Vampires Will Never Hurt You

Хейдзо вынырнул из толпы и уцепился на колонну, взбираясь на парапет. Кеды заскользили по мокрому бетону: сука… он принял положение поустойчивей и продолжил высматривать друга. Глаза щипало от ветра, лицо заледенело, но он не двигался с места, силясь выцепить в потоке людей знакомую белую макушку. Им нужно поговорить! Им непременно нужно поговорить.

Но Казуха не пришёл.

Каково быть другом смертельно больного? Какого на каждом уроке отчитываться за здоровье другого человека, отвечать на кучу вопросов «А как он?», «А что говорят врачи?». Хейдзо никогда не был «главным героем», но ситуация усугубилась: как личность он не был известен никому. Только как друг Казухи, который что-то делает и что-то говорит. И что-то из себя представляет. Но что самое худшее — Хейдзо без Казухи никуда. Они лучшие друзья. А между лучшими друзьями не может быть зависти и соперничества, — по крайней мере Сиканоин так думал. Думал, говорил об этом, а сам завидовал и соревновался в немыслимой гонке без приза. Кто больше читает, кто лучше учится, кто менее одинок? На обеде к нему подсела Люмин. — Где Казуха? — сразу спрашивает она. — И ты туда же? — Хейдзо невесело усмехнулся, — Не знаю я, что пристали? — голос неприятно дрогнул. День состоял из неудач: сбежавшее молоко, ругань, опоздание. В рюкзаке лежал разорванный лист с контрольной по алгебре: снова низший балл. На вчерашнюю ссору навалилась ещё и его typical dullness. — Вы поссорились? — догадалась Люмин. — А что так заметно? Она ничего не ответила. Только черпала суп и грустно смотрела. А может он сам придумал грусть во взгляде, и на самом деле ей было всё равно. — А из чего хоть поссорились? — Не знаю, — Хейдзо вообще ничего не знал. Внутри кипела тупая злоба, что Казухи нет, и надежда, что он всё таки придёт. — Ну расскажи всё как было. — Я позвонил, он был не в настроении. Мы поругались. Теперь уже не в настроении я. — Только из-за Казухи?... — аккуратно спросила она. — Да блять из-за всего, — в голосе звучала хриплая усталось, — У меня задолженности, Дотторе допытывается до меня с проектом. И в теме вампиров я полный ноль, — он потупил взгляд (конференция была единственным шансом закрыть год), — И Казуха наговорил кучу нежностей по телефону. — Нежностей? — Он сказал, что мой проект говно. — А… — Хотя что я тебе распинаюсь, — Хейдзо невесело улыбнулся, — Ты наверняка думаешь так же. Ты всегда на стороне Казухи, просто потому что он тебе нравится, — издевательски произнёс он. И сразу понял, что это лишнее. — Блять… ну ты и… — Долбаёб? — Я хотела сказать «дурак»... — Ну извини, — он развёл руками, — Поищи себе нового друга. — Перестань, — Люмин поморщилась, — Ты расстроен и болтаешь всякий бред. Я никогда не говорила, что мне кто-то из вас, парни, нравится. Вы в первую очередь мои друзья. И вообще… доедай и покурим, — девушка поднялась из-за стола. — Вообще-то я не курю, — кинул Хейдзо