ROT

      Тусклая безучастная ночь покрывала Дзёдоси душащей пеленой спертого воздуха и пыли. Фонарь трещал, не очень-то двузначно сообщая о том, что гореть ему осталось недолго.       Чан терпеливо стоял под ночным небом, не залезая в пятно, трепещущее от теней редких мотыльков, приманенных одним из немногих источников яркого света. Он предпочитал оставаться в глухой темноте, чтобы можно было хотя бы сейчас снять капюшон и посмотреть на окружающие его дома.       Он ждал пока к нему придет тот человек, ради которого он и вылез из «Когтя» посреди ночи, с трудом не разбудив Джисона и господина Пака, — в особенности именно последнего, потому что старик мог проснуться буквально из-за скрипнувших петель двери, если этот звук казался ему каким-то подозрительным.       — Она никогда не приходит вовремя, — проворчал он себе под нос, посмотрев на мигающий вдалеке огонек маяка. Интересно, кто следит за ним сегодня? Наверняка Чан не знает этого человека.       Та, кого он ждал, явно не торопилась. Вокруг стояла душащая тишина, сдавливающая со всех сторон. Только треск фонаря говорил о том, что время все еще идет, а не зависло на месте.       Наконец, ореол тишины был разрушен стуком каблуков и шуршанием одежды. Чан узнал бы эти шаги из тысячи, так что он не испугался, а наоборот, радостно поднял глаза, всматриваясь в переулок.       Вот и она. Каблуки, аккуратная шубка, пучок на голове — если бы Чан не знал эту девушку лично, он бы подумал, что она оказалась тут по ошибке. Не могут пыльные и грязные улицы Дзёдоси сочетаться с этой аккуратной, строгой фигурой, которой бы пристало ходить по улицам большого и светлого мегаполиса.       Но Чан знал ее слишком хорошо, чтобы понимать — она не боится этих мест. Она бы даже взяла их под свой полный контроль, если бы у нее была такая возможность.       — Рад видеть тебя тут, — тихо сказал он, улыбнувшись.       Девушка сразу же обернулась и посмотрела на него:       — Ох, вот ты где. Я уже думала, что ты меня не дождался и ушел.       Она подошла к Чану, разворачивая его лицом на свет и недовольно щурясь, притягивая его ближе к себе. Чан даже не сопротивлялся и не задавал вопросов.       — Ну кто так малюет, Чан? Только пятилетка примет это за настоящий шрам, — девушка встала на цыпочки, поправляя пальцем не очень аккуратно нарисованные линии на лице Чана.       — Я делал это в полутьме, — вяло попытался оправдаться Чан. — А еще у меня закончился красный карандаш.       Соён недовольно посмотрела на него, приподняв бровь:       — А мне сказать? Я б тебе принесла, — вздохнула она. — А вообще, я тебе тут не макияж поправлять пришла…       Она достала из сумки сверток, протянув его Чану:       — Едва нашла его среди твоего бардака. Серьезно, у тебя там все так навалено…       — Я не буду извиняться за беспорядок, устроенный три года назад, — отмахнулся Чан, осторожно разворачивая обертку с одного края, чтобы посмотреть на содержимое. — Черт, как новенький, а ведь ему уже лет шесть…       — Больше, учитывая, что и к тебе он не новеньким попал, — поправила его Соён.       Тишина, повисшая после этого, не была неловкой. Они оба не хотели расходиться. Чан всегда ассоциировал их недолгие, тайные встречи с временным возвращением туда, куда ему уже никогда не прийти прежним.       — Как ты вообще? — спросила она тихо, осматривая его. — Бледный, осунулся весь… ужас.       — Живой еще и на том спасибо, — буркнул Чан, отведя взгляд. — Или, может, я просто начал стареть?       — Тебе еще и двадцати пяти нет, какая старость?       — Преждевременная, — отмахнулся он, невольно поджимая плечи и поднимая воротник, чтобы не было заметно, как сильно он побледнел.       Соён посмотрела на него сочувственно. С одной стороны, Чан понимал, что этот ее взгляд совершенно оправдан, ведь даже желтый свет фонаря уже не скрывал то, насколько плохо он выглядел. И все же…       — Я справляюсь, — тихо сказал он, в его тоне ощущалось раздражение, но он сделал глубокий вдох и продолжил. — Извини. Ты сама как?       — У меня-то все нормально, — пробормотала Соён. — что у меня могло произойти…       — Не подслушивал никто последнее время?       — Ты про то, что тебя, кажется, вычислять начали? Честно говоря, подозреваю, что это просто совпадение, — призналась она. — Просто в церкви отказались тебя поносить, вот и сделали выводы, что они тебя покрывают.       — Ну да, подумаешь, на полгода опоздали… — вздохнул Чан. — Ты ведь никуда не торопишься, да? Давай хоть посидим.       — А ты, прошу прощения за неловкий вопрос, вообще спишь хоть иногда? — спросила Соён, садясь рядом с ним.       Чан лишь усмехнулся, оставив ее без ответа.       — Как он? — спросил он после недолгой паузы.       — Он? — Соён пожала плечами, поправляя вывернутый наизнанку капюшон Чана. — Он хорошо держится. Этот идиот наконец-то понял, что если продолжит в таком духе, то сделает из своего сына неспособного к функционированию невротика и все-таки сбавил обороты. Правда, он, кажется, хочет обратиться к врачам с Континента…       — Сомневаюсь, — быстро выпалил Чан, словно пытаясь остановить поток достаточно пугающих мыслей в своей голове.       — Я тоже так думаю. Он же помешан на том, чтобы никто ничего не узнал, — кивнула Соён. — Просто я немного разузнала о том, как именно такое «лечат» на Континенте… и мне кажется, что для него это слишком, он не выдержит.       — Страшно не то, что он не выдержит. Зная его, я могу с уверенностью сказать, что он выдержит, и дело вовсе не в этом. Но… это будет еще одна серия страданий, которой он мог бы избежать, если бы…       — Если бы ты рискнул жизнями вас обоих ради мизерного шанса вырваться? Нет, — отрезала Соён, но, как и Чан, быстро поменяла тон своего голоса. — Не пойми меня неправильно, я знаю, о чем ты говоришь. Я не представляю, как я бы на твоем месте справлялась с этим.       Чан поднял на нее грустные, растерянные и уставшие глаза. Он знал, что Соён действительно понимает, что они оба чувствуют. Но… то, что она имела представление об их чувствах, не обозначало, что она могла понять то, насколько это болезненно.       — Соён, я его люблю, понимаешь? Я не могу спокойно относиться к тому, что мой любимый человек страдает. Каждый день моего бездействия — лишний день его страданий.       — Не забывай, что Чанбин не только твой возлюбленный, но и мой друг, — сказала она, сведя брови вместе. — Но я считаю, что наша единственная задача — это сохранить ему жизнь и здравый рассудок.       — А что, если он все-таки сломается? — прошептал Чан. — Вдруг он… подумает, что я действительно… его ошибка?       — Я категорически с тобой не согласна, — резко ответила Соён, положив руку ему на плечо. — Я знаю Чанбина, а ты знаешь его даже немного лучше. Он не тот человек, которого можно сломать. Он настолько упрям, что не в состоянии даже притвориться, что его убедили.       Чан невольно хмыкнул, пряча неловкую улыбку в ямочки на щеках. Глаза стекленели, но плакать он себе не давал — шрам размажется и превратится в грязное пятно на все лицо. Он зажмурился, но слезы пробивались сквозь ресницы.       — Черт, сейчас, погоди, — пробормотал он, отвернувшись и вытирая глаза.       Соён осторожно отвела взгляд, деликатно делая вид, что она вообще не понимает, почему Чан отвернулся.       — Я бы хотел его увидеть хотя бы раз, — пробормотал он почти жалобно. — Я… иногда я начинаю забывать его голос.       Соён осторожно похлопала его по плечу.       — Он… ты же не хочешь ему рассказывать об этом, да? — прошептала она.       — Д-да, — всхлипнул Чан, вытирая лицо рукавом, — но и он мне не все рассказывает, честно говоря. Мне кажется, он преуменьшает свои проблемы.       — Конечно, он преуменьшает, — пробормотала она, вздохнув. — Но я не буду говорить, что вам обоим стоит делать.       Она встала и осторожно приподняла опущенное лицо Чана ладонью, чтобы посмотреть ему в глаза.       — В любом случае, Чан, я сделаю все, чтобы вы оба дожили до того момента, как снова встретились. Мне нужно что-то передать ему лично?       Чан посмотрел на нее почти невидящими от слез глазами и притянул ее к себе, крепко обняв. Соён вздохнула и обняла его в ответ. В этом не было ни капли романтики, разумеется. Чан обнял бы точно так же и кого угодно, если бы было достаточно людей, которым такое проявление нежности не показалось бы странным.       — Спасибо, — прошептал он.       — Это было то, что я должна лично передать Чанбину, или твоя личная благодарность мне? — спросила Соён.       — По чуть-чуть и от того, и от другого. Я бы передал ему поцелуй через тебя, но, боюсь, тебе это не понравится, — отшутился Чан.       — Это было бы странно, — согласилась она, усмехнувшись. — Ладно, мне пора. Меня скоро могут хватиться.       И она удалилась обратно в тот мир, который был чуть больше похож на ее зону обитания. А Чан остался в темноте, немного утешенный, но как будто и еще больше разбитый. Он лишь слабо поднял руку, помахав ей на прощание.       Сэй Сёнагон, с чьими мыслями, кстати, Чан ознакомился именно благодаря библиотеке Соён, в своей заметке о «Том, что редко встречается» писала:       «Что говорить о дружбе между мужчиной и женщиной! Даже между женщинами не часто сохраняется нерушимое доброе согласие, несмотря на все клятвы в вечной дружбе.»       Несмотря на все уважение к этой женщине, Чан с этими словами не согласился. Если бы не долгая, надежная и проверенная многими сложностями дружба Соён с ними двумя, Чан и Чанбин уже вспоминали друг друга лишь как то, что никогда не вернется.       Соён была его подругой. И он дорожил дружбой с этой удивительной девушкой.

