Vampires Will Never Hurt You

Иногда мама оставляла волосы распущенными и так спускалась в воду, отталкивалась от дна и плыла, похожая на русалку. Казуха помнил это фрагментами, тихие волны на песчаном берегу озера, смех отца, ещё песок. «А потом она умерла» — подумал он. Сгорела быстро, преждевременно, без остатка. Отец не разговаривал ни с кем ещё около двух месяцев, отстраняясь не только от внешнего мира, но и от семьи. Казуха начал называть его на «вы», научился готовить и запускать стиральную машину. Бывало время, когда Кагехару ещё пытался наладить отношения, например они ходили в тир, на рыбалку и на ежегодный турнир отцов и сыновей. На рыбалке Казуха порезался леской, в тире проиграл со счётом 9:0, а на турнире вывихнул лодыжку. А потом ещё и запястье, потому что там была стрельба. Примерно тогда у отца появилась мысль, что с Казухой что-то не так. Тому не нравилось ходить в клуб скаутов, он не отличался ни крепким телосложением, ни быстротой, ни ловкостью. Ему не нравилась стрельба. Да и сам он был слишком хилый и трогательный для настоящего мужчины. И чем больше Кагехару пытался повлиять на сына, тем длиннее становилась дистанция между ними. И общение прекратилось.

