Сотри моё прошлое

      Айзава не двигался.       Сидел в своей будке для комментаторов, ссутулившись, руки на столе, волосы сползли на лицо.       Усталые глаза цепко следили за событиями на арене. Шота боялся даже моргать, внимательно высматривая, помечая в уме всё, что смог заметить. Он, наверное, видел больше, чем все остальные вместе взятые.       С каждой секундой, с каждым рывком, с каждым ударом, которыми обменивались эти двое, что-то внутри него напрягалось всё сильнее.       Мидория не бил. Он словно выполнял рутинную работу. Холодно и расчётливо. Без юношеского запала, без азартного «хочу победить».       Словно взрослого человека выпустили к маленьким детям — показать мастерство.       В момент что-то изменилось. Глянув на выражение лица Изуку, Шоту передёрнуло.       Жестокий, сосредоточенный взор зелёных глаз походил на взгляды маньяков и убийц. Широкая, развязная ухмылка, больше напоминающая оскал, заставляла поднапрячься. Даже ему, закалённому годами службы, стало страшно, хотя видал он на своём веку и не такое. В груди шевельнулось нечто древнее — первобытный страх перед чем-то, рожденным не из злости, но из боли.       Что-то случилось. Бой пошёл в разы быстрее.       Айзава, при всём своем наплевательском и безучастном отношении, готов был остановить поединок, просто чтобы Кацуки остался в живых.       Теперь в каждом движении парня была дисциплина, натренированная годами. В поворотах и ударах, в атаках было что-то нечеловеческое, что-то животное.       «Нет, не животное, — глаза широко распахнулись в осознании. — Это стихия. Стихия, сносящая всё на своём пути».       Он подпрыгнул и встал. Айзава увидел, как Изуку хмыкнул.       «Заметил, значит…»       Всё, что сейчас показывал беспричудный, действуя теперь без капли жалости, напоминало уличную школу.       Он понял это в тот момент, когда, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Мидория из положения обороны перешёл в атаку, провернув невыгодное положение в свою пользу. И даже не запыхался.       Тело являлось его инструментом и оружием, с которым парень умело управлялся, и недостатки выворачивал так, что вблизи они оказывались хитро продуманными до мелочей приёмами. И всё это он проделывал, напрочь отгородившись от эмоций.       Инстинкты, интуиция и логика — вот что им двигало. Он не полагался на случай, а создавал удобные моменты сам.       «Так не дерутся дети. Так работают герои категории класса А и выше…».       Щёлк. Бакуго подорвал воздух. Щёлк. Мидория спрятался в дыму от приёма Кацуки. Щёлк. И на глазах — красная пелена. Пустота. Тишина.       Его сейчас не дозваться.       У Шоты по спине пробежал неприятный холодок.       Этот ребёнок с каждым мгновением всё больше напоминал ему… самого себя. Самого себя на первых вылазках.       Хищный инстинкт, подавленный до предела, рвущийся наружу, перечёркивающий всё остальное.       Когда туман рассеялся и толпа взорвалась криками, он не сразу понял, кто победил. Мысль застряла в голове, словно заноза:       «Он сдерживается. Балансирует на грани. И однажды сорвётся».       Скрип зубами.       — Вот уж точно, проблемный ребёнок… — злобно и яростно.       Он откинулся на стул, медленно расслабляясь. Даже не заметил, что до предела напряг мышцы. Сжатая пружина где-то в грудине расправилась, позволяя свободно вдохнуть.       Увидев, что источник всех его головных болей засверкал пятками в направлении комнат для участников, он, не раздумывая ни секунды, рванул за ним, игнорируя возмущённо-вопросительные вопли Ямады.       — Не до тебя сейчас, — между прочим обронил он, отмахиваясь.       Мимо трибун, по ступеням вниз, поворот направо, вход в помещение, и он у комнат.       В первой — никого. Во второй слышно щебетание девчонок, тоже не то. третья пустует, в четвёртой втыкает в потолок Тодороки-младший.       — Где же ты, — сквозь зубы, с каким-то отчаянным надрывом.       Шестое чувство подсказывало, что если не поговорить, хоть чем-то не помочь — проблем он потом не оберётся. Скорее, скорее, его словно пинало, подстёгивая, неприятно попискивал чужой голосок, напоминая о том, что каждая секунда на счету.       Последняя комната в секторе, в самом конце коридора.       Положил руку на ручку, потянул — та не открылась. Занёс ладонь, чтобы постучать, как дверь отворилась, являя взору взъерошенного, перевозбуждённого мальчика.       Оценивающе пробежав глазами по парнише, хмыкнул.       «Ещё немного, и я бы не успел».       — Тебя-то я и искал, — серьёзно проронил он, захлопывая дверь. — Нам нужно поговорить.       Привалившись плечом к стене и приняв любимую стойку, Айзава глазами стрельнул в чужую обувь, и, кивком подбородка указав в том же направлении, спросил:       — Откуда кроссы?       — В серой зоне и не такое найдёте, — легкомысленно обронил младший, пожимая плечами.       — А вот в бою с Кацуки ты не был так спокоен.       На некоторое время повисла тишина.       Взгляд карих, почти чёрных глаз выцепил вмиг подобравшегося юношу.       Почти незаметно, невидно под одеждой, но судорога, пробежавшая по мышцам, выдала с головой.       — Но ты неплохо держался, — всё же хмыкнул он, потрепав парня по голове.       — Спасибо, — совсем уж устало. И натянутая тетива вновь ослабла.       Помимо усталости, в голосе прозвучала обречённость, какая-то безысходность, адресованная самому себе.       — Эй, — потянул за чужие кудряхи, заставляя пересечься взглядом, — не смей себя корить за то, что сорвался.       — Но я!.. — начал младший и тут же осёкся, вновь опуская голову.       «Я мог его убить!»       Пальцы невольно сжались в кулаки.       — Тебе нужно отдохнуть, — обронил напоследок Шота, — завтра будет не легче, — хлопая дверью.       — Знаю, — уже в тишину прошептал Изуку. — Легче, как и лучше, уже не будет никогда…

