Сквозь клубы дымного рая

Время в комнате 613 словно остановилось. Спокойную, лёгкую атмосферу не могли разбить даже чужие стоны соседей, громкие редкие восклицания Херин или клиентов. Чимин как обычно сполз на пол, забил травой мистера Бонги и с наслаждением откинулся спиной на комод, стоящий рядом. Из колонки тихо играет ненавязчивое латино, а полный теплоты и нежности взгляд Юнги накрывает Чимина даже лучше этого дурмана. Двойственность этого парня поражает. – Почему ты так смотришь? – шепотом спрашивает Пак, двигаясь ближе к кровати. Юнги внимательно следит за каждым его действием, уложив голову на руки. На пол спускаться он категорически отказался, поэтому лежал на животе в постели, а у Чимина золотое правило – мистеру Бонги в рабочем ложе не место. Дым постепенно наполняет небольшую комнату и Пак видит, что Юнги все чаще и чаще кидает тоскливые взгляды на задернутое шторой окно. Закрытое окно. Вот уж нет, у Чимина свои правила в своей же комнате. – Мне нравится, то что я перед собой вижу, – внезапно заявляет Юнги и продолжает бесстыдно разглядывать тело напротив. Растрёпанный раскрасневшийся Чимин с лёгкой улыбкой и прикрытыми в блаженном угаре глазами. Без рубашки. Немного вспотевший, но он считал это плюсом, коже никогда не помешает лишний блеск. Ноги раздвинуты, а между ними яркий красный бонг. Пак оглядывает себя и не может сдержать усмешки. – Я уже говорил, что ты странный? – Говорил. Но и ты не пример идеала. – Хочешь сказать, что мы стоим друг друга? – Чимину даже смешно стало, только смех этот был с нотками печали, ведь за ним он пытался скрыть ту самую единственную мысль, что так приятно обдала теплом внутренности, что они могли бы попробовать. – О, малыш, такое может быть только в мелодрамах для женщин за сорок, знаешь ли.. я же обречён. Тебе не стоит привязываться ко мне. Юнги на его слова лишь улыбается, а затем легонько целует дрожащий пальчик, что упирается ему почти в нос. Чимин опять выпадает из реальности и резко убирает руку. – Посмотрим, детка, – вот и весь ответ, а у Чимина мир трещит по швам. Решает оставить без ответа данный комментарий и просто поджигает стафф, а затем затягивается. Последующие пятнадцать минут Чимин отвечает на вопросы, вернее пытается без огрызаний и дерзости, но в итоге психует. А психует он потому, что сам остаётся без ответов, ведь Юнги мастерски игнорирует каждый. – Это блять что ещё за интервью? Серьезно? Я в шлюхальне или на ебаном шоу? – Пак не выдерживает и кидает в него зажигалку. – Ну если тебе не комфортно, не отвечай. Поймав ее, Юнги крутит между пальцами, пока Чимин сосредоточенно и чуть ли не пуская слюну смотрит на них. – Да оглянись вокруг и увидишь ответы на свои вопросы, хули ты меня мучаешь? – кое-как, с усилием оторвав взгляд, бубнит он. Юнги послушно оглядывается, но недоуменно хмурится. – Мне что, надо найти твой розовый дневничок, где ты анкетки заполнял, я не пойму? – Тц, придурок. Цвет–красный и черный, – поочередно тычет в шкаф и шторы. – Любимое занятие – мистер Бонги, – гладит пузо «дудки». – Любимая музыка – регги, – кивает на телефон. – Это же очевидно. Я сам очевидный. Ты не найдешь во мне некую загадку, изюминку если хочешь, здесь все до банального просто. Эта комната – средоточие моей боли, но, что парадоксально – она же и состоит из моих любимых «хочу». Юнги издаёт какой-то странный, но до омерзения прекрасный звук: он то ли мычит, то ли хмыкает, но это протяжное, ничего не выражающее «ммм» низким, вибрирующим голосом, дёргает в Чимине порывистое желание попросить Юнги сделать так ещё раз. Да он готов ворчать и пиздеть на него всю жизнь, лишь бы это не прекращалось. – Да, все и правда