Сотри моё прошлое

      Звонок застал Айзаву на полпути — он уже бежал, получив общую рассылку. Глянув на экран телефона, он удивлённо вскинул брови, но решил ответить. Мало ли что.       — Один из твоих студентов решил заглянуть в гости к Штейну, — голос был ровный, с тем самым неприятным спокойствием, от которого лишний раз сосало под ложечкой, предвещая скорую беду. — Промедли я хоть секунду — и завтра были бы похороны младшего сына семьи Иида.       Шота поправил ленты, перепроверил карабины. «Тень?» — хотелось спросить с оттенком беспокойства, но спросить было нельзя. Проглотил вопрос вместе с сухим комком в горле.       — Где ты? — коротко и сосредоточенно. Каждая секунда на счету.       — Хосу, центр.       — Скоро буду. — Не позволив ни единой эмоции прозвучать в сухом тоне.       Связь прервалась. Он прибавил скорости, привычно отсекая лишние мысли. «Виноват. Недоглядел. Иида — дурак. Разборки оставим на потом. Сейчас нужно поскорее добраться до точки».

***

      Когда он ворвался в район, картинка заставила его замереть на месте: Старатель разбирался с белой тварью, Баланс работал с монстром чёрного цвета, ещё один — «USJ-тип», но модифицированный — вывернул шею на хруст и полез прямо на него, игнорируя гражданских.       Шота долго не анализировал. Выпустил ленты, и те взметнулись, обхватывая чужую голову. Хрустнула чужая шея, перекрывая твари обзор. Вывернув суставы, стёр две причуды разом своим взглядом — скачок мощности пропал, и Ному стал «просто крепким». Этого хватило.       — Влево! — крикнул кто-то — кажется, Баланс, — и в тот же миг из дымного мешка выкатился автомобиль, словно сорвавшийся с домкрата. Айзава спружинил, носком перевёл массу, бинты обвили бампер, и он вывернул траекторию, уронив машину на пустой и безопасный участок дороги.       «И где ты? — Шота сжал зубы, и взгляд зафиксировал пляшущие тени в отблесках пламени и отражениях ледяных стен. Привычная практика наблюдения. — Здесь?..»       Нет. Тут только Баланс. Только этот мальчишка, что двигался слишком правильно для «беспричудного». Слишком правильно для ребёнка, впервые оказавшегося в потенциально смертельной ситуации.       Ному рванул в ближний бой. Айзава выпрямил корпус, дал ладонью по горлу, потянул за глазницы вниз — тварь «клюнула», и он, скользнув, пережал горло орудием захвата, разворачивая на «рычаг». Послышался треск. Другой бинт ударил по ахиллам — существо рухнуло на колени, и он, пользуясь моментом, выбил колено вбок. Мгновение свободы — и лента снова нашла крепкую шею.       — Держу, — бросил он. — Давай, Баланс!       Изуку подлетел на пределе собственной скорости, три раза ткнул торцом посоха — «трапеция», «мочка», «солнечное» — и откатился. Ному затих. Шота обвёл взглядом площадь. Старатель уже добивал белого, двумя плавными «завалами» огня сведя его в лужу. Тодороки-младший добавил льда там, где пламя грозило перейти на соседний квартал, и, оценив, что Балансу против первого «улучшенного» хватило связки, решил подстраховать. Вторая волна сирен нарастала.       — А теперь вернёмся к разговору, — прежним тоном рявкнул Стёрка, оборачиваясь к Мидории. — Ты вышел на операцию без провожатого, полез в самую гущу, на трёх Ному, без всякого плана. Это… — он качнул головой, — даже для проблемного ребёнка слишком жирно, не находишь? — Снял очки и вскинул бровь в укоряющем жесте.       — Повторяю, — спокойно ответил парень, поднимая холодный, безразличный взгляд, виднеющийся сквозь прорези. — У меня был допуск на боевые действия от Сэра Ночноглаза. Письменно. Отметка — в семь тридцать три вечера. Задача: содействие патрулю в Хосу при эскалации. — Он коротко кивнул в сторону Баблгёрл, что уже бежала к ним, прикладывая рацию к уху. — Она подтвердит.       Мужчина молча перевёл взгляд на Старателя. Тот, выдохнув, свернул пламя в ладонь и кивнул сухо:       — Я видел сообщение. Мальчишка не врёт.       — Это не отменяет того факта, что ты полез без веской на то причины, — ровно сказал Айзава. — Ты нарушил правила.       — Я действовал по протоколу. Часть один, дробь три. — тихий рык. — Сдерживал этих мразей, — кивок в сторону останков, — сводя риски и разрушения к минимуму, пока вы добирались. — Ному, будто заслышав разговор, шевельнул уцелевшими пальцами. — И теперь у нас вместо целого вымершего района — чуть покоцанный центр.       Повисла пауза. Преподаватель хотел ответить что-то жёсткое, хлёсткое, возможно, обидное. От желания сводило зубы и чесался язык. Набрав воздуха в лёгкие для тирады, он осёкся. С крыши пятиэтажки спрыгнуло что-то тяжёлое, громко приземлившись на асфальт, грохнувшись в десяти метрах. Четвёртый монстр. Чёрная кожа, усиленные сухожилия по всему каркасу. Улучшенный, как у Мидории, только крупнее.       — Не заметили ещё одного, — сухо бросил Старатель. — Работаем.       — Он на мне, — сказал Айзава. Ленты рванули навстречу твари. Та, недолго думая, атаковала «порезами» воздуха.       «Ультразвук? Нет, больше похоже на управление сжатым воздухом».       Пыль заклубилась ковром, уши заложило. Шота моргнул, стёр причуду взглядом — рез запрокинулся, теряя мощность на глазах. Он в один прыжок оказался подле противника, ударил бедром в бедро, ломая кость. Орудие захвата оплело место над ключицей и ударило об пол. Тварь очнулась мгновенно, будто удара и не было. На теле мускулов значительно прибавилось. Однако Стёрка, как мог, гасил вспышки, из-за чего попытки твари были бессмысленны.       — Баланс, ты на подхвате, — сосредоточенно.       — Есть, — отозвался тот. Ворвался слева, ткнул под рёбра, и тварь скрючилась. Удачно подгадав момент, Шото пустил по низу дорожку льда, замораживая чужие лодыжки. Мужчина среагировал молниеносно: рывок, перекат, одна петля из нескольких лент легла на горло, а вторая обмотала весь локоть и спустилась к предплечью. Надавив, выдернул конечности. Хруст оповестил об удачной попытке.       — Действуй. — сигнал напарнику.       Тот без лишних слов атаковал. Связка «ускорение — стоп — точный» легла идеально: раз — в «атлант», два — в «зык» под ухом, три — в «ключицу». Тело обмякло.       Тишина была практически мёртвой: плотной настолько, что можно было её потрогать; только тихо потрескивал лёд, медленно тая, и где-то вдалеке заунывно верещали сирены. Люди, которых не успели эвакуировать, наконец позволили себе выдохнуть свободно. Старатель первым разжал пальцы. Пламя на ладони свернулось в точку и исчезло. Он перевёл взгляд на Баланс — долгий, тяжёлый.       — Сделал грязную работу, молодец, — произнёс он без эмоций. — Теперь должен написать своему временному начальству доклад. И впредь без сольных номеров.       — Принято, — коротко кивнул парень.       — Шо-о-ото-о-о, тебя это тоже касается! — дополнил огненный герой, переводя взгляд на своего сына.       Айзава тем временем сканировал площадь глазами, выискивая тени. Хотя бы намёк, след линчевателя. Улика, доказывающая, что он здесь был.       «Где ты?»       Мысль снова кольнула, но рядом стоял только Баланс. Чёткий, собранный, с тяжёлым, хриплым дыханием. И никакого напряжения, никакого стресса. Словно он действовал всё это время механически. Мысли сами собой перекинулись на ходячую головную боль.       «И всё же… — подумал он. — Кто тебя этому научил? Почему ты так спокоен? Как ты оказываешься в самой гуще событий каждый раз, а, проблемный ребёнок?»       Из вороха беспорядочных дум его вывел цокот каблуков. К ним бежала Баблгёрл. Остановившись напротив Стёрки, сунула ему в руки планшет:       — Подтверждение от Сэра. Допуск был в семь тридцать две, когда поступил приказ помочь в Хосу.       Шота кивнул, вернул гаджет.       — Это не освобождает тебя от нашего разговора, — обронил он тихо, с едва заметным предупреждением в голосе.       Он вдумчиво всматривался в Изуку, стараясь что-то понять.       — И в этот раз ты мне расскажешь всё максимально подробно.       — Если сочту нужным, — так же тихо ответил тот. Но опять же, в тоне не чувствовалось даже слабого эмоционального отклика.       Где-то на дальней улице вспыхнуло ещё что-то. Старатель развернулся.       — Я беру северо-восточную часть.       — Тогда мне остаётся юго-запад, — хмыкнул Айзава. — Баланс, — положил ладонь на чужое плечо. — Ты идёшь со мной. — Чуть придвинул ближе к себе. Даже сквозь ткань ощущалось тепло чужого тела. Рука дрогнула, рефлекторно сжав чуть сильнее необходимого. — За тобой глаз да глаз нужен. Тодороки, — кинул быстрый взгляд на ученика. — На тебе — устранение пожара и возможных обвалов.       — Понял, — кивнул Шото и уже поднял ладонь, выпуская новый гребень льда.       Они двинулись каждый в своём направлении. И город, на секунду задержав дыхание, благодарно прошелестел порывом тёплого воздуха, продолжая жить.