***

      Толпа гудела, камеры щёлкали, конфетти липло к телу, но Изуку будто выключили из реальности.       Гул, свет, вспышки — всё проходило мимо, не задевая его.       Он стоял на подиуме с остальными, вялым жестом принимая медаль из рук Миднайт. Ни радости, ни гордости он не ощущал. Ничего он не ощущал, если быть честным. Просто очередной этап, просто цифра.       Награждение закончилось быстрее, чем начало темнеть. То ли у него сбились биологические часы, то ли правда всё прошло настолько скоро — он не знал.       Толпа скандировала имя победителя, но он не слышал ничего, кроме собственного пульса, отдающегося где-то в висках.       Чувство апатии окутывало с головой, заманчиво приглашая следовать за ним. Даже не заметил, как по итогу оказался около бара, и знакомый голос произнёс:       — Ну, здравствуй, чемпион. — С доброй насмешкой, в которой слышалась гордость и радость.       Даби стоял, привалившись к стене бара, с кружкой кофе в руке. Под глазами красовались неизменные синяки, и было непонятно, от чего: недосыпа или стежков, соединяющих ткань с кожей. На губах играла привычная, чуть наглая полуухмылка. Без лишних слов и просьб старший сын семьи Тодороки распахнул дверь:       — Заходи. Вид у тебя, будто кто-то умер.       Мидория не отреагировал, даже не пробормотал «спасибо» под нос. Даби насторожился, но решил пока не лезть. Изуку знал, что друг рядом, поэтому владелец паба не беспокоился, в любой момент готовый подставить своё плечо.       В баре по обычаю пахло чем-то сырым, пыльным, смешиваясь с ароматом крепкого, местами палёного алкоголя. Тойя молча налил что-то янтарное в стакан, подвинул ближе.       — На всякий случай.       Младший отказываться не стал, одним глотком влив в себя содержимое бокала. Сел. Просто сидел, смотрел в одну точку, сжимая край стола.       Минуты три длилась тишина.       Потом с губ сорвался глухой, горький смешок. Плечи дрогнули, и до черноволосого наконец дошло. Он устроился рядом. Без лишних слов обнял, закрывая от всего мира, защищая своим всегда разгорячённым телом.       — Всё нормально, — глухо шепнул он на ухо, чувствуя, как тот, наконец, дал волю.       Плечи затряслись, дыхание сбилось. Изуку прижался лбом к его груди, задыхаясь от накопленного за последние годы.       — Мне страшно, — выдохнул он. — Я… Я ведь… — шмыг носом. — Я мог его убить.       — Не убил же, — отозвался тот просто. — А страх отличает людей от монстров.       Они сидели так долго. Пока все слова наконец не выплакались, пока истерика не сменилась тяжёлым, мёртвым спокойствием. Когда в окне окончательно стемнело, и шум на улицах превратился в пьяные разборки, Даби почувствовал, что парень задремал, уткнувшись ему в плечо. Тихо хмыкнул, зарываясь рукой в зелёные волосы.       — Вот и всё, герой, — едва слышно. — Отдыхай. Тихо поднявшись, сменил табличку на «закрыто», и поудобнее взял на руки Мидорию. — Сегодня ты спишь у меня, — негромко хмыкнул он, толкая дверь на втором этаже.       Положив ценную ношу на кровать, подставил стул и устроился рядом, не смыкая глаз.

***

      Утро встретило его головной болью. Было чувство, что череп сжимают изнутри тисками.       — Проснулся, чемпион? — издевательски донеслось слева. Слишком уж бодро для столь раннего часа.       Резко подорвавшись и простонав, открыл глаза.       — Заебешь, — кинул подушкой в Даби.       — Э, ты вообще-то мне в ноги кланяться должен! — возмущённо воскликнул тот, возвращая подушку на место.       — Обойдёшься, — фыркнул парень, хватаясь за голову.       — Башка? — спросил друг, посерьезнев.       — Угу, — простонал Изуку, — а у меня через час пары. — бросив взгляд на телефон.       — Что ж ты за горе такое-то, а… — наигранно недовольно проворчал черноволосый. Достав откуда-то аптечку, кинул блистер на кровать. — Через двадцать минут должно пройти.       — А если закину две — через десять? — с надеждой спросил мальчик.       — Это так не работает, дурень, — мрачно вздохнул старший, качая головой.       Закинув таблетку в рот, прошёл в ванную, умылся и, крикнув: «Я попёр!», в спешке заскочил домой. Решив, что сегодня ему можно и поступиться правилами академии — он всё же победитель, — вместо школьной формы накинул голубую толстовку и первые попавшиеся штаны, валявшиеся в горе чистой одежды.

