Сотри моё прошлое

      Проснулся Изуку от воплей с улицы. По классике.       Кто-то уже с утра устраивал концерт, громыхая ведром по асфальту, и два голоса спорили о какой-то там статье в новомодном журнале.       Мидория лениво перевернулся на бок, нащупал рукой телефон. 7:02. Проморгал уведомления, смахнул какие-то непрочитанные сообщения, хмыкнул.       «Сегодня фестиваль, твою же мать…» — устало подумал он, поднимаясь с кровати.       На кухне пахло кофе, потому что вчерашний недопитый стоял в кружке с осадком. Всё как всегда: убогий чайник, котелок, нож на магнитной планке, пара пустых банок под столом. Даже скучно как-то.       Сосед сверху опять топтался на месте, иногда подпрыгивая, словно тренируясь к военному параду.       Парень лениво натянул штаны, прошаркал босыми ногами до окна и раздвинул шторы, впуская утреннее солнце. Открыв створку, вдохнул прохладный утренний воздух.       Отсюда до академии — сорок минут пешком. Но сегодня эти сорок минут казались ему сущим адом. С той самой минуты, как он взял двойную жизнь за норму, решив всё-таки последовать совету названного брата, утро стало самым ненавистным временем суток: днём приходилось притворяться растяпой-учеником, не выдавая себя, а по ночам надевать чёрную маску-модулятор и прятаться в тенях ночного города, дабы вершить правосудие. И ни туда, ни сюда.       Он собрался на автомате: надел тренировочную форму, чтобы не тратить время в академии, сунул в неизменный жёлтый портфель, переживший с ним десяток лет, не меньше, бутылку воды, аптечку, пару гаджетов с приблудами, и вышел, захлопывая дверь раздражённым пинком.       На лестничной площадке по обычаю столкнулся с соседкой со второго этажа, что в это время выходила кормить бездомных животных. Пробормотал под нос «доброе утро» и выбрался на улицу.       Дорога до академии уже стала рутинной — неровный асфальт, витрина с недоспелыми яблоками, уличный кот, живший на углу, толпа зевак на автобусной остановке.       Но атмосфера сегодня всё же отличалась. Стало громче, будто выкрутили звук на максимум, чтобы барабанные перепонки разорвались к чертям: то тут, то там раздавались крики, толпами суетилась молодёжь. Город жил в режиме праздника, готовясь к предстоящему важному событию — спортивному фестивалю в UA.       Когда он наконец дошёл до учебного заведения, то заметил перед воротами несвойственное академии оживление: перед самым входом выстроилась очередь из многочисленных репортёров и фанатов. В этой толчее мелькали и лица родителей, пришедших поддержать своих детей. Также он краем глаза выцепил действующих героев — вероятнее всего, бывших студентов.       В этой суматохе нарастал гул. Всё гудело, словно улей, перемежаясь вспышками камер и надрывными криками фанатов, выпрашивающих у про-героев автографы.       Юноша глубоко вдохнул, выдохнул, поправил ремешок портфеля и прошёл мимо охраны, стараясь не обращать внимания на шум.       Сегодня ему нужно было одно — как и всегда, впрочем, — не выдать себя. И не вырубить случайно кого-нибудь из «героев», ежели кто-то умудрится наступить ему на ногу.       И если со вторым пунктом он справлялся с переменным успехом, то с первым у него было всё больше проблем.       В раздевалке стояла типичная суматоха перед соревнованиями: дети разделились на группы из обсуждающих тактику, проверяющих по сотому разу тренировочные формы и тех, кто уже решил устроить ставки. Больше всего ставили — конечно же! — на «беспричудного».       Студент на такую уверенность в своей победе лишь закатил глаза, никак не комментируя.       — Эй, Мидория, — окликнул его парень с красными стоячими волосами, — ты как, волнуешься?       — Я? — хмыкнул тот, ставя портфель в шкафчик. — Я не успел выпить кофе перед выходом, поэтому скорее раздражён.       — Ха! Тогда ты точно не проиграешь.       — Мне бы твою уверенность, — тихо пробурчал однокурсник.

