ROT

      «Когда я получаю такие длинные серенады от тебя, мне становится немного неловко. Я никогда не был так же хорош в словах, как ты. Прошу простить, если мои письма вновь кажутся сухими и неблагодарными...»       Чан уже привык к подобным строкам в начале письма. Они вызывали у него улыбку, потому что он прекрасно знал, что, если бы он произносил хотя бы часть своих признаний вслух, Чанбин лишь молчал бы смущенно. Он находил это милым, честно говоря.       Он прижался спиной к стене, поджав ноги и сильно надеясь, что никто не помешает его недолгому, почти что ненастоящему уединению с тем, кто был ему так дорог.       «…Я знаю, что ты мне не веришь, но я повторюсь еще раз — отец не будет причинять мне вред, который бы превышал какие-то границы выносимого. Он не идиот, сколько бы раз я в этом ни сомневался. Да, не буду врать, мне тут несладко. Он снова отобрал у меня право видеться с Лисом, потому что я послал его, когда он предложил мне просто забыть о конфликте и начать все с самого начала.       Он меня раздражает подобными попытками помириться. Это работало, когда мне было десять, но сейчас я уже сильно старше, чего он, похоже, не понимает.       Но не будем о мерзком. Недавно наша общая подруга ходила к тебе домой, чтобы забрать кое-какие вещи. Учитывая, что это ты ее послал, тебе лучше знать, что конкретно она забрала. Тем не менее, я тоже кое-что получил. Не думаю, что ты против. С тех пор, как он разбил ту раковину, я категорически нуждался в чем-то, что напоминало бы мне о тебе.       Знаешь, эта идея с памятными вещами такая дурацкая. Я и так думаю о тебе постоянно, неужели мне нужно еще что-то, чтобы думать о тебе?.. Как выяснилось, это неплохое дополнение. Когда я держу что-то, принадлежащее тебе, в руках, мне становится немного легче на душе.       …Ты заставляешь меня чувствовать себя таким нытиком. Но я не против. Иногда хочется просто прописать все это на бумаге.»       — Называть себя нытиком, когда я буквально пачкаю свои письма слезами, — хмыкнул себе под нос Чан, приподняв брови.       Дальнейшая часть письма была прицеплена к предыдущей степлером. Выглядело так, словно Чанбин снова решил, что писать то, что он хочет, будет неправильно, и просто оторвал эту часть.       «Я знаю, что встретимся мы еще не скоро, и это меня расстраивает. Тем не менее, я знаю твою склонность к порой излишнему геройству и придерживаюсь того же мнения, что и Соён; не торопись. Я выдержу. Три года, четыре, пять, десять? Волчонок, я выдержу сколько угодно, если это будет обозначать, что мы проведем остаток жизни вместе.       Не думай, что я считаю тебя неспособным на это. Да, я боюсь за тебя, и действительно считаю, что я в большей безопасности, чем ты. Никто не убьет меня, во всяком случае намеренно.»       Чан вздохнул и отвел взгляд. Он не мог не чувствовать, что его отчитывают, хотя он и понимал, что Чанбин делает это от всего сердца. Он лег, держа письмо у груди и пока что не решаясь читать его дальше.       — В большей безопасности, чем я… по крайней мере, я могу свободно передвигаться по острову, — пробормотал он, насупившись.       Он поднял письмо на уровень своих глаз и продолжил читать:       «Я не знаю, как люди должны любить. Но мне кажется, что наша связь — это единственное, что не вызывает у меня вопросов. У меня нет ни единого сомнения в том, что я действительно люблю тебя. А ведь я, как тебе давно известно, никогда ни в чем не уверен.       Я часто не верю людям без особой на то причины. Даже Соён, Лис или Енни иногда становятся жертвами моего недоверия. Наверное, я не преувеличу, если скажу, что ты стал единственным, кого я никогда не подозревал во лжи.       Может, именно в тот момент, когда ты даже не думаешь о том, что можешь быть обманутым, ты и влюбляешься?»       Чан улыбнулся, чувствуя, как сердце немного защемило.       — Я тоже тебя люблю, Бинни, — прошептал он, закрыв глаза и прижимая письмо к груди. — Черт, он такой милый.       «Я тебя люблю. Очень-очень сильно люблю. Мне кажется, я никогда не был так близок ни с кем, кроме тебя. От тебя я чувствую то желанное чувство безопасности, которое я никогда не получал ни от кого другого.       Я люблю тебя, и даже если действительно я болен, проклят, одержим, или все это лишь блажь, это не меняет одного факта, который мой отец никак не может принять; я счастлив быть неправильным до тех пор, пока мы с тобой оба неправильные.