***

      Айзава ждал его в коридоре офиса Ночноглаза.       Ему нужно было узнать всё именно здесь и сейчас. Откладывать больше нельзя.       Мидория вышел из дежурного душа, уже переодетый в сменную форму. Волосы его ещё были влажными и завивались сильнее обычного. Ворот рубашки не застёгнут, на отпаренных щеках виднелись следы усталости и красные отметины от гарнитуры. Он выглядел как человек, прошедший сквозь войну и пока не осознавший, что уже вернулся обратно.       — Сколько времени? — глухо спросил он, не поднимая взгляда.       — Одиннадцать, — ответил Шота. — Или около того.       Мальчишка кивнул, будто услышал что-то незначительное, и хотел пройти мимо. Айзава не позволил: шагнул вбок, преграждая путь. Тишина сгустилась, как перед грозой. В воздухе витало напряжение.       — Разговор, — коротко.       — Завтра.       — Сейчас.       Первогодка поднял голову, посмотрел прямо. Взгляд был холодный, помутившийся от усталости.       — Я уже сказал всё, что нужно, — выдохнул он.       — Нет, ты сказал только то, что тебе удобно, — голос Стёрки был хлёстким, и если бы мог оставлять следы, то на лице младшего уже бы шла тонкая красная полоса, — но не всё, что должен.       Юноша тихо усмехнулся безрадостно, больше по инерции:       — Сэр, если вы хотите отчёт — копия у вас в кармане. Если хотите почитать мораль — подождите до завтра, потому что я сегодня этого не вывезу. — Развёл руками и шагнул, не обращая на преподавателя никакого внимания, но лента мягко ударила по стене рядом, не касаясь его.       — Я тебе не враг, — на грани слышимости.       — Никогда и не думал. — Так же тихо отбил тот, опустив глаза. — Просто вам меня никогда не понять.       — Так объясни, — чуть громче и резче, чем следовало. — Почему ты не можешь не лезть в самое пекло? Как ты оказываешься каждый раз там, где?..       — Потому что кто-то должен. — Перебил его хриплый, сорванный голос. Изуку звучал спокойно, отстраненно. — Потому что, если я не помогу, кто-то может умереть. — Опёрся спиной о стену и закрыл глаза. — Я устал, — выдохнул шёпотом. — Мне просто хочется тишины, хочется замедлиться хоть на один миг, но я не могу.       Шота смотрел на него долго, пронзительно. Взгляд этот пробирал до мурашек, не позволял солгать. У чужих глаз было до боли знакомое выражение: пустое, безразличное ко всему. Словно из их обладателя медленно утекала жизнь. Он когда-то видел такое. В зеркале. Много лет назад.       Что-то внутри болезненно кольнуло. Нужных слов не находилось, из-за чего внутри поднялась волна раздражения на всю ситуацию в целом, и он жестко обрубил:       — Ты не бессмертный, Мидория, — он прикрыл глаза, постаравшись успокоиться. — И не обязан спасать всех подряд. — вышло чуть мягче.       — Знаю. — коротко. — Но если каждый так будет думать, то что останется от мира?       — Но ты ещё ребёнок. — открыл глаза и посмотрел с укором. — Это пока не твои заботы.       — Я — ученик. — Не согласился мальчишка, во взгляде мелькнуло что-то очень взрослое. — Ученик на практике.       Айзава стиснул челюсти. Хотелось рявкнуть, ударить по стене, сделать хоть что-то, чтобы эта ледяная отрешённость слетела с молодого лица. Но он просто подошёл ближе.       — Ещё хоть раз выкинешь что-то подобное — и о геройском факультете можешь только мечтать, — тихо произнёс он, раздражаясь.       — Как скажете. — Голос юноши в противовес звучал ровно. В нём не чувствовалось ни осточертевшего вызова, ни приевшейся покорности. Только перманентная усталость.       Младший оттолкнулся от стены и двинулся к лестнице. Преподаватель остался стоять. Смотрел ему вслед, пока эхо шагов не стихло окончательно. Потом выругался тихо, вытащил сигарету, но не зажёг. Просто сжал между пальцев, подмечая дрожащую ладонь.       «Проблемный ребёнок… чёрт бы тебя побрал.»