***

      Джисон мыл посуду, засучив рукава. Он уже начал чувствовать себя в своей одежде, несмотря на то что одежда была все еще Чана. От нее пахло чем-то безопасным, как минимум потому, что она пропахла кухней и табаком, которые заставляли Джисона вспоминать о том, где он находится прямо сейчас.       — Ты все еще тут? — в двери показалась голова Тэхена. — Тебя Чхэк ищет. Говорит, у него для тебя сюрприз.       — Это срочно? Я почти закончил, — спросил Джисон, отряхивая руки.       — Ну, он выглядит так, будто это срочно, — пожал плечами Тэхен, закатывая рукава. — Ты иди, я закончу. Скажу честно, мне просто не хочется находиться рядом с ним, он сегодня какой-то странный.       Джисон вздохнул, вытер ладони о брюки и вышел из кухни, оглядываясь в поисках Чана.       Тот сидел за одним из столов, замешивая в стакане что-то, что по цвету напоминало смесь черного кофе и ржавчины, и, честно говоря, выглядел так, словно у него сейчас начнет дергаться глаз.       — Привет, Чхэк, ты меня искал? — спросил он, подойдя.       Чан опрокинул эту подозрительную жидкость в себя, проглотив и поморщившись, после чего посмотрел на Джисона немного выпученными глазами, которые ему свойственны не были. Словно закончилась та стадия, в которой он лежал полумертвым телом, и началась та, в которой полумертвым телом рисковал лечь сам Джисон.       — Да, привет, — Чан осторожно потянулся к нему и похлопал его по щеке. — Ты сходи надень что-нибудь поудобнее и выходи во внутренний двор.       Джисон кивнул и пошел наверх, решив, что ходить в рабочей одежде по улице — это одна из тех многих причин, по которой Гисок будет закатывать глаза и ворчать. Сам он, конечно, вообще не переодевался, и некоторые пятна оставались на его одежде, судя по их виду, на годы, но Джисон не говорил ничего по этому поводу.       Он выдвинул из-под кровати криво сделанный ящик, в который, как ему уже рассказал Чан, он складывал все то, что могло пригодиться ему в каких-то неочевидных ситуациях. Здесь, как Джисон успел увидеть, лежала и та его одежда в которой он и попал в «Коготь».       Да, вот и она. Сверток из чего-то однородного, шершавого и грубого. Джисон поднял его и развернул, резко отвернувшись от ударившего в нос запаха.       — Ой, какая дрянь… я уже успел забыть, что когда-то так пах… — пробормотал он, зажимая лицо ладонью и запихивая комок обратно, доставая вместо своей старой одежды что-то из одежды Чана и накидывая прямо на рабочую.       Чан ждал его во внутреннем дворе. Джисон невольно начал размышлять, что именно Чан для него заготовил в качестве работы, но тот лишь поманил его за собой и пошел куда-то дальше, пролезая через дыру между досками за пределы трактира.       — Не хотел давать никому представление о том, куда ты идешь, — объяснил он, даже не оборачиваясь. — Пусть они думают, что ты все еще в трактире.       — Кто «они»?       — Они.       Джисон, все еще мало понимающий, что вообще происходит, продолжил идти за Чаном, который повел его к дому, который, как Джисон знал, сгорел около двух лет назад.       — Что нам там делать, Чхэк? — спросил он обеспокоенно.       — Учиться выживать в дикой природе Дзёдоси, — коротко бросил Чан, заходя прямо туда, где должен был располагаться дом, хотя там теперь и были только его жалкие остатки.       Здесь Чан наконец-то остановился, посмотрев на Джисона.       — Итак, я решил, что мне нужно научить тебя важнейшему навыку, которому, по идее, тебя должен был научить твой старший, но он, очевидно, зассал, что ты перестанешь быть его любимой собачкой на побегушках.       Джисон нервно сглотнул, увидев, как Чан скидывает плащ и достает из внутреннего кармана небольшой пистолет. Разумеется, он доверял ему, но сам вид того, как Чан задумчиво крутит его в руках, смотря на него этими несвойственно большими глазами, навевал на Джисона какую-то тревогу.       — Иди сюда, — поманил его Чан.       Джисон с некоторой опаской приблизился, и Чан с торжественным видом всучил пистолет ему.       — Будешь учиться на жемчужине моей невольной коллекции. Смит-и-Виссон, военная модель… да, староват, соглашусь, но зато смотри какой миниатюрный.       — Ах, так ты будешь учить меня стрелять? — почти удивленно спросил Джисон, на что Чан громко фыркнул.       — А что, я выгляжу так, будто заставил бы тебя просто очень быстро уворачиваться? — спросил он. — Извини, я просто немного не выспался. Давай начнем.       Джисон с достаточно очевидным энтузиазмом скинул куртку и взял пистолет в руку, разглядывая его. Его рукоятка невольно напомнила Джисону кухонный нож, с которым с таким мастерством управлялся господин Пак.       — Поскольку твоя поза — это, порою, единственное, что ты в состоянии контролировать, тебе нужно понять, в какой позе ты сможешь стрелять туда, куда ты сам придумал, — объяснил Чан.       Он руками расправил Джисону плечи, заставив того вытянуть шею и распрямить спину.       — Не надо горбиться и прятать взгляд, это мало поможет при стрельбе, — сказал он почти строго. — У тебя же ведущая рука правая, да?       — Да, сэр, — эта оговорка сама соскользнула с языка Джисона, но он даже не стал себя поправлять.       — Ты не скован. Ты должен контролировать свое тело, но при этом не держать его полностью напряженным, иначе у тебя руки трястись будут.       Джисон выдвинул правую ногу вперед и взял пистолет в одну руку, вытянув его вперед.       — С одной руки чтобы научиться стрелять, надо сначала в двух руках его удерживать, — поправил его Чан. — Плечи ставь так, чтобы предполагаемый путь пули и твои плечи вместе делали крест.       — Понял, — пробормотал Джисон, выпрямляя спину и попытавшись поставить ноги в более устойчивое положение, когда Чан внезапно легонько толкнул его, заставив Джисона взвизгнуть.       — Поза неустойчивая, — цокнул языком Чан, самолично же и поймав Джисона. — Ты в порядке?       — Д-да, — пискнул Джисон смущенно.       — Блин, как же тебе объяснить-то… просто у тебя не должно это занимать большое количество времени, ты должен сам в эту позу вставать, — пробормотал Чан, но потом хлопнул себя по лбу. — Точно. Представь, что тебе с секунды на секунду надо побежать, но и сорваться прямо с места нельзя, потому что иначе привлечешь к себе слишком много внимания.       Джисон практически сразу понял, что имел в виду Чан, и, уже частично готовый к еще одной проверке, устоял на ногах, когда Чан пихнул его еще раз.       — Вот, молодец, — кивнул Чан. — Теперь руки вперед… нет, не так. Представь, что эта поза — часа на полтора.       Джисон торопливо опустил плечи.       — Молодец, — тихо повторил Чан. — Ну-ка, попробуй совершить пробный выстрел.       Джисон положил правую руку на рукоять, зацепив спусковой крючок, и нажал на него. Раздался хлопок, который, на удивление, напугал Джисона больше, чем напугал бы звук выстрела.       — Неплохо, но ты б никуда сейчас не попал, — буркнул Чан.       