Vampires Will Never Hurt You

За всю жизнь Казуха услышал множество обзывательств. «Немощный, больной, бездарный, ленивый» — от отца. «Тупица, слабак, гей» — от остальных. Будь мама рядом, она бы сказала «Не обращай внимания» и «Чёрную полосу всегда сменяет белая», только в случае Казухи белой полосы можно не дождаться. Зачастую обзывательства были ложны, но в одном его обидчики попали в цель — Казуха был геем, педиком и гомосексуалом. Всё это хранилось в строжайшей тайне, даже Хейдзо был не в курсе. Он может и догадывался, но молчал, что было довольно мило с его стороны. Аутиться Казуха уж точно не хотел. До лейкемии у него план: хорошо учиться, получить стипендию и уехать из города. Потом закончить высшее, устроиться на работу, получить повышение… конечно семьи у него не будет, но он компенсирует всё карьерным ростом. Раз в год он будет приезжать к отцу, а потом оплатит ему отпуск на море. Всю жизнь Казуха мечтал спрятать свою нежелательную ориентацию, спрятаться самому и больше никогда не показываться на белый свет. Но… он смертельно болен. Второго шанса не будет, а значит действовать нужно сейчас. «Скарамуш оставил мне свой номер» — думал Казуха переворачиваясь на другой бок, — «Он хочет, чтобы я ему позвонил и возможно мы станем друзьями?» Скарамуш не похож на остальных жителей города, он был не отсюда, казалось… он родился в большом городе: в Лос Анджелесе или Нью-Йорке. С какой лёгкостью он сказал про косметику и про геев и в принципе, с какой лёгкостью он говорил? Ему не нужно было спрашивать разрешения, потому что он делал то, что считал нужным не считаясь с чужим мнением. Скарамуш смелый, сильный, красивый, харизматичным. И более того… Скарамуш Казухе нравился. Так в утро после бессонной ночи, он решился. Когда отец ушёл работу, Казуха позвонил. Забравшись на диван, положил телефон на колени, погладил пальцами трубку. «Три гудка и я сброшу» — подумал он. Набрал номер, один, два… — Я слушаю, — по ту сторону отозвался Скарамуш, — Кто это? — Это я, — смущенно ответил Казуха, — Всмысле я Казуха. — Как дела, Казуха? — он почувствовал как Скарамуш улыбается по ту сторону трубки. Всё таки в этом человеке было нечто особенное, только от его голоса тело наливалось жизненной энергией, а рот растягивался в улыбке. Прошло не меньше часа, прежде чем Скарамуш извинился и сбросил звонок. Его ждала работа, а Казуху новая волна стыда, потому что такого друга он пока не заслужил.

Вторник.