***

      Стоило им выйти на арену, как Мик заорал в микрофон:       — Спортивный фестиваль UA начинается! Народ, вы готовы? — сделал театральную паузу, набрал воздуха в грудь и продолжил пуще прежнего, отчего у Изуку заболели уши:       — Сми, собирайтесь поближе! В этом году ваши любимые детишки из академии дадут волю своей молодости, словно выпущенные на свободу мустанги!       — Животных-то зачем сюда приплёл? — послышался сзади тонкий неуверенный голосок, и парень фыркнул.       Прослушав мимо ушей всю остальную тираду, он очнулся, только когда его позвали представить свой класс.       — Что? Я?! — неуверенно спросил он, тыкая в грудь большим пальцем. — Серьёзно?!       Полночь кивнула.       «Да какого хуя?! Попросили бы Бакуго, или вон, Тодороки, они-то не прочь…»       В голове пролетали ненужные, бессвязные мысли, пока он поднимался на сцену. Публичные выступления были сущим адом. Он часто вставлял мозги своим ребятам. Но то… То другое.       Он мог использовать крепкое словцо, наглядно продемонстрировать на ком-то провинившемся наказание, чтобы немного припугнуть, и не боялся, что что-то пойдет не так.       Здесь нужно было правильно и аккуратно подбирать выражения, из-за чего колени нет-нет да подкашивались.       Встав за стойку с микрофоном, он замялся лишь на секунду, после чего принял расслабленную позу и безразлично произнёс, словно заученную речь:       — Я надеюсь, что сегодняшние соревнования позволят вам увидеть все наши труды за то короткое время, что мы учимся здесь. Мне хочется верить, что все, кто смотрит и наблюдает за нами, в состоянии понять, какая огромная работа проделана за столь короткий период длиною в пару недель. Всем спасибо.       Он поклонился и под аплодисменты вернулся на место, по пути выхватывая большие пальцы вверх.       Первым этапом, как и говорил Айзава, стал бег с препятствиями. Толпа на трибунах орала, ни на минуту не затыкаясь, преподаватели вещали в микрофоны, а участники были готовы стартануть в любой момент.       Мидория стоял где-то в середине, равнодушно уставившись в даль — без привычного азарта, без лишнего напряжения. Лишь холодный расчёт и выверенный анализ. Послышался сигнал, поток разновозрастных болванов рванул вперёд. Он двинулся чуть позже остальных, словно нехотя.       Пыль, огонь, лёд, вспышки причуд, крики болельщиков — всё смешалось, напрочь лишая зрения и слуха. Позади слышались звуки падения и чертыхания. Всё больше студентов старалось вырваться вперёд, пытаясь как можно быстрее преодолеть робо-инферно.       Первые пару минут юноша шёл ровно, не торопясь, оценивая дистанцию, оценивая в уме всевозможные риски. Для всех это был спорт, но для него этот этап являлся разведкой.       «А что, если… — воровато подумал молодой линчеватель и хищно улыбнулся. — Игра началась».       Глаза замерцали недобрым блеском, когда Изуку подпрыгнул, лишь на секунду активируя кроссы, и незаметно для других распылил порошок — более слабую его версию, лишающую причуды на каких-то тридцать секунд.       Общей заминки ему хватило, чтобы кинуть дымовухой в робота, для надёжности добавив удара посохом, пройти канат, используя посох как баланс, и буквально в три прыжка — благодаря тому же посоху — преодолеть минное поле.       К финишу он вышел в первой пятёрке, даже не запыхавшись. В списке лидеров мелькнули имена: Бакуго, Тодороки, Шиозаки Ибара, Хоненуки Джузо, и вишенкой на торте оказался он сам — Мидория Изуку.       Парень ухмыльнулся краем губ: «придётся теперь притворяться, что рад».

***

      Шота внимательно следил за состязанием.       В момент, когда у всех на какое-то короткое время пропали причуды, он ближе привалился к стеклу, стараясь понять, в чём причина.       Понять, конечно же, было невозможно: пыль смешалась с огнём и льдом, некоторые участки размягчились от чьей-то причуды, лозы старались дотянуться до ближайших оппонентов. Крики, падения. Всё мешало найти источник проблемы.       Единственный, на ком никак не отразилось сие происшествие, уже пересекал канат, балансируя на высоте с помощью посоха.       — Почему причуды пропали? — спросил он, повернувшись к Хизаши.       Однако стоило прозвучать этому вопросу, как стадион ослепило яркой вспышкой света от взрывов Бакуго, и остальные возобновили движение, толкаясь и кряхтя.       — Это не совпадение, — серьёзно процедил Сотриголова, нахмурившись.

***

      Когда объявили, сколько очков стоит голова ученика, занявшего первое место, у Изуку нервно дёрнулся глаз.       «Десять лямов, да блять!»       Теперь, исходя из всех данных, ему срочно нужно было собрать команду. Эта ситуация казалась ему проверкой терпения и нервов. Подходила она как нельзя кстати.       — Я с ним! — крикнула розововолосая, появившись, по ощущениям, из ниоткуда.       Голос ему показался смутно знакомым, будто он уже его где-то слышал. Прищурившись и пристально присмотревшись к девушке, вдруг вспомнил. Она раньше помогала своим родителям с поставкой разных гаджетов Даби. И она помнит его в лицо.       Внезапно всплыли воспоминания, как эта девчонка — Мэй, если он не ошибается, — решила продемонстрировать им свой прибор, который замкнуло, как только она нажала на кнопку запуска.       — Господи, нет, — простонал обречённо Мидория, прикрывая глаза ладонью и склоняя голову.       — Да ладно тебе, — она уже вертела в руках какую-то штуковину с проводами, — у меня гениальная идея!       — У тебя они всегда гениальные до тех пор, пока не взрываются, — пробормотал он.       К ним, как назло, подошёл Бакуго.       — Ну что, Деку, готов проиграть?       — Ты-то мне и нужен для баланса, — хищно осклабился в ответ юноша, оживая на глазах. Схватив бывшего детдомовца за шкирку, оттащил в неприметный угол, дабы обсудить план. — Будешь с нами.       — С хера… — начал Бакуго.       — Ну как же, — весело перебил Изуку, — по старой дружбе, конечно!       Кацуки зло цокнул, агрессивно зыркнул, но ничего говорить не стал, интерпретировав правильно тонкий намёк, скрытый за слишком уж жизнерадостным тоном.       — Ребята, — вклинился только подошедший Сэро, — можно к вам?       — Валяй, — устало выдохнул линчеватель, понимая, что никого он больше найти не сможет.       Полночь объявила о начале нового раунда. Толпа взревела, а орущая блондинка вновь взялась за микрофон.       В хаосе, из которого состояла сомнительная команда Тени, Бакуго отвечал за атаки взрывами, Мэй поручили поддержку и оборону с помощью гаджетов, а Сэро оказался на подхвате. Его ленты здорово спасали, обезвреживая противников в тот момент, когда Кацуки слепил их своими вспышками. Изуку вновь предстал в амплуа мозга.       Раздавая точные короткие команды с помощью придуманного ими шифра, они сумели стянуть пару повязок с других игроков.       Парень одним ловким, незаметным для других движением поменял местами их ленту с лентами противников. Теперь заветные и желанные для остальных десять с лишним миллионов болтались на шее, в то время как какие-то четыреста очков красовались на лбу, скрытые волосами.       Слаженно, почти без слов, пусть против своей воли, они идеально уворачивались всё оставшееся время.       В последнюю минуту Изуку, заметив Тодороки с протянутой к нему рукой, резко сменил направление, использовав импульс Бакуго как реактивный толчок.       Толпа замерла — и взорвалась криками.       Он взмыл в воздух, оставляя и противников, и союзников внизу. Прозвучал сигнал, и всё закончилось.       Больно приземлившись на землю, он, кряхтя, поднялся, и выдохнул:       — Видишь, — отряхнулся, — иногда логика полезнее угроз.       — Иди ты, гений, — буркнул Бакуго, но не смог скрыть ухмылки.