вслед, но его никто не услышал. «Доедай и покурим. Я вообще против курения» — думал парень, отправляя в мусорный бак почти полную порцию макарон. Фигура Люмин маячила где-то впереди, в толпе он шёл за ней. Ему показалась, что она хочет его утешить, может сказать что-то мотивирующее: «Ты хороший парень, не сдавайся, всё будет нормально, школа не навсегда, а Казуха — человек отходчивый. Он извинится и всё будет как раньше. А ещё ты мне нравишься. Ты интересный и мне всё равно, что у тебя рост всего сто шестьдесят восемь сантиметров» — кхм… это уже немного из другой серии. На улице Люмин щёлкнула зажигалкой, втянула дым и отвернулась. И сказала совсем не то, что он хотел услышать. — Хейдзо… а ты не думал, что Казухе может быть тяжело? — вопрос повис в воздухе. Конечно Хейдзо думал об этом, но не хотел оповещать Люмин о тонкостях своей душевной организации. — А мне не может быть тяжело? — слова прозвучали глупо: «ну ты конечно сравнил…» — Хейдзо... Казуха он... ты знаешь... — они оба знали о чём речь. — Но наличие лейкемии не даёт ему карт бланш на то, чтобы вести себя как мудак! — Но у него могут быть проблемы! — возмутилась Люмин, — Я же не говорю тебе извиняться, звонить или стучаться в закрытую дверь. Просто задумайся, что у Казухи могут быть проблемы. И рано или поздно нам придётся помочь ему выбраться из зависимости. — Как я могу помочь ему с проблемами, если он ими не поделился? — Подумай с чем они могут быть связаны? Или с кем. Ох, это было жестоко. — Да пошла ты… — Хейдзо не понял этого разговора. Чего Люмин хотела добиться? Вызвать чувство вины? У неё прекрасно получилось. Примерно с такими мыслями он ушёл из школы, решив не досиживать уроки. Настроение и без этого было скверным. Нагнувшись, чтобы не попасть в поле зрения охраны, он отцепил велосипед и поехал в неизвестном направлении. «Какие вообще могут быть проблемы у Казухи кроме… всем известной лейкемии?!» — думал он, случайно проезжая мимо дома друга. Видимо так же случайно Хейдзо остановился и постучал в дверь. Ответа не последовало. Он поискал ключ в горшке на заднем дворе, но тот куда-то исчез. Со стороны дом выглядел безлюдным. Следующей локацией стала закусочная. Там тоже никого не оказалось. Ни Казухи, ни Скарамуша. В слепой надежде Хейдзо с улицы позвонил Казухе домой: «мало ли, может сейчас он пришёл», но линия была занята. Тогда Хейдзо набрал номер лесопилки, где работал Кагехару. Назвал имя, фамилию… — Кто это? — мрачноватый голос в трубке. — Это я, Сиканоин Хейдзо, а вы не знаете где Казуха? С другого конца помолчали. — Он не был в школе? — БЫЛ! — выпалил Хейдзо. — Ну и на кой чёрт ты звонишь? — плакали его пятьдесят центов. Хейдзо извинился. В голове поселилось беспокойство, он почувствовал себя совсем маленьким в большом взрослом мире, который его не любил. Одновременно с этим проснулось упрямство, прежние обиды смылись из памяти, и теперь он хотел одного — найти Казуху.