Джисон сглотнул и еще раз направил незаряженный пистолет в стену, нажимая на спусковой крючок. Снова хлопок.       — Да, неплохо, — повторил Чан. — Попробуем заряженный?       — Ты уверен? — нервно спросил Джисон.       — А ты?       Джисон пожал плечами смущенно, и уже почти расслабил стойку, когда услышал резкий голос Чана:       — Стреляй.       Стойка, крючок, хлопок. Джисон даже не успел понять, за сколько секунд это произошло.       — Быстро, — похвалил Чан. — Стойка, конечно, кривоватая, но зато быстро встал в нужную позицию.       Джисон уже не стал покидать стойку, понимая, что Чан, видимо, из тех, кто будет командовать в совершенно случайный момент.       — А теперь иди ко мне, — сказал Чан.       Джисон, неловко переставляя ноги, подошел к Чану боком, пытаясь не менять позу.       — Неплохо, но очень медленно, у тебя не будет столько времени, — сказал Чан.       — Извини, — смущенно пробормотал Джисон.       — Нет-нет, извиняться не за что, — поторопился переубедить его Чан. — Это первый раз для тебя. Было бы странно, если бы ты с самого начала вел себя, как профессионал.       Джисон осторожно сделал несколько шагов вправо и влево. Чан кивнул одобрительно, но ничего не сказал.       Джисон посмотрел на него и тихонько вздохнул:       — Ладно, давай попробуем зарядить, — он кивнул, пытаясь подготовить себя к тому, что он сейчас оглохнет.       Чан похлопал его по плечу, забирая пистолет и уходя к своему плащу, чтобы достать из него патроны и зарядить его. Чан казался достаточно тихим, что давало Джисону странное ощущение. Некая смесь умиротворения и напряжения, потому что от такого Чана он еще не знал, что ожидать.       — Давай, держи. Только аккуратно, — Чан, явно сам этого не осознавая, говорил с Джисоном, как с ребенком, но он не стал никак возражать.       Джисон почти сразу пошел к тому месту, с которого он пытался стрелять.       — Секундочку, — Чан подошел к стене и достал мел, лежащий в этих бездонных карманах.              Теперь у Джисона была мишень… ладно, это было полезно.       Джисон прицелился, пытаясь угадать, куда будет лететь пуля, и выдохнул, готовясь к своему первому в жизни настоящему выстрелу.       — Стреляй.       Джисон нажал на крючок. Раздался оглушительный выстрел, и Джисон резко выпрямился, чуть не упав назад. Чан подбежал к нему, радостно бормоча:       — Молодчина, Джисон. Чтобы так не отбрасывало назад, немного наклонись вперед и согни ноги, — он похлопал парня по спине.       — Можно еще раз? — спросил Джисон, все еще слыша легкий звон в ушах. Его переполняло странное чувство эйфории.       — Давай! — Чан выдохнул, возможно, разделяя это интересное чувство.       Джисон сделал несколько шагов и нагнулся вперед, немного дрожащими пальцами нажимая на курок.       Разумеется, выстрел не попал в мишень, но, во всяком случае, это было похоже на то, что Джисон стрелял именно туда. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на Чана, который… направлял на него дуло своего пистолета.       Джисон поднял брови, зависнув и задержав дыхание.       — Собственно, вот и все, что ты должен понимать. Не только у тебя есть оружие, — Чан быстро убрал пистолет. — Извини, что напугал, просто надо было дать тебе это понять.       — Он хотя бы был не заряжен?       — Что? Нет, ты мне слишком приятен, чтоб я направлял на тебя заряженный пистолет, — усмехнулся Чан, встрепав волосы Джисону и убирая оружие. — А теперь… стреляй.