***

      Айзава затаил дыхание, пристально наблюдая за одним-единственным участником.       Пятёрка лидеров высветилась на табло — и этот беспричудный там же, рядом с Тодороки и Бакуго. Просто прекрасно.       Мидория выстроил конницу из разнородных болтов, которые априори не заработают, будучи в одном механизме: Хацумэ Мэй — технарь с запахом припоя и перегретого пластика, Сэро — полезная липучка, и Бакуго — дикая артиллерия без тормозов.       Он хищно улыбнулся, думая, что здесь-то этот парень и посыпется.       Ошибся.       Эти пятеро работали так слаженно, словно понимали друг друга без слов. У Шоты даже закралась абсурдная мысль, что они каким-то образом мысленно переговариваются.       И тут он заметил.       Подумав, что почудилось, выждал ещё пару минут и убедился, что всё так и есть. За столь короткое время ребята успели изобрести свой шифр, основанный на касаниях.       — Смотри, — выдохнул он завороженно, ткнув локтем Ямаду. — Он даёт им короткие сигналы: пальцы, плечи, подбородок…       Хизаши, как всегда, пропустил мимо ушей, зато шарил по трибунам в поисках камеры покрупнее.       Команда дернулась — и Сотриголова окончательно уверился, кто всем этим так умело управлял.       Связкой двигали отнюдь не смертоносные взрывы Бакуго и не поддержка Хацуме. Да и липкие ленты Сэро на второстепенных ролях. Всем этим заправлял зеленоволосый мальчишка с серьёзным выражением лица и слишком уж тяжёлым взглядом илистых глаз.       Мидория чётко ловил чужие импульсы, глушил ненужные, перенаправлял их туда, где были остальные команды.       Когда толпа судорожно глотнула воздух, он вообще провернул фокус с повязками: лента ценой в десять лямов теперь «висела» на шее, а на лбу — никому не нужные копейки, прикрытые чёлкой. И эту ловкость рук не заметил, судя по всему, никто. Потому что все тянули руки ко лбу, норовя сорвать ленту, скрытую прядями волос, не обращая внимания на шею.       Театр иллюзий, блин.       — Это… Это отработано, — выдохнул он, скрипнув зубами. — Не может так вести себя новичок в стрессовой ситуации! — Забывшись, стукнул кулаком по столу, из-за чего микрофон, в который вещал его старый друг, подпрыгнул.       Он не ломится грудью, вместо этого просчитывая, подмечая, анализируя все, абсолютно все возможные риски. Даже те, которые потенциально ещё не оформились в угрозу.       Это раздражает. Раздражает, насколько легко у него это выходит.       Когда Бакуго дал мощный залп в лоб кому-то из команды Тодороки, Мидория резко сменил направление, словно заранее зная, куда всё придёт.       Прыжок, рывок за чужой импульс — и секунда тишины.       В этом приёме чувствовался, буквально кожей ощущался многолетний опыт, который ну никак не мог быть у беспричудного, ничем не выделяющегося первогодки.       И снова пазл в щепки. Всё представление об этом ребёнке разлетается на осколки, заставляя собирать новый образ из обломков.       «Сколько ни стараюсь, всей картины не вижу. Не могу её увидеть. Бесит».       Вслух же он только издал какой-то цокающий звук.