***

      Отсиживая на уроках, его клонило в сон, но поспать он не мог. Время тянулось как жвачка, и в момент, когда он уже хотел забить и свалить по-тихому, его окликнул Сотриголова в коридоре и подозвал к себе.       — Недзу ждёт тебя после уроков, — вышло раздражённо.       — Понял, — коротко бросил Изуку.       «Не видать мне свободы ближайшие три часа…»       Английский, математика, история — одно зануднее другого. Особенно после вчерашнего. Он не мог собрать мысли в кучу, постоянно прокручивая бой с Бакуго, ища причину своего срыва.       «Не мог же я… Нет, я сорвался не потому, что мне было скучно, этого быть не может!» — надавив сильнее, чем нужно, порвал тетрадный листок.       — Блять! — чертыхнулся шёпотом.       Откинув ручку и привалившись к спинке, решил просто послушать сегодняшнюю лекцию о времени первых причуд.        — И вот, когда в мире началась суматоха, появились первые герои, — вещала Полночь таинственным голосом, иногда записывая что-то на доске. — Героями они, конечно, были лишь с натяжкой, — класс усмехнулся. — И вершили самосуд…       «И вот именно сейчас я решил послушать, да?»       — … На сегодняшний день таких людей называют линчевателями, и они стоят в одном ряду с преступниками. С каждым годом их всё меньше, вряд ли вы слышали хотя бы об одном.       — Ну как же! — прокричал Киришима, кажется. — А Тень?       — Это ты про того, который охраняет Серую зону? — подключилась к обсуждению девчонка с фиолетовыми волосами и разъемами, болтающимися на манер серёжек.       — Ага, его же ещё называют стражем пяти районов!       Изуку прислушался. А вот это было интересно. Слава бежала впереди него. Вон, даже подростки уже в курсе его приключений.       — Да, вы абсолютно правы, — кивнула преподавательница, — Тень — яркий пример таких вот «героев». — Она замялась, — Кстати… — призадумалась, — Если хотите узнать об этой таинственной личности побольше — спросите у Айзавы, — всё же озвучила, подмигнув, — Он за ним довольно долго гоняется.       — Кла-а-асс! — протянул электрочел восторженно. Мидория никак не мог запомнить его имя.       «Пиздец. Хотел тишины и спокойствия? А вот хер тебе, Изуку, мучайся».       Прозвенел звонок, и, задав домашку в виде эссе на тему «Линчеватели. Почему нельзя геройствовать незаконно», их отпустили по домам.       К Недзу он шёл, задумавшись о том, насколько на самом деле была абсурдна вся эта ситуация. Им восхищались его ровесники, умом ещё дети, не вышедшие из возраста танчиков и кукол, его классным руководителем был про-герой, который гонялся за ним же на протяжении примерно полутора года, а директор крыс, знающий всю правду, покрывал его от своих же коллег.       «Прям артхаус какой-то. Хоть книгу пиши, хоть кино снимай».       Тряхнув головой, толкнул дверь, ведущую в кабинет.       — Ну что, нашли преемника? — с ходу спросил он, не утруждая себя бессмысленной вежливостью. Время — наиценнейший ресурс.       — Да, — кивнул головой директор, сложив лапки на столе, — мы думаем по поводу Тогато Мирио, того, кого я изначально и советовал на эту роль.       — Но?.. — Изуку вскинул бровь. Подвох ощущался почти физически.       — Видишь ли, — начало существо, и Тень закатил глаза, — судя по наблюдениям, причуда работает у тех, кто причудой ранее не обладал. — и уставился на собеседника, ожидая реакции.       — И поэтому у меня нет выбора, — подвёл итог линчеватель, спокойно кивнув. — Вообще супер… — Качнулся на стуле, разглядывая потолок. — Когда закончится весь этот цирк, — цыкнул, — я передам «Один-за-всех» кому-то другому.       — Но… — в тоне слышалось недоумение и непонимание. — Почему ты так не хочешь обладать причудой? — Видя, что слова не возымели нужного эффекта, убедительно добавил:       — Многие бы хотели оказаться на твоём месте.       Парень вернулся в исходное положение.       — Потому что большая сила — это большая ответственность, — просто хмыкнул он, лениво подперев щёку ладонью. — А мне и своей хватает.       Директор не нашёлся с ответом.       — Хорошо, раз ты согласен, — перевёл тему он, — то я вызову Всемогущего.       — А сколько у нас времени? На какую дату вы планируете атаку? — спохватился юноша, переводя взор на существо.       — Через два месяца.       — План есть?       — Да, я позже дам тебе с ним ознакомиться.       — Благодарю.       Недзу по громкой связи вызвал действующий символ мира, и тот появился в дверях спустя пару минут.       — О, юный Мидория! — радостно воскликнул тот, подходя ближе. — Ты всё-таки согласен!       Младший его радости не разделял.       — Давайте закончим побыстрее с этим фарсом, и я займусь своими делами.       — Хорошо, — согласился Яги, присаживаясь на стул рядом с Изуку. — Раздевайся.       Студент поднял бровь.       — Я вроде в стриптизёры не нанимался. — У Тошинори пошла кровь изо рта, когда он закашлялся. — Это… Это нормально? — тыкнув пальцем в сторону про-героя, неуверенно спросил он у Недзу.       — Абсолютно, — невозмутимо кивнул тот.       — Ну ладно… — недоумённо протянул парень. — Так на кой чёрт вам понадобилось пялить на моё голое тело?       — Понимаешь, — стал объяснять крыс, — чтобы передать тебе причуду, мы должны увериться, что твоё тело достаточно натренировано для той огромной силы, которую ты собираешься принять.       — Понятно, без этого никак, — обречённо пробормотал Мидория, вставая.       Стянув школьную форму, он предстал перед недокрысом и преподавателем в одних трусах, ни чуточку не стесняясь своей наготы. И пусть кожу пересекало множество шрамов, а в некоторых местах не было живого места — Изуку считал, что боевые отметины — украшения, но никак не уродство. Он наизусть знал расположение всех своих отметин: на рёбрах с левой стороны россыпь ожогов от сигарет, лопатки на спине пересекает аккуратный тонкий шрам от плети, спереди, идущий от одного плеча к другому, задевающий грудь, рваный шрам от клинка, прошедшего по касательной и чудом не задевшего важных органов. Чуть выше копчика, точь-в-точь повторяющий линию позвоночника, чёткая острая линия, заканчивающаяся лишь у основания шеи. От ножа.       — А откуда… — заинтересованно начал было Тошинори, однако его так и не заданный вопрос прервало чужое деликатное покашливание.       — Я думаю, что через пару недель можно будет передавать силу, — одобряя, кивнул Недзу. — Но до этого момента тебе нужно будет тренироваться, а потом учиться применять причуду.       — На что я, мать вашу, подписываюсь… — в никуда прошептал Мидория. — А кстати, — вдруг вспомнил он, поворачиваясь корпусом всецело к недомыши. — Вы не думаете, что детей заденет по касательной, так или иначе? — заметив промелькнувшее на чужой морде непонимание, пояснил:       — ВЗО сидеть сложа руки, и ждать, пока мы его грохнем, не будет.       — Ты прав… — призадумалось существо. — Но на этот счёт у меня есть идея.       — Можно узнать, какая?       — Тебе, так уж и быть, скажу. — Театральный тяжёлый вздох, люфт-пауза. — Общежития.       Мидория помассировал переносицу.       — И как мне… — тут он покосился на сидящего рядом Всемогущего и торопливо закончил:       — В общем, вы поняли.       — О, не волнуйся на этот счёт, — добродушно махнул собеседник рукой. — Думаю, что пропуск от директора упростит твою задачу. — хитро подмигнул.       — Благодарю, — поклонился уже одетый первокурсник. — Думаю, мне пора.       — До встречи, — попрощался с ним Недзу.