Настало время для мозгового штурма.

Дома Хейдзо выписал любимые места, людей, дела, которые последнее время волновали Казуху. Список оказался небольшим, и все дороги вели к одному человеку. Бабушка часто звонила в кафе узнать о сладостях, поэтому номер закусочной искать не пришлось (если и существовала информация о местонахождении Скарамуша, то только там). Хейдзо набрал цифры и ещё с минуту слушал длинные гудки. На звонок ответила женщина. — Он в Портленде, — быстро сказала она. — Где? — хотел переспросить Хейдзо, но трубку уже сбросили. Сука… Снова длинные гудки. — Он в Портленде, — треск. Короткие гудки.

«Да блять, со мной сегодня хоть кто-нибудь поговорит?»

Номер Казухи всё ещё был недоступен, а вот Люмин ответила сразу. — Ты знаешь у кого тусуется молодёжь в Портленде? Она не задавала лишних вопросов.

***

По коридору разносился громкий храп деда. Хейдзо встал у лестницы, прислушиваясь к звукам наверху. Ещё чуть–чуть и будет поздно. За окном сгустилась мгла. «А вдруг Казуха тоже в Портленде и ему нужна помощь?» «Вдруг он попал в беду и не может сказать?» «А вдруг…» — Хейдзо представил всё самое худшее. Он не знал что конкретно творится с Казухой, но Люмин права: у него проблемы. Казуха никогда бы не причинил боль Хейдзо, если бы чувствовал себя хорошо. Из-за Скарамуша он вполне мог попасть в передрягу. И в этой передряге ему как никогда нужен друг. И Хейдзо должен прийти. Парень взял рюкзак: что вообще ему может понадобиться? Он сложил часы, компас, набор первой помощи, нож, зажигалку, гаечный ключ, фонарик, дорожную карту штата Орегон, дорожную карту Портленда, сборник песен Джастина Тимберлейка. Подумал и выложил одну из дорожных карт. Он запер дверь, лицо тело обдало холодным воздухом. Ночной ветер трепал волосы. Хейдзо быстро вывез велосипед, проверил цепь и колёса. Ещё раз посмотрел в окна — никто не заметил? Он сел на велосипед, запомнил где следующий поворот и покатил вперёд, оставив дом позади. Тут же парень почувствовал себя необычайно свободным, больше ничего не стояло у него на пути. Впереди была только ночь, которая несмотря на темноту казалась безопасной. На бумажке Хейдзо записал столбик адресов: Люмин продиктовала дома, которые наиболее вероятно посещал Скарамуш. За ночь нужно было проверить их все. Но первый дом встретил его заколоченными окнами, второй оказался закрыт. А в третьем доме действительно была вечеринка, но про Казуху там никто не слышал. — Вы знаете Казуху? Он здесь? Молчание. Тут Хейдзо и понял, что иголку в стоге сена, и что вся его экспедиция заведомо обречена на провал. Даже в родном городе Каэдэхара не пользовался популярностью, кто в здесь назовёт его по имени? И сколько в Портленде проводится вечеринок? Наверняка Люмин назвала лишь самые известные адреса. Всё таки это большой город, Скарамуш с Казухой могли быть где угодно. Но чего было не отнять у Хейдзо так это желания идти до конца. Он не привык сдаваться на полпути, поэтому решил действовать напрямую: обшарить каждый адрес, допытаться каждого человека на пути, не сдаваться до тех пор, пока не придётся на рассвете ехать в школу. И ему повезло. — Скарамуш и кто-то там?! — переспросил парень из третьего дома, — Видел его сегодня. Такой… — он взъерошил волосы, — Да? — Возможно! — громко ответил Хейдзо, силясь перекричать музыку, — Где он? Парень махнул рукой в сторону лестницы. Хейдзо мигом отправился туда. На втором этаже было тише, люди выглядели трезвее, но парень не расслаблялся: будущему детективу всегда нужно быть начеку. К тому же чуйка била тревогу: было что-то склизкое, сочащееся интересом во взглядах, которые он собирал. Но и времени думать об этом у него не было, все мысли крутились вокруг Казухи. Может из-за этих мыслей о друге и собственной тяги к приключениям, Хейдзо поступил опрометчиво: зашёл без стука. Просто взялся за ручку и дёрнул дверь. О Казухе там речи и не шло. Скарамуш оттолкнул девушку, спешно натягивая трусы. — Какого дьявола, Сиканоин? — Хейдзо отвернулся, на него обрушилось осознание, насколько не вовремя он здесь оказался, — Какого хуя ты творишь? — за спиной звякнула пряжка. — О, ты его знаешь? — Коломбина даже не пыталась прикрыть обнажённую грудь, — Милый мальчик, как тебя зовут? — Отъебись от него, — грубо сказал Скарамуш, — Мы уходим. Он резко дёрнул Хейдзо за руку, — Выходи. Он запнулся о порог, голова перестала работать и он просто подчинился грубой силе, что резко толкнула вперёд. Так же внезапно Скарамуш ослабил хватку. — Подожди, — приказал он, вернулся в комнату. Взял со стола бутылку и залпом допил содержимое. Дернулся кадык. — Ты не скидывался на стафф, — заметила Коломбина. Скарамуш застыл. После чего медленно достал из кармана кошелёк, отсчитал деньги и брезгливо бросил купюры. — Всё?

Ответа не последовало.