Береги себя,

твой Бинни.»

      Чан нежно усмехнулся, падая головой на подушку и прижимая письмо к губам, почти ласково погладив бумагу пальцами. Может, Чан надумывал, но ему казалось, что письмо пахнет как он.       Как накрахмаленный воротник, как книжный шкаф, казалось бы, такие тоскливые ароматы, но… но он чувствовал себя так хорошо, когда ощущал этот запах.       Чан не знал, как пахнет дом, но в его скромном представлении у дома был именно такой запах.       — Он такой милый, — снова прошептал он.       Чан уткнулся лицом в подушку, чувствуя себя безумно глупо. Он понимал, что улыбаться так широко просто неприлично, но он каждый раз чувствовал себя безумно счастливым просто потому, что Чанбин думает о нем.       — Он меня любит, — прошептал он. — Наверное, это лучшая новость за эту неделю.       Что ж, тот факт, что письмо подошло к концу, Чан не думал, что это повод его отложить. Нет, он планировал провести с ним как можно больше времени, вылавливая каждую нотку того ложного ощущения, что Чанбин рядом с ним.       И тот факт, что солнце уже зашло, а Джисон уже вернулся в комнату, совершенно никак не мешали Чану упиваться этим ощущением.       Он не помнил момент, когда он заснул, но он помнил одно — он заснул счастливым, хотя и не считал, что имеет право на это ощущение.

***

      — Господин Пак просил передать извинения за задержку, — передать Гисок, конечно, ничего не просил, но Джисон все равно сказал это, поставив тарелку на стол и уходя обратно на кухню.       Там царила своя атмосфера. Гисок был сегодня в том настроении, когда на кухне, в идеале, нужно было не дышать. Передвигаться тоже стоило левитируя. По возможности.       — Тебе там оставили что-то на окне, посмотри, — рявкнул он, указав рукой примерное направление.       Джисон повернулся и молча ушел, радуясь предлогу удалиться.       На подоконнике лежала пластинка в немного потертой картонной коробке. На ней сверху кое-как держалась бумажка с коротким, неподписанным, но очень уж громко кричащим о своем авторе текстом:       «Учитывая, что граммофона у тебя нет, тебе придется согласиться снова посидеть со мной и моими коллегами, чтобы ее послушать.»       — Давно принесли? — спросил Джисон, посмотрев на Гисока.       — Буквально только что, — отозвался тот.       Джисон оперся руками и практически вылез в окно, осмотревшись вокруг. Он ожидал увидеть знакомое серое пальто, но увидел знакомую шубу. Но чтобы Чонин называл Гончих «коллегами»? Ни в коем случае.       Он быстро осмотрел трактир, и, не увидев новых посетителей, перепрыгнул через подоконник и побежал за Чонином:       — Погоди!       Тот обернулся, посмотрев на Джисона.       — Я понятия не имею, почему Минхо ведет себя так. Никто понятия не имеет, — быстро сказал он, предугадывая вопрос Джисона.       — Еще позавчера он был сильно недоволен тем, что я, видите ли, считаю себя каким-то «особенным», а сегодня он уже мне подарки оставляет! Как это называется?       — Это называется идиотизм, — буркнул Чонин, недовольно поморщив нос. — Гончие все такие, не удивляйся. Сначала они говорят одно, а потом ведут себя совершенно противоположно. Сначала они уверяют тебя, что полностью честны с тобой, а потом оказывается, что их отец уже придумал, что он сделает с…       Он резко остановил себя, отвернувшись смущенно.       — Очень… конкретный пример, — пробормотал Джисон. — В любом случае, ты сейчас к ним?       — Конечно же нет! — ответил Чонин недовольно. — Я к брату. Но вечером, наверное, зайду к ним. Хотя бы одно обещание Сынмин не нарушает, я могу пить бесплатно.       — Я понимаю, что тебе сильно не по пути, но можешь зайти за мной? Я не очень хочу ходить один, а мне нужно лично выяснить, что конкретно обозначает этот жест.       — Ты правда думаешь, что он даст тебе внятный ответ? — спросил Чонин, покосившись на него.       Джисон остановился, растерянно поджав плечи, и лишь пробормотал что-то вроде:       — Во всяком случае, я на это надеюсь.       Чонин приподнял бровь скептически.       — Ладно, мне за работу пора, — заторопился Джисон. — И все равно, зайди за мной, пожалуйста?       — Мне несложно. Не сильно-то я к ним и тороплюсь, — отмахнулся Чонин, отправляясь дальше.