***

      По итогу в баре линчеватель оказался заполночь.       Сегодняшний день его вымотал: сначала ночное дежурство, час тренировок, потом учёба, и после — первый день стажировки, обернувшийся очередной потасовкой и серьёзным разговором со Стёркой. Поэтому Штейну не повезло. Мидория был злой, уставший и сонный, а это значило, что в скором времени полетят бошки со всех, кто вздумает к нему лезть.       — Даби, вискаря, — рыкнул, рывком отодвигая стул. — Ну, рассказывай, — плюхнулся на стул, развернулся корпусом к подопечному. — Какого хуя ты делал в Хосу, какого хера лысого решил ослушаться прямого приказа, и, на затравочку, каким боком связан ты и «не-о-жи-да-н-ное» появление Ному в том же районе.       — Босс, я… — неуверенно начал Штейн, но Мидория в костюме Тени со всей силы зарядил кулаком по стойке, и все невольно подпрыгнули, сжавшись.       — Блять, не выводи меня ещё больше, — прорычал он. — Хватит мямлить, как юная девица перед первой любовью. Какого. Хуя. Ты. Забыл. В Хосу?       — Я следил там за активностью Лиги злодеев!       — Как удобно! — перебил того злобно парень. — А героев ты убирал по пути, чтобы не мешались, да?!       Штейн поднял руки в защитном жесте:       — Они мешали мне, хотели поймать!       — Допустим, — сквозь зубы. — Но мелкий…       — Я хотел просто обездвижить его и свалить.       — Не пизди, — Зелёные глаза вперились в Пятно. Стальной блеск не обещал ничего хорошего, — Я видел, с каким предвкушением ты замахнулся на него. — Штейну крыть было нечем. Он поник, плечи опустились, нервный взгляд забегал по помещению в поисках помощи. — С этим разберёмся позже, — отхлебнул янтарной жидкости, — Чё по лиге? Почему я узнаю о запланированном нападении только постфактум?!       — Когда мы встретились в переулке, я как раз собирался доложить, но произошла накладка.       — Понятно, блядь. Значит, ничего нового у тебя нет. — констатация факта. — Даби, забирай подопытного, — обратился он к другу, указывая на провинившегося. — Можешь делать с ним что хочешь. Единственное, что…       — Не убить раньше времени, — кивнул владелец паба.       — Свободен, — рыкнул парень Штейну, и тот испарился. Достав из кармана маленькую пробирку, поставил перед Даби. — Мне нужен анализ ДНК.       Старший взял в руки колбочку, покрутил, рассматривая. Спросил задумчиво:       — И что это?       Потерев лоб ладонью, юноша произнёс:       — Частичка той твари.       — И зачем тебе? — вышло у Тойи недоумённо.       — Сдается мне, что тут что-то нечисто… — задумчиво произнёс. — Даби, — озарённый идеей, вскинул голову и с надеждой глянул на названного брата, — а в ваших кругах есть кто-нибудь одержимый теорией сингулярности причуд?       — Таких много, — прикинув что-то в голове, хмыкнул тот в ответ, — но если ты ищешь кого-то конкретного…       — Да, ищу. — сосредоточенно. — Человека, создавшего этих монстров.       Даби провёл рукой по волосам. Тяжело выдохнув, поставил пробирку на место:       — Ну, не думаю, что смогу его найти.       — Хотя бы попробуй, — обречённо, — я тоже пороюсь.       — Ладно, — прикрыв глаза, промычал черноволосый, — но ничего не обещаю.       — Анализ нужен как можно быстрее, — напомнил Изуку, спрыгивая со стула.       — Да помню я! — крикнул собеседник ему вдогонку.       «А теперь на патруль, и нахуй первые две пары».

***

      Ему этой ночью прям везло на душевные разговоры с одним определённым человеком.       «Вот чё он забыл на севере Серой зоны, а?»       Изуку в костюме линчевателя сидел по обычаю на крыше, рассматривая спящий город. Сзади послышались мягкие шаги, и, даже не оборачиваясь, парень знал, кто нарушил его одиночество.       — Ты в кои-то веки решил поговорить? — хмыкнул он, наблюдая за яркими огнями.       Тот решил проигнорировать колкую фразу.       — Почему тебя не было в Хосу? — задал он интересующий его всё это время вопрос. Присел чуть ближе, касаясь плечом юношу. — Твоя помощь нам бы не помешала. — чуть боднул.       — Ну… — протянул Мидория задумчиво. — Вы хотите меня посадить за решётку, а я пока ещё пожить хочу.       — Тебя это раньше не заботило, — скептично усмехнулся Стёрка.       — Меня и сейчас это не особо заботит. — подтвердил он безучастно. — Просто я подумал, что мне не укрыться от того количества героев, которое может прийти на срочный вызов и ряд взрывов в Хосу, вот и всё.       — Понятно.       Между ними повисла уютная тишина. Каждый думал о своём, и вдруг у Изуку вырвалось:       — Я заебался, — тяжёлый выдох. Он понял, что произнёс не совсем то, что нужно, когда чужое плечо напряглось. Но пути назад уже не было, поэтому закончил:       — С каждым днём всё тяжелее.       — Почему? — вышло настороженно.       «Ну конечно, блять. Изуку, где твои мозги?! Вы всего пару часов назад общались на эту тему».       Вслух же он перечислил:       — Работа, тренировки, задания, дежурства, — достал сигареты, снял маску, закурил. — Я не вывожу нагрузки.       — Уменьши её, — просто отбил Айзава, повернув голову к собеседнику. Тот поднял брови и выдохнул в лицо:       — Как?       Шота неопределённо пожал плечами, но взгляда не отвёл.       — Перестань совершать преступления.       Младший рассмеялся. Когда его отпустило, совершенно серьёзно спросил:       — И жить мне тогда на что? — Затушил окурок, вернул маску на место, и устремил взгляд вниз. — Да и кто тогда район под контролем держать будет? — вышло тише.       — Для этого есть герои. — как само собой разумеющееся.       — Которых на Серой зоне зарежут гражданские, стоит тем переступить, по мнению жителей, черту. — тем же тоном.       — Всё настолько плохо? — удивлённо.       — Да. — Мидория прикрыл веки и вскинул голову вверх. Когда открыл глаза, взору предстало тёмно-синее полотно, усеянное мириадами звёзд. — Может внешне всё и выглядит довольно благопристойно, но вот внутренне…       Шота резко повернулся к нему, придвинулся ещё чуть ближе и ошеломлённо спросил:       — Поэтому ты этим занимаешься?       — Да, — кивок. — Иначе та часть города давно бы потонула в реках крови, — медленно повернул голову, заглянул в чужие глаза. Чётко и тихо закончил:       — Я не могу. А так… Так они бояться лишний раз шелохнуться.       — Но они тебя любят. — констатация факта.       — Спорное утверждение. — усталый смешок.       Это был второй раз, когда профессиональный подпольный герой Сотриголова отпустил линчевателя Тень, не намереваясь поймать. Мидории за всем этим виднелся белый мех с чёрным круглым носиком. И лапки, потирающие в нетерпеливом ожидании. Недзу наконец соизволил исполнить свою часть сделки.       «Хитрюга».