— Казуха не с тобой? — всё таки спросил Хейдзо, еле успевая за широкими шагами парня, — Ты не знаешь где он? — Блять, дома? Почему я должен знать это, — Скарамуш вытащил зубами сигарету из пачки. — Мне показалось... — Да плевать что тебе показалось. Отсутствие Казухи не даёт тебе право шататься ночью в другом городе и портить мне вечер, — он отчитывал его как ребёнка. — Но он не открыл дверь и не отвечал на звонки. — Это могло быть всё что угодно, нахуя было ехать в Портленд? — Могло быть всё, что угодно, поэтому и приехал. — Как ты добрался? — На велосипеде. — Отлично, блять, на велосипеде, — Хейдзо стало обидно, он конечно знал, что Скарамуш ему не обрадуется, но тот мог бы ради приличия предложить пиво и нормально с ним поговорить. На улице Скарамуш отошёл от толпы курящих и сел на бордюр, Хейдзо с виноватым видом последовал за ним. Между ними повисла неловкая тишина, когда Скарамуш курил, Хейдзо смотрел в сторону сонным взглядом. Из дома вышла Коломбина и направилась в их сторону. — Мальчики! — Скарамуш отвернулся, она втиснулась между ними и оказалась так близко, что Хейдзо мог почувствовать запах шампуня на волосах, — Как дела? — у неё были чудесные волосы, длинные, густые и сверкающие внутренним светом. Хейдзо никогда не видел таких волшебных волос. Из изящного портсигара, обтянутого китайской парчой, показалась сигарета. Коломбина подцепила её зубами, почти с такой же грацией, коей обладала Люмин. Хейдзо засуетился разыскивая зажигалку из своего джентльменского набора. Девушка засмеялась и закурила от огонька. — А ты так никогда мне не делал. Поучись у молодого человека, — она обратилась к Скарамушу. — Обойдёшься, — грубо ответил тот. — Я хочу остаться, — внезапно заявил Хейдзо. — Нет, — категорично заявил Скарамуш, — Мы уезжаем. — Ты только что пил, тебе нельзя за руль, — заметил Хейдзо, прекрасный аргумент, обезоруживающий противника. Сунь-цзы бы им гордился. — Почему ты командуешь? — и Коломбина на его стороне. — Я сказал, что мы уезжаем, — Скарамуш занервничал и начал теряться в споре, может это случилось на пару секунд, но авторитет был потерян, — У него завтра школа. — Впервые слышу, чтобы тебя интересовала школа… — Ты несовершеннолетний, — теперь Скарамуш уже обратился к Хейдзо. — И что? — Сиканоин. Поехали, ладно? — другая тактика, голос прозвучал почти дружески. «Нет, на мне такой приём не сработает, раньше надо было». — Я уже сказал, что не поеду. Ты пьян. — Мальчик хочет остаться, — в разговор вмешалась Коломбина, — Что ты привязался? — Скарамуш убийственно глянул на девушку. — Хейдзо, можешь отойти? — сквозь зубы произнёс он. Хейдзо пожал плечами и отошёл на метров шесть. С этого расстояния не был различимы слова, только двигающиеся губы и острые жесты. — Если с ним что-то случится, я убью тебя, — прошипел Скарамуш. Коломбина засмеялась и лизнула ему ухо, утягивая в глубокий поцелуй. В ту ночь Хейдзо лишился девственности и чуть не стал вампиром (о втором он конечно не узнал). Узнал много позже, в двадцать первом или двадцать втором году, когда его отряду поручили очистку готического наследства. Старое поместье располагалось недалеко от румынского города Тимишоара. Коломбина тогда выглядела хуже, блестящие волосы превратились в паклю, а тело исказила худоба, тем не менее она узнала его и назвала по имени. А Хейдзо всадил ей серебряную пулю в лоб.

Vampires will never hurt you

Казуха проснулся от звонка. Вернее, он проснулся и услышал телефон, который уже давно звонил: дзынь… дзынь… — раздавалось в тишине коридора. Трубку никто не брал, видимо отец снова был на работе. По лестнице Каэдэхара спускался неторопливо, и со сна даже не понял с кем говорит. Сознание туманила убойная доза вчерашнего анальгетика. — Я слушаю? — Где ты был?! Я искал тебя целый день! — Что? — какое ужасное утро… Казуха рефлекторно принялся обшаривать пространство на момент сигарет. Из отражения в чайнике на него взглянуло оплывшее усталое лицо. — Где ты был? — Хейдзо повторил вопрос, Казуха вновь его не понял. — Всмысле где? В школе. Потом дома, потом спал. — Тебя не было в школе вчера. И тут до него начало доходить… — Какой сегодня день? — Пятница, Казу… Ахуеть… он больше суток пробыл во сне. Поэтому так болит спина, а голова не соображает. Вчера, два дня назад? (похуй уже…) Казуха превысил минимальную дозу кодеина в десяток раз перегрузив организм настолько, что тот отключился. Передоз по неосторожности — возможно так бы назвали его нелепую смерть, если бы он действительно умер. Но по такой же нелепой случайности он остался жить. И дыхание не оборвалось. — Ты придёшь сегодня? Напомню, мы ищем вампира, — то самое расследование, на которое его приглашали в среду? Казуха в конец перестал ориентироваться в числах, — Кстати, будет Скарамуш. — Ладно. — Всё нормально? — Да, я приду. Я только проснулся, — должно быть Хейдзо не успел договорить, но Казуха почему-то повесил трубку. Его мозг пропустил этот момент. Тишина.

«Нужно взбодриться»

С верхней полки Казуха достал отцовский термос, поставил чайник. После позавчерашней истерики внутри осталась только пустота. Он забыл из-за чего плакал. Конечно в сознании всплывали эпизоды, но смутно: «У Скарамуша есть девушка и что? Это меня никак не касается». Казуха подумал о том, как долго не ел, и о боли в спине. И о том, что он не достоин такого друга как Хейдзо: Нужно извиниться за прошлую ругань. Раз, два, три… — парень перестал считать и сыпанул кофе сразу из банки. За буфетом обнаружился надорванный блок сигарет. В ожидании кипящего чайника Казуха закурил. Сегодня он всё же придёт на вампирскую вылазку.