***

      Джисон не попал в саму мишень ни разу, честно говоря. Тем не менее, он хорошо провел время. Чан посмотрел на продырявленную в некоторых местах стену и вздохнул:       — Для первого раза очень даже неплохо, — улыбнулся он, притянув Джисона к себе и потрепав его волосы. Тот недовольно пискнул, чувствуя, что его щеки становятся горячими.       — Спасибо за урок, Чан, — тихо сказал он, смотря на это измученное и усталое лицо Чана. — Может, ты поспишь, когда мы вернемся в «Коготь»?       — Наверное, — пожал плечами Чан. — Вообще, я же выпил кофе, так что я не должен вырубиться прямо по дороге…       Он накинул плащ, и Джисон увидел, как из его кармана выпал пустой порванный сверток.       — Чан! — он поднял, как ему казалось, пустую обертку, и почувствовал, что в ней еще что-то есть. — Ты уронил.       Чан взял обертку, нащупав что-то и удивленно доставая конверт. Он расплылся в блаженной улыбке, прижимая конверт к губам и вздохнув, после чего уже куда более спокойным голосом пробормотал:       — Нет, спать я сегодня не буду, — вздохнул он, улыбаясь от уха до уха. — Во всяком случае, пока не выучу каждую буковку наизусть.       Джисон не мог не разделить его радости. Это выражение лица казалось ему каким-то заразительным. Чан был таким счастливым, как будто он даже начал немного светиться. Он улыбался так тепло, что Джисон даже… немного завидовал этому человеку.       — Не знаю, от кого это письмо, но почему-то мне кажется, что это хороший человек, — пробормотал он себе под нос, следуя за Чаном, который шел так, будто сейчас полетит. Джисон улыбнулся смущенно, прищурившись и посмотрев на движущееся пятно неподалеку от трактира.       Черная, как полуночная тьма, кошка, лениво зевнула и почесала за ухом, после чего выгнула спинку и пошла к разрушенному дому, гордо задрав хвост. Если ночью там никого не будет, то Джисон бы с удовольствием вернулся туда и еще немного потренировался. Да, возможно именно для того, чтобы еще раз услышать радостную похвалу Чана.       Не надо винить Джисона за такую детскую цель. Его впервые похвалили не за то, что у него что-то вышло, а за то, что он приложил усилия.       От этой похвалы шел тот же запах кухни и табака. И от плаща Чана шел этот же запах. Наверное, у этого аромата было какое-то конкретное название, но для Джисона это слово не было знакомо.       — Чан? — пробормотал он тихо.       — Чего?       — Спасибо, — Джисон еще раз сказал это, просто чтобы убедиться, что Чан услышал. Пусть и далеко не в первый раз.       Чан хмыкнул и похлопал его по плечу. Да, в его глазах было что-то маниакальное. Но… Джисон находил это даже немного привлекательным. Какая-то приятная, неуловимая угроза. Возможно, это люди и называют харизмой? В таких словах Джисон мало разбирался.       — Ты такой очаровательный, на самом деле, — сказал Чан. — Знаешь, у меня никогда не было младшего брата. Оказывается, это весело.       — …у меня был кто-то вроде старшего брата. Но с тобой мне гораздо… безопаснее, чем с «Хёном».       — Ты ведь просто называешь его так, потому что привык? Потому что слово «хён» слишком хорошее. Придумай ему обидное прозвище. Я так со своим бывшим боссом поступил.       — Непривычно видеть тебя в таком хорошем настроении.       — Да, — вздохнул Чан, — мне тоже непривычно. Но мне нравится. Эйфория — веселое чувство, жалко только, что воспринимается, как что-то ненормальное.       Он, очевидно, просто поддаваясь всем возможным импульсам, снова подтянул Джисона к себе. Волосы парня почему-то были для него слишком привлекательными. Что ж, видимо, ему оставалось лишь пережить эту абсолютную детскую радость Чана.       Кто-то доверил ему лицезреть такую искреннюю эмоцию? Довольно круто, честно говоря.

***

      Ночь вновь пришла, и Джисон осторожно вылез из-под одеяла, рассматривая комнату, освещенную слабым светом догорающей керосиновой лампы. Чан лежал на матрасе, наконец-то в спящем состоянии, — Джисон редко видел Чана не бодрствующим.       Джисон не мог сказать точно, но Чан казался каким-то вымотанным. Ну, в смысле, более вымотанным, чем обычно. Наверное, на это повлиял этот выброс энергии, который принесло ему получение письма.       Он осторожно накинул на себя одежду, пытаясь не издавать звуков, и медленно просунул руку в карман плаща, висящего на стуле.       — Черт, сколько дерьма он с собой носит, — проворчал он себе под нос, доставая все-таки пистолет. Металл на секунду сверкнул, отражая последний, едва помогающий свет лампы. Джисон наклонился и задул фитиль, после чего осторожно покинул комнату.       