— Я почти уверен, что вампиры существуют. Раньше я как ты был зашоренным человеком, который не верил в это. Но против фактов очень трудно идти, — говорил Хейдзо, сидя в окружении книг и вырезок из газет. Он соорудил маленькую крепость, будто отгораживаясь от других посетителей публичной библиотеки. К слову с утра в будний день не так много людей, что тянутся к знаниям. — Ага, — кивнул Казуха, присаживаясь рядом, — Я понимаю. — Судя по газетам, животных начали находить примерно пять лет назад. Тогда завели дело о браконьерстве, но кто-то вышестоящий замял его. То есть буквально замял, но животные продолжали появляться. Сейчас мы можем начать читать книги и смотреть газеты архива, чтобы вдвоём быть в теме. Это все книги, где в тексте есть слово вампир. Парочку я уже пролистал. Выбирай, читай. Боясь пошатнуть конструкцию, Казуха придвинулся к крайней стопке и принялся перебирать книги. Брем Стокер, Джон Полидоре, Шеридан Ле Фаню… — О, «Сумерки», — он взял последнюю стопку, — Ты решил изучить природу вампиров на примере Эдварда Каллена? Хейдзо глубоко покраснел: — Это все книги, где есть упоминания вампиров. Я не могу игнорировать важные источники, даже если это современная беллетристика. Выбери что-то поумнее. — Да не, я хочу «Сумерки», — Казуха пожал плечами, усаживаясь поудобнее. Хейдзо продолжил сидеть за баррикадой, то и дело меняя позу, что-то выписывая в блокнот и маниакально перелистывая книгу. Когда Бэлла наконец-то встретила Эдварда Каллена, Хейдзо резко поднялся и сел за компьютер, тыкая по клавиатуре. Казуха продолжил читать. «Они утверждали, что не охотятся на людей» — мрачным голосом говорил книжный Джейкоб, — «Вместо этого они могли обходиться животными…». «А причём здесь Каллены?...» — спрашивала книжная Белла Свон. «Кровопийцы… вы называете их вампирами…» — Подойди сюда, — позвал Хейдзо. Казухе пришлось оторваться от романа. Он встал и подошёл к компьютеру, встав за спину друга, — Видишь? Это сайт охотников за вампирами. Здесь можно прислать заявку и отряд исследователей приедет в город, — он щёлкнул мышью. — Они требуют фото улик и описание событий, — заметил Казуха. Хейдзо повернулся на крутящемся стуле и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Вот этим мы и займемся. Помнишь я хотел опросить охотников? Мы сделаем это. Составим карту, попросим у кого-нибудь фотоаппарат. Сфотографируем улики, пороемся в архиве и выберем самые сочные статьи. Дальше напишем нехилое письмо на электронную почту и дело окончено. — Я думал ты хочешь сделать школьный проект по биологии? — И это тоже! — слишком громко для библиотеки воскликнул Хейдзо, — Мы съездим на конференцию в Портленд и привезём настоящего вампира, если его не убьют конечно. — Оу… — неопределённо выдохнул Казуха, — Неплохо. — А потом меня без экзаменов возьмут полицейскую академию. — Полицейские занимаются вампирами? — Полицейские нет, а детективы да. Я просто уверен в этом, — ответил Хейдзо, переписав адрес электронной почты в блокнот. Так ты знаешь у кого можно взять фотоаппарат? Наверняка Люмин будет не против. — Супер, — Хейдзо хлопнул по карманам, — Тогда как насчёт комплексного обеда в закусочной? — Да, было бы славно, — Казуха постарался, чтобы его голос звучал равнодушно. Щёки тронул румянец. Он был рад, что появился повод снова увидеть Скарамуша. Даже если в прошлый разговор Казуха наделал ошибок, у него ещё есть шанс всё исправить.

***

Работать в закусочной просто. Всё таки варить кофе — это не бегать с ружьём наперевес, охотясь на кроликов и перепелов в лесу. Хотя алгоритм этих двух занятий достаточно схож. Замечаешь, следишь и стреляешь, ну то есть… нажимаешь на кнопку «стоп» на панели кофемашины. Хотя первое Скарамушу подходит больше. Он работает не снимая солнцезащитных очков и мото-перчаток, собирает грязные тарелки и чашки, представляя себя по меньшей мере Нео из Матрицы. Вот-вот и зазвенит телефон. Но в угрюмой изматывающей реальности звенит только колокольчик на двери.

«А вот и Тринити»