***

Первое, что заметил Казуха, проснувшись — незнакомый запах. В его доме пахло книгами, сигаретным дымом и свежим лесным воздухом, в доме Скарамуша — землёй с нотками разложения, а здесь — лекарствами, свежим бельём и смертью. Казуха открыл глаза. Белый потолок. Белые стены. Он попытался повернуться на бок, но в руке торчала толская игла капельницы (совсем не такой, какую ставила частная медсестра из Портленда). За окном тьма. Сколько же он проспал? В каком-то исступлении Каэдэхара схватился за волосы. Они на месте и это хорошо. Последнее время ему часто снилось, как они выпадают, а в связи с возможностью химиотерапии этот сон вполне мог оказаться вещим. Спустив ноги с кровали, Казуха аккуратно попытался двинуть стойку с капельницей. В горле сушило. Стойка с капельницей поддалась и на ослабших ногах Казуха направился в коридор. Никого не было. Голову дурманили лекарства. В конце коридора с мерзким жужжанием мигала лампа. Палаты были пусты. Около лестницы в будке с мутным стеклом проступил лик дежурной медсестры. Казуха постучался: — Здравствуйте. Здесь есть кулер? Женщина подняла голову и её выражение лица приобрело нечто похожее на радушие. — Проснулся? — Ну как видите. — Кулер дальше по коридору. Сейчас попей, и я тебя осмотрю. Казуха кивнут вялое «ага» и потащился дальше. Тело казалось невыносимо тяжёлым. После водопоя ужасно хотелось курить, но курить нечего. Казуха закатил глаза, терпеливо выжидая, пока его простукают и осмотрят. — Нормально себя чувствуешь? — Ну так, странно… — Казуха неопределённо мотнул головой, — Фифти фифти. Я же не умираю? Медсестра выдала грустный смешок. — Пока нет. — Это самое главное, — Казуха тоже посмеялся, — Вы дочитали газету? — Что? — Ну у вас на столике лежала газета, можно взять? На больничной кровати Казуха расстелил свой артефакт и внимательно вчитался в строки: ничего… Он надеялся найти новую информацию об убийстве, но Портленскую прессу интересовали совсем другие вести: в школе прошёл турнир по бейсболу, бассейн закрыли на ремонт, а на углу пятой и восьмой авеню ограбили пожилую леди. Парень тяжело вздохнул и глянул на наручные часы, те показывали около двух ночи, спать (не смотря на кучу лекарств) совсем не хотелось. Что ж… придётся читать про победительницу какого-то там по счёту конкурса красоты. Казуха повозился, удобнее устраиваясь в кровати. Грубое одеяло давало иллюзию безопасности. Почему-то именно в больницах Каэдэхара чувствовал особую незащищённость. Эти врачи в латексных перчатках могут сделать всё что угодно, и к тому же… он действительно нездоров. К чёрту! Что там с этой красоткой, сколько корон она завоевала в стразах и перьях? — парень сосредоточенно вчитался в строчки. А потом услышал стук. «Что за…» — он поднял голову. Источника звука не наблюдалось. Дежурная медсеcтра находилась на посту в другом крыле больницы, а других людей на этаже не было. Только череда пустых палат. «Показалось» — подумал Казуха, но стук раздался вновь. «Тук-тук» — уже отчётливей послышалось со стороны окна. Казуха застыл, стало не по себе. И «не по себе» — это мягко сказано: липкий страх расползался мурашками по спине и шее, а тело сковал холод. Ледяной ужас застыл где-то на уровне горла. Стук стал интенсивнее. «Тук-тук-тук» — хлипкие оконные стёкла уже дребезжали от ударов. «Боже помоги» — подумал парень, поднимаясь и медленно подходя к окну. Два… три шага… Он резко распахнул шторы и взглянул в лицо манящей, пугающей темноте. — Блять, — Казуха дернул задвижку и открыл створки, — Что ты здесь делаешь? В комнату вполз Скарамуш в грязной и потёртой одежде. Нежданный гость буквально обрушился на пол. — Решил не открывать мне? — усмехнулся он, потирая колени и локти. — Как ты сюда забрался? — Казуха поглядел вниз, лететь было метров десять, всё таки палата находилась на третьем этаже. — По пожарной лестнице, — невозмутимо ответил парень. Он уже успел натянуть маску своего молчаливого превосходства, — Глянь влево. И действительно слева от него располагались хлипкие перекладины. По ним действительно можно было забраться, но для этого нужно было обладать недюжей смелостью. Должно быть Скарамушу пришлось висеть на одной руке, чтобы суметь дотянуться до окна Казухи, а уж тем более постучать в него. — Ты мог разбиться, — заметил Казуха. — Ну я бы не умер, — равнодушно ответил Скарамуш, — Как себя чувствуешь? — Нормально. Курить хочу. Скарамуш покопался и достал пачку и зажигалку. Окно осталось открытым настежь. Щелчок, вдох, и во мглу ночи устремились два облачка дыма. Поплыли и тут же растворились в воздухе. — Как ты узнал, что я здесь? В смысле… что вообще произошло, — спросил Казуха, стряхивая пепел в кружку. — Мне сказал твой отец. — Что сказал? — Что ты чуть не утонул в ванной. — Подожди… — Казуха постарался сосредоточиться, лекарства никак не давали сделать это, — Ты разговаривал с моим отцом? — Ага, — кивнул Скарамуш, — Он пришёл в закусочную сегодня утром. Отозвал меня в сторону, ну мы и поговорили. — Ахуеть… И как? — Да нормально… в смысле Кагехару нормальный мужик. Спрашивал о тебе, чем ты увлекаешься, что мы делаем вместе, куда ездим. — А ты? — Не стал ничего придумывать, сказал гуляем, временами выпиваем, череп нашли случайно. — Ясно, — Казуха потушил сигарету об парапет, — Странно всё это. Мной впервые интересуется отец. Раньше, когда его избивали старшеклассники и Казуха приходил с окровавленным лицом, тот был не слишком заинтересован. Скарамуш лёг на больничную койку, закинув ноги на её спинку и раскрывая газету. — Оу!