так просто…– задумчиво тянет Юнги. – У тебя пожевать ничего не найдется? Чимин растерянно моргает от резкой смены темы, но даже рад, что Юнги отстал от него с вопросами. Про себя то хрен чё расскажет, падла, зато Чимин ему разве что цвет трусов в детском саду не перечислил. – У меня нет, а вот в бар мы с тобой сходить можем, – под немигающим взглядом на себе, Пак начинает суетливо собираться и пытается вспомнить, чья сегодня смена. – Сейчас самый пик работы, так что там для нас будет свободно, да и еды можно взять побольше…только наверное надо, чтобы… Чтобы мысли и уже почти неразборчивая болтовня не заполняли его глупую головку, а так же не вызвали мигрень у Юнги, он обхватывает дрогнувшими ладонями лицо Чимина и притягивает к себе для поцелуя, оказываясь перед ним. Его губы грубо впиваются в мягкие чиминовы, немного с горчинкой от травки. Пак же не отказывается от такого щедрого подарка. Целоваться с ним ему чертовски нравится. Он моментально перехватывает инициативу, проталкивая в рот язык. Превращает поцелуй из медленного тягучего в страстный и жадный. Его кончик скользит по ровному ряду зубок, подразнивающе касается нёба, а потом переплетается с чужим. Но в поцелуе у него не получается молчать, и наружу выскальзывают позорные, сладкие и маленькие всхлипы. Всего ничего понадобилось Чимину, чтобы привыкнуть к хорошему и не желать с ним расставаться. А так же в очередной раз завестись. Приходится свести колени вместе, чтобы сохранить хоть какие-то остатки своей гордости. Провал. – Теперь мы можем идти, – удовлетворённо оглядев размазанного Чимина, который не мог сфокусировать взгляд на нем самом, Юнги ухмыляется и тянет его на выход из комнаты. По пути Чимин всеми правдами и неправдами борется с желанием наткнуться на Херин и выцарапать ей глаза, но Юнги берет его за талию и притягивает к себе ближе, безмолвно успокаивая. – Мистер Мин, у вас все в порядке? Чимин справляется со своими обязанностями? – приторный елейный голосок тормозит их поодаль от стойки и Чимина передёргивает от отвращения. – Более чем, благодарю, – холодно роняет Юнги в ответ, не оборачиваясь, и продолжает идти прямо по коридору. Сейчас, именно сейчас Чимин чувствует себя в безопасности, и даже находит в себе смелость обернуться и с задорной улыбкой снова показать Херин язык. А ее бешеный взгляд и звериный оскал становятся медом на душу. – Так кто же вы такой, мистер Мин? – томно шепчет Чимин и пальчиками пробегает по груди Юнги. Тот слегка крутится на барном стуле, и оглядывает Пака с головы до ног, толкая язык в щеку. Жадно рассматривает, оценивающе. И Пак готов признать, что ему это нравится. Он готов сейчас выложить все свои таланты как на духу перед ним, лишь бы он приходил к нему чаще. И даже мудозвонить ему разрешает. – Хакер. – Что?.. Смех Юнги звучит очень неожиданно, Чимину на секунду кажется, что ему показалось. Он вскидывает голову, действительно видя слабую улыбку на чужом лице, и он настолько растерян, что рука так и замирает в районе чужого пупка. Пак чувствует, как под пальчиками сокращаются его мышцы, а сам залипает на такого красивого парня. «Черт бы тебя побрал, нельзя же быть таким охуенным…» Бармен вовремя ставит перед ними еду, заказанную Чимином, закуски, и пару бутылок соджу. Юнги перестает смеяться, а Чимин вспоминает, что надо дышать. – Кушай, а то остынет, – заботливо говорит Мин, двигая тарелку с лапшой и жареной свининой поближе к нему. Улыбка ещё блуждает на лице, но он больше озадачен тем, чтобы накормить притихшего Чимина. По мере того, как из тарелки исчезает мясо, Юнги добавляет туда из своей порции. – Так ты правда хакер? – Да. Самый задротский задрот, который