***

      — Итак, а теперь мы переходим к следующему и заключительному этапу… — загадочно начала Полночь. — И это бои один на один!       Толпа загалдела ещё больше.       — Извините, я откажусь, — подняв руку, неуверенно произнёс одноклассник Мидории. Тот, что с хвостом. За ним повторили ещё три человека.       Полночь назначила других участников, проверяя список.       После их отпустили набраться сил и отдохнуть, чтобы показать всё, на что они способны.       Мельком глянув на таблицу, юноша хмыкнул. Его всё-таки ждала схватка с Шинсо, и если — тут он усмехнулся — он пройдёт дальше — бой с Тодороки.       Вечером того дня, когда преподаватель предупредил их о предстоящем состязании, Тень решил по-быстрому просмотреть анкеты всех учащихся, взломав базу данных UA.       — Крысу ещё учиться и учиться, — прыснул он, разминая пальцы. У Хитоши Шинсо, как он и думал, была причуда ментального типа: всех, кто отвечал ему, он мог взять под контроль. Но, к сожалению, только тело, разумом он управлять не мог. — На этом и сыграем, — кивнул он.       И вот сейчас всё то же самое втирал ему хвостатый.       — Достаточно, — прервал того студент, выставив руку. — Я знаю, поэтому тебе нет нужды рассказывать мне то, что уже известно.       — Хорошо, — кивнул тот и поднялся, оставляя приятеля в гордом одиночестве.       Время до поединка пролетело незаметно.       Изуку вновь было скучно, на ум даже пришла шальная мысль ответить противнику и посмотреть, что будет, но он тут же её отмёл.       «Чёртов Стёрка опять оказался прав. Мне нужно поддерживать свой рейтинг,» — скрипнул зубами, раздражаясь. Опять в голове этот чудик.       — Интересно, ты вообще понимаешь, с кем связался? — ухмыльнулся парень с фиолетовыми волосами, закинув руки за голову.       — Угу, — безэмоционально ответил Изуку. — С базой данных.       Никто не понял интеллектуальной шутки, но ему и не нужно было всеобщее одобрение.       Шинсо прищурился, явно не ожидая такой реакции.       — Что, не хочешь поболтать? — приглашающе и как-то вкрадчиво произнёс тот.       «Не, до нашего классрука тебе ещё расти и расти», — мысленно подметил парень. Озвучил же он совершенно другое:       — Зачем? Я знаю, как работает твоя причуда.       — Ха, думаешь, справишься без… — надменно начал Хитоши, но был бесцеремонно перебит безразличным тоном:       — Думаю, да, — нарочито небрежно, рассматривая ногти.       Прозвучал сигнал к началу боя. Шинсо не спешил, улыбка тянулась уголком губ.       — Смешно смотреть, как «герой» делает вид, что его это всё волнует, — он специально говорил громче, чем нужно. — Ну давай, скажи хоть что-нибудь. Слабо?       Ответа не последовало. Мидория шёл прямо, спокойно, будто на него не летела цепь словесных крючков.       — Эй! Ты что, глух…       Изуку сорвался в рывок. Дистанция сократилась до метра. Посох полоснул по запястью, вышибая хватку, обратный мах — по голени, срезая опору, и жёсткий укол концом в солнечное сплетение.       Воздух из Шинсо вышел свистом. Он осел на одно колено, проглатывая хрип.       — Ты… всё равно заговоришь, — выдавил тот, хватая ртом воздух.       — После финального свистка — сколько угодно, — ровно ответил Изуку, перехватывая воротник противника и ставя того на ноги под сигнал «Победа». — Извини, — спокойно произнёс мальчик. — но на этом всё.       И, не проронив больше ни слова, удалился с поля боя.

***

      Айзава, молча наблюдавший со стороны, прищурился.       Сигнал.       Хитоши тянет, стелет словесные петли, ищет контакт.       Мидории побоку.       Ничего, даже мало-мальски похожего на реакцию. Ни единой эмоции, только шаги.       Рывок — и три удара посохом, в болевые точки, чтобы противник не рыпался: запястье, голень, солнечное сплетение. Чисто, безупречно, без лишней показухи.       Упал — поставил — увёл.       Даже извиниться успел.       Преподавателя передёрнуло.       Всё, что показывал этот беспричудный, казалось ему знакомым: техника, стиль боя, навыки.       Эти траектории он видел миллионы, миллиарды раз: на тренировках у старших курсов, на заданиях, у героев подпольного типа.       У него самого.       Смотря на зеленоволосого, внешне ничем не выделяющегося парнишу, он всякий раз ловил дежавю, когда видел его в деле. Из-за чего ярился лишь больше. По ощущениям, ответ лежал на самой поверхности, прямо перед носом, но мужчина, казалось, его в упор не замечал.       Хизаши что-то бормотал в микрофон про «ледяной покерфейс». Айзава его игнорировал, и брови всё больше сдвигались к переносице.       Мидория предпочитал нападать исподтишка, обходить противника по касательной. Это было странно. Чаще всего все рвутся в лоб, не думают о последствиях.       — Кто ты, проблемный ребёнок? — забывшись, тихо пробормотал Шота, из-за чего был втянут в совершенно бессмысленный разговор с Ямадой.

***

      Ещё до того, как Стёрка бесцеремонно завалился в паб, у Мидории и Даби состоялась беседа.       — Кстати, Даби, — во время уже обыденных дружеских посиделок начал зеленоволосый, — почему у твоего брата ожог на лице?       — А, это… — задумчиво отозвался владелец паба, сосредоточенно прожимая кнопки на джойстике. — Это мама в него плеснула, потому что ей тогда показалось, что Шото — папаша, просто младше, — и тут он осёкся. Контроллер выпал из рук, а сам даби одним ловким рывком перебрался ближе к другу. — А ты откуда об этом знаешь?       — Учусь с ним, — просто пожал плечами младший, закидывая в рот чипсину. — О, смотри, кат-сцена.       Даби на уловку не повёлся.       — И как он? — нарочито безразлично.       — Обиженка маленькая. — Вспоминая холодный яростный взгляд, хмыкнул парень.       В квартире повисло молчание. Молодой линчеватель в напряжённом ожидании повернул голову и увидел своего друга в умоляющей позе.       — Изуку, прошу тебя, помоги ему, — в пол прохрипел черноволосый, сложив руки в молитвенном жесте.       — Даби, ты долбоёб? — абсолютно спокойно обронил студент. — Поднимайся. Конечно, я ему помогу, если тебе так важно. — Владелец паба зашуршал одеждой, принимая сидячее положение. — Ему рассказать о тебе? — не выдержал Мидория.       — Нет, не надо, — устало отозвался черноволосый, подбирая с пола многострадальный контроллер. — Его ж инфаркт хватит.       — Не придуривайся, — убирая игру с паузы, сказал младший. — На самом деле тебе просто страшно. — прозвучало неразборчиво из-за закинутых в рот снеков.       — И то верно, — Как-то настольгически усмехнулся приятель.       — Когда будешь готов, — он краем глаза пронаблюдал за реакцией, — Скажешь. Я устрою вам встречу.       — Спасибо, Зуку. — вымученно улыбнулся, вновь всем корпусом поворачиваясь к знакомому.       — Да не за что… — Отводя взгляд произнёс он.

