперь живот упорно урчал. Он наклонился вниз, ища на полках хоть что-то, чем можно поживиться. И не прогадал: в самом низу стояли упаковки с попкорном. Но разве за баром не должно быть только спиртное? Постояв некоторое время, он решил, что обязательно перекусит после того, как к нему перестанут обращаться гости.

***

Для большей уверенности Кирка привели к Говарду и попросили дать что-нибудь для памяти. Хоть и с сомнением, Кавех решил сопровождать их. Однако эрудроид развел руками: на Пенаконии, где распространены Пузыри Памяти, забывчивостью обычно не страдали. Зато он предложил комплекс витаминов, которые носил с собой. Поморщившись, Кирк отказался. Гончий усадил его на диван и начал по-новой, уже в присутствии Говарда: — Попытайся вспомнить. Что видел, что слышал в момент подготовки? Тебя же назначили в персонал этой части отеля, чтобы подготовить праздник. — Да что я мог увидеть? Вместе с остальными я подготавливал блюда и расстилал ковры. Комнаты наверху были закрыты, нам разрешили пользоваться только первым этажом. Поваров досматривали ваши же: сомневаюсь, что кто-то из них рискнул бы отравить еду. В остальном все казалось… нормальным, я думаю? Гончий потер лоб ладонью сокрушенно. Кирк повторялся, и это не то, что ему было нужно. — Что, неужели ни одного подозрительного человека не заметил? Ни одной перестановки? Кирк помотал головой. — Может, вы просто забыли, что видели? — уточнил Кавех. — Может быть. Я же говорю, последние пару дней как в тумане. Гончий разочарованно рухнул рядом на диван. Он понимал, что оказался единственным подручным Хануну и не хотел облажаться. Еще и давление со стороны Мэйвен… — Позвольте мне, — аккуратно предложил Говард и сел напротив, — Если бы господин Кирк действительно подвергся воздействию необычных условий, которые привели нас сюда, то на нем остались бы следы мемории. Гончий махнул рукой, мол, действуй. Предложение Говарда звучало, как выгодная сделка: сканирование покажет, был ли Кирк замешан в незаконных действиях с меморией и коснулась ли она его непосредственно при подготовке Вечера. Кирк довольным не выглядел: — Да что вы можете понимать в этом? — Достаточно, — прогудел эрудроид и просканировал лицо, руки и грудь. Не обнаружив ничего, обернулся, — Господин Кирк абсолютно чист. Вряд ли мемория здесь задела его, равно как и не была использована им. — Проклятье, — чертыхнулся гончий. — Разве это не хорошо? — все обернулись к Кавеху, — Ведь это должно снять часть подозрений. — Должно. Но мы лишаемся важной зацепки: что тогда привело к явлению, которое затащило нас в буферную зону. — А я вам и не вредитель какой. Я просто хотел получить свою часть кредитов, а не влипать в смертельные гонки. Кирк фыркнул и отсел к самому краю дивана. Даже несмотря на оправдание, он все равно не испытывал восторга от присутствия эрудроида поблизости.

***

В узкой комнатушке трещал старый фонарь. Нестабильная мемория дробила реальность, смешивала свет с полутонами, играла им, как плохим фонариком. В сбоящей полутьме виднелись очертания фигур: — Ну что, достал? — Конечно. Просто введи код закрытого канала, и вирус разлетится не только по Пенаконии, но и по всей Вселенной. — Замечательно. — они помолчали. — Ну? — Я мог бы и сам с этим справиться, знаешь. — щелкнула зажигалка, запах сигаретного дыма разлетелся по комнатке. — Но доверяю это тебе, так уж и быть. — Как щедро, — язвительно хохотнули. — Может еще доплатишь за то, что я твою шкуру прикрываю? Пока что глупый ковбой успешно ведется на то, что я — это ты. — В умелых руках… — В лицо дохнули едким дымом. — …Любой маскарад превращается в цирк. Продолжай, пускай он гоняется за призраками. Мне надо закончить наше дельце. — Ну-ну, в моих руках даже маска Часовщика была безупречной. — Почти. В этой зоне вряд ли она останется стабильной надолго. — Он больше не нужен — откинув коньки, пусть хоть настройщиком Семьи представляется. Говорящий теребил бумажку, на которой от руки был записан шестнадцатизначный код. Почерк у Эшера был, мягко говоря… Неприятным.

***

Наконец-то от него отвязались. Признаться честно, выходка Грейди-младшего выбила из колеи, но ненадолго. Этот болван пытался накрыть грандиозную идею, но тщетно — только гостей позабавил. Эшер прошелся по второму этажу и юркнул в следующую дверь. Не ту же самую, как в первый раз, нет. Он искал тишины хотя бы на пять минут от назойливых взглядов и неудобных вопросов. Место, куда он мог бы зайти и остаться один. Дверь негромко хлопнула, но закрывать на замок он не стал. Мало ли, что? Да, у Грейди было чувство гордости, и прямо сейчас оно било тревогу. Не хватало еще и предоставлять окружающим, о чем размышляет великий кинокритик. Внутри оказалось пыльно и душно. От воспоминания о липких взглядах недо-детективов становилось тошно, хоть он понимал, что ни в чем не виноват. Пусть ищут себе других подозреваемых. Тусклый синеватый свет просвечивал сквозь заставленные полки. Отмахнувшись от витающих в воздухе частиц пыли, Эшер пошел к ближайшей из полок. Их заполнили вчерашними кассетами, дисками, реже — пузырями снов. Всем, что успела произвести Пенакония за столь короткий срок. Он потянул за обложку дискеты — на ней оказался один из тех фильмов, что получил от Эшера нелестную оценку, затем другой такой же. Перебрав еще пару-тройку, он почувствовал, как по спине сходит холодный пот. Все киноленты он знал, как свои пять пальцев. Их режиссеры либо окончили деятельность после выхода его рецензий, либо завершили жизнь не самым благовидным образом. «Неуместные кривляния» — возникло над полкой. Эшер отшатнулся, ударился спиной обо что-то. В воздухе за ним зависла фраза «Картонные актеры». Он попытался пройти дальше, но над полками то и дело возникали собственные слова: никудышный сюжет, слишком много драмы, расточительство, грубость, мелочь… Они выскакивали из ниоткуда, изо всех щелей, гавкали спесивыми шавками. Он ускорил шаг, пытаясь пробежать ряды насквозь. Эшер за жизнь написал много всякого, искренне считая, что делает неумехам-режиссерам одолжение, учит их уму-разуму. Общество было обласкано его критикой, так почему неудачники продолжали цепляться за формулировки? Дыхание вконец сбилось. Эшер не был рожден для бега, но его же слова здесь обретали форму, ползли следом, не давая места. Он споткнулся и чуть не упал, а когда поднял голову — увидел сплошную стену, шквал критики: «неприглядные костюмы, сплошная массовка, неумелые сценарные ходы». Эшер попятился назад и задом наткнулся на нечто теплое и липкое… Со спины тянули лапища бесформенные существа из букв, смешанных в какофонию. Они выли и шипели на все лады, стремясь стать единым целым с кинокритиком. Нет, нет… Так ведь не может быть! Это он — хозяин своего слова, а не наоборот! Тогда почему сейчас они пытаются взять верх? Почему Эшер вообще должен проходить через эту агонию? Он ведь честно выполнял свою работу! Туфли прилипли к буквенной массе. Эшер дернулся было, чтобы выпрыгнуть, сбежать — его схватили за запястья и потянули назад. Какофония в ушах кратно усилилась. Одежда затрещала по швам, чудища тянули с небывалой силой. Эшер собрался с силами, чтобы закричать, когда рот накрыли вязкой рукой. Он замычал из последних сил, чувствуя, как его сдавливает со всех сторон. Из глаз невольно покатились слезы. Он ведь не закончит прямо тут, верно? Ведь сделка выполнена. Ведь его слова всегда помогали людям… Когда бесформенная масса облепила целиком, а со рта соскользнула удавка, он сумел сделать глоток спертого воздуха. Эшер улыбнулся излюбленной саркастичной улыбкой: как же это банально, умереть здесь вот так… Через секунду его накрыло с головой, пожирая последний вздох вместе с плотью. В воздухе стоял трупный сладкий запах, витала прощальная надпись: кульминация самого предсказуемого персонажа вышла на двоечку, слабовато.

***

В зал влетел гончий. Следом за ним шли Кирк, Кавех и Говард с обеспокоенными лицами. — Кого не хватает? — рявкнул он. Люди заозирались: от бара и стоек, даже те, кто затесался в дальний угол, лишь бы не вспоминать о смертельной ловушке. Попытались пересчитать друг друга. — Да вроде все… — Не хватает того, кому я еще харю не начистил, — заявил сварливо Грейди-младший. — Где он? Снова спрятался в кусты? — Вы что, никак не можете отлипнуть от своего обидчика? — Да не в том дело! — вклинился Гончий. — Так в чем же? Голос Хануну прорезал общий гомон, заставляя толпу смолкнуть. Гончий указал на портреты в холле: — Сэр, еще один портрет только что разбился. Боюсь, что господина Эшера… — С нами больше нет, — докончил за него Ши Суимин.