***

      Он не спал.       Даже не пытался — знал, что всё равно не получится. В комнате было темно, только сигарета мерцала тусклым огоньком, отбрасывая красноватые тени на бумаги. На столе — раскрытый отчёт, неподписанный. Он не читал, не мог. Слова расплывались, превращаясь в невнятную серую кашу.       Просто сидел, сцепив пальцы в замок, и смотрел в одну точку на стене.       Где-то под потолком гудел кондиционер. За окном редкие машины проезжали, шурша шинами по мокрому асфальту. И вся эта обыденность, привычная до боли, казалась сейчас чуждой.       Перед глазами снова и снова вставала сцена в Хосу: огонь, лёд, крики, гул — и тот мальчишка в чёрном костюме, что двигался как ветеран. Холодно, выверено, без суеты. Слишком осознанно для пятнадцатилетнего ребёнка. Как будто он уже не раз проходил через подобное.       Айзава коротко выдохнул, сжал переносицу. Он всё чаще ловил себя на том, что не знает, что в этом парне реально, а что надумано. Мидория носил маску. Привычную, удобную, безупречно скроенную. И каждый раз, когда она немного трескалась, показывая истинное лицо пацана, внутри поднималась странная смесь из тревоги и раздражения.       Он бы предпочёл злость. Со злостью проще. Её можно выплеснуть, спрятать за руганью, за упрёками. А вот тревога… Тревога делала его мягким. А мягкость в его работе являлась непростительной роскошью. Являлась слабостью.       Айзава слабости не любил. Особенно свои.       Он затушил сигарету, встал, подошёл к окну. Снизу тянуло прохладой. Вдалеке виднелся свет из окна чьего-то дома. Кто-то не спал.       «Устал, да? — мысленно повторил слова Мидории. — Мальчишка…»       Шота провёл рукой по лицу.       В голове промелькнули кадры ночного разговора с Тенью. Те же интонации и то же ощущение. Он не понимал и, казалось, понемногу сходил с ума от этого непонимания. Хотелось рявкнуть и одному, и второму, как он это делал обычно: «сам виноват», «перерабатываешь», «тормози».       Но не вышло. Слова застряли в горле, потому что в глубине души мужчина понимал — сам такой.       Слишком похожие. Слишком упрямые. Слишком горделивые, чтобы признать собственную боль.       Телефон на столе мигнул экраном. Пришло уведомление: «Отчёт: Хосу. Подтверждение участия Баланса».       Шота медленно подошёл, взглянул. Фото с места происшествия — Баланс в профиль, весь в копоти, в отражении синего света мигалок. Взгляд тот же — усталый, спокойный, пустой. Где-то он его уже видел… Не у себя, у кого-то ещё…       Тряхнул головой, отгоняя абсурдные мысли. Выключил телефон и сунул его в карман.       «Если бы я сейчас зашёл в комнату Мидории, то, наверное, не сказал бы ничего. Просто стоял бы рядом, чтобы убедиться, что с ним всё относительно в порядке».       Безрадостно хмыкнул. Абсурдные мысли уходить не хотели.       Айзава вернулся за стол, открыл отчёт и чёрной ручкой внизу вывел сухое: «Отлично справился. Перенапряжение — в пределах нормы. Нужен отдых».       Поставил подпись.       И только потом добавил — едва заметно, мелким шрифтом на полях: «Не терять из виду».

***

      Спустя три дня, порывшись в базе данных, собрав нужные зацепки, получив анализ ДНК от Даби, Мидория выругался матом, проклял весь мир, на чём свет стоит, и рванул к директору.       Он вошёл в кабинет без стука. Дверь хлопнула о косяк, и тишина, царившая в кабинете, распалась на мелкие осколки. Недзу поднял глаза от монитора — не удивился, не нахмурился, просто поставил кружку на подставку.       — Недзу, у нас проблемы, — коротко, без вступлений протараторил он.       — Какие? — спокойно отозвалось существо, игнорируя состояние собеседника.       — Во-первых, Ному. — Мидория уселся на край стола, доставая из внутреннего кармана флешку. — Это не просто биомеханические твари. Это живые когда-то люди. В большинстве своём — преступники. Их улучшили. Смешали несколько причуд, добавили регенерацию, устойчивость и полный контроль. — Нервно.       — Знаю. — Крыс слегка кивнул. — Мы уже провели ряд проверок.       — Тогда перейдём ко второй новости. — Голос юноши стал ниже. — Кто-то сливает информацию Лиге. Непосредственно отсюда. Из академии.       На этот раз Недзу замолчал. Прошла секунда, две. Потом недокрыс аккуратно поправил галстук.       — Я подозревал. — всё же кивнул он. Мидория хмыкнул, закатив глаза.       — Ну, теперь можешь быть уверен. У них были координаты передвижений героев в Хосу, детали патрулей, даже временные отметки смен, пускай и не совсем точные.       — Значит, кто-то из учеников, — понял с полуслова тот. — Я займусь этим, — произнёс он мягко.       Именно в этот момент дверь снова распахнулась, являя миру заспанного подпольного героя, стоящего на пороге с расстёгнутой курткой и отсутствующим выражением лица.       — Директор… — начал он, но тут же осёкся, стоило ему заметить Изуку в кабинете. — Почему ты так часто бываешь у директора? — бросил он, скользнув взглядом по Мидории.       Между ними прошёл холодок. Положение спас Недзу. Он даже ухом не повёл, ответив:       — О, ничего особенного. Мы просто решаем некоторые технические моменты, касающиеся беспричудности Мидории, только и всего.       Мужчина подозрительно прищурился.       — Технические, значит. — В его голосе не было вопроса. В тоне отчётливо сквозило лишь недоверие. Он задержался у двери, словно хотел что-то добавить, но потом коротко сказал:       — Зайду позже.       И вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Мидория проводил его взглядом, чуть усмехнувшись.       — Подозрительный, как всегда.       — И внимательный, — заметил Недзу. — Поэтому… не забывай об осторожности.       — Знаю, — коротко ответил парень, поднимаясь.       — Ты действуешь слишком в лоб, — сказал директор уже в спину, но тот не ответил. Крыс покачал головой. — Передача причуды планируется в конце недели.       Собеседник, не останавливаясь, показал большой палец вверх и уже на пороге бросил:       — Предупреди всех об утечке информации как можно скорее и дай наводку, иначе мы погрязнем в этом дерьме ещё больше.       Существо улыбнулось, но мальчик этого уже не видел, выходя из помещения. Когда дверь за ним захлопнулась, Недзу посмотрел на экран. На мониторе высветилась сетка с файлами наблюдения. Один из них был помечен зелёным — «Баланс / Тень / синхронизация». Директор нажал «enter», и в кабинете снова повисла тишина.