      И вот сейчас ему нужно было словами и действиями помочь этой ходячей туче. не выйти из себя во время разговора, так ещё и не спалиться, оставаясь в роли дерзкого дурачка.       Просто комбо!       А Тодороки тем временем привалился к стене, встав поудобнее.       — Не стой у меня на пути, — холодно произнёс он, засунув руки в карманы. — Я выиграю без своего пламени, и тогда окончательно откажусь от отца, и мне плевать, сколько сил мне на это понадобится.       — Ты дебил, — нагло фыркнул тот, закатив глаза. — Если ты ещё не заметил, то мне поебать на учёбу, на фестивали, соревнования и тому подобное. — Изуку поднял голову и оторвался от стены. Ступая плавно и грациозно, он одновременно следил за реакцией собеседника. — Я здесь лишь ради того, чтобы предотвратить надвигающийся апокалипсис, — он подобрался так близко, что чужое дыхание колыхало его растрёпанные локоны. — А вот тебя я не понимаю, — прошептал он. — У тебя есть мать и отец, братья и сёстры, — юноша хмыкнул, — а вот у меня нихуя нет. — Взгляд пробрало сталью, зелёные радужки словно налились потусторонним светом. — Ни причуды, ни семьи, и поэтому я, блять, просто тебя не понимаю, — Изуку внезапно ударил кулаком в стену. — Твою же мать! — проорал он. — Ты ведёшь себя как маленький ребёнок, обиженный на мир, — волосы, упавшие на лицо, скрывали выражение неистовой ярости, а по руке стекала струйка крови, оставив на бетоне бордовый след от костяшек. — Батя тебя пиздил?! Матушка плеснула тебе в ебало кипяток, ну и что, блять?! — Он резко поднял голову, и в глазах его стояли невыплаканные слёзы. — По-своему, странно и извращённо, но они тебя любят, ебанат ты недоделанный! Да я о таком даже мечтать не смею, блять!       — Откуда ты… — удивлённо начал Шото, но, тряхнув головой, тем же безразличным тоном продолжил:       — Впрочем, тебе меня не понять. — и отвернулся, желая закончить разговор.       — А ты представь, что всю твою семью убили, и ты остался совершенно один-одинёшенек в огромном жестоком мире, — сквозь зубы процедил Изуку. — Каково тебе будет тогда?       — Это другое, — припечатал одноклассник, остановившись лишь на миг, и продолжил путь в комнаты для участников.       — Да ну? — издевательски протянул зеленоволосый, хмыкая. — Тогда почему мои слова тебя так задели? — совсем уж тихо произнёс он, но приятель его услышал, резко остановившись. — Тогда почему ты сейчас стараешься сдержать слёзы и сбежать от меня подальше? Почему ты прямо сейчас пытаешься сбежать от себя?       — Нет! — Воскликнул тот, разворачиваясь и сжимая кулаки до побелевших ладоней.       — Да, — спокойно отбил Изуку, сложив руки на груди. — Подумай о том, что я тебе сказал, время ещё есть, — подняв руку и помахав, он направился вглубь здания, в надежде чуть подремать.