В закусочную заходят двое. Низкий суетливый подросток (почему-то от него Скарамуш чувствует смутную опасность) и Казуха Каэдэхара, от которого буквально разит смертью. Запах смерти не неприятный. Он просто другой. Тихий, спокойный, холодный, мокрый, тёмно–синий, дождливый, гармоничный, минорный, басовый, органный, громкий, вкусный, сочный, алый — Скарамуш делает глоток из фляжки. Чистая первая отрицательная. — Привет, — говорит Казуха заправляя прядь за ухо. У него непослушные волосы, лёгкие волны кудрей то и дело выбиваются из низкого хвоста, — Можно два обеда с собой? — и здесь его щёки покрывает восхительный румянец, — Привет, только обеды? — говорит Скарамуш, внимательно изучая второго парня (благо солнцезащитные очки позволяли ему сделать это незаметно), — Твой друг? — кивок в сторону. — Хейдзо, — холодно представился Сиканоин. Неодобрительный взгляд на Скарамуша, неодобрительный взгляд на Казуху. В сердце кольнула ревность. — Привет, Хейдзо — Скарамуш протянул руку, — Я… — Я знаю, — перебил парень, — У нас нет времени на разговоры. Скарамуш посмотрел в глаза Каэдэхаре. — А у тебя? — на этом моменте Хейдзо фыркнул и отошёл к любимому столику у окна. — Твой друг неразговорчивый, — он сощурился. — Да, у него скверное настроение сегодня, но вообще он крутой. Мы вместе делаем проект про вампиров. В смысле, — Казухе показалось что он сказал что-то глупое, — В смысле он делает, а я ему помогаю. Это как игра, понимаешь? Вампирское исследование. — Ага? — Вот… Ты не знаешь когда здесь появляются охотники? Охотничий клуб или возможно бойскауты из Портленда. Люмин сказала ты работаешь здесь почти каждый день, так что наверное ты в курсе. — Они приходят около семи, — пожал плечами Скарамуш, — Кстати уже почти время, — и в этот же момент колокольчик зазвенел и в кафе начали заходить работяги с ружьями наперевес, все свободные места вмиг испарились. Краем глаза Казуха выцепил ликующего Хейдзо, который кинулся опрашивать публику. — Яэ! — внезапно громко позвал Скарамуш, — Яэ, я курить! — и он перемахнул через стойку, — Казуха, идём на улицу! — крепкие пальцы вцепились в руку. — А раньше на перекур выйти нельзя было?! — раздалось вслед. Но Скарамуш уже утянул Казуху наружу, громко хлопнув дверью. Колокольчик вновь зазвенел. — Тебя не уволят за такое? — спросил Казуха, поджигая сигарету. Они отдышались, стоя у парапета на другой стороне улицы. — Пусть попробуют, — усмехнулся Скарамуш, — Это закусочная моей мамы. — А кто была эта женщина? — Её подруга, — и на последнем слове он двусмысленно подмигнул, — Так что с вашим расследованием? Вы ищете вампира? — Э… да, — Казуха неловко улыбнулся, ему не нравилось разговаривать о расследовании, не такими вещами занимаются люди в восемнадцать лет. Скарамуш как-будто почувствовал его состояние и не стал расспрашивать дальше, вместо этого он выпустил облачко дыма (оу… сегодня он курит дамские сигареты) и неожиданно спросил. — Тебе не страшно умирать? И вопрос прозвучал так просто, будто Казуха не был смертельно больным. Как будто всё было в порядке. — Не знаю, — честно ответил он, — но мне часто снится это, ну… как я умираю. И каждый раз на пороге кхм… ухода в другой мир, — так он решил цензурировать слово «смерть» — Каждый раз я думаю как много вещей не успел, что нужно было занимать тем и тем, а я всё проебал. И страшно, что это правда. Так что да, я боюсь умирать. — Но ты ещё не умер, — резонно заметил Скарамуш. — Да как-будто уже поздно что-то менять. Что может измениться за год или два? — Многое, — брюнет вперился в него взглядом, — А шансов на победу нет?... — Я стараюсь не очаровываться, — Казуха сделал затяжку и опустил глаза, — Как там говорят? «Надейся на лучшее, но готовься к худшему»? С моим лейкозом можно выйти в ремиссию, но нужна химиотерапия и пересадка костного мозга. А подходящего донора не найти. Обычно берут брата или сестру, а я один в семье. Отец сдавал, не подходит. И мед. страховка дорогая. Да и вряд ли в ближайшее время найдётся человек с моим генотипом, готовый пожертвовать часть стволовых клеток. — Ясно… — казалось Скарамуш пожалел о своём вопросе, — Но надежда есть? — Надежда всегда есть, — Казуха грустно усмехнулся, — А ты боишься смерти? — Нет, не боюсь. — Совсем? — Совсем, — Скарамуш улыбнулся, — Но я буду долго жить. И Казухе захотелось говорить. Ему захотелось рассказать новому знакомому о мечтах, о городах и странах, в которых он никогда не побывает. О теории перерождения душ, и как он хочет переродиться, чтобы увидеть море и северное сияние. Издать сборник стихов, построить карьеру, сотни раз упасть, подняться и, быть может, найти любовь. Но дверь закусочной открылась вновь и к ним направился Хейдзо, держа в руках пакет с обедами. — Думаю мне пора, а то Яэ одна за кассой, — Скарамуш потушил окурок о парапет. Искры брызнули в стороны. — Я могу тебе звонить? — с надеждой спросил Казуха. Лицо подходящего Хейдзо исказила гримаса недовольства. — Конечно. Я же сам дал номер, — Скарамуш резко развернулся на каблуках и столкнулся лицом к лицу с Сиканоином, — Извини детектив, — озорно бросил он, — Возвращаю тебе твоего друга, — и театрально отсалютовав, направился к зданию кафе. — Как высокомерно, — фыркнул Хейздо, — Ты видел как он это сказал? — Да нормально сказал, — Казуха замялся, — Скарамуш крутой, просто вам нужно ближе пообщаться. — Я не верю в его искренность, — категорично заявил Сиканоин, — Но поступай как знаешь. — Ага, — кивнул Казуха. И пригласил Скарамуша на первую вампирскую вылазку. Хейдзо это не понравилось, его детективное нутро чуяло «что-то не то», но точно описать что именно он не мог. Сформировавшееся отторжение было смесью фактов и интуиции: это и холодок по коже, и отсутствие зрительного контакта (кто вообще носит солнце-защитные очки осенью?), колкие шутки с ноткой иронии, слухи… Фигуру Скарамуша окутывали различные домыслы и непонятно где там начиналась правда. В школе болтали всякое, и на всякий случай детектив решил не спускать с него глаз. В любом случае, откладывать расследование нельзя. Так что в субботу четверо подростков собрались у входа в лес.