… горячо… — выдал он, рассматривая огромное фото Мисс Орегон 1998, — Откуда газета? — Стрельнул у медсестры, подвинься, — Казуха ткнул его в бок. Вместо того, чтобы подвинуться, Скарамуш раскрыл объятья. И Каэдэхара с удовольствием нырнул в них, прячась от холода, болезни и смерти. Уже вместе они продолжили изучать скудное Портлендское чтиво, изредка подправляя строчки едкими комментариями. «Сколько банок автозагара ушло на этот снимок?», «Ты только глянь на его цилиндр!» — но всё это было не то. Слова вылетали механически, по инерции, как будто они должны были шутить. Просто потому что так нужно. Казуха лёг на спину, глядя в потолок. Тот был грязно-белого цвета с ржавым подтёком в уголке. Видимо наверху был потоп, больной забыл закрыть кран и вода наполнила комнату как огромный аквариум. Для ската или акулы. Скарамуш отложил газету и попытался взглянуть ему в глаза. Казуха снова отвернулся. — Каэдэхара? — позвал парень, — Что с тобой? Тебе грустно? — голос прозвучал как из-под толщи воды. Ледяная рука провела по торсу, подбираясь к резинке трусов. — Отстань от меня! Рука тут же исчезла. Скарамуш серьёзно посмотрел на него. Или несерьёзно… или… Это был странный взгляд, он не мог истолковать его. Сейчас Дзуши от чего-то был похож на ребёнка, который пытается угадать как угодить своей молодой инфантильной маме. Ну чего тебе нужно? В чём проблема? Что мне сделать, чтобы ты перестала кричать? — Знаешь, ты напугал меня сегодня, — наконец сказал Казуха, в комнате повисло молчание, — Ты всегда так резко появляешься и так быстро уходишь. Я не понимаю что происходит между нами. Мы вообще в отношениях? — Я сказал всё в клубе, — Скарамуш внутренне напрягся, будто готовясь к бегству. — Просто мне бы хотелось, чтобы мы встречались, – объяснил Казуха, аккуратно поглаживая чужую руку, — Чтобы всё было официально. — Зачем? — Мне так будет легче, — твёрдо продолжил он, сколько смелости нужно на такой разговор? — Ты то появляешься, то исчезаешь. Я практически ничего не знаю о тебе, ты ведёшь себя странно. Ты… — глубокий вдох, выдох, — Дзуши, иногда мне кажется, что я тебя придумал. Что тебя на самом деле нет. Ты идеальный парень, но я не могу быть с тобой в отношениях «с привилегиями». Я не могу бежать за тобой. — Прости. — Мне ничего не будет от твоих «прости»! — Казуха начинал злиться, у него возникло смутное чувство, что Скарамуш вообще не понимает проблемы и извиняется просто… просто, чтобы извиниться, — Дзуши, мне нужно, чтобы ты изменился. Я и так умираю, мне вообще нельзя волноваться, — это манипуляция далась ему вполне осознанно, — Мне нужна определённость. Мы встречаемся или нет? Потому что если «нет», то… я бы хотел, чтобы ты больше не приходил. — Давай встречаться. — Давай! — это не сделало ситуацию лучше. Напряжение не ушло. — Только… я не могу ничего обещать, — добавил Скарамуш, нервно похлопывая по карманам в поисках сигарет. — Всмысле? — Мне бы хотелось признаться тебе в кое-чём, но… это сложно. — Ты мне изменяешь? — сразу спросил Каэдэхара, нервно теребя в пальцах край одеяла. — Что за… Нет. Речь о другом, — по глазам он не врал, — Я пока не могу сказать. — Не можешь или не хочешь? — пауза, — Ладно, — буркнул Казуха, — проехали. Информацию из Дзуши приходилось вытаскивать щипцами. Тот филигранно выворачивался из вопросов, переводя всё в шутку, переводя всё в обсуждение книг или музыки. Когда Казуха чувствовал, что вот-вот доберётся до сути Скарамуш мгновенно отстранялся, а дно оказывалось двойным. — Я не буду пытать тебя. — Я люблю тебя, — тихо прошептал Скарамуш, целуя его на прощанье. Это было уже под утро, Казуха закрыл окно и рухнул обратно в постель. «Я люблю тебя» — три слова, десять букв, и хер поймёшь врал он или нет. Сны отличались поразительной яркостью. В этом сне Казуха опять оказался в клубе. В единственном клубе, в котором он был. Ступени утопали во тьме, по ним скользили подошвы кед. Далее коридор вывел в сторону рукомойников. У рукомойников стояла девушка с длинными блестящими волосами, Казуха уже видел её однажды. В полумраке в закусочной. Со Скарамушем. Девушка подняла взгляд и обернулась. В зеркале было пусто. на дне её глаз скрывалась то ли ревность, то ли азарт. Точно, азарт… Она улыбнулась и подмигнула, скрываясь во мгле.