Лестница уже не скрипела под его ногами. Возможно, Чан был прав, когда приводил эту дурацкую аналогию с тем, как трактир привыкает к новым жильцам…       На последней ступеньке Джисон споткнулся о свою ногу, в последний момент схватившись за перила. Из комнаты Гисока раздалось недовольное сонное ворчание, но Джисон все же сумел проскользнуть к двери во внутренний двор и выйти из трактира.       Путь до разрушенного здания прошел без происшествий. Удивительно, на самом деле, ведь ночь на Дзёдоси никогда не сулила ничего хорошего.       Что ж, эм, теперь у Джисона было оружие! Это же давало ему какие-то гарантии на выживание, не правда ли?       На самом деле нет. Как и показал весьма неординарный урок Чана, оружие было не только у Джисона. Да и у Джисона его прямо сейчас не было, кстати говоря, это же был пистолет Чана.       — Черт, я украл что-то у Чана? — пробормотал он себе под нос немного расстроенно.       Но затем он вдохнул побольше воздуха и сказал упрямо:       — Н-нет. Просто позаимствовал. Не стоит драматизировать, — он кивнул. — Я верну его на место, как только приду обратно.       Вот и она. Мишень, нарисованная Чаном. Глаза Джисона уже привыкли к темноте, да и у этого здания из крыши были только черные от времени балки, кое-как перечеркивающие бескрайнее ночное небо.       — Плечи крест-накрест пуле, спина прямая, поза… устойчивая, — прошептал он тихо, прицеливаясь в нацарапанный крест.       Почему-то было страшно нарушать эту грозную, напряженную тишину. Словно ночь наблюдала за Джисоном, ожидая от него какого-нибудь глупого жеста и готовая покарать его за это.       Он прокашлялся, пытаясь выдавить из себя что-то, похожее на голос Чана:       — Стреляй.       Грохот выстрела снова заставил уши Джисона заныть от звона и от громкого, возмущенного шипения. Джисон опустил пистолет и побежал, чтобы проверить, в порядке ли кошка. Все-таки причинить ей боль не было его целью.       Голова еще немного гудела, когда Джисон резко вертел ею, пытаясь высмотреть животное. Кошка нашлась на одной из балок, когда-то бывшей частью стены. Она недовольно зашипела, выгнув спину.       — Извини, — неловко промямлил Джисон. — Я не знал, что ты тут живешь.       Животное еще раз недовольно фыркнуло и спрыгнуло на землю, убежав в кусты. Джисон пожал плечами. Во всяком случае, кошка была в полном порядке, верно?       Он вернулся к мишени. Его выстрел пришелся сильно левее креста, но, во всяком случае, был на той же высоте, что и отметка. Джисон бы сделал вывод, что стрелять надо немного правее, но он уже боялся что-то менять в позе, которую ему сказал Чан.       Он еще раз прицелился, прищурился и уже почти нажал на курок, когда вдруг услышал сзади человеческие шаги и смутно знакомый голос:       — Что такое, Уголек? Кто там?       Джисон прижался к остаткам стены и направил оружие на появившийся в темноте силуэт. Немного дрожащим голосом он выпалил:       — Стой там!       — Ого, какие люди, — хмыкнул Минхо, выходя из тени с черной кошкой на руках. — Что, у Бельчонка новый орешек?       — А, это ты, — выдохнул Джисон, опустив пистолет и посмотрев на Минхо немного спокойнее. — Что ты тут делаешь?       — У меня к тебе такой же вопрос. Что же насчет меня, — Минхо вздохнул, — я увидел, что Уголек покинул место, в котором обычно спит, и решил, что кто-то явился сюда без приглашения и напугал его. Что ж, я оказался прав.       — Тебя все бродячие коты слушаются? — спросил Джисон с легкой насмешкой.       Минхо только нахмурился, проходя к стене и кладя кота на землю. Тот издал еще один недовольный хрип и поджал лапы под себя. Минхо же повернулся к Джисону:       — Что же насчет тебя? Заимел оружие и уже думаешь, что можешь разгуливать ночью? — спросил он сухо. — Слишком храбро для человека, который не в состоянии даже попасть в заданную точку.       — Собственно, моей целью и было потренироваться. Кто ж знал, что тут уже прописан кот, — отшутился Джисон, отведя взгляд на свои руки.       — Тренируются днем, когда рядом кто-то есть, — сказал Минхо. — Не будь я столь нейтрально к тебе настроен, разве не была бы наша встреча опасной для тебя?       — Не думаю, что кто-то бы меня убил, кроме моих прошлых работодателей, — пробормотал Джисон. — Я не представляю из себя никакой ценности.       — Это ты так думаешь, — нахмурился Минхо. — Сегодня я тебя провожать никуда не буду, даже не проси.       — Я не против, не заблужусь, но можно спросить, почему?       