только может существовать в этом городе. Разве не видно по мне? – Ну, вообще видно. – Пак ожидал чего угодно, от наследника компании или же успешного бизнесмена, ведь брать его да ещё и на всю ночь парень в потёртых кроссовках ну точно бы не смог. Тем не менее, его род деятельности совсем не говорит Чимину ровным счётом ничего. Хотя бы то, откуда у Юнги деньги для того, чтобы тратить их здесь, если он даже не носит хорошую одежду. – Прости за такой вопрос… но откуда всё-таки ты взял столько денег? Ночь со мной не из дешёвых удовольствий… Юнги, прежде чем ответить, выпивает соджу и оглядывается, с удовлетворением замечая, что до них никому нет дела. Ему было бы спокойнее пообщаться в комнате Пака, но видя с каким удовольствием он кушает и выпивает, задаётся вопросом, а как часто он вообще выбирается из своей норки, чтобы хотя бы перекусить. Худой, соплей перешибить можно, но даже так красив и сексуален. Поэтому Юнги сует свой дискомфорт от большого количества людей на танцполе себе же в зад и терпеливо ждёт, когда Чимин поест. – Херин. Она спонсирует наше времяпровождение, – кусочки пережеваной свинины оказываются на лице и одежде Юнги, а рис путается в волосах. Пак ойкает и тут же принимается отряхивать его, мысленно давая себе хорошего такого пинка. Но замирает, когда его руки перехватывают, и усаживают обратно на стул. В пальцах уже оказывается вилка, а на ней кусочек мяса. – Все нормально, кушай. Я отлучусь. Юнги уходит в туалет, а Чимин досадливо морщится. Как можно быть таким кретином в конце концов? Погрязнуть в чувстве стыда и сожаления ему не даёт Соён, что падает на стул Юнги и отпивает из его же бокала. – Сдаешь позиции Пак. Что за нищее убожество ты снял? – Съеби, – коротко бросает Чимин, не глядя на девушку. Глаза режет от обилия блёсток на теле, а тошнотворный приторный аромат парфюма вынуждает отвернуться. Взглядом блуждает по танцполу, чтобы отвлечься от надоедливой курицы, что болтает без умолку, пока Чимин натыкается на ещё парочку насмешливых взглядов своих «коллег». –...Херин тебя по головке не погладит. – Похуй, веришь нет. Сегодня у меня другие планы. Пак соскальзывает со стула, когда видит Юнги, и тут же направляется к нему, показательно соблазняя его. Закусывает губу и томно смотрит из-под опущенных ресниц, когда, ловко лавируя между потными телами, пританцовывая, приближается ближе. Естественно, тот хмурит брови, не понимая резкой перемены в настроении, но сразу же поддается, когда тонкие руки обхватывают его талию. У Чимина на губах блуждает полусумасшедшая улыбка. Ему нравится видеть среди обилия пьяных и полуголых тел только лишь одного застенчивого резкой сменой обстановки парня. Но ещё большее удовольствие ему приносит то, что пока он спиной ныряет в гущу этого танцующего месива, Юнги не сводит с него своих глаз. Он так мило вздрогнул, когда Чимин взял его за руку на танцполе. Ничего такого, просто увлёк за собой, намекая двигаться под музыку резвее. Щёки его трескаются от застенчивой, но прорывающейся через пелену этого смущения улыбки. Его подхватывает атмосфера, ритмы, подхватывает одобрение в глазах Чимина, на которого он смотрел совсем не как на просто шлюху. Чимин не мог этого не заметить. Это подкупает. По поведению Юнги видно, что он явно не любитель таких мест и подобных развлечений, но то, что он постепенно набирается уверенности и танцует рядом, прижимаясь сильнее и водя руками по разгоряченному телу, Паку нравится. Юнги это делает для него. – Оох, Юнгии.. – стонет Чимин, когда тот трётся носом о его взмокший висок и тяжело дышит в ухо, прижимаясь сзади. Руки по-свойски на талии, чтобы каждый знал, кому он сегодня