Выходной.

— Первую операцию по поимке упырей объявляю открытой, — громогласно объявил Хейдзо. В ответ послышались жиденькие аплодисменты. Усерднее всех (и наверняка иронично) хлопал Скарамуш, — Как вы знаете в нашем небольшом городе происходят странные вещи. Например убийство животных, причём систематическое. Туши невинно убиенных зверей находят с двумя характерными отверстиями в области шеи. Я могу привести вам множество тезисов, но сейчас не об этом. В руках у Хейдзо был массивный рюкзак. Присев на корточки, он вытряхнул содержимое на землю. — В общем план следующий, — слова прозвучали чересчур серьёзно, — Мы разделимся и проверим места, посмотрим улики, — из кармана он достал две рации, — Видим что-то странное — сообщаем остальным. Особенно, когда речь идёт о мертвецах. — Это настоящая рация? — с любопытством спросил Скарамуш. — Да, отдай Казухе, — грубо сказал Хейдзо. Брюнет пожал плечами и передал устройство. — На картах проверяем крестики. Это места, которые показались охотникам странными. Наша конечная цель — найти доказательства присутствия вампира в городе. — Карты две, — заметила Люмин. — Мы разделимся, — Хейдзо обвёл взглядом публику, — Я с Люмин. Скарамуш и Казуха вместе, — он с долей волнения посмотрел другу в глаза, — Отвечай на рацию. Окей? — Окей, — сказал Казуха, — Всё? — Если находите улику, то сразу говорите местоположение, чтобы Люмин подошла и сфотографировала. И будьте на связи. И они разошлись по разным тропинкам. Люмин и Хейдзо устремились на восток, а пара из Казухи и Скарамуша выбрала более северное направление. С минуту они шли молча, переступая узловатые корни и валежник. Сначала местность была ровной и сухой, но вскоре её сменила грязная узкая дорожка. Подошвы кед чавкали по свежей земле. Войдя в очередную лужу Казуха остановился. — Это глупо, — сказал он. — Что глупо? — Скарамуш подал руку, выуживая парня из грязи. — Не знаю. Всё глупо. Прости, но мы занимаемся непонятно чем. — Почему ты извиняешься? — спросил Скарамуш. Теперь они шли нога в ногу по тенистому лесному пути. — Я не знаю, мне просто кажется глупым всё это расследование, мы ничего не найдём. И мне кажется тебе скучно и… с нами ты тратишь время зря. — Забей, — сказал Скарамуш, — У меня полно времени. И почему ты думаешь, что мне скучно? Казуха не мог точно определиться с ответом, наверное потому что Скарамуш был не из их круга, казалось его всегда окружают приключения, интересные люди, умные разговоры, отношения. — Наверное, потому что ты взрослый, — этот ответ звучал убедительней. — Взрослый? Я? — он аж остановился. Казуха смутился. Ответ в миг перестал быть убедительным. — А сколько тебе? — Э… девятнадцать. — Оу… — А сколько ты думал? — Не знаю, — честно ответил Казуха, — Я не думал об этом, — и решил сразу перевести тему, — Если тебе девятнадцать значит ты учился в нашей школе? — Не, я окончил школу экстерном, ещё в другом городе. Потом бизнес Эи выгорел и она продала всё, чтобы начать жизнь с нуля. — И вы решили приехать сюда?… — И мы решили переехать сюда. — А колледж? — спросил Казуха, — Почему ты не уехал в колледж? — Ты очень любопытный, Казуха Каэдэхара, — улыбнулся Скарамуш, но дальнейшие слова прозвучали холодно, — Не уехал, потому что не захотел, ясно? — Ясно… — «я опять говорю что-то не то» — подумал Казуха. — Это из-за моей матери, — внезапно продолжил Скарамуш, тон стал мягче — Она не хотела отпускать меня в другой город. Эи боится за меня. Для таких кхм… людей как мы это может быть опасно. — Как это? — Это как гиперопека. Эи считает, что мне нужно найти человека… на которого можно опереться в случае проблем. Такие как я не могут жить поодиночке.