ОН СНОВА УШЁЛ, ОН СНОВА МЕНЯ БРОСИЛ.

— НЕТ.

09:00 Приёмный день

Утром Казуха проснулся в удовлетворительном расположении духа. Не хорошо и не плохо, нормально. Он неспешно позавтракал кашей с маслом и разведённым кофе, поиграл в шахматы, покурил. Молодая медсестра, хоть и поворчала, но сигареты не забрала, и более того — принесла Казухе вторую часть сумерек (он буквально заикнулся об этом, и книга уже была на столе). — Ты ей понравился, — заметил пришедший Хейдзо, — Она сексапильная. — Не неси бред, — рассмеялся Казуха, — Она просто мне сочувствует и у неё мало работы. И блять, кто вообще использует слово «сексапильная»? — У меня теперь есть электронная почта, — похвастался Хейдзо, выкладывая гостинцы на тумбочку (его бабушка готовила потрясающие пирожки с вишней), — Собачка, лучший детектив штата Орегон. — Прям лучший? — с иронией спросил Казуха. — Просто детектив было занято. И кстати… — он покопался в сумке и вытащил конверт, — Это тебе. — Письмо? — Снимки, — гордо сказал Сиканон, — Я отсерокопировал все фото и послал онлайн охотникам на вампиров. Ты был частью расследования и мне кажется… важно, чтобы ты тоже увидел улики. — Ага… — Казуха взял и сразу отложил конверт, на вампирское расследование уже давно было наплевать, — Спасибо… М… Тебе кто-нибудь ответил? — Пока нет, — Хейдзо пожал плечами, — Но я и не проверял почту, сразу поехал к тебе. Спустя около получаса Хейдзо сослался на автобус и покинул больницу Портленда. Транспорт ходил два раза в сутки. Утром и вечером. С сумерками приехала Люмин. — Как ты? — спросила она, вытаскивая из сумки авоську мандаринов. — Нормально, — ответил Казуха, вертя в руках зажигалку, — Сегодня приходил Хейдзо, принёс снимки. Спасибо, что тоже приехала. И за мандарины спасибо. — Ага. Как дела у Скарамуша? — вопрос поставил его врасплох. — Что? — Ну… он к тебе приезжал? — Ну как сказать… — Казуха, ты отвратительный лжец. Люмин подняла брови. — Он приезжал, но не в часы приёма… — снизив голос ответил он, — А что? — Да так, — девушка хмыкнула, — Ничего. — Ну ты уж договаривай, — Казуха ощутил, что начинает злиться. И непонятно из-за чего, ведь со Скарамушем у них как раз всё хорошо, всё просто отлично, блять, блестяще, и от него снова что-то скрывают! И Люмин со своими дурацкими намёками никак не помогает, ведь теперь у него ощущение, будто все в этом городе осведомлены о его жизни лучше, чем сам Казуха. — Я просто подумала, что вы довольно близки. — И? — Впрочем, это не моё дело. — Хорошо, что ты это понимаешь, — не скрывая агрессии ответил он, тут же роняя спешное, — Прости. Ему продолжил сниться один и тот же сон. В нём он постоянно спускался по лестнице. И зеркала, сколько он видел зеркал и ни одного отражения. Девушка снова подмигивает ему, и блестящие волосы струятся водопадом.

«Ты следующий»

Казуха разорвал конверт. Это было на второй день его пребывания в больнице. В конверте действительно содержались фото: лес, поломанные сучья, почти разложившийся кролик, заброшенное здание, следы, — ничего содержательного в снимках не было. — Каэдэхара, пора на процедуры! Лежа на кушетке, он не мог выкинуть кадры из головы. Что-то не так, что-то не так — опять это тупое ощущение. Неразгаданная тайна, непонятый знак. В палате он снова взял конверт. Видимо Хейдзо разом проявил все фото, потому что за заброшками пошли школьные коридоры, еда в закусочной, автобусная остановка, композиция из штопора и полупустой бутылки вина, люди, вечеринка, утро, день. Казуха увидел себя. Это фото было сделано в день вечеринки, на которую его пригласила Люмин. В кадре он стоит с бутылкой пива, испуганно жмурясь от вспышки. Сколько же всего произошло с того дня, когда он «официально” познакомился со Скарамушем. Они стали друзьями, они поцеловались, дело Тевкра сдвинулось с мёртвой точки, отца Чальда обвинили в убийстве (грёбаный психопат, Казуха всегда знал, что с этой семейкой что-то не так), и два месяца растянулись в целую жизнь. Казуха провёл пальцами по фото, присматриваясь к заднему фону. И остановился.

Что За Хрень?