***

      Изуку сидел в пабе и что-то делал в телефоне, изредка поглядывая на Даби.       — На днях сюда припрётся Стёрка со Всемогущим, — нарушил молчание он, продолжая скроллить новости.       — И на кой чёрт? — недовольным тоном произнёс тот, присаживаясь.       Работы сегодня особо не было, как и посетителей — среда всё же. Поэтому он мог взять небольшой перерыв и просто помолоть языком с другом.       — По поводу переселения в общагу, — коротко разъяснил младший. — Для нашей же безопасности. — фыркнул, понимая всю абсурдность и несостоятельность этой идеи.       — Да ты сам кого хочешь защитишь, если по пути не грохнешь, — хмыкнул названный брат в ответ, кладя голову на сложенные на стойке ладони. — И как ты собираешься совмещать свою деятельность с проживанием на виду у нескольких десятков героев?       — Ну, спецпропуск мне в помощь, — тяжело вздохнул студент, откладывая гаджет. — Только вот… Я беспокоюсь, — посмотрел снизу вверх на владельца паба настороженным взглядом.       — По поводу? — Даби выровнялся, нахмурился в недоумении.       — С районом может что-то случиться.       — Ну знаешь ли, — усмехнулся собеседник, — мы тоже не лыком шиты, — потрепал Изуку по голове, — не боись, всё нормально будет, — мягко улыбнулся, подмигнув.       — Раз ты так говоришь, — на выдохе, — то ладно.