принадлежит. И Пак только рад этому, стреляя глазами в Соён, что прожигает их двоих взглядом. Он молча находит его руку на своей груди и накрывает сверху, легонько сжимая. Чимин закрывает глаза. Стоять в объятиях Юнги оказывается гораздо ценнее, чем просто его желать. – Да, детка? – Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась… В ответ лишь лёгкая ухмылка, и Чимина разворачивают к себе лицом, чтобы тут же накрыть губы поцелуем. Целовать Чимина определённо приятно, особенно когда он подчиняется каждому движению губ, языка и рук Юнги. А он любит и умеет целоваться. И потому с наслаждением переминает податливые губы, гладит язык Пака своим языком и делит с ним дыхание, одно на двоих под яркими лучами стробоскопов и биты электро. Внизу живота угрожающе теплеет. Чимин обнимает его за спину и жмётся всем телом — ласково и доверчиво, как котенок. Он едва слышно постанывает и хнычет Юнги в рот, не контролируя свои эмоции. Мин гладит его большими пальцами за ушами и с сожалением думает, что ночь всё-таки закончится, и им снова придется вернуться в свою рутину. Только с той лишь разницей, что даёт себе обещание повторить это, но Паку об этом не говорит. Юнги отрывается от Чимина с влажным чмоком и улыбается, глядя на его заполошные глаза и блестящие в красном свете от слюны губы. Невероятно красивый. – Не хочешь ещё выпить? – Тогда может по коктейлю? Сэрим мастер своего дела! Тебе понравится! И упорхает в сторону бара, цепляя за руку Юнги. На что тот лишь качает головой, понимая, что его согласие то и не требуется вовсе. – Мастер, значит…– бубнит и смотрит в спину Пака, пока тот ведёт его сквозь лабиринт из тел, что так и норовят затащить его обратно в гущу безудержного веселья и непрекращающихся танцев под градусом и таблетками. Пока Чимин делает заказ, обворожительно улыбаясь, Юнги скрипит зубами и пытается подавить в себе это странное чувство. Ему максимально неприятно, что эта улыбка не ему адресована, поэтому бармен слегка тушуется под темным пронзительным взглядом и благоразумно семенит в другой конец, прихватив с собой лёд и стаканы. – Так на чем мы остановились? Чимин, не заметивший ничего подозрительного, садится за стойку и выжидающе смотрит на Юнги. «Красивый…в моем вкусе. И так мило смущается, ну что за прелесть!» Пока он мнет края футболки, пытаясь справиться с внезапно накатившей ревностью, Пак любуется им, стараясь не думать, что он выглядит как влюбленная школьница. Вина ли это выпитого ранее алкоголя или сумасшедшего отжига, от которого напрочь сбилось дыхание, а горизонт уже понемногу заваливался, но Чимин находит это милым и приятно волнующим его нутро. Пока бармен мешает коктейль, рука Чимина переползает парню на загривок. Пальцы путаются в отросших влажных волосах. Пак притягивает Юнги к себе, наклоняясь к нему близко-близко, настолько, что его губы почти касаются уха парня, и шепчет так, чтобы слышал только он: – Прекрати вести себя так мило, иначе я отдамся тебе прямо на этой барной стойке в присутствии всех этих людей. И хихикает, видя, как расширяются глаза Юнги, но внезапно, едва Чимин отстраняется и успевает заглянуть ему в глаза, как тот сам берёт его за шею и притягивает к себе, вовлекая в поцелуй. Чимин кладёт руки ему на грудь, пальцами вцепляется в сыроватую футболку и раскрывает губы навстречу чужим губам. Прижимается снова так близко, что чувствует, как бьётся сердце Юнги. Так же быстро, как и его собственное. И когда руки уже оглаживают поясницу под футболкой, Сэрим показательно громко ставит возле них два стакана: виски сауэр для Юнги и лонг айленд для Чимина. Приходится с сожалением отпустить друг друга, и Пак мысленно обещает