— Это зеркальный фотоаппарат? — говорил Хейдзо, рассматривая маленький японский nikon. — Да, наверное, — ответила Люмин, — Да! Папа что-то говорил об этом. Типо новая система, не как на обычных плёнках, а что? Они сидели на пустой скейт площадке и пили дешёвое вино, что подогнал Скарамуш. Были сумерки, темнело небо. — Интересно, — протянул Хейдзо, изучая вещицу, — Никогда не видел таких… Круто, что есть видоискатель. Эй ребят, позируйте! — в воздухе растворилось сразу несколько вспышек. — Фотоаппарат с видоискателем? — переспросил Дзуши, подходя ближе к ним, — Можно? Хейдзо протянул nikon. Скарамуш небрежно покрутил его в руках, прицелился, сфоткал что-то, а потом будто бы случайно, щёлкнул крышкой. — О чёрт! Ты засветил всю плёнку! — Прости… «Знаешь я понимаю о чём ты» — из воспоминаний послышался голос Люмин, совсем рядом, и вот Казуха уже не в больничной палате, он в доме, он на вечеринке, дышит свежим воздухом, опёршись на стену, — Когда я смотрю на Скарамуша мне сразу становится не по себе. Особенно когда он снимает очки. Я не знаю с чем это связано, но его взгляд не такой как у других. Он тяжёлый. Он напирает и звучит. Да, как похоронный марш. Когда мне удаётся заглянуть ему в глаза, я думаю… я думаю, что он прожил уже множество жизней».

Грубые ботинки, кожанка, жестяная фляжка в руке.

«Говорят Скарамуш может съесть кусок сырого мяса…»

Казуха задохнулся. Он подошёл к окну и открыл форточку, жадно вдыхая чистый мокрый воздух. На фотографии Чайльд обнимал пустоту.

