Демон, оборотень и два шамана

Обряд представлял собой долгий процесс, начавшийся ещё рано утром, с первыми лучами солнца. Пока молодые пары занимались оформлением тыкв, остальные жители помогали шаманам украшать главную площадь и улицы деревни фонариками, флагами и самодельными гирляндами из сушёных цветов и фруктов, подготавливали костры, собирали шатры для ночной ярмарки. Работа шла весь день, чтобы к вечеру, когда придёт время, всё было максимально готово к назначенному часу. Тыква Юнги и Чимина по указанию ответственной девушки из соседнего села была размещена в одном из кругов около костра, на самом видном месте. Юнги бегло осмотрел остальные тыквы и был приятно удивлён, когда отметил, что работа Чимина получилась одной из самых жутких. Их пару поставили к другому костру, побольше, чем тот, что предназначался для тыкв. Среди молодых пар были несколько тех, кто уже участвовал в этих праздниках в предыдущие годы, чтобы помочь новеньким влиться в ритм и не забыть движения. На практике всё оказалось довольно просто, они с Чимином репетировали несколько раз за эту неделю, и Юнги всё легко запомнил: все берутся за руки, в ритм барабанов делают шаг к костру, поднимая руки, и шаг обратно, опуская, и так до тех пор, пока ритм не сменится, и нужно будет разделиться на пары. Там тоже не сложно: шаг друг к другу, шаг назад, поменяться местами и снова повтор, снова сделать общий круг, и опять повторить, пока шаманы не объявят окончание обязательной церемонии, а дальше — лёгкий ужин и напитки, танцы под пение местных бардов и гуляния до полуночи. Танец оказался медитативным, затягивающим. С каждым размеренным шагом, ударом барабана, под тихий треск сгорающих веток костра и шелест множества шагов мысли Юнги успокаивались, улетучивались из головы, расслабляя и принося невероятный покой. Чимин мягко улыбался ему, глядя в глаза, и Юнги чувствовал его честность, открытость и любовь. То, чего он не ждал, но то, что ему было нужно всю его жизнь. Юнги только надеялся, что и Чимин сейчас видел в его глазах такие же сильные чувства, какие он испытывал внутри себя. Покой, уверенность и любовь. * Когда всё закончилось, Юнги притянул Чимина к себе для поцелуя. Никого не смущаясь, открыто проявляя любовь, будто не было в тот момент правил приличия и ограничений. Порыв, который охватил большинство пар, означал, что их выбор правильный, истинный. Тем же, кто так и остался стоять на месте, стоило задуматься, того ли они партнёра себе выбрали. Побочный эффект ритуала, коллективное предсказание, так однажды рассказывал об этом Тэхён. Клялся, что шаманы не пытаются ни на кого повлиять в этом ритуале, что ритуал живёт и действует сам по себе и по воле участников. Верить ему или нет, Юнги не решил, слишком уж много шаманы не договаривают или говорят не прямо, метафорами или загадками, однако сейчас он понимал: эти сильные чувства идут из глубины его души и принадлежат ему и только ему. Никто не смог бы повлиять на него так оглушительно, внушить такое не под силу никакой магии. *** После обязательной части, когда стихли барабаны и заиграли гитары, скрипки и гармони, шаманы перешли в главный шатёр, чтобы отдохнуть и угоститься подношениями. С их места открывался вид на весь праздник и за его пределы, на чёрное безлунное небо, усыпанное миллиардами звёзд. — Кажется, всё прошло хорошо, — пробормотал Тэхён и отпил немного эля из кружки. — И пока всё спокойно. — Вынужден тебя расстроить, — Хосок безотрывно следил за перемещениями Юнги и его пары, не глядя закидывая первые попавшиеся закуски в рот. — Знаки