себе вернуться к этому позднее. Юнги делает маленький глоток своего сауэра и закусывает горечь виски долькой апельсина. Одобрительно мычит, из-за чего Пак довольно улыбается, потягивая через трубочку свою сладость. Под волосами течёт, на лбу выступила испарина, и он дёргает свою футболку за угол низкого выреза, тщетно пытаясь получить хоть немного освежающего холодка. Что плохая затея в удушливом помещении полного людей клуба. В итоге он вытаскивает из стакана Юнги кубик льда и мажет им по горящим щеками. Кубик немедленно стекает сладковатыми липкими дорожками по коже. А Юнги не отказывает себе в удовольствии слизать их, мысленно поражаясь своему поведению и желаниям, под тихий смущенный смех. С Чимином вытворяли вещи и похуже, но эти неловкие движения языком на своих щеках, заставляют залиться их красным румянцем. – Так и… – Юнги прочищает горло и делает очередной глоток. Пока Пак отжигал в самой серёдке танцпола последний час без перерыва, извиваясь под клубные ритмы и рассекая пропитанный алкогольными парами воздух сложными па, вводя окружающих в размышления о том, а есть ли в его организме кости вообще, Юнги пускал слюни и поражался его умениям. – Где ты так научился танцевать? – Да вон, – Пак тычет пальцем вглубь помещения, где на стенах, в углублениях, стоят небольшие клетки, в которых танцоры. По периметру клуба их было несколько, где-то танцевала одна девушка, где-то пара, а в одной были два парня, которые вытворяли такое, что даже танцем назвать нельзя. Вся атмосфера клуба была направлена на то, чтобы напоить, возбудить, и отправить за необходимым облегчением на второй этаж, где уже ждали готовые к работе шлюхи. Лишь избранным можно было покидать пределы второго этажа и искать себе добычу самостоятельно среди посетителей, как Соён и Чимину. – Пришлось учиться у них, и когда я начал, оказалось, что у меня довольно неплохо получается. Я мог бы танцевать там, да только Мать решила, что я принесу ей больше денег, если буду на втором этаже. Так и вышло, но я периодически спускаюсь сюда, чтобы просто потанцевать. Это мне нравится так же, как и хорошая травка. Помогает, знаешь ли, отвлечься и иногда почувствовать, что мое тело все ещё живое. Как и я сам. Юнги слушает, не отрывая от него своего взгляда, но Чимину становится не по себе. Сейчас он не хочет помнить, кто он такой и как живёт, а тем более рассказывать об этом ему. Поэтому он ослепительно улыбается и гладит чужое колено, захватывая внимание так, как умеет лучше всего. – Ты ведь мне так и не ответил ни на один из моих вопросов, красавчик, – подмигивает, проводя новым кубиком льда, взятым оттуда же, по пухлым и без того влажным губам. Взгляд темных глаз сразу оказывается прикованным к ним. – Что значат твои слова о том, что Херин платит за это? – Я думал, ты забыл уже, – досадливо морщится Юнги и осматривается. Такое лучше бы не тут рассказывать, но судя по всему Чимин покидать бар не собирается. Бросив последний раз взгляд на бармена, что обслуживал клиентов за несколько стульев от них, он вздыхает. – Ты ведь знаешь, что у нее есть муж, верно? – Да, конечно знаю. Мудак похуже нее будет, в ее отсутствие отрывается на девчонках в свое удовольствие, только для него нет здесь правил. Та ещё тварь. – А…– Юнги вдруг неловко мнется и в его глазах Пак видит мелькнувшее беспокойство. Даже забавно становится от того, как быстро меняется его настроение, и что Чимин видит его эмоции насквозь. Дело в алкоголе, или Юнги его таки подпустил к себе ближе? – Не беспокойся, парней он не трогает. Предпочитает кисок. Юнги незаметно для него облегчено выдыхает и снова выпивает. В стакане становится пусто, но он бы с удовольствием