Гейль Прекрасная

Сердце дракона POV Бейлон Он хотел провести с ней остаток своих дней. В мире, где кровь важнее любви, где страсть — роскошь, а союз — долг, он был готов пожертвовать всем ради одного её взгляда. Ледяного, молчаливого взгляда, в котором он искал одобрение — и, как ему казалось, находил его. Он звал её Хейдар. Своей судьбой. Своей Гаэль. Пусть Семеро благословят этот союз. Пусть даруют им долгие годы и покой, которого не знали их предки. Вхагар не возражала. А для Таргариена дракон всегда говорит правду. Когда древняя драконица позволила Гаэль приблизиться — не зарычала, не сжала крылья в угрозе — он понял: это знак. Молчаливое, древнее одобрение. И улыбка сама собой появилась на его губах. Всё шло, как должно быть. Он не знал. (Он не знал, что та, чью руку он искал, чьё сердце стремился завоевать, давно уже не принадлежала этому миру. Не была той, что родилась в буре и едва не умерла младенцем. В её теле жила чужая душа. Женщина из далёкой земли, из будущего, где города возносятся стеклом, а клинки — сталью чужого рода. Женщина, что с трудом переносила взгляды, к которым была не приучена, слова, которые звучали, как проклятие. Гаэль молчала. Кто бы поверил? Кто бы выслушал — и не сжёг, не заклеймил, не обвинил в ереси?) Он был Таргариен. А значит — верил в кровь. В долг. В род. Любовь к сестре не казалась ему грехом. Она была честью. Обетом. Поступком, к которому вела сама история их дома. Кровь дракона нельзя разбавлять. Она должна оставаться чистой — как пламя. Он принимал её молчание за стыдливость. Её холодность — за благородное самообладание. Её молчаливое отстранение — за достоинство. Он думал, она ждёт. Что она позволит ему сделать первый шаг, озвучить неизбежное. И он решился. Она станет его женой. Никто не помешает. Ни Совет. Ни Септа. Ни его младший сын, изгнанный и взбалмошный, который когда-то слышал иные обещания. Он доверил Гаэль управление Драконьим Камнем. Гарнизоны, торговля, матерь его, умирающую — всё передал ей. И не ошибся. Она справлялась лучше него. Спокойно, точно, как будто родилась для этого. Он видел её каждый день. И с каждым днём любил всё сильнее. Ни одна наложница с Волантийских берегов, ни одна дочь великих домов Вестероса не могла сравниться с её умом, сдержанностью и проницательным взглядом. Он был готов отдать ей всё. Трон. Остров. Мир. А она... Стирала улыбку с лица, как только он отворачивался. Сжимала зубы, когда он касался её ладони. Молчала, когда он говорил о будущем. Гаэль. Она играла роль. И он не знал. Он не знал, что любит личину. Что та, кого он звал Гаэль, давно умерла. А та, что осталась, — искала путь к бегству. POV Алисанна Может быть… Может быть, всё же стоит выдать Гаэль за Бейлона. Королева Алисанна сидела у окна и смотрела, как волны бьются о скалы Драконьего Камня. Серое море. Серое небо. Серое будущее. Всё слилось для неё в одну бесконечную осень, и даже боль — притупилась. Она больше не боялась. Больше не надеялась. Она просто считала потери. Сколько детей она похоронила? Сколько родов она выстрадала — не в теле, но в сердце? Алисса, Дейнерис, Геймон, Мейгель,Эйгон,Дейла, Балерион, Визерра, Сэйра… Слишком многие. Даже те, кто остались в живых, казались ей потерянными. Но, может быть, хоть одна из них… хоть одна душа в этой пепельной крови… заслуживает другой судьбы. Гаэль. Её последняя девочка. Тихая. Задумчивая. С глазами, в которых жил не огонь, а лёд. Слишком умная, чтобы быть покорной. Слишком добрая, чтобы быть жестокой. Слишком чужая — и именно потому, достойная спасения. Бейлон... Он был её сыном. Её гордостью. Слишком горячий, слишком упрямый — но с сердцем, полным чести. Он носил боль внутри и прятал её за стойкостью. С тех пор как умерла Алисса, он был не собой. Тень отца. Тень мужа. Но рядом с Гаэль — он смеялся. Она слышала это смех. И вспоминала Джейхейриса. Того, каким он был до трона, до Совета, до смерти их детей. Бейлон напоминал ей его — молодого. Беззаботного. Глупого, но искреннего. Он касался Гаэль нежно. Не как мужчина, а как человек, боящийся разрушить хрупкий сосуд. Впервые за долгие годы Алисанна почувствовала что-то похожее на тепло. И в этот момент она знала — она благословит их союз. Она уже говорила с Джейхейрисом. Он ничего не сказал вслух, но она знала его слишком хорошо. Он больше не спорит — значит, согласен. Или просто устал спорить. Она видела, как Гаэль заживляет трещины в душе Бейлона своим молчанием. Своей сдержанностью. Своим присутствием. И если союз их не будет счастливым — он хотя бы будет спокойным. И уж точно — безопасным. Потому что… Потому что Деймон — не должен получить её. Даже если бы сама Алисса восстала из могилы и взмолилась — Алисанна не позволила бы. Деймон был её внуком. Её плотью. И в этом был весь ужас. Он рождён от желания, но вырос в развращении. Слишком красивый, чтобы не быть испорченным. Слишком умный, чтобы быть честным. Слишком похотливый, чтобы его можно было доверить хоть одной девочке в этом мире. А Алисса — глупая, безумная Алисса — успела прошептать ему на смертном одре: "Гаэль будет твоей." Проклятые слова. Последний удар ножом в её сердце. Как будто ребёнок, рождённый в крови, может быть кем-то для Гаэль. Как будто страсть оправдывает всё. Алисанна знала: Деймон хотел не брака. Он хотел владения. Хотел отнять у Бейлона — как всё всегда отнимал. Как пёс, вечно голодный, вечно у порога, вечно с зубами в чужом куске. Она видела его взгляд. Как он смотрел на Гаэль. И если бы могла — велела бы выжечь ему глаза. Бейлон... Бейлон защитит. Он достоин. У него уже есть наследники. Есть Эймма — бедная, глупая Эймма, которая родит и умрёт, как велено. Пусть. Она это выбрала. А Гаэль... нет. Гаэль не должна умирать в родах. Не должна быть брошена, опозорена, затравлена, как Сэйра. Гаэль должна жить. И если для этого её надо сделать королевой — так тому и быть. Даже если ради этого придётся благословить брак, от которого кровь уходит в пятки. Даже если боги осудят её. Даже если Джейхейрис не скажет ни слова. Гаэль — её девочка. Её надежда. Её последняя попытка исправить всё.