Минхо посмотрел на него безэмоциональным взглядом, который навевал какое-то неприятное чувство холода. Он ответил негромко, словно, в отличие от Джисона, слушался эту грозную тишину и не хотел ее нарушать:       — Потому что последнее, чего я хочу, это чтобы кто-то подумал, что ты мне не безразличен. И в первую очередь я не хочу, чтобы ты так подумал.       Джисон не хотел этого показывать, но это его немного обидело. Разумеется, он не надеялся ни на какую дружбу, ему и Чана хватает. Но все-таки…       — Не то чтобы я рассчитывал, — буркнул он в ответ. — И что же, ты по доброте душевной все это сделал? Ну, я имею в виду… ты мог бы просто не вмешиваться тогда, если теперь ты так обеспокоен тем, что кто-то разглядит между нами связь.       Минхо отвернулся, снова взглянув на кота, который черной незаметной лужицей примостился в углу, смотря едва-едва блестящими глазами на них обоих. Он не удостоил Джисона ответом, лишь отмахнулся и ушел.       — Нет, погоди, мне теперь правда интересно, почему ты это сделал, — попытался остановить его Джисон, но Минхо лишь прервал его резким жестом руки.       — Я сделал это, потому что мог. Мне все равно, что это был именно ты. Я бы сделал так с кем угодно другим. Или не сделал бы, если бы не захотел. Тебе стоит признать, что у некоторых действий нет причин, Бельчонок.       — По-моему, ты просто не хочешь отвечать, чтобы я не зазнавался.       — Это уже ближе к правде, — кивнул Минхо. — И тренируйся где-нибудь в других местах. У этих котов есть дом, и вторгаться туда довольно грубо.       Джисон остановился, посмотрев снова на дырявую стену.       Несмотря на то, что его всегда немного напрягала эта навязчивость Минхо, теперь, когда он уходил, Джисон чувствовал себя немного странно.       — Ну и не надо, — пробормотал он. — Не очень-то и хотелось.       Он ушел в трактир, не желая признавать тот факт, что он обиделся, как капризная барышня, на Минхо, который заявил, что Джисон ему безразличен. Ну, допустим, Минхо тоже был ему безразличен, и что? Он же не говорил так.       — Не шляйся в такое время, — раздался недовольный голос Гисока, когда Джисон вошел внутрь и закрыл за собой дверь.       — И вам добрый вечер, господин Пак, — вздохнул Джисон. — Извините, что разбудил.       Гисок цокнул языком, отмахнувшись и затягивая седые волосы в какое-то подобие хвоста.       — Просто возвращайся наверх, — пробормотал он.       Джисон прошел наверх по лестнице. По сути, он просто абсолютно бесполезно сходил ночью погулять, выстрелить ровно один раз и поговорить с Минхо.       — Да, это определенно того стоило, — пробормотал он, заходя в комнату.       Чан лежал все в той же позе, прижимая конверт к себе и почти блаженно улыбаясь. Выглядело, на самом деле, немного жутковато, но Джисон был готов с этим смириться.       Он на цыпочках подкрался к плащу, засунув пистолет внутрь кармана и осторожно протолкнув его поглубже, как будто так и было. Чан издал какой-то настороженный звук, но толком не отреагировал, так что Джисон, замерший на месте преступления, медленно выдохнул и встал на ноги.       В окно было видно совсем немного, но кое-что Джисон не мог не увидеть.       Кое-кого.       Знакомый силуэт в длинном пальто стоял чуть подальше того места, где «Хён» его побил, — как бы Джисон ни старался, по-другому он это место воспринимать не мог, — и внимательно смотрел, как он был готов поклясться, прямо ему в глаза.       Джисон замер, настороженно смотря на Минхо в ответ. Несмотря на то, что он не чувствовал открытой угрозы со стороны Белого Кролика, этот взгляд невольно заставлял его нервно сжимать пальцами спинку стула.       Минхо, поняв, что его заметили, небрежно пожал плечами и ушел. Это, честно говоря, ни капли не убедило Джисона в том, что Минхо не пялился на их с Чаном окно все это время. Более того, он только убедился в том, что так оно, скорее всего, и было.       — Он такой странный, — буркнул он, то ли смущенно, то ли растерянно отвернувшись. Может, он и боролся с желанием посмотреть на Минхо снова, но, честно говоря, он немного боялся того, что снова наткнется на этот взгляд неестественно белых глаз, которые будут наблюдать за ним.       Хотя, может, Джисон действительно принимал все это слишком лично. Минхо со всеми вел себя странно, и, скорее всего, ему было абсолютно плевать на Джисона. Тем не менее, полностью убедить себя в этом у него не получалось.       Он лег обратно в постель, ожидая, что усталость быстро сморит его, но вместо этого обнаружил, что он пялится в стену, думая о том, какой же, черт побери, странный человек этот Белый Кролик.       — А я думаю о нем все это время. Не делает ли это меня еще более странным? — спросил он сам себя, переворачиваясь на спину и смотря на потолок.       Кто бы знал.