выпил ещё. Кроме соджу, пива да простого виски из круглосуточного Юнги больше и не пил никакой алкоголь, а о коктейлях и говорить было нечего. Поэтому терпеливо дожидается, когда Сэрим сделает ему ещё один такой же, только с персиком, и двигается ближе к Чимину, продолжая. – Так вот. У него есть свой такой же нелегальный бизнес. Казино и игровые автоматы, если быть точнее. Не так давно на него обозлилась собственная «крыша», и он должен им кучу денег. Настолько большую, что ваша Мать об этом даже не подозревает. – А при чем тут ты? Господи, не говори мне что ты из мафии, или вышибала для этого подонка, или… – Да нет же! Дальше слушай. Я ведь говорил тебе, что я просто хакер. Ну так вот… Чимин наклоняется ещё ближе, и дальше Юнги уже шепчет ему на ухо, обдавая его приятным теплом. – У них с женой есть общий левый счёт, куда они кидают деньги для бизнеса, отслеживается он только Минхеком, но так как он боится, что лишится своих казино, а так же собственных яиц, он благоразумно помалкивает о том, что эти деньги периодически переводятся по счетам неких фондов. Фондов, которые должны крышевать его. – Это что ещё за фонды такие? – Липовые, конечно. Для отмывания денег. Фонд по борьбе с насилием над домашними животными, например. В небольшом арендуемом помещении на окраине города сидит девочка-секретарь, которая принимает взносы, а по факту деньги уходят в карман мафиози. Ну, это я так, условно. Обычно в таких кругах эти дела разнообразнее. – Окееей, я почти понял. А при чем тут Херин? И ты? – При том, что из-за того, что бизнес мужа сейчас на соплях держится, основной источник тех денег на счёте – она. Вернее, ее клуб и бордель. Минхёк пытается понять, куда уходят эти деньги, но кроме этих фондов не может увидеть ничего. «Крыша» уверяет его, что никаких взносов они не получали, личными визитами они конечно из него выколачивают часть долгов, но уже подпортили ему посещаемость, перестреляв в одном из казино половину людей. – Я все ещё не понимаю, причем тут ты…и почему так много знаешь о криминальном мире. – Любой может узнать с минимальными навыками взлома, и если знать, где искать, – фыркает Юнги и опрокидывает в себя остатки сауэра. – Я всего-то вывожу эти деньги со счетов фондов на анонимные электронные кошельки, а затем снимаю их. Достаточно было хакнуть систему безопасности и получить доступ к их файлам. – Вот это ахуеть конечно … ты грёбаный гений, Юнги! – Вопит Чимин и чуть не наворачивается с высокого стула, заслужив настороженный взгляд со стороны Сэрима. – Да не, просто научился взлому. Да хватит, прекрати, – Чимин липнет к нему и восторгается так, словно он только что спас кого-то, а не воровал чужие деньги. Хотя тут с какой стороны посмотреть. Возможно в данный момент он как раз и спасает Чимина, а все, что было заработано таким тяжёлым трудом, Пак с лихвой сейчас компенсирует и тратит в клубе. Не равнозначно конечно, но что есть, то есть… – Теперь понятно, почему эта сука так взбешена…это просто лучшая новость, ты доводишь ее даже больше меня! Кстати, это вот, – тычет себе в щеку на царапины от когтей Херин и смеётся. – Ее рук дело. – Так что ты натворил? –Тату набил, – самодовольная улыбка озаряет лицо и Пак приподнимает край футболки, где сбоку на животе красуется одно единственное слово : Rebirth. – Это пока первая. По плану ещё несколько, если, конечно, доживу. – Красиво…– Юнги пальцем проводит по черным буквам под защитной пленкой и начинает понимать, почему Чимин выбрал именно это слово. Пока он болтает о своей жизни, рассказывая курьёзные моментики с клиентами других или о Херин, Юнги задумывается о том, сможет ли он ещё хоть что-то изменить для