***

      Джисон засунул последнюю тарелку в шкаф и выдохнул, вытирая руки о рубашку.       — Ладно, я пошел, — пробормотал он, вставая и покидая кухню.       Он поднялся наверх по лестнице, осторожно приоткрывая дверь и смотря на Чана, который трепетно заворачивал письмо в стопку таких же писем, не особо обращая внимание на Джисона.       — Я схожу к Гончим, — сказал он негромко, залезая под кровать и доставая оттуда куртку, которая, судя по всему, перешла к нему окончательно.       — Когда ты последний раз шел куда-то один, тебе пришлось отбиваться от бывшего работодателя, — заметил Чан.       — И на что это был намек?       — На то, что тебе нужен либо сопровождающий, либо оружие. В идеале, и то и другое.       — Меня проводит Чонин.       Чан кивнул, почти убежденный, но потом снова поднял на него глаза:       — Хэй, не то чтобы я не доверяю Чонину, но… ты все равно возьми, — пробормотал он.       — Я слишком плохо стреляю, чтобы одним наличием оружия гарантировать свою защиту, — Джисон вздохнул.       — Может быть, но давай надеяться, что они испугаются твоего грозного вида и не будут проверять на практике, — вздохнул Чан.       Джисон кивнул неуверенно и покинул комнату.       Чонин действительно ждал его внизу. Не то чтобы Джисон был удивлен, но все же было приятно видеть такую пунктуальность.       — Пошли. Мы, конечно, не опаздываем, но все равно, — кивнул он, проследив за Джисоном взглядом.       Довольно внезапно он схватил Джисона за руку и натянул ему почти что на лоб прохудившийся, мало на что годный капюшон:       — Бери-ка пример с Волфчан-хёна, — проворчал он.       — Ладно, — пробормотал Джисон, отправляясь за Чонином.       Идти без беседы было как-то напряженно, так что Джисон осторожно приблизился к нему и негромко спросил:       — А можно такой неловкий вопрос, почему ты все еще общаешься с Гончими? Раз уж ты так не рад встрече с ними… неужели только ради бесплатного алкоголя?       — Я не скажу, что это последняя из причин, — заметил Чонин. — Но вообще… Я не знаю. Я к ним привык. Они меня бесят, но я хотя бы знаю, что все самое плохое мы уже прошли и хуже уже не будет.       — Ты странный, — буркнул Джисон. — Вы все странные. Я не знаю, почему я иду к вам.       — Вот, видишь? Это как-то само собой происходит, — пожал плечами Чонин. — Они мне не нравятся, но я все равно каждый раз оказываюсь с ним.       — С ними? — уточнил Джисон, не желая ставить Чонина в дурацкое положение.       — С ними, разумеется, — Чонин быстро поправил себя. — С ними. Мне теперь даже интересно, смоется ли Уджин в этот раз так же, как и в прошлый, как только тебя увидит, — быстро сменил он тему, чему Джисон с удовольствием подыграл.       — Я не знаю, чем было вызвано такое поведение. Я знаю только, что раньше он работал с Чаном, вот и все, — ответил он.       — Ты называешь его прямо так? Только сейчас заметил, — удивился Чонин.       — Мне не нравится называть его хёном. Я не грубиян, просто… неприятные ассоциации, — ответил Джисон почти смущенно.       — Я не осуждаю, честно говоря. Я, наоборот, не размениваюсь на «хён» с теми, кто мне не особо нравится, — буркнул Чонин. — Не дождутся.       — Я вообще еще не понял, как мне стоит обращаться к Минхо. Он очень странно себя ведет, и ни один из его знакомых не может мне объяснить, че за херня происходит у него в голове.       — Да, он такой, — кивнул Чонин. — Но я уже говорил, они все странные. Но к ним на удивление быстро привыкаешь, и это пугает еще больше.       