***

      Теперь всё свободное время Изуку проводил в тренажёрке, качаясь чаще и больше, чем за всю свою жизнь в принципе. Мышцы ныли и забивались, кости хрустели, не привыкшие к бешеной нагрузке, но он упрямо стискивал зубы и терпел тупую боль, поднимая очередную штангу. Потому что каждый день приближал его к схватке с вселенским злом, а сосуд для ОЗВ до сих пор готов не был. Это если не вспоминать о том, что придётся учиться управлять причудой.       При этом его обязанности никуда не делись: учёба, патрули и задания оставались неотъемлемой частью рутины.       И, как он и сказал ранее Даби, визит его классрука и символа мира не заставил себя ждать.       Где-то через три дня, когда линчеватель выслеживал главу работорговцев — мрази ещё те, — в наушнике заиграл рингтон.       — Алло, я сейчас не могу говорить, — сосредоточенно произнёс он, выискивая главного из банды работорговцев.       — Я передам Изуку, что вы приходили, и он сам с вами свяжется, — донеслось из динамика. На фоне шумело и скрежетало. Тень без труда узнал в этой шумихе дорогой сердцу паб.       — Нет, я бы предпочёл обсудить всё лично, — раздался другой голос. Тоже знакомый. Уставший, чуть заспанный, хриплый баритон принадлежал Стёрке.       «Вот чё ему неймётся-то а!»       — Можно хотя бы узнать причину вашего визита?       — Не думаю, что вас это касается.       — Как посмотреть… — усмехнулся Даби. — Я всё-таки его старший брат, пускай и названный.       — И поэтому позволяете ему работать в ночь? — У Мидории перед глазами встал образ разозлённого и раздражённого Стёрки с вечными мешками под глазами, покрасневшими от сухости белками и перекошенным в неодобрении ртом. Он невольно булькнул, развеселившись.       — Кадров не хватает, — вздохнул его друг, — а Зуку иногда вызывается сам, хочет помочь и отплатить за то, что я сделал для него.       «Пиздёж, — мысленно фыркнул линчеватель. — Наглый пиздёж».       Этот звонок был предупреждением: «Как закончишь — в бар не лезь!». Это была проверенная тактика. Раньше, когда район был ещё не совсем послушен, в пабе часто появлялись копы и такие вот подпольные герои, рыскающие в поисках преступников/информации/каких-то не очень законных штук. А Тени работать нужно было, вот они с приятелем и придумали такую схему.       Правда, пользоваться ею они стали изредка, последний раз был где-то с год назад.       — Но это не значит, — с наездом пророкотал Стиратель, — что пятнадцатилетнего ребёнка нужно устраивать в… — Призадумался, подбирая слово, — столь неподходящее место.       — Оглянитесь, — просто хмыкнул Даби, — вы в центре Серой зоны.       — Дети они и в Африке дети, — не согласился Айзава.       Повисло молчание. Кто-то отодвинул стул, шагнул.       — Хорошо, — отозвался на что-то Тойя. — Я позвоню ему, узнаю, где он и через сколько будет.       — И будьте добры, поставьте на громкую.       Следом шуршание, треск, минута тишины, и у самого уха раздался прокуренный голос:       — Алло, Зуку, можешь говорить?       — Я по парку гуляю. — Без приветствий нарочито расслабленно отозвался Мидория, прячась в закутке.       «Выслеживаю преступника» — в переводе с шифра.       — Понял, — в чужом тоне проскочило едва заметное напряжение, и юноша раздражённо цыкнул. Это значило, что от Шоты отвязаться ну никак не выйдет. — А через сколько будешь? Тут к тебе просто из академии пришли, поговорить хотят.       — Думаю, что где-то через час. — Зацепился взглядом за подозрительного типа и стал наблюдать. — О, голуби! — воскликнул он.       «Я у него на хвосте».       — Тогда не буду отвлекать, ждём тебя, — понятливо отозвался владелец паба и отключился.       Действовать нужно было быстро, поэтому он, не продумывая план, рванул на голую. Потасовка закончилась тем, что Мидория с неотслеживаемого телефона кинул копам координаты и свалил, надеясь успеть добраться до бара за оставшиеся двадцать минут.

***

      Айзава ехал вместе с коллегой на машине.       Только что они уговорили семью Джиро вверить им своё чадо, и следующим по списку шёл Мидория.       — Думаю, я справлюсь сам, — кинул задумчиво мужчина, просматривая файл с ФИО учеников, — А ты пока поедешь к семье Бакуго, иначе мы не успеем.       Тошинори, судя по всему, хотел оспорить сие заявление, однако кивнул, соглашаясь.       — Тогда, я, пожалуй, пройдусь, — хлопнув дверцей и помахав в окно, двинулся в направлении паба.

