Гейль Прекрасная

POV Бейлона Таргариена «Для неё — только лучшее», — подумал Бейлон, когда миновал галерею, ведущую к её мастерской. Пол был устлан коврами из Ланниспорта, на стенах висели гобелены, затканные историями из прошлого — но его не интересовали ни ковры, ни стены. Его вела мысль. Желание. Скоро — её именины. Он хотел удивить. Обрадовать. Увидеть ту особенную улыбку, что делала её лицо светлым, почти детским, каким он помнил его в те времена, когда носил её на руках. Да, как принцесса, она принимала украшения. С достоинством. С благодарностью. Но только когда он дарил ей краски, кисти, холсты — её глаза светились. Топазовые, огромные, сияющие, как если бы звезда сошла с неба и приникла к земле. Мастерская была тиха. Никого. Она ушла, и это играло ему на руку. Он шагнул внутрь. Запах красок, масла, чего-то теплого, живого. Странно — здесь пахло свободой. Не дворцом. Пахло ею. На столе — ящички с пигментами: охра, лазурит, золото в тонком порошке. Свитки, аккуратно уложенные. Один раскрыт наполовину, как будто она в спешке забыла о нём. И — альбом. Он не хотел заглядывать. Правда. Но его рука словно сама потянулась. «Я просто… посмотрю. Совсем чуть-чуть. Чтобы понять, чего ей не хватает. Может, какие-то цвета закончились. Или кисти, особенные…» Пальцы коснулись обложки. Он открыл. И — замер. Серебро. Луна. Тьма. Музыка. Рисунок — не просто точный. Живой. Лицо юноши с волосами, как нити лунного света, с глазами, излучающими мудрость и печаль. Осанка — как у истинного принца. Чистота. Мечта. Тайна. Он прочёл подпись: «Рейгар, Серебряный Принц» А под ней — слова, написанные рукой, что дрожала от чувства: «Он стал прославленным воином, но сердце отдал музыке. Он сочинял баллады, что доводили до слёз. Он искал истоки древней крови и помнил Валирию…» Бейлон выдохнул. Рейгар. Он знал — не просто персонаж. Не просто вымысел. Это — её сын. Таким она его видит. Таким хочет. На следующем листе — девочка. Дейна Непокорная. Маленькая буря с гривой серебряно-золотых волос. Глаза — фиолетовые молнии. Улыбка — непокорная. «Она была дикаркой. Любимой. Грозной. Всадница, охотница, мечтательница. Она носила чёрное, как отец. Бросала вызов всему миру.» Рядом — драконьи крылья, меч, луна над морем. Королева-буря. Принцесса-бунт. Он почувствовал дрожь. Вот они. Их дети. Его и Гаэль. Он не знал, что это — фан-арт. Образ. Отголосок другой жизни. Он не знал, что это — память, а не мечта. Он только видел: Гаэль их нарисовала. С любовью. С нежностью. С тоской. И он поверил. Поверил, что это то, чего она ждёт. Что она — молчит, но надеется. Что она боится, но в душе жаждет именно этого. Он искал ещё. Присел на колени, перерыл свитки. И — нашёл. Рейгар в доспехах. С мечом, на фоне пылающего неба. Дейна — верхом на драконе, в броне, как у Висеньи. Взгляд — как пламя. Истинные Таргариены. И в этот момент что-то в нём щёлкнуло. Как клинок, вставший на своё место в ножны. «Я дам ей это», — подумал он. «Рейгара. Дейну. Эпоху. Славу. Жизнь. Я дам ей смысл. Продолжение. Дом.» Он вырвал страницу. Осторожно, будто боялся повредить молитву. Сложил. Прижал к груди. Он уже видел их — мальчика с арфой и золотым венком. Девочку с луком и драконом. Гаэль, смеющуюся, сияющую, счастливую. Мать королей. Его королева. Он поднялся. Обернулся. И вышел — с трепетом, с благоговением, с пылающей надеждой. Он пойдёт к Джейхейрису. К Алисанне. Он всё скажет. Он достоин её. Он — Весенний Принц. А она — Прекрасная Принцесса Зимы. И Вестерос склонится перед их детьми. Рейгар Серебряный Принц и Дейна Непокорная их имена станут легендой.