Дошли они уже в тишине. Джисон правда не знал, зачем он идет туда. Но в его голове было подобие повода. В лицо сказать Минхо, что он странный, и попросить его честно ответить, чего он, черт побери, хочет от него.       — Привет! — услышал он знакомый голос.       Обернувшись, он увидел Шухуа, радостно помахавшую ему. Он невольно улыбнулся, помахав ей в ответ. Да, надо пойти к ней. Пусть Минхо не думает, что Джисон тут ради него. Он подошел к ней почти уверенно, хотя и понимал, что выглядит, скорее всего, не очень.       — Как дела? — спросил он, садясь рядом.       — Сойдет, — хмыкнула Шухуа. — Сегодня был весьма насыщенный день, и мне пришлось даже сходить к господину Киму и поговорить с ним лично.       — Господин Ким? Босс Гончих, я правильно понимаю? — усмехнулся Джисон. — Простите мне мое невежество, я просто совершенно не разбираюсь ни в чем, что дальше территории Овчарок.       — И все же, вы как-то сюда попали, — заметила Шухуа, улыбнувшись.       — Да, у меня есть знакомый среди вас, — да, это была попытка хорохориться, и Джисон отдавал себе в этом полный отчет. — К которому я и пришел, по его весьма странному приглашению.       — Да, Белый Кролик упоминал вас, — кивнула Шухуа. — Мне еще показалось, что он слишком уж много времени уделяет вашему общению. Не хочу портить дело своему же коллеге, но вы все же проверьте, не являетесь ли вы мишенью для какого-то задания.       — Кому я мог понадобиться, ради Бога? — нервно рассмеялся Джисон.       — Как минимум Белому Кролику. А он не выбирает людей просто так, — загадочно хмыкнула Шухуа, прищурившись. — Но может, конечно, вы просто показались ему забавным.       Джисон посмотрел на нее заинтересованно. Все же, было что-то в этой девушке, что его зацепило.       — У вас такой выразительный взгляд, — выпалил он, сам не понимая, как эти слова оказались у него на языке.       — У вас тоже. Думаю, именно поэтому Белый Кролик и мог посчитать вас забавным, — рассмеялась она. — Но за комплимент спасибо.       — Неужели я выгляжу нелепо? — спросил Джисон, прекрасно понимая, что да, он выглядел ужасно нелепо и ничего не могло это исправить. — Или быть забавным и быть нелепым в вашем понимании не одно и то же?       — А это уже вам решать. Что насчет моего личного мнения, мне кажется, что вы немного преуменьшаете свою значимость, — сказала она негромко. — Здесь нет ни одного случайного человека, а если вас сюда пропустили, это значит, что и вы в числе «особенных». Уж не Белый ли Кролик замолвил за вас словечко?       — Понятия не имею, — пожал плечами Джисон смущенно. — Его мотивы мне абсолютно непонятны. Вам, насколько я понимаю, тоже?       — Мне все равно на его мотивы, — призналась Шухуа. — У него своя зона влияния, у меня своя. Мы редко пересекаемся.       — И как же мне понять тогда, не являюсь ли я его мишенью, как вы выразились? — Джисон осторожно потянулся к своему воротнику, пытаясь поправить свою внешность, чтобы хоть чуть-чуть соответствовать элегантной, как цветок, девушке.       — Спросить его? Маловероятно, что он ответит честно, но попытаться стоит, — предположила Шухуа.       — Ох, наверное, я впутываю себя в совершенно не подходящую мне историю, — вздохнул Джисон, попытавшись хотя бы улыбнуться.       Шухуа лишь пожала плечами и посмотрела куда-то за спину Джисона.       — А вот, кстати, и сам Белый Кролик собственной персоной. Кажется, он вас ждет, а мы тут беседуем, — она с явным намеком, правда непонятно на что, приподняла бровь. — По-моему, он этим не особо доволен.       Джисон обернулся. Минхо смотрел прямо ему в глаза с нечитаемым выражением. Казалось, он был действительно чем-то раздосадован, но понять, было ли это связано с Джисоном или