***

      — И зачем нас собирать в столь ранний час? — ворчливо отозвалась Полночь, сонно потирая глаза около входа в переговорную.       — Странно слышать это от тебя, — недобро усмехнулся в ответ Стёрка, привалившись к стене.       Глаза его были закрыты, голова чуть запрокинута, и весь его вид кричал о недосыпе. Дверь отворилась, и все дружно зашагали внутрь помещения, рассаживаясь по местам. Когда все успокоились, директор медленно прошёлся вокруг и остановился рядом с Шотой. Запрыгнув сначала на стул, а следом вскарабкавшись на его плечо, существо удобно устроилось, зарывшись в бинты.       — Директор, у вас есть своё место, — настороженно покосился на него Айзава, поводя свободным плечом.       — Там не так тепло и уютно, — легкомысленно отозвался Недзу, выводя что-то на экран. — Сегодня у нас на повестке дня утечка информации, — замелькали кадры с какими-то графиками, цифрами, кодами. — И мне известно, что утечка эта происходит систематически, с начала учебного года.       — Значит, кто-то в UA играет в крысу? — сощурившись, подозрительно проорал Сущий Мик.       — Я бы подобрал другое выражение, помягче, но в целом суть передана верно, — кивнуло существо.       Айзава нахмурился. В голове всплыла сцена, которую он застал в директорском кабинете пару дней назад, разборки в Хосу, тренировка в костюме. В душе поднялась тревога, смешанная с подозрением. Верить в это не хотелось, но исключать такую возможность было рискованно.       — И это кто-то из первогодок, — продолжил тем временем Недзу, немного разряжая обстановку, — так что грызться учителям друг с другом не имеет смысла.       Пульс отчего-то зачастил. Дыхание немного сбилось.       — Если это кто-то из первогодок… — со свистом выдохнул Айзава. — То я ставлю на Изуку Мидорию, — вышло сдавленно, тяжело. Он зажмурил глаза и аккуратно откинулся на спинку кресла, чтобы многоуважаемый директор не свалился.       — Исключено, — безапелляционно выпалил Крыс и от сердца отлегло.       «Хоть здесь он непричастен».       — Но мы не можем быть… — начал Цементос, но был перебит:       — В Изуку Мидории — можем.       «А нет, я поторопился с выводами. Всё-таки замешан. Только вот как?.. Что же ты за человек такой, раз тебя даже директор покрывает?»       — Ваша задача пристальнее присмотреться к первокурсникам, проверить их семьи, узнать, кто чем живёт, — он перелистнул страницу презентации. — Дальше. Переезд детей в общежития проходит по плану…       Айзава медленно выдохнул.       «Нужно пережить эти несколько часов».