этого парня. Он сам не понимает, искренне не понимает, чем так его зацепил Чимин с их первой встречи. Ничего особенного не было, но отчего-то грустный взгляд кофейных глаз засел глубоко в душе, когда Пак думал, что он не видит, как он иногда уходил в себя и о чем-то мимолётно задумывался. Красивый ребенок в теле взрослого, побитого жизнью, человека, который так отчаянно хочет жить без права на это. В ту ночь придя домой Юнги работал до самого рассвета без остановки, выискивая необходимую информацию и находя пути решения. Следующие два дня помогал своему другу – копу Намджуну, взламывая и передавая рабочие файлы и компроматы на какую-то сомнительную компанию. Сегодня долгожданный выходной и Юнги с удовольствием отметил, что его ждал не только он один. Пак так и льнёт к нему, то укладывая ладошку на колено, то невзначай прижимаясь к его боку, когда заглядывал в глаза и улыбался слишком ярко для такого отвратительного места. Он рад, что даже такая жизнь, что и не жизнь вовсе, все ещё не отбила у него желание радоваться и быть по-настоящему счастливым. И Юнги внезапно захотел стать частью этого, чтобы видеть эти сияющие глаза напротив и пухлые губы в довольной улыбке. Понимает прекрасно, насколько это быстро, абсурдно, в какой-то степени даже невыполнимо, но с каждой секундой он укрепляется в своем решение и уже примерно прикидывает, что для этого нужно сделать. Пока задумывается над своими дальнейшими действиями, Чимин уже заказывает четвертый по счету лонг айленд себе и полюбившийся Юнги сауэр. – Ну, а теперь рассказывай о себе, всемогущий компьютерный гений Мин Юнги, – алкоголь слегка даёт в голову и Пак, наклонившийся слишком близко, чуть не клюет носом барную стойку, из-за чего Юнги двигается ближе и обнимает его. – Нуу…у меня самая заурядная жизнь. Живу один с котом, его зовут Черри, работаю независимым хакером в центральном управлении полиции района Каннам, а по выходным зависаю в барах с друзьями. Чисто выпивка и холостяцкие разговоры, – добавляет зачем-то и мысленно бьёт себя по лбу. Звучит, как оправдание, но Чимина устраивает его ответ и он сыпет вопросами о домашнем шерстяном засранце. – Вааау, у меня никогда не было кота, собаки тоже не было, да даже рыбки одной не водилось! Ты любишь животных? Я вот обожаю! – Нет, не люблю. Ответ явно обескураживает Пака и он замирает с приоткрытым ртом, недоумевая, зачем тогда ему кот. Но Юнги смотрит так честно и открыто, что уличить его в пиздеже не получается. – Этого надоедливого гавнюка мне Хосок притащил. Добрейшей души человек, который подбирает любую живность и пристраивает в приюты. А мне сунул его на передержку, только она вот уже как на два года затянулась, ну а я прикипел уже. Знаешь, он так забавно мурчит, когда чего-нибудь хочет, а ещё он занимает добрую половину моей кровати. А ещё мне пришлось выбросить все свои черные футболки, потому что стоило только ему увидеть хоть одну, он обязательно уляжется именно туда. Его чертова длинная белая шерсть меня откровенно заебала, но при этом шорты, штаны, джинсы или другого цвета одежду он не трогает. Вот такой вот усатый пидорас у меня живёт. Думаю, он бы тебе понравился. Пока Юнги говорит и активно жестикулирует руками, едва не опрокидывая свой бокал с виски, Пак наблюдает за ним с искренним восторгом, замечая такой же взгляд, с которым на него, Чимина, этот парень смотрит, и приходится всерьёз задумываться, хватит ли у него после всех этих танцев до упаду, разговоров и эмоциональных качель – сил на приятное для них обоих продолжение вечера. На которое Пак начал рассчитывать ещё с поцелуя на танцполе. – Я в этом уверен. Мы с ним поладим и на пару будем портить