***

      Айзава толкнул старую тяжёлую дверь. Тут же переливчато зазвенели колокольчики на входе. Тугой, застоявшийся запах алкоголя, пыли и дешёвого кофе мгновенно ударил в нос. Глаза, привыкшие к полумраку подвалов и коридоров, быстро адаптировались — полузакрытые жалюзи, приглушённый свет, несколько посетителей, от силы трое. И все трое, лишь мельком глянув на него, попрятали взгляды, как-то подобрались, усиленно делая вид, будто вообще ничего нового.       Шота на такую показуху цыкнул, но ничего не сказал.       В баре не было ни одной камеры — привычная картина для серой зоны. Барная стойка, за которой лестница у левой стены, у правой — вход в помещение для персонала.       В роли бармена уже знакомый ему молодой человек с чёрными волосами, уставшим взглядом стеклянных голубых глаз и наглой ухмылкой. Кожа его местами прерывалась фиолетовой специальной тканью и вид имела отталкивающий. Конечно, Стёрке он казался подозрительным, однако задерживать его было не за что, да и нарушений с его стороны не наблюдалось.       — Добрый вечер, — произнёс он чужим для таких мест, ровным голосом и прошёл к стойке.       Работник поднял голову, и цепко прошёлся взором по вошедшему.       — Я бы так не сказал, — чуть расслабившись, произнёс он, расставляя стаканы. — Как обычно? — вскинув в ленивом жесте бровь.       — Нет, сегодня воздержусь, — так же коротко и сухо. — Я по работе.       — А, — промычал тот, кивнув чему-то своему, — и что же вас сюда привело? Очердной грабёж? Убийство? Несанкционированный взлом?       — Нет, — выдохнул, — всё намного проще. — Преподаватель опёрся локтями на стойку, склонил голову и тихо, так, чтобы остальным не было слышно, проговорил:       — Мне нужен Изуку Мидория.       Парень чуть отошёл, лопатками уткнулся в шкаф позади себя, скрестил руки на груди.       — Понятно, — цокнул языком. — Ну, его опекун перед вами, — развёл руками, побуждая говорить.       — Я в курсе, — в тоне пробежала искра раздражения, не сумевшая пока оформиться в полноценную эмоцию.       «Сдержаннее, Шота, сдержаннее» — мысленно успокоил себя он.       — И всё же, мне бы хотелось его видеть.       — Его сейчас здесь нет, — полшага к стойке, и работник опустил руки на стол. Одной незаметно включил телефон и набрал номер приятеля. Почувствовав, что звонок пошёл, добавил:       — Я передам Изуку, что вы приходили, и он сам с вами свяжется.       Подпольный герой нахмурил брови и чуть качнул головой. Заглянул в голубые глаза и тоном, не терпящим возражений, припечатал:       — Нет, я бы предпочёл обсудить всё лично.       Собеседник нахмурился и зарылся рукой в волосы. Присев на барный стул, выдохнул устало, потирая лоб:       — Можно хотя бы узнать причину вашего визита?       Сотриголова пожевал губу, взвесил все за и против.       — Не думаю, что вас это касается. — категорично.       — Как посмотреть… — усмехнулся собеседник, поднимая голову. — Я всё-таки его старший брат, пускай и названный, — и улыбнулся, нагло так.       У мужчины понемногу сдавали нервы. Поправил резким жестом галстук.       — И поэтому позволяете ему работать в ночь? — В тоне отчётливо читался укор. Изогнув бровь в вопросительном жесте, ухмыльнулся.       Парень скрипнул зубами, но все ругательства так и остались невысказанными. Вместо этого он нарочито небрежно, расслабленно произнёс:       — Кадров не хватает, — вздохнул, — а Зуку иногда вызывается сам, хочет помочь и отплатить за то, что я сделал для него.       И вот тут окончательно сорвало все тормоза. Со всей силы ударив по стойке, Айзава угрожающе наклонился ниже. Рык вырвался сам, он даже не сумел отфильтровать слетевшее с губ обвинение:       — Но это не значит, — пауза, — что пятнадцатилетнего ребёнка нужно устраивать в… — призадумался, подбирая слово, — столь неподходящее место. — вкрадчиво, обманчиво спокойно закончил он.       Бармену, видимо, крыть было нечем, поэтому он пожал плечами и озвучил простую, очевидную всем жителям этих мест истину:       — Оглянитесь, — развёл руками, — вы в центре Серой зоны.       — Дети они и в Африке дети, — всё ещё сквозь зубы.       Потерев резким жестом переносицу, ловким движением отодвинул стул и уверенно сел, глянув на работника паба исподлобья.       — Хорошо, — выдохнул собеседник, сдаваясь. Взяв в руки телефон и порывшись в нём, приложил к уху. — Я позвоню ему, узнаю, где он и через сколько будет.       «Один-ноль» — мысленно усмехнулся Стиратель. Вслух попросил:       — И будьте добры, поставьте на громкую.       Откинулся на спинку и сложил руки на груди, пристально наблюдая за собеседником.       Тот закатил глаза, но сделал, как и просили. Произнёс:       — Алло, Зуку, можешь говорить?       — Я по парку гуляю. — расслабленно отозвался мальчишеский голос.       — Понял, — в чужом тоне проскочило едва заметное напряжение, но Стёрка не придал этому значения, внимательно вслушиваясь в диалог. — А через сколько будешь? Тут к тебе просто из академии пришли, поговорить хотят.       — Думаю, что где-то через час. — Старший хмыкнул и обречённо кивнул.       «Придётся задержаться».       — О, голуби! — воскликнул мальчишка радостно.       Работник поспешил ответить:       — Тогда не буду отвлекать, ждём тебя, — и послышались гудки. — Ну, остаётесь? — глумливо.       — Придётся, — простонал тот раздражённо.       — Может, безалкогольного пива? — заметив скептический взгляд, парень пояснил:       — За счёт заведения.       — Не откажусь, — прикинув и просчитав всё в уме, кивнул мужчина.       Безалкогольное оказалось терпким, с сухим хлебным привкусом. Айзава сделал глоток, поставил пинту на подставку и замолчал. Молчание ему шло — собеседнику становилось не по себе, но этот бармен отличался от других: лишь лениво водил тряпкой по стойке, будто бы в шутку проверяя, кто первым сдастся. На губах у него всё так же играла ленивая, наглая полуулыбка.       Ощущение чего-то неправильного, зудящее на подкорке, никак его не оставляло. Он опять что-то упускал из виду, чего-то не замечал. От этого становилось противно, дурно. Словно его надули, как первоклашку.       Решив переключиться с безрадостных мыслей, он пристальнее осмотрелся, подмечая детали: двое у окна переглянулись, спрятали взгляды в стаканы. Ещё один поднялся и шатающимся шагом двинулся к выходу. Переметнув взгляд на лестницу и не увидев ничего необычного, хмыкнул, вернув внимание в бокал.       — Документы по опеке есть? — спросил он ровно, не отрывая взгляда от стекла.       — Вам принести папочку с закладками? — с тем же спокойствием парировал работник паба. — Всё официально. И оспорить мою опеку — себе дороже. — В голосе промелькнула скрытая угроза.       — Знаю, — поспешил утихомирить того Шота. — Видел скан в системе. — Парень хмыкнул, будто «система» для него — слово из другого, параллельного мира. — И всё-таки, — продолжил мужчина, — зачем подростку ночная работа?       — Денег лишних не бывает, — без улыбки. — А у меня здесь безопаснее, — кивок в сторону дверей, — чем на улице.       — Спорное утверждение.       — Для вашего района — возможно, — пожал плечами тот. — Но у нас здесь другие правила.       Стёрка отметил твёрдость в голосе. Не бравада, не попытка впечатлить, а простая констатация факта. «Он свой. Под защитой», — слышался подтекст. Герой хмыкнул. Хорошо это или плохо — вопрос второй.       Прошло пять минут. Десять.       Бармен работал, словно экономя силы: движения короткие, точные, ни одного лишнего. Когда в зал вошёл ещё один посетитель и машинально потянулся к карману, тот даже не повернул головы — просто сдвинул бутылки так, чтобы в отражение попадал угол у двери. Привычка жить без камер.       «Нет, даже не жить. Выживать», — поправил себя мысленно и отхлебнул.       — И как так вышло, что теперь вы опекун Мидории? — спросил про-герой спустя паузу.       — Ну, соц. службам легче было просто вписать моё имя в бланк, нежели искать работника, который бы навещал Зуку раз в неделю после его пятнадцатилетия, — между прочим пояснил он, опираясь локтями о стойку. — Поэтому согласились на меня.       — И давно вы его опекун? — тем же тоном продолжил Сотриголова, запоминая новые детали.       — Ровно столько, сколько нужно, — чуть резче, чем следовало, отозвался тот.       Мужчина поднял голову и встретился с решительным блеском глаз, в каком-то смысле даже угрожающим.       — Это сколько? — рискнул он.       — Достаточно, — и наглая, расслабленная полуулыбка.       Старший кивнул, жестом говоря: «Понял, не лезу».       Дверь отворилась. Внутрь проскользнул сквозняк, и следом за ним в поле зрения попала знакомая растрёпанная макушка.       Изуку зашёл быстро, но не суетливо. Дыхание ровное, шаг не сбивчивый. На лице — та же маска дурачка-растяпы, которую его классный руководитель за месяц научился игнорировать, хотя она порядком раздражала.       — Добрый вечер, — произнёс мальчик глухо, присаживаясь рядом.       Бармен тихо поставил ещё один стакан воды и отошёл, оставив их в полупустом зале. И для вида занялся уборкой на дальней полке. На деле же краем глаза следил за течением их беседы. Айзава не возражал, просто фыркнул на такое недоверие.       — Перейду сразу к делу, — начал он, корпусом разворачиваясь к ученику. — Речь пойдёт об общежитиях. — Лицо Мидории не выражало ничего, кроме предельной собранности и готовности слушать. — Нужно согласие опекуна и твоё.       — Понимаю, — кивнул тот. Голос его был почему-то усталый, хриплый. Словно прокуренный.       Шота незаметно для мальчишки потянул носом, чтобы удостовериться.       Так и было. От пацана пахло сигаретами.       — Это не просьба, — отрезал, не сумев сдержать порыв. — Это вопрос безопасности. Твоей и остальных.       Зеленоволосый молчал пару секунд. Не спорил. Не поднимал глаза. Ничего не изображал — и от этого казался старше.       — Когда? — только и спросил он по прошествию нескольких секунд.       — Мы планируем переезды группами, на летних каникулах, в первых числах июня.       — Какие документы нужны? — серьёзно.       — Об этом можешь не беспокоиться, — Стёрке вдруг захотелось потрепать этого мелкого по голове. Уже занеся руку для этого, он остановился и медленно опустил ладонь. Отвернувшись, зафиксировав взгляд на бармене, ровно продолжил:       — Я подготовлю все бумаги. Твоя задача — быть на связи. И… — он на миг замялся, подбирая формулировку, — будь добр, обойдись без ночных подработок хотя бы на время переезда.       Бармен коротко фыркнул. преподаватель стиснул челюсти.       — Понял, — спокойно ответил юноша, наблюдая за безмолвным диалогом старших товарищей. — Ты слышал, Даби? — В тоне прозвучала непонятная мужчине подколка.       — Кто бы говорил, — фыркнул тот в ответ, не отвлекаясь от своего дела.       — Тогда я завтра зайду за подписью.        Работник паба повернулся к посетителю и абсолютно серьёзно произнёс:       — Согласен. Принесёте форму — подпишу.       Старший качнул подбородком — сухое «принято». Он вытянул из папки тонкую распечатку — уведомление, краткая памятка, список запрещённых активностей на период релокации. Положил перед Изуку.       — Прочтёшь сейчас или оставить?       — Оставьте, — коротко кивнул первокурсник.       — Без фокусов, Мидория. — Он задержал взгляд на его руках: пальцы сухие, костяшки зажившие, но свежие ссадины. По форме, вероятнее всего, от металла и бечёвки, но если не присматриваться, ошибочно можно подумать про турник.       Кивок — на этот раз чуть живее.       — У меня всё, — подытожил, поднимаясь. — Завтра в обед загляну за подписью.       Шаг к двери — и остановка. Повернувшись к бармену, обронил:       — И ещё. Если он снова явится в академию невыспавшимся — я буду обязан доложить об этом.       Голос прозвучал без угрозы, буднично, рутинно. Тем не менее, смысл уловили оба. Бармен приподнял руки ладонями вверх: мол, услышал.       — Спокойной ночи, — бросил Айзава и толкнул тяжёлую дверь.       Колокольчики опять зазвенели. С улицы вдарил прохладный воздух, смешанный с запахом асфальта и поздних киосков. Идти ему было относительно недалеко — но мысли не поспевали, крутились и путались.       «Бармен — опекун. Да, Мидория, а ты полон сюрпризов. Что же ты скрываешь?..»       Он на секунду остановился в тени витрины. В голове щёлкнул список: отсутствие камер, странно дисциплинированный, но оттого не менее криминальный контингент, работник паба с непривычными рядовому жителю инстинктами. И на десерт — парень, у которого в движениях военная выучка, а в глазах — отблески недоверия, осторожность взрослого, граничащая с паранойей.       «Балансирует», — вспомнил он собственную мысль со стадиона. — «И причём весьма умело. Так кто же ты такой?..»       Телефон пискнул. Входящее от Тошинори. «Как там?» Мужчина набрал ответ: «Нормально. Они согласны, осталось лишь собрать документы».       И только тогда двинулся дальше — к следующему адресу, к следующей семье, к следующей неприятной беседе. За спиной захлопнулась дверь, и весь бар снова будто выдохнул. Он считался там чужаком, поэтому не удивился бы, узнав, что как только его нога ступила на холодный асфальт, атмосфера в заведении резко переменилась, становясь теплее.