***

      Кабинет Недзу тонул в полумраке. За единственным окном стояла серая, дождливая погода — на улице моросило; лампа на столе жужжала и отдавала тёплым светом на полированную поверхность стола.       Изуку ворвался с ноги в обговоренное время. Не удосужился даже снять капюшон, что уж говорить о куртке. С порога бросил хрипло:       — Начинаем?       — Начинаем, — кивнул Недзу и лапой пригладил усы. — Ты уверен?       — Нет, — фыркнул он. — Но дальше тянуть нельзя.       Из темноты угла рядом с книжным шкафом поднялся Всемогущий — худой, осунувшийся, но всё такой же нелепо величественный. Он выглядел так, будто кто-то выжег в нём огонь и оставил на память лишь угольки. Улыбнулся по-отцовски мягко:       — Добрый вечер, мой мальчик. Я благодарен, что ты согласился. «Один-за-всех» — тяжёлая ноша, но ты… Ты справишься.       — Посмотрим, — отозвался Изуку, в отличие от старшего товарища совсем не уверенный в собственной кандидатуре. — Что я должен сделать? — От этого вопроса все как-то замялись. Крыс хихикнул неловко, немного нервно, а Всемогущий отвёл взгляд. Парню такая реакция не понравилась. — Ну? Взять Всемогущего за руку? Или победить в честном бою? — Пошутил неудачно. Старшие смутились ещё больше.       Всемогущий, чуть помедлив, полез во внутренний карман и достал тонкий светлый волос, зажатый между пальцами.       — Ты должен… — произнёс он, кашлянув. — Кхм. Ты должен съесть мой волос.       Изуку уставился на него, как на сумасшедшего, медленно моргнул, скосил глаза на Недзу.       — Что? — непонимающе спросил он, тряхнув головой.       — Съесть мой волос. — более уверенно повторил Тошинори.       — Вы издеваетесь? — подняв бровь, стрельнул глазами в директора. Тот развёл руками, подтверждая, что да, этот мир сошёл с ума.       — Охуенно, — устало фыркнул парень. Глаза символа мира на такое заявление расширились. Существо хмыкнуло неодобрительно. Изуку раздражённо на него глянул и вернул всё внимание к герою. — Ладно. Давайте сюда.       Всемогущий внезапно посерьёзнел. С нежданной тяжестью положил волос на ладонь Изуку, задержав на нём взгляд:       — Перед тем как ты это сделаешь… Скажи: зачем ты хочешь стать героем?       — Я не хочу. — Просто хмыкнул юноша. — Но должен, — пожал плечами. — Иначе наш мир покатится по наклонной вниз.       Уголок рта у Всемогущего дрогнул, и на губах расцвела кривая, натянутая улыбка.       — Ну… добро пожаловать, — со смешком поздравил он.       Изуку сунул язык за щеку, хмыкнул, запрокинул голову и проглотил. В первые полторы минуты ничего не происходило, и Яги облегчённо выдохнул. Но потом зеленоволосого захлестнуло волной тяжёлого давления. Ощущение, словно он застыл в бетоне, наряженный в свинец. Грудная клетка скрипнула, пальцы сами сжались в кулаки; уши заложило, в глазах зарябило галюнами. На столе тонко треснул лак — едва заметная волна ушла в дерево.       Вспомнив о контроле дыхания, применил одну из практик: вдох на три, и воздух резал горло, задержка дыхания на пять, и внутри вздувался гулкий океан, на восемь шипяще-свистящий выдох. Кожа покрылась мурашками; по локтям скользнуло тепло.       Всемогущий стоял рядом, ладонью едва касаясь плеча, выражая таким образом ненавязчивую поддержку и то участие, которое он мог предложить.       — Оно не должно ломать, — спокойно говорил он, больше для того, чтобы напомнить о том, что он рядом. — Оно должно наполнять. Словно ты открываешь форточку в шторм. Не хватай всё сразу. Позволь пройти через тебя и зацепиться.       Изуку кивнул; зубы сводило судорогой. В голове, на самой границе слуха, отстукивало «контроль-контроль-контроль». Он вцепился в этот ритм, как в поручень.       — Девяносто секунд, — отметил Недзу. — Дальше спад. Держись.       Пик прошёл. Давление отступило, оставив после себя странную легкость, похожую на пустоту после рвоты. Пот на висках остыл, пальцы разжались. Лампа перестала дрожать. Он выдохнул глубже — и не заметил, как с края стола слетела бумажка: воздух вокруг ладони по-новому послушно дрогнул.       — Сработало, — сказал Недзу, позволив себе маленькую, почти детскую улыбку. — Поздравляю, Баланс.       — Изуку, — мягко поправил Всемогущий и, опомнившись, добавил привычное: — Мидория.       Парень встретил его взгляд. Усталость никуда не делась — но в глазах сверкнул тонкий золотистый отсвет, как у тлеющей спирали.       — Что теперь? — хрипло спросил он.       — Теперь тебе нужно учиться жить с этой причудой, — выдохнул Недзу. — И быть предельно осторожным в её использовании. Никто не должен знать о твоей силе.       — Ну я это и так понял, — разогнувшись, всё ещё тяжело дыша, прыснул он. — Только вот куда всунуть тренировки…       — О, не беспокойся об этом, — махнул рукой Недзу, — думаю, что вполне возможно договориться с предметниками по поводу тебя и дать возможность свободного посещения, — подмигнуло существо.       — Тогда я могу хоть сейчас сдать математику и японский, — устало повалившись в кресло, обронил тот. — Инглиш урезать до двух уроков в неделю вместо четырёх, да и, наверное, хватит, — пожал плечами, прикрывая глаза.       — Я рад, что ты теперь с причудой, юный Мидория! — опомнился символ мира.       — Угу, — промычал студент. — Радоваться можно будет, когда всё сработает. — Он открыл глаза и перевёл серьёзный, сосредоточенный взгляд на Недзу. — Тот, кто сливает инфу Лиге, до сих пор не пойман. Даже круг подозреваемых с прошлого разговора не сузили. Времени остаётся всё меньше, а мы топчемся, блять, на месте. — Тошинори опять кашлянул кровью, Изуку закатил глаза. — Да успокойтесь вы уже! — рявкнул он на героя, массируя переносицу. — Мне и так херово.       — Директор, это же секретная информация… — поражённо прошептал тот, но Мидория всё слышал. Издав булькающий звук, хрустнул шеей.       — И информация эта поступила от него, — спокойно ответил директор на молчаливый вопрос.       У Яги окончательно отвисла челюсть. Весь остальной разговор он сидел тихо, наблюдая за взаимодействием пятнадцатилетнего парниши, который, по сути, для Директора должен был казаться немногим умнее золотой рыбки, и самого Директора, который воспринимал собеседника абсолютно серьёзно.       Молодой линчеватель проигнорировал столь бурную реакцию, продолжая:       — Я выяснил только то, что это кто-то из моих одноклассников, причём богатей.       — Почему ты так решил? — сцепив лапки на столе, поинтересовался недокрыс.       Мидория молча достал флешку из кармана и бросил на стол, чтобы не вставать — мышцы до сих пор ныли, отдавая фантомной болью.       — Там всё, что я узнал за последние пару дней. Надеюсь, это хоть как-то поможет.       — Спасибо, — существо чуть склонило морду в благодарственном жесте.       — Теперь по поводу Ному. — Вытянул ноги и положил руку на лоб. — У меня есть подозрения, что этот учёный, который их создал, взял за основу теорию Сингулярности причуд.       — С чего такие выводы? — впервые за всю беседу в голосе мыши прозвучали нотки напряжения, больше похожего на беспокойство.       — Я не далее как вчера решил изучить результаты анализов и наткнулся на одну интересную и забытую формулу, которую в своё время окрестили нерабочей и кинули в долгий ящик, — хмыкнул, — лет так на сорок. — Он взял паузу, чтобы промочить горло. — Ох и намучился я, стараясь её вывести… — Промычал натужно, — но оно того стоило.       — Я так понимаю… — недоверчиво, — это та формула, из-за которой в конце прошлого столетия разразился скандал во время съезда учёных со всего мира?       — Верно. — Всемогущий на фоне поперхнулся водой. — И эта формула используется для создания и укрепления этих тварей.       — То есть ты хочешь сказать… — чёрные глазки замерцали в осознании.       — Что у нас есть кулинарный рецепт, — усмехнулся Изуку, устало кивнув. — И от этого рецепта можно сплясать в обратную сторону…       — И вывести антидот!       — Или что-то вроде, — подтвердил Мидория.       — И откуда у тебя такой ум?.. — невольно восхитился Недзу, спрыгивая с кресла.       — Жизнь заставила, — невпопад откликнулся юноша.       Директор прошёл до книжного шкафа и, порывшись, достал какой-то потрёпанный учебник. Пролистнув до нужной страницы, радостно воскликнул: «Вот оно!» — и погрузился в чтение.       Повисла блаженная для Тени тишина. В голове беспорядочно прокручивались последние дни, пока не остановились на Стёрке.       «Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что Тень и его непутёвый, проблемный ребёнок — это один человек? Если он, конечно, ещё не догадался».       Вспомнился усталый, молчаливый взгляд. Слишком проницательный, слишком понимающий.       Пора было всё это прекращать, пока его лёгкий интерес не перерос в серьёзный романтический. Но прекращать не хотелось.       «Будь ты проклят, Стёрка. Ты и твой вечно раздражённый, заспанный вид».       Недзу, наконец закончив что-то выписывать в тетради, пробормотал:       — Теоретическая формула скрещивания, мутации и усиления причуд ведь должна иметь больше вводных…       — Фактически это три разные формулы, соединённых в одну, — подсказал Мидория. — И результат зависит от того, какая из реакций главная.       С новыми данными Недзу принялся исписывать другой лист.       Тяжело вздохнув, парень открыл глаза. Мягкий свет резанул по чувствительной сетчатке. Он не спал третий день, из-за чего периодически зависал. Движения были чуть заторможены, реакция на порядок хуже, а глаза слезились при мало-мальски резкой смене освещения. Но спать было некогда. Шикнув от ноющей боли, в два шага оказался рядом с директором. Опёршись на руку, он склонился над существом и его записями.       — Вот здесь неверно, — указал пальцем на третью строчку. — У улучшенных ному в генокоде за главную заложена мутация, а скрещивание — дополнение.       — Но тогда получается, что масса непропорциональна нагрузке.       — Здесь и прячется загвоздка, — пустился в объяснения мальчик. — Мы высчитываем теоретическую массу, не меняющуюся с течением времени, но…       — Нужно учитывать фактическую! — понял Недзу. — И прибавлять на каждый килограмм ещё…       — Примерно четверть, каждые четыре у.е.в. — Кивнул согласно Мидория.       — Спасибо, Изуку, — чёрные глаза заблестели хищным исследовательским азартом, — я тут надолго, так что можешь идти, если понадобится твоя помощь…       — То я на связи, — распрямившись и хрустнув поясницей, кинул он. — Тогда до свидания, директор, — кивнул сначала Крысу. — До свидания, Всемогущий, — смешок ему удержать не удалось.       — И будь добр, поспи, — вдогонку кинул крыс, — ты мне ещё нужен, — закончил ласково и тихо. — Иначе даже я не смогу объяснить, почему ты упал в обморок посреди коридора.       — Если сам директор просит… — протянул развязно. — Но не ждите меня раньше трёх, — махнул он рукой, притворяя за собой дверь.       Всемогущий вышел следом, скомкано и сбивчиво попрощавшись.       В кабинете стало тихо.       Недзу ещё минуту смотрел на записи, сделанные во время передачи причуды. Дополнил сухо: «Первичная интеграция — успешна. Реакция — контролируема. Склонность к самостраховке — низкая. Потребность в кураторстве — высокая».       Сохранил файл в папку «BAL-OFA». Рядом другая — «Синхронизация». Он на мгновение задержал лапку над клавишей, едва заметно улыбнулся:       — Ну что ж, Мидория, надеюсь, что ты осознаёшь все риски. — Он спрыгнул со стула, взял чашку — кофе остыл — и шепнул в пустоту:       — И, пожалуйста, не ломайся. Пока ещё рано.