Вопросов больше чем ответов.

Во мраке леса выступило каменное сооружение. На облупившихся кирпичах красовались выцветшие рисунки, матерные надписи и граффити: «Vampires will never hurt you». — Интересно, что здесь было? — Казуха пролез внутрь заброшенного здания, — Заброшенный склад или типо того, — пожал плечами Скарамуш, — Здесь было бы круто прятаться. — Да. Например от вампиров. — Я думаю прятаться от вампиров бессмысленно, — он сделал глоток из фляжки, — Если бы я был вампиром, я бы уже давно посасывал донорскую кровь. Вампирам самим давно пора прятаться от людей. — Скажи это Хейдзо. — Смешная шутка. С самого утра небо затянули тучи, но дождь начался только сейчас. — Капает. Переждём под крышей. Заброшка оказалась неплохим укрытием от осеннего ливня. Скарамуш выудил из кармана зажигалку и застыл как будто не мог решить курить или нет: — Чем думаешь заняться? — Давай покурим, — Казуха пожал плечами, — Можно одну? — Да бери, — и они выпустили по облачку дыма, глядя на стену дождя, — Когда мы говорили о смерти, ты сказал что боишься упустить жизнь, — начал Скарамуш, — А о чём ты вообще мечтаешь? — Оу, сложный вопрос. У меня много мечт. — Расскажи хотя бы об одной. — Ну… — он задумался, — Мне бы хотелось жить в Нью-Йорке. Наверное стать успешным поэтом и чтобы мои стихи издавали всякие крутые журналы. — И это всё? — Ну эта мечта глобальнее. Мне бы хотелось оставить след в истории, но этого не будет, потому что я болен и скоро умру, — с губ сорвался смешок, — Мне восемнадцать и я уже не издам сборник стихов и не поеду в Нью-йорк строить жизнь мечты. Я люблю жизнь, но я не могу ей насладиться. Грустно думать, что у меня было восемнадцать лет, чтобы дышать, радоваться, смотреть на небо, а я… ну как-будто проебал это. — Но ведь ты ещё жив… — заметил Скарамуш, — Ты ещё можешь насладиться тем, что имеешь. Казуха печально улыбнулся. — Трудно наслаждаться жизнью, когда знаешь что умрёшь. — Наоборот, — внезапно возразил Скарамуш, — Последние капли холодной воды всегда самые вкусные. Дождь ливанул ещё сильнее, но следующие слова прозвучали чётко, как будто уменьшив громкость мира. — Если бы у тебя была возможность стать бессмертным, ты бы согласился? — Конечно, — нераздумывая ответил Казуха, — Конечно я бы выбрал вечную жизнь. Это лучше чем небытие. Между жизнью и смертью человек всегда выбирает жизнь. Смерть… это даже звучит противоестественно. Никто из людей не готов к смерти. — Почему противоестественно? Разве не каждое живое существо закономерно движется к своему концу? Если существо не может умереть, то и живым его назвать нельзя. — Мне всё равно. Я просто бля хочу жить. — Хорошо, — сказал Скарамуш, на миг в его глазах отразилось такая тоска и понимание, что Казуха уже не мог ответить кто из них больше неизлечимо болен, — Я тебя понимаю. Хорошо, что этот разговор не пришлось продолжать. — Возвращаемся, — голос Хейдзо был с помехами, — Хватит на сегодня. — Хейдзо, приём. Вы нашли что-нибудь? — Нет, — пауза, — Мы все в грязи и намокли. Пошли в закусочную, я хочу выпить горячего шоколада. Казуха вопросительно посмотрел на Скарамуша: дескать «Идём?» — Идём.