***

      Поспать ему так и не удалось. Ребята засыпали его многочисленными вопросами и хотели узнать, в чём же секрет его ряда побед.       — Цепкий ум и натренированное тело, — отмазался Мидория, скрываясь в туалете.       За пять минут до начала сражений позвонил Даби.       — Будь с ним помягче, — без приветствий попросил тот.       — Тут уж всё зависит от него, — отстранённо ответил юноша, рассматривая собственное отражение в зеркале.       — Всё равно, не убей его там ненароком, — по-доброму усмехнулся друг, в своей манере желая удачи.       — Ну уж контролировать я себя всё-таки умею, — закатил глаза линчеватель.       — Серьёзно? — глумливо поинтересовались по ту сторону, — Ни разу не видел.       — Я тебя прибью, — так же добродушно отбил младший. — Ладно, мне пора идти… — обречённо вздохнул он.       На мгновение повисла тишина, и стал слышен треск телефонной связи. Мягкий, тихий тон аккуратно её разорвал, создавая какую-то тёплую, таинственную атмосферу:       — Покажи им.       — Это просто детский сад. — в голосе слышалась улыбка.       — И всё же.       — Ладно, — цокнул языком Тень, отключаясь.       Умывшись для бодрости прохладной водой, он вышел.       Раздавшийся из динамиков чей-то голос просил следующих участников пройти на ринг и не задерживать мероприятие.       Вдохнув и выдохнув, собравшись с силами, он направился к полю.       Арена, убранная после предыдущего боя, сверкала чистотой, словно и не было тут драки. Солнце, клонившееся к закату, нещадно било в глаза, заставляя щуриться. Многочисленные зрители раззадоривались, всё больше шумя.       Тодороки уже стоял прямо напротив. Выглядел он при этом как айсберг посреди бушующего в шторм моря. Идеально чисто. Но это пока.       — Начали!       Противник решил не медлить, тут же выпустив лёд по всей площади. Цепкая, холодная волна взметнулась из-под ног Шото, превращая поверхность в глянцевое зеркало.       Мидория не отставал: вонзив посох в землю, оттолкнулся, используя его как шест, и, вращаясь, перелетел через полосу льда, приземляясь за спиной противника.       — Быстро, — коротко бросил Шото, оборачиваясь.       — У тебя всегда одна тактика — заморозить и ждать, — фыркнул Изуку. — Ты зауряден.       Тодороки, не обращая внимания на провокацию, вновь ударил льдом.       Зеленоволосый, уже просчитав траекторию, шагнул в сторону чуть раньше, чем противник атаковал, скользнул по наледи. Конец посоха с хрустом ударил в изменённую форму воды, раскалывая на кусочки. Из-за того, что атака пришлась почти в ноги Тодороки, тот пошатнулся, потеряв на миг равновесие.       Используя эту заминку, Мидория оттолкнулся посохом от пола и завис на секунду над ареной.       — В небе ты бессилен, — бросил он.       Кроссовки тихо загудели.              — Как же с тобой тяжело, — закатив глаза, произнёс Мидория, отлетая выше. — Я не позволю человеку, не считающемуся с силами других, победить.       — О чём ты?       — Пламя. — просто ответил юноша. Заметив полное непонимание, пояснил:       — Это твоя сила, дурень! Она в тебе, хочешь ты этого или нет!       — Не смей… — сквозь зубы процедил Шото.       — Да заткнись ты уже! — сорвался тот, перекрикивая чужой голос. — Забудь прошлые обиды, отринь их! Все здесь трудятся, чтобы стать сильнее, а ты продолжаешь прятаться в своей раковине, всё боишься чего-то! Задрал!       Всё стихло. Зрители, учителя, ученики — все, кто смотрел и наблюдал за ходом боя затаили дыхание в ожидании продолжения.       На мгновение показалось, что даже воздух застыл, перестав циркулировать.       На ладони Тодороки вспыхнул крошечный язычок пламени. Шото замер, сам испуганный неожиданной реакцией собственного тела.       — Давай же, покажи всё, на что способен! — выкрикнул Изуку.       — Нет! — мотнул головой Тодороки, стараясь сдержаться, однако в глазах, на какую-то долю секунды, мелькнула тень знакомой не по наслышке Изуку эмоции.       Это была тупая, застарелая боль, копившаяся внутри годами.       Парень тяжело, даже как-то обречённо вздохнул.       — Ну, раз так…       Метнулся вперёд, вращая посох на манер пропеллера.       Воздух накалился.       Тодороки поднял ледяную стену, но скорости роста не хватило: линчеватель нанёс завершающий удар, выбивая противника за пределы арены.       И вновь тишина, в которой слышалось неверие. Запоздало кто-то закричал что-то подбадривающее, затем подключились и остальные.       Опять стоял гам.       Мальчик медленно опустился на землю.       — Прислушивайся к мудрым советам хоть иногда, — тихо, неслышно для других произнёс он. — Знаешь, Тойе бы это не понравилось. — Стоя спиной к поверженному.       Одноклассник застыл.       — Тойе?.. Откуда ты…       — От верблюда, — устало бросил Изуку. — И да, если бы ты решился и использовал пламя — я бы проиграл.       Он пошёл прочь, не оборачиваясь.       У Тодороки навернулись слёзы. Он стиснул челюсти и сжал кулаки, упав на песок.       — Ты прав, — тихо и разбито прошептал он, — Ты чертовски прав…

***

      Айзава продолжал смотреть, не мигая. Он судорожно искал ответ, вспоминал всю ту информацию, которую сумел наскрести по этому ребёнку. Но мысли скакали, не желая помогать владельцу, на ум приходило совершенно не то, сбивая с цепочки.       Кроссовки у него загудели так тихо, что половина стадиона и не уловила. Но Стёрка знал, на что обратить внимание, поэтому уловил этот тонкий, почти неслышный звук.       «Похожие кроссовки я видел лишь у…»       С мысли сбил внезапно начавшийся спор. Его смысл Шоте понятен не был, но вот реакция Тодороки…       На какое-то жалкое мгновение у сына Старателя на ладони вспыхнул огонь, которого ученик испугался.       Испугался, и потерял весь темп боя.       Изуку хватило, этой заминки, чтобы провернуть очередную атаку. Технически верную, блестяще выполненную. Но вот эмоционально…       Вопросов становилось только больше, а ответа… Ни одного.       Он попытался вспомнить, о чём думал минутой ранее, какая-то зудящая мысль на подкорке, но… В голове пустота.       Он настолько увлёкся развернувшейся драмой, что все думы вылетели из головы, оформившись в красивый, но такой бесполезный туман.       Внутри как-то похолодело. Айзава зябко поёжился.       «И вот это нечто — моя головная боль. Вот тебе и проблемный, блять, ребёнок», — совсем уже нецензурно чертыхнулся герой, невольно рыкнув.       Ямада отодвинулся подальше, настороженно покосившись.       Этот странный парень знал слишком, слишком много.       И спокойно с этим жил.

***

      Дальше был перерыв, пока решались судьбы остальных, прошедших во второй раунд.       По-хорошему, нужно было посмотреть бой той девчонки из Б-класса, у которой вместо волос лоза, и его однокурсника с электропричудой.       Но, честное слово, он настолько заебался за эти несколько часов, что так и норовил заснуть с открытыми глазами, сидя на трибуне.       Поэтому принял решение завалиться подремать пятнадцать минут, а потом просто посмотреть результаты, узнать, с кем ему предстоит сойтись в сражении, и только тогда включать мозги и по-бырому соображать, как ему не ударить в грязь лицом.