***

      — И что этому уёбку нужно было? — донеслось с дальнего столика, как только дверь хлопнула.       — Не твоё дело, Масамунэ! — осадил Даби пьянчугу, кидая в того тряпкой. — Иди помоги лучше привести бар в порядок!       — Есть, сэр, так точно, сэр! — издевательски отозвался тот же голос, и в отдалении послышались шаги.       — И всё же на душе неприятный осадок… — нахмурился юноша. — Ощущение, будто что-то грядёт…       — Да расслабься ты хоть на минуту! — фыркнул друг, слышавший эту пластинку сотню раз.       — Да как тут расслабиться, когда буквально всё предупреждает об опасности…       Владелец паба махнул рукой, процитировав:       — Поживём — увидим, доживём — узнаем, выживем — учтём.       — Да иди ты, — обиделся Мидория.       Он понимал, что поводов для беспокойства нет. Понимал, что его слова звучат надуманно, словно он сам себя накрутил. Но что-то грызло, било по темечку, не давая об этом забыть, не давая свободно вдохнуть. В последнее время он был как на иголках, но сам не знал, почему. И это нервировало лишь больше.       — Ладно, — тряхнув головой, спрыгнул со стула, — я пошёл. Всем доброй ночи!       — И тебе! — послышалось с разных уголков заведения.       «Это просто адреналин в крови. Это просто перевозбуждение».       С этими мыслями он повалился на койку, касаясь щекой подушки. Сон сморил его в считанные минуты.