***

У него началась паническая атака, и если честно Казуха не помнит как успокоился. Наверняка посчитал пять предметов, которые можно потрогать, четыре звука, три вкуса… или три цвета, блять… кажется, там другой порядок. Он очнулся на полу. В руках фото. Странная поза Чайльда всё ещё была странной. Рука будто повисла в воздухе, рядом — никого. Но Казуха помнил, что в тот момент Тарталья был не один. Он помнит россыпь темных волос на диване и блеск фляжки в руке. «А ничего, что он рядом с твоим бывшим?» События складывались в голове как пазл, и Казуха не знал во что верить: в здравый смысл или собственную адекватность? Вампиров не существует, да, но что если… что если он ошибался. Дом Скарамуша выглядел заброшенным и всё в нём казалось каким-то не таким… и только сейчас Каэдэхара начал понимать причину. На кухне не было еды! Сука! Столовых приборов не было, раковина сияла чистотой. У семейства Райден не было грязной посуды, моющего средства и губки в стальном лотке у раковины. Мать Скарамуша была так молода не потому что родила его в четырнадцать. И эти буклеты… «Сдам кровь», нигде больше Казуха не видел этих листовок. «Я не брезгую делиться алкоголем, просто ещё не время» — Скарамуш. Всегда. Пил. Из. Фляжки. Он никогда не ел в компании, Казуха никогда не видел, чтобы тот вообще ел. Так… возможно у него едет крыша… Тёмный снимок, красный диван, вспышка! «Если бы у тебя была возможность стать бессмертным, ты бы согласился?» — Этого не может быть, — он произнёс это вслух, — Их не существует. «Так согласился бы?» О да, чёрт возьми, этот вопрос был задан с конкретной целью. Это не пустое рассуждение о жизни. Возможно уже тогда, ещё тогда Скарамуш уже думал о том, чтобы обратить его. КАК ЭТО МОЖНО БЫЛО НЕ ЗАМЕТИТЬ? Казуха продолжал думать. Сердце билось в повышенном темпе, и он прижал ладонь к груди стараясь замедлиться. Мой парень — вампир… Мой парень — вампир. Ахуеть, мой парень вампир. ПИЗДЕЦ! Мой парень вампир. Сука!!!! КАЗУХА КАЭДЭХАРА, ЛОХ ИЗ СТАРШЕЙ ШКОЛЫ, ПАРЕНЬ С ПОСЛЕДНЕЙ ПАРТЫ, НЕУДАЧНИК СО СКАМЕЙКИ ЗАПАСНЫХ, ВСТРЕЧАЕТСЯ С САМЫМ НАСТОЯЩИМ ВАМПИРОМ! НЕ ИЗ КНИЖЕК, НЕ ИЗ ФИЛЬМОВ, С НАСТОЯЩИМ ЖИВЫМ ВАМПИРОМ! РАЗВЕ МОЖНО ПРИДУМАТЬ ЧТО–ТО КРУЧЕ ЭТОГО?? Казуха хотел говорить, он хотел кинуться к телефону, позвонить Скарамушу, а потом Хейдзо и рассказать, рассказать про то, что вампир найден. И он не страшный. Друг точно будет рад услышать, что теории оказались правдой. Да, Скарамуш вампир, они общаются и это круто! Казуха ни разу не чувствовал себя в опастности рядом с ним. Ох… Каэдэхара почти выбежал в коридор, но вдруг остановился. Если существуют вампиры, то наверняка существуют и охотники на них? Значит ли это… значит ли это, что письмо Хейдзо несёт реальную угрозу? «Пам-пам-пам рейс Торонто–Сиэтл переноситься на один час, двадцать минут…» — объявил механический женский голос в одном из аэропортов Канады. — Сука! — высокий, метра два ростом, парень опустился обратно на лавку. После снова поднялся и принялся нервно мерить шагами зал ожидания, — Аяка, они снова задержали рейс! — жалоба прозвучала почти по-детски. — Да, такое случается в авиакомпания middle класса, — равнодушно ответила девушка, листая модный журнал, — Мы летим в штат Орегон, чего ты хотел? — Блять, а какого хуя у нас билеты middle класса?! — возмутился Аято. Другие пассажиры рейса неодобрительно косились на неблагополучный дуэт. Мать с ребёнком отсела подальше. — Спрашивай у босса, — бесцветный голос, — Он сказал, что ты тратишь слишком большие суммы со счёта фирмы. — А там был лимит?! — Сестра ничего не ответила, она давно привыкла к истеричным выходкам Камисато-старшего, — То есть сначала кофе за свой счёт, потом «Аято выйди на замену», доплата за бизнес класс, задержка рейса, а потом что??? ДУШИ ВАМПИРА ГОЛЫМИ РУКАМИ? — Не драматизируй. У нас всегда достаточно пуль. — Их число снизилось на 5%! — Будешь меньше промахиваться. Пауза. — За что мне это? — Аято осел на скамью, обхватывая голову руками — Нет, ну какого хуя МЕНЯ, профессионала второго уровня отправляют в эту дыру?! — Ты давно хотел отдохнуть и подышать свежим воздухом. — Но не в ебучей дыре рядом с ебучим Портландом?!! — Сэр… — раздалось откуда-то со стороны, — Вы не могли бы показать вашу сумку. Оу… — У нас специальное разрешение, — буркнул Аято, тыкая корочкой, — Вы что-нибудь слышали о ФБР? — после чего он нагнулся к сестре и прошептал, — Передай боссу, что с этого дня я летаю только частными рейсами.

«Перезвоните позже»

Казуху выписали спустя три дня после его обморока, врачи так ничего и не изменили, из выводы сводились к простому: «Это рак, у нас нет оборудования, нужно ехать в онко-центр, единственное что возможно это медикаментозное замедление развития болезни…» — и далее белый шум. Из больницы его забирал отец, Казухе не хотел его видеть. Не потому что был обижен на что-то, просто это больно. Смотреть как твой родитель, которого ты совсем не знаешь, на глазах становится дряхлее, а в волосах всё больше седины. — Не хлопай дверью, — машинально сказал Кагехару, когда парень садился в авто, — Хотя… можешь и хлопать. Ехали они в тишине, на все вопросы отца Казуха отвечал односложно. — Я разговаривал с твоим другом Скарамушем, вы давно дружите? — Уже несколько месяцев, — парень глядел в окно. — А с Хейдзо вы общаетесь? — Сейчас меньше. — Почему? — Нет интереса. — У тебя есть девушка? — Нет. — А кто та блондинка, которая приходила к тебе? — Это моя подруга Люмин. — Вы дружите или ещё и… — Просто дружим, — жестче сказал Казуха, — Мне не интересны такие вещи. — А что тебе интересно? — Ничего! То есть… — он сделал паузу, одну паузу, чтобы сдаться и успокоиться вдох выдох успокойся Казуха — Простите. Я сейчас не в настроении обсуждать что-то. И у меня болит голова, — это была неправда, но кому какая разница. Казуха тяжело вздохнул и уставился в окно. В голове было слишком много мыслей, возможно фото просто случайность, вампиров не существует, а Каэдэхара в конец сошёл с ума. А может… а может и нет. По приезде домой, он сразу кинулся к телефону, но на номер никто ожидаемо не ответил. — Куда ты? — спросил отец, когда Казуха принялся обуваться. — Я скоро вернусь, — он постарался быстрее завязать шнурки, они рассыпались в руках.