***

      А через две недели начались семестровые экзамены.       Ему с кем-то в паре предстояло либо связать «злодея», либо успеть выбраться и позвать на помощь других героев. В роли противника будет кто-то из учителей, и он просто молился, чтобы Стёрка оказался у кого-то другого. И чтобы в напарниках был кто угодно, кроме Шото и Бакуго, потому что иначе он бы поубивал всех на месте.       Коридоры UA гудели, как улей: кто-то повторял формулы и комбинации, кто-то в панике искал напарника, кто-то просто молча жевал шоколадку, пытаясь не вырубиться от усталости. Мидория стоял у окна, держа только что отданную ему карточку с распределением.       «Мидория Изуку — Минета Минору. Преподаватель — Айзава Шота».       Он выдохнул, коротко рассмеялся и спрятал карточку в карман.       — Судьба, мать её, — пробормотал обречённо.       Минета, стоявший рядом, нервно сглотнул:       — Мы ж… не умрём, да?       — Зависит от того, насколько быстро ты бегаешь, — отозвался Изуку, не оборачиваясь.

***

      Полигон, на котором проводился экзамен, представлял собой типичный городской квартал: узкие переулки, контейнеры, пожарные лестницы, стены с граффити и вид на условный «выход» в конце улицы. Вдоль стен — камеры. На крыше — муляжи прожекторов. Ворота-«эвакуация» — на противоположной стороне квартала: большая белая арка с красной полосой. Стенд с правилами вспыхнул. На экране высветилось:       «Цель: захватить противника или эвакуироваться через ворота.       Состав пары: Мидория Изуку — Минета Минору.       Противник: Айзава Шота.       Инвентарь: стандартный.       Время: 15 минут. Таймер запускается по сигналу».       Кто-то из одноклассников прыснул: «Удачи!» — тон нервный. Минета побледнел.       — Он нас завяжет в узел, как эти свои ленты… — просипел мелкий, вжимая голову в плечи.       — Тогда нужно сделать так, чтобы он не успел, — спокойно ответил Изуку, не поднимая взгляда от схемы полигона. Быстро, шариковой ручкой, он нанёс её на поля — три крестика, две стрелки, буква «Х» и «ВЫХОД». — Слушай внимательно. Три фазы. «Шум», «пустота», «ножницы». Главное — скорость, а не красота.       — Ч-что?!       — Минору, смотри на меня. — Изуку бросил на него короткий взгляд. Голос был вежливым и ровным, как у диспетчера на линии. — Если сделаем всё по очереди — у тебя будет шанс выйти. Нам засчитают.       Минета сглотнул.       — Что делать? — дрожащим голосом, полным решимости.       — Держись близко. И постарайся не попадаться в его поле зрения.       Сигнал. Таймер «15:00» зарябил красным.       Они сорвались с места — не бегом. Бег только усложнил бы задачу, поэтому выбор пал на низкий рваный «городской» шаг: носок-носок, минимум громких пяток. Изуку первым делом потянулся к стене, вырвал крышку от пластикового ящика «ПОЖАРНО». Внутри обнаружился газовый баллончик-тренажёр, свёрток белых дымовых «подушек», помеченных наклейкой «Учебные». Одну втиснул в зубы, вторую закрепил под локтём. Быстро прикинув наилучший вариант, положил руку на спину Минеты и задал направление: углом через двор в «колодец» между двумя корпусами.       Сверху послышался шорох, и провисла тень. Ленты чиркнули над головой, как предупреждающая змея. Голос Айзавы был ровным, усталым, на грани безразличия:       — Десять из десяти пар делают одно и то же. Не заставляйте меня зевать.       Изуку не ответил.       «Фаза «Шум» начинается».       Не теряя времени, пробил желоб водостока металлическим ломиком-макетом, звук отскочил и эхом пронёсся по двору, множась. Он же в это время кинул одну «подушку» под лестницу с правой стороны, вторую — в проём окна слева. Одно «пшшш!» — второе — третье. Белесая взвесь разрасталась. Минета прокашлялся, Изуку машинально закрыл ему рот ладонью: «дыхание только через нос».       — Дым — глупая затея, — прокомментировал сверху Стёрка.       Вторая волна лент цепнула лестницу, роняя их вниз. Изуку стащил с меняющегося от влажности бетона красный ящик с «пожаркой», дёрнул чеку — и сплошной «дождь» из спринклеров разлился по кварталу. Мелкая морось покрыла всё тонкой плёнкой.       «Намочи ему ленты. Сделай их тяжелее. Дай себе полсекунды».       Преподаватель вместо ругани и излишних слов решил сменить позицию — послышались «сухие» шаги. Изуку, словив эту деталь, понял: противник перешёл на парапет.       «На высоте мы беззащитны. Лезть туда — смертный приговор. Но вот внизу… Внизу — наша арена».       — Куда дальше?! — встревоженно пискнул Минета.       — За мной, — сосредоточенно отозвался зеленоволосый. — И голову наклони.       Они нырнули под железную лестницу и оказались по колено в белесом тумане. Изуку прошептал:       — Считай до пяти и бросай шарики по периметру. Не целься, просто засоряй поле.       Минору дрожащими руками сорвал «виноградины» — броски короткие, хаотичные. Фиолетовые шарики прилипли к влажной плитке, к контейнеру, к ноге манекена. Получилась не сетка, но ковер.       «Шансы определённо есть. Пора переходить ко второму этапу».       Наступила тишина. Был слышен лишь пшик спринклеров и редкие капли. Секунда, две, три.       Изуку собрался сделать то, что планировал с самого начала: «исчезнуть». Не по-настоящему — он просто перестал производить информативный шум. Не шуршал одеждой, не скользил подошвами — двигался ловко, привычно: через вес носка на внутренний край стопы, потом медленный переток на пятку. Так ходят люди, которые привыкли к лестницам без света. Словно он выслеживал цель, не выдавая себя. Минета сзади пыхтел, словно полная его противоположность. Шумно, живо. Это их и выдало.       «То, что нужно», — улыбнулся Мидория.       — Ты слишком нервничаешь, — донёсся из тумана голос преподавателя. И голос этот оказался близко. Опасно близко. — Навыки бесшумного передвижения. Кто научил?       Ответа не последовало. Изуку был занят: считал «метры» в голове: два… три… пять до выхода на «светлую» площадку.       Щелчок — ленты. Изуку упал не вниз, а вперёд — под уклон, под металлическую лестницу, где лентам неудобно разворачиваться. Одна из них зацепила край его костюма — ткань треснула, но не порвалась.       — Извини! — писк Минеты. Он по инерции швырнул ещё один шар. Клей схватил ленту, и та взяла вес на себя: скукожилась и заглохла. Полсекунды паузы. Старший явно это отметил.       «Потом будут вопросы», — закатил глаза мысленно студент.       — Ты использовал дождь, — констатировал он. — Неплохо.       Зеленоволосый сдерживался, чтобы не ответить. Он «пустой». У него нет веса, нет шага, нет дыхания. Всё убрано внутрь, как всегда, когда «на районе» за спиной — полквартала спящих. Он показал Минете жест: «три — два — один — вверх». Тот кивнул как заведённый. Рывок на чёрный металлический марш. Маленький кусочек железа — Айзава поймал его.       — Там.       Бинт вонзился в пустой угол, туда, где только что была тень Минору. А мелкий уже начал сползать с обратной стороны, цепляясь липкими шарами за мокрый металл: каждый шар — маленькая присоска. Он не спешил, боясь упасть. Изуку на подстраховке снизу. «Пустота» сработала: где Мидория — неизвестно. Он как будто растворился в мелком дождике.       «Держись Минета, ещё немного. Осталась последняя часть».       До выхода оставалось не больше тридцати метров — открытая зона, почти без укрытий. Мокрый бетон блестел, как зеркало, отражая каждый шаг. Минета нервно сглотнул и пробормотал:       — Он нас там и повяжет.       — Да, — спокойно ответил Изуку, проверяя замок на одной из потайных защёлок костюма. — Поэтому ты бежишь.       Минета не успел спросить зачем. Как только они вышли из тени, ленты метнулись вниз. Изуку толкнул напарника в сторону, но сам не успел — холодная ткань резко перехватила грудь и плечи, стянула руки крест-накрест. Земля качнулась. Он рухнул на колено, чувствуя, как ленты впиваются под ребра.       — Попался, — негромко сказал Айзава.       Он стоял в шаге от него, спокойный, уставший, как будто всё это — обыденность. Взгляд поверх повязки был прицельным, тяжелым. Изуку дернул руками, но ленты держали крепко. Бесполезно.       «Окей. Значит, импровизируем».       Минета замер, не зная, что делать, и, кажется, даже не дышал. Ленты слегка натянулись — Стёрка собрался подтянуть пойманного ближе. Но вместо того, чтобы сопротивляться, Изуку шагнул к нему сам — сделал полшага, опуская взгляд вниз, будто смирился. Шота даже не успел осознать, что парень делает.       Резкий толчок посохом — короткий, боковой. Удар пришёлся не в противника, а в землю — под его ногой. Контактное кольцо на конце посоха подало слабую вибрацию, и из-под наконечника ударила вспышка света: отражённый фотореагент из потайного кармана. Ничего опасного, но глазам хватило этой доли секунды, чтобы инстинктивно сузиться.       Мимолётной заминки парню хватило. Сбросив вес вбок, вывернулся, обжигая кожу под лентами, и рванул корпусом вниз. Ткань скользнула по телу, заскрипела — и ослабла. Он выдохнул.       — Извините, учитель, — бросил почти спокойно. — Но я терпеть не могу, просто ненавижу проигрывать.       Айзава моргнул, глаза снова сузились. Ленты пошли волной — быстрее, чем раньше. Юноша отпрыгнул, используя посох как рычаг, и перекатился к левому контейнеру. Металл ударил по плечу, воздух вырвался из лёгких, но он не остановился — открыл ладонью карман на бедре, достал две крошечные капсулы и метнул одну в воздух. Последовал негромкий взрыв — короткий хлопок, шлейф густого дыма. Из-за влажности туман осел быстро, но ровно настолько, чтобы Айзава потерял зрительный контакт. Минета в это время уже бежал. Рывками, дёргано, но бежал.       — Ленты, — коротко предупредил молодой линчеватель и поднял посох горизонтально.       Следующая атака прошла в опасной близости от лица — он ощутил ветерок на щеке. Рефлекторно опустился, ударил снизу вверх, наматывая орудие захвата на посох. Движение не до конца осознанное, скорее интуитивное. Но сработало: лента скрутилась, и в момент натяжения он резко дёрнул, как ножницами, сбивая баланс противника.       Мужчина едва заметно качнулся, но всё равно удержался. Бинты рассекли воздух с другой стороны, ударили по ребрам Изуку — и тут же замерли. Он снова оказался связан — только теперь не наглухо, а крест-накрест по груди, руки полусогнуты. Всё. Ещё шаг — и конец. Мидория выдохнул, посмотрел на «выход» — белая арка всего в двадцати шагах. Минета уже был у самой линии, но замер, глядя на него.       — Беги! — рявкнул Изуку.       — Но ты…       — Это приказ!       Преподаватель дёрнул ленты, притягивая его ближе. Младший упёрся пятками, чувствуя, как под ногами скользит мокрый бетон. Тогда он резко подался назад — и, пользуясь инерцией, перекинул вес тела через плечо. Посох, зажатый между запястьями, лёг под ленты и, провернувшись, ослабил натяжение. Секунда. Мидория опустился на колено, провернул посох, словно ножницы, и перерезал собственную петлю. Ткань разошлась, воздух хлестнул в лёгкие. Он выпрямился.       Сотриголова уже был рядом. Ещё мгновение — и ленты сомкнулись бы вновь. Но первогодка отступать не стал, шагнув вперёд. Короткий замах, толчок корпусом — и ленты, что были на земле, намотались на ногу Шоты. Он оступился, теряя равновесие.       — Простите, — сказал он почти шёпотом и резко дёрнул посох вниз.       Айзава рухнул на одно колено, а Изуку тем временем, не теряя ни секунды, подбросил одну из дымовых капсул — прямо вверх, чтобы ослепить пространство между ними.       — Минета! — крикнул он. — Сейчас!       Одновременно с тем, как Минета рванул на выход, юноша надел на классного руководителя наручники. Таймер вспыхнул зелёным, фиксируя победу.       Ленты с глухим шелестом соскользнули с плеч Изуку. Он стоял посреди двора, тяжело дыша, посох всё ещё дрожал в руках. Айзава поднялся, провёл ладонью по лицу, будто стирая раздражение.       — Связал меня собственными лентами, — хрипло произнёс он. — Без причуды.       — Так вышло, — устало отозвался тот.       — Ты прошёл. — Голос Шоты звучал сухо, но в нём проскользнуло что-то вроде уважения. — Но если ещё раз пойдёшь на такую авантюру — я свяжу тебя по-настоящему.       Мидория тихо усмехнулся.       — Тогда придётся постараться, чтобы выбраться и в этот раз. Хотя не факт, что мне захочется…       Мужчина хмыкнул раздражённо, отвернулся, но на секунду уголок его губ всё-таки дрогнул.