***

      Проснувшись и размявшись, Изуку пару раз лениво моргнул глазами и скорее наощупь двинулся к арене посмотреть таблицу.       «Мидория Изуку — Шиозаки Ибара» — значилось на экране.       «Эта та, что с лозами вместо волос?.. Ещё в святую играет, — лениво отметил он, щёлкнув суставами. — Ладно. В этот раз обойдёмся без грязных трюков, победим по-честному».       За минуту до начала она чуть поклонилась, сложив ладони:       — Да победит достойнейший.       — Не возражаю, — кинул он, крутанув посох. — Постараюсь не сломать тебе ничего лишнего.       — Надеюсь, — без тени обиды.       — Начали! — проорал в этот раз почему-то Майк, но времени думать об этом не было.       Земля подрагивала. Из песка, как из воды, рвались зелёные канаты. Виноградная лоза с шипением ползла к щиколоткам, стелилась, норовя обвязать корпус и руки.       Изуку ушёл в низкую стойку, шаг-полушаг, посох заработал как весло, выполняя ещё и функцию ножа: срезал петли до затяжки, отбивал хлысты, перекидывал тяжесть тела туда, куда лозе не было возможности дотянуться. Левая «лиана» нырнула в подбрюшье — он подсёк её кончиком, вбил древко в песок, рычагом сорвал натяжение. Узел распался.       — Не сопротивляйся, — мягко попросила Ибара, — это закончится быстро.       — Ненавижу спешку, — хмыкнул Мидория и бросил вперёд «паука» — карманную сетку от Мэй. Плоский блин раскрылся в воздухе звездой, прилип к части лоз и тут же одубел — «смола» схватила волокна, лишая их гибкости.       Девушка замерла на миг — и тут же ушла в оборот: свежие плети выстрелили из-под ног, формируя купол.       «Умная. «Дышит» лозой, как лёгкими».       Изуку ответил перемещением: два прыжка по диагонали, посох — шест, перекладина, короткий «флик-фляк» через край купола; на спуске он не полез в клинч, а потянул за захваченную ранее сеткой гроздь, срывая баланс «растения» в одну сторону. Тело Ибары послушно оступилось на полшага: центр тяжести потихоньку сдвинулся к краю.       Она уже поняла замысел. Чтобы помешать, опёрлась лозой о землю, поставив «корни», как якоря. Хорошо.       — Извини, — ровно бросил он.       Удар посоха приходиться не по ней — он не садист, — а в песок у пятки — короткий «взрыв» грунта и зерно под опорной ногой поплыло. В то же мгновенье он перехватил свободную лозу и перенаправил её через металл, сводя собственные усилия к нулю: Ибара сама вытянет себя из центра. Ещё полшага. Белая линия близко.       — Сдаться — не грех, — почти шёпотом.       — А мне и не надо, — так же тихо отбил Мидория.       Короткий разворот бёдрами, щадящий толчок плечом — не в корпус, а в локоть, чтобы не травмировать.       Пальцы Ибары от неожиданности расцепились — она инстинктивно схватилась лозой за воздух… и выступила за полосу.       — Выход за пределы! Победа — За Изуку Мидорией! — крикнула блондинка, — Что творит этот беспричудный, уму непостижимо!       Зрители вторили комментатору, покрикивая, улюлюкая.       Ибара, переведя дыхание, вновь склонила голову:       — Честная победа. И спасибо, что не навредил.       — Я не садовник, — фыркнул он, легко постукивая посохом по собственным плечам.       «Отчитываться потом будет неприятно, — подумал он, увидев, как преподаватель выходит из будки для комментаторов и смотрит прямо на него очень уж красноречивым взглядом. — Всё-таки спалился…».