«Нужно скорее увидеть Скарамуша»

Он бегом направился в закусочную. Та оказалась закрыта. Дурной знак. Казуха зачем-то подёргал дверь. — Да закрыто, закрыто, — сказал мимо проходящий охотник. — Не знаете, когда откроется? — Да хрен его знает. От закусочной Казуха поспешил к дому Скарамуша. Всё было на месте, старый почтовый ящик, хлипкая ограда, только вот окна оказались заколочены. Казуха постучал: тишина. Толстые доски мешали даже заглянуть внутрь дома, но отчего-то парень подозревал, что даже если бы тот был открыт, ничего нового бы обнаружить не удалось. Подумать только, он нашёл себе парня, хорошего, доброго, крутого парня, который любит его. И сразу оказался ни с чем: Скарамуш тупо исчез. — Дзуши, — зачем-то позвал Казуха, стоя у двери, — Дзуши, если ты меня слышишь, то я всё знаю. Ты вампир, это круто. Пожалуйста, не прячься от меня. Ему показалось, что в доме что-то перевернулось, прислушался — тишина. Холодный ветер дух сквозь щели в окнах, да, всего лишь ветер.

***

«Послушай. Я люблю тебя больше, чем всех людей в этом мире, вместе взятых. Разве этого недостаточно?» — вопрошала книжная Белла Свон, Казуха послюнявил палец и перевернул страницу: «Достаточно» — ответил Эдвард, добавляя совершенно пошлое вампирское клише: «Достаточно на целую вечность». «И он наклонился, чтобы вновь прижаться холодными губами к моему горлу». — на этом Стефани Майер поставила финальную точку. Казуха закрыл книгу. Часы показывали около часа ночи, но спать не хотелось, он уже спал днём, сразу как только пришёл домой. Читая последние строчки книги, он никак не мог отделаться от ощущения, что теперь эта история происходит с ним. Это его, их со Скарамушем история у которой должен быть хороший конец. Но при этом каждый раз когда нить его мыслей заходила к… тому как вообще происходит обращение в вампира и возможно ли это, Казухе становилось не по себе. Хотя о чём он вообще думает, может вампиров не существует, а фото — всего лишь сбой в матрице. Он в пятый раз потянулся за конвертом и достал нужный снимок: вот сам Казуха с бутылкой пива в руке, ему неловко среди этого праздника жизни, а глаза слепит вспышка. Сзади него красный продавленный диван, Чайльд в странной позе. Далее следует второй снимок: точно, Люмин фотографировала два раза… На этом снимке Казуха в пол оборота, смотрит в сторону, как раз в сторону дивана, будто рассматривая кого-то. Но там никого не было! Хотя по его воспоминаниям диван действительно был занят, его занимал Скарамуш. Они пересеклись взглядами ровно в тот момент, когда щёлкнула вспышка. Потом у Казухи заболела голова и они с Люмин вышли на улицу… его ударил Чайльд… темнота… звёздное небо… чьи-то грубые руки или байкерские перчатки или… воспоминания совсем путались. Казуха тяжело вздохнул. А потом услышал тихий стеклянный стук, очень знакомый стук. Стукнула оконная щеколда, парень распахнул окно, впуская внутри промёрзлый ветер, и сразу отступил. — Ничего себе у тебя хоромы, — Скарамуш переступил через подоконник, роняя кеды и капли дождя по ходу движения, — Ахуенно, — он пьяно споткнулся и чуть не упал. — Ты здесь, — тихо сказал Казуха, от волнения сердце так и норовило вырваться из клетки рёбер, — Ты здесь, — он исступлённо схватил Скарамуша за руку, с силой сжимая ладонь. — Да, — Скарамуш аккуратно прижался губами к его щёке, — Я здесь. — Дзуши! — внезапно Казухе стало ужасно смешно, так что он не мог сдержать хохот — Дзуши! Дверь, она… существует!