повсюду. Их тыква почернела, и не только их. Что-то надвигается и, похоже, мы недооценили грядущую опасность и последствия. — Что ты видел? — голос Тэхёна опустился до шёпота. — Кровь, — так же тихо ответил Хосок. — Реки крови, огонь и пепел, и дыхание смерти. Будь готов, Тэхён-и, это скоро начнётся. *** — Что-то мне нехорошо, — Чимин согнулся и схватился одной рукой за живот, а второй — за Юнги. К этому моменту солнце давно село, ночь вступила в свои права. Гуляния были в самом разгаре: в одной стороне пели песни, в другой танцевали, очереди у палаток с едой не уменьшались. Толпа постоянно перемещалась, перемешивалась и гудела, как большой рой пчёл в маленьком улье. — Идём. Юнги, придерживая Чимина за талию, повёл его подальше от запахов дыма и еды, в сторону туалетов. Нетвёрдой походкой Чимин добрался до умывальников, смочил лицо холодной водой и скрылся в кабинке. Неожиданно к Юнги подошёл Тэхён. Он тяжело опирался на костыль и выглядел непривычно уставшим, с тёмными кругами под глазами и слегка растрёпанной причёской. — О, Юнги, как тебе праздник? — Знаешь, мне даже понравилось. Может, зря я раньше не приходил, — он усмехнулся. — Ты как? Выглядишь паршиво. — Да, я, это… устал, много дел в последние дни, — отмахнулся Тэхён. — Так, а ты здесь в очереди или?.. — А, нет, я Чимина жду, ему нездоровится. Может, съел что-то не то. Мы, наверное, домой пойдём. — Ладно, — Тэхён вдруг стал серьёзным. — Если что, сразу зови кого-то из нас, хорошо? Обещай, что сразу же позовёшь, мы постараемся помочь. — Не думаю, что всё так серьёзно, — видя выражение лица Тэхёна, Юнги поспешил согласиться, — но как скажешь. — Договорились. Напоследок Тэхён коротко сжал его руку, после развернулся и быстро, насколько это позволял костыль, похромал в сторону их с Хосоком шатра. Юнги недоуменно пожал плечами и тут же выкинул это из головы. Побледневший Чимин вышел из кабинки, и Юнги поспешил к нему. — Как ты? — Лучше, но меня мутит. Мы можем пойти домой? Прости, я испортил наш первый праздник. — Не думай об этом, всё и так прошло идеально, — Юнги обнял его и мягко поцеловал в висок. — Идём, дома тебе точно станет лучше. * Пришлось перерыть все запасы, чтобы в недрах огромного тканевого мешка откопать мелиссу и стружку имбиря. На минуту присев подождать, когда закипит чайник, он прислушался. Чимина снова рвало. Казалось бы, Чимин находился в дальней комнате, в своей спальне, а Юнги здесь, на кухне, но, приложив небольшое усилие, он довольно чётко расслышал скрип половиц, шелест одеяла и стон, с которым Чимин лёг на кровать. Его мысли прервал свист пара из чайника, и Юнги отвлёкся на приготовление отвара. Когда всё было готово, он перелил отвар из заварочного чайничка в кружку. Пора было идти, но ноги вдруг перестали его слушаться. Ароматы трав показались ему слишком яркими, до головокружения, и Юнги, хватаясь за стол, чтобы не рухнуть, как можно медленнее опустился на пол. Глаза заслезились, он несколько раз громко чихнул и закашлялся. Скорчившись на полу, он чихал и тряс головой в безуспешной попытке это остановить, пока не потерял сознание. Сколько прошло времени было не понять, разве что дрова в печи почти догорели. Юнги слегка замёрз, но в целом, очнувшись, почувствовал себя более-менее нормально, только зрение всё ещё оставалось слегка затуманенным. Проморгавшись, он осознал, что всё вокруг почему-то изменилось в размерах, стало сильно больше него, или… или это он уменьшился? Юнги хотел закричать, позвать на помощь, но вместо его низкого голоса чуткое ухо услышало негромкое, растерянное: — Мяу?