***

      Стадион взорвался, стоило надписи на табло появиться.       «Кацуки Бакуго — Изуку Мидория».       Блондин вышел на поле тяжело, уверенно. Выглядел он хищником: глаза подёрнуты поволокой азарта, челюсти сжаты, пряди колыхаются от сдерживаемой ярости. Весь его вид кричал о несокрушимой воле к победе.       Мидория брезгливо фыркнул, закатывая глаза от сочащегося пафоса.       — На этот раз не уйдёшь, Деку, — выдох с запахом пороха.       — Жду не дождусь, — лениво отозвался Мидория, покатывая посох в ладони.       — Начали!       Первый взрыв разорвал воздух за метр до Изуку — тот уже был в совершенно другом месте, немного левее от взрыва.       Шаг-скольжение, корпус низко. Недостаточно, нужно ещё ниже. Удар посохом от коленных чашечек — отбить импульс от колен — искры ушли в песок.       Бакуго начал давить темпом, не давая вздохнуть, — связки «рывок-взрыв-поворот», правильно, плотно, как по учебнику.       Мидория не спорил — просто сглаживал углы, не лез в размен силой.       — Стоять! — Кацуки взорвал землю под ногами, швыряя себя наверх — сверху он король, радиус поражения шире, но нагрузки больше.       — Будь по-твоему, — и тень хищного оскала всё же пробилась — всего на мгновение, на какой-то миг — но юноша не сумел удержать маску добряка, и она затрещала по швам.       Ему сейчас уж точно не до образа дурачка-первогодки. Впервые за всё время фестиваля серьёзный противник.       Позже до него дойдёт, что это плохо, что это прокол, и только чудом сумеет избежать раскрытия своего секрета.       Но это потом.       Сейчас же Изуку врубил кроссы ровно настолько, насколько возможно, дабы никто не понял, что произошло.       Айзава в будке едва заметно дёрнулся.       «Заметил», — мелькнуло в голове.       Воздух между ними загустел от пыли и горечи нитрата. Мидория бросил мини-дым, решая использовать привычную уловку из завесы тумана.       Кацуки ввалился в облако, бахнул в силуэт — пусто — и тут же получил кончиком посоха в запястье.       Не больно, — парень пока ещё в состоянии себя контролировать, — но точно: пальцы рефлекторно разжались, секунда затишья между непрекращающимися вспышками.       Зеленоволосый выцепил это окно. Вкрутил «крюк»: кончик оружия уткнулся в плечо, не ломая, — рывок, смена вектора, и Бакуго, ещё не успев бахнуть стабилизирующий взрыв, пошёл вниз под неправильным углом.       — Ещё! — заорал противник яростно и, конечно, инициировал взрыв, стараясь удержаться, но поздно: эта самая взрывная волна, нужная для восстановления баланса, подвела его к границе.       Он ногтями выскреб песок, зацепился и всё же сорвал траекторию. Перекатившись, встал на одно колено и уже начал бить навстречу — почти.       Тень и не думал прыгать грудью на амбразуру, дав Кацуки ложную возможность: подставил конец металла по касательной.       Взрыв чирканул по посоху. Короткий взмах, и отдача, мощнее самого взрыва, попала в плечи Бакуго.       Полшага — и белая линия снова под каблуком.       Блондин это понял и сделал единственно верное: увёл подрыв вниз, чтобы отбросить себя внутрь круга.       «Красиво сработано, ничего не скажешь».       В глазах зародился блеск. Маска окончательно спала, являя истинное лицо молодого линчевателя миру. Азарт захватил с головой, и он представил себя на задании.       «Прилетит же мне потом по шапке», — а после — ни единой мысли.       — Хочешь поиграть? — кивнул Мидория, и кончик губ растянулся в по-настоящему страшной, кровожадной ухмылке. Кацуки вздрогнул. — Давай поиграем.       Теперь темп был в руках у Изуку. Ритм боя многократно ускорился, и оппонент поспевал с переменным успехом, пропуская три атаки, блокируя одну, в основном уворачиваясь.       Вертушка — Бакуго стал терять высоту, осторожно оседая на песок. Мельница — пятка прямо в лицо оппонента. Подсечка — и блондин упал на колени. Выждав мгновение, подставил посох — и одноклассник кувыркнулся, уходя с траектории удара.       — Что… За… Хрень… — тяжело дыша, бывший детдомовец сплюнул на пол. — Деку! — Постарался подлететь, сократить дистанцию, но зеленоволосый не дал: пустил в ход короткие тычки концом посоха — предплечье, трапеция, тазобедренный сустав.       Тот отвечал каскадами, разбивая ритм, и на пятой связке нашёл окно: взрыв-срыв, подкат, удар в опору.       Молодой линчеватель впервые за бой коснулся коленом песка — трибуны взвыли, как стая диких волков.       — Вот так! — ухмыльнулся Кацуки, расслабляясь.       Огромная ошибка.       Он тут же получил «клещ» из посоха: Деку не тратил времени на лишние телодвижения: сидя поймав его на перехват, перепустил локоть, шаг за спину — и мягкий толчок затылком в лопатку.       Однокурсник выстрелил вперёд — сам, своим импульсом — и вывалился на белую кромку.       Они застыли на полувдохе.       — Ты меня хер победишь, — животный рык вырвался сам по себе, тяжёлое натужное дыхание побудило волосы на теле Бакуго встать дыбом, и Кацуки оцепенел, не в силах пошевелиться.       Его придавило к полу чужой неподъёмной, невообразимой энергетикой, и он гулко сглотнул, боясь лишний раз двинуться.       — За пределами! Победитель — Мидория!       Гул смыл всё.       Он очнулся только после второго рёва толпы, и, глубоко вздохнув, аккуратно слез с однокурсника.       Пару раз мотнув головой, зарывшись ладонями в локоны, закрыл глаза, понимая что только что произошло.       «Я сорвался. Твою же мать, я сорвался!»       Истерический хохот начал рваться наружу, поэтому он как можно быстрее побежал в комнату для участников. Запершись в одной из них, дал волю эмоциям. Слёзы от переполняющих его чувств брызнули из глаз, нечеловеческий смех наполнил помещение.       Парень медленно скатился по стене, прикрыв глаза.

***

      Приглушённый звук хлопнувшей двери из коридора вернул в реальность. И снова тишина.       Запоздалые, последние смешки застряли в горле мерзким осадком. Студент сидел на полу, уткнувшись затылком в холодную стену.       Ладони дрожали.       Он пару раз глубоко вдохнул носом — пахло железом от посоха и гарью от взрывов.       — Молодец, гений, — прохрипел под нос. — Сорвался. Перед миллионной аудиторией сорвался.       Погасил новый приступ смеха, плеснув в лицо водой из пластиковой бутылки. Счёт до десяти. Ещё раз. Собрать лицо в «я — растяпа», уронить веки, спрятать взгляд под непослушную густую чёлку.       «Если так подумать, то всё, что я использовал, внесено в реестр еще при зачислении. За исключением прибора Мэй, конечно, но я в перерыве ходил его зарегать… Всё есть в базе академии, и формально ко мне хер подкопаешься». — Он усмехнулся.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Отстегнув посох, проверил его работу — ход плавный, без люфтов. Ладонь сама собой нащупала «кнопку роста» — щёлк. Металл вытянулся и так же незаметно вернулся в исходное положение.       — Спокойно, — шепнул. — До конца фестиваля не больше пары часов — за это время никаких больше эксцессов не предвидится.       Он сжал пальцы до лунок на ладонях, и те наконец перестали дрожать. Маска медленно возвращалась на место, создавая образ простого беспричудного мальчишки, чудом поступившего в UA.       Решив, что надо бы и честь знать, поднялся, отчего колени хрустнули, и открыл дверь, в проходе нос к носу встретившись со Стёркой.       — Тебя-то я и искал, — серьёзно проронил он, захлопывая дверь. — Нам нужно поговорить.