тебе одежду, а после так же вдвоем будем мурчать тебе в уши с двух сторон, вымаливая прощение у нашего папочки, – Чимин ласкает языком трубочку от коктейля не совсем задумываясь над своей фразой, но когда Юнги замирает и пристально смотрит на него, до его помутненого алкоголем разума наконец дошло, что именно он сказал. – Эм…я…я совсем не… – Обещаешь? – Спокойно перебивает Юнги, внутренне сгорая. Берет его за руку и переплетает пальцы, второй рукой гладит кольца на них. Чимину хочется выпалить бездумно, что да, обещает, да он бы стал там ярой домохозяйкой, мурчал бы и в уши, и в рот, и куда только захочет, что угодно, лишь бы с ним. Особенно, когда он смотрит так проникновенно, действительно серьезно ожидая ответа. – Я хотел бы, но ты ведь понимаешь, что это невозможно, Юнги…мне жаль. – А если я скажу, что возможно, пообещаешь? – Что? – Юнги подается вперед, укладывая ладони над коленями, и Чимин даже не задумываясь раздвигает ноги, подпуская еще ближе, сознание забивает, словно плотной горячей ватой, ощущением рук на голой коже. На Чимине такие короткие шорты, что если Юнги решит провести горячими ладонями чуть выше по чувствительной коже бедер, у него неминуемо встанет. И стоило только Паку об этом задуматься, как … – Ты мне пиздец как нравишься, Чимин. Ну блять, или вот просто встанет, даже трогать не надо. Спасибо большое. Юнги говорит это спокойно, и эта неожиданная искренность, без уловок и без издевок, как они оба привыкли, один лишь ищущий, горящий желанием взгляд, цепляет Чимина фатально. Он таращится, как по затылку ударенный. Не моргая, смотрит на непроницаемое лицо Юнги, да так близко, что чувствуется сладковатый запах шампуня с волос. Чимин смотрит на то, какие у него маленькие коленки под широкими ладонями Юнги, красивыми такими, крепкими, которые он на каких только участках своего тела не представлял их в своих греховных фантазиях. Ими вот только хватать и сжимать, сильно, до цветных искр под веками. И ими же нежно обнимать, ласково гладить и этими блядскими пальцами волосы перебирать. Чимин вздыхает. – Я понимаю, насколько все это быстро, очень сумбурно для тебя, но…ты веришь мне? – Юнги, не дождавшись ответа, сбивчиво тараторит, начиная таки неосознанно гладить его ноги. Пак снова боится, оттого на их переплетенные пальцы капают соленые капли, когда Чимин опускает голову. Такой прекрасный вечер, и вот надо же было ему все испортить своей необдуманной болтовней… Он снова боится лишний раз поверить и заиметь призрачную надежду на лучшее будущее, на жизнь с Юнги, и даже если вдруг у них ничего не получится – чего Чимин очень сильно не хочет – он все равно останется свободным. Парень, что продолжает молча смотреть и ждать ответ совсем не похож на ублюдка, который вернёт его сюда снова. Но если у него не получится вытащить Чимина, и он перестанет приходить, то для него все будет кончено. Возможно, он переживет очередной удар судьбы, будет жить на полу с Бонги, и со временем залижет свои раны, но он определено точно будет жалеть, если откажется прямо сейчас от Мин Юнги. Неизвестный парень, появившийся так неожиданно, поломал привычный Паку мир, и протягивая ладонь, предлагает ему свой. Было бы полнейшей глупостью отказаться. И пока хакер, занервничав от затянувшегося молчания, тянется за виски, Чимин накрывает оставшуюся руку своими двумя. – Это странно, но да, я тебе верю. Ты не похож на придурка, ну разве что самую малость странный, – Юнги прыскает в бокал, но его напряжение все ещё ощущается. – Только у меня одна просьба к тебе. Даже нет. Условие. – Какое? – Поклянись мне, что ты не пострадаешь в этом дерьме, что бы ты там не задумал. – Клянусь, детка.