О ментовской романтике: опера

      Арсеньев всегда невидимо был рядом, всегда мог найти. И эта близость давила на Дениса. Он непреднамеренно сломал эту редкостную, уникальнейшую сволочь, пробудив какие-то остатки мышц души. А как отделаться от влюбленного возможно-социопата – загадка. По крайней мере для Дениса, не обладавшего дарованиями психолога. Для него в принципе было недоступным знанием то, какие чувства вообще испытывает Арсеньев к нему. Вроде как Сомов обыкновенная пешка, а вроде как и не потребовали возвращения долга за лечение в рехабе. Да и вообще целесообразнее для Евгения Саныча было грохнуть Дениса. Но тот этого не сделал. Только с излишнем раздражением ответил Бойко в трубку: «И?». Не более. Это всё заставляло идентифицировать поведение, если не как влюбленного, то точно зацикленного Арсеньева. И ох, как же это напрягало Дениса. Особенно учитывая, что самого Арсеньева он не особо-то и жаловал. Терпел по долгу службы и как старшего по званию. Принял от него помощь (в первый раз даже и не зная, что там кто-то что-то поможет, а во второй успев попрощаться с жизнью и надеяться, что хотя бы небольшую «честь» отдадут, убив самолично). Но всё! Это было всё! Однако особо умные люди вокруг не переставали напомнать о том, что Денис нашел с Арсеньевым «общий язык». А Денис-то и не находил этого общего языка! Только если в каких-то искромётных фантазиях Арсеньева. От подозрительного взгляда напарника, однако, отсутствие пламенной любви к нынешнему депутату, не спасало. —Значит, Арсеньев, да? — спросил с сомнением Леня, когда они доставили парня, сбившего мать и детей, в отдел. —В смысле? — пускай Сомов и переспросил, он прекрасно понял, о чем речь. —В клубе, которым владеет бывший опер из отдела...как его? Панков вроде. Так вот, он сказал, что ушел, потому что не сошёлся с начальством. С Арсеньевым. —Многие из-за этого ушли, — кивнул Денис, просматривая в компьютере вышки сотовой связи, к которым подозреваемый по делу подключался за последний час. То, куда заходил разговор, ему совершенно не нравилось, поэтому работа была отличным способом отвлечься. —Почему не ушел ты? — несчастная кружка с кофе зазвенела, когда Лёня поставил её на стол. Чересчур сильно. Он неловко глянул на неё, но лишь мельком, вновь возвращая внимание к Денису и одновременно с тем садясь по другую сторону его стола. Всё как всегда. Но разговор в этот раз был не о службе, не о жизни или чем-то в этом духе. Ничего лёгкого и комфортного. Ничего, что сопровождало их общение обычно. —Потому что других вариантов не было. Не увольняться же, — Сомов смутно припоминал, что что-то подобное отвечал когда-то Паше. Впрочем, это было чистой правдой. —А почему нет? —Потому что. Такой ответ устроит? — огрызнулся Денис, утыкаясь в компьютер. Под пристальным взглядом Кундрякова, с некоторым недоверием прожигавшим дырку в напарнике, долго игнорировать не получилось. — ладно, послушай, — Сомов провел рукой по волосам и вновь взглянул на Лёню. — не уволился я, потому что не могу без службы. Это во-первых. Во-вторых, я чесслово не знаю, чего Арсеньев меня не грохнул. У него была причина. Он...всегда непредсказуем и иногда его действия не оправдать равнодушным расчетом. Сам я не стремился найти с ним...точек соприкосновения,— он старался подобрать подходящие слова. Старался не давать причин Кундрякову для недоверия. — оно вышло само. Но это совершенно не значит, что я в восторге от Арсеньева или что-то в таком роде. Определенно нет. Так что просто забей. Да, я нормально общался с ним, когда он был моим начальством. Давай спишем это на то, что я...эм... —Адаптивный? —Типо того. —Понятно, — Лёня отпил кофе и перевел тему. Будто этого разговора не было. Денис выдохнул. Пронесло, походу. Что-то внутри продолжало неприятно ворочаться. Сомов сделал себе мысленную пометку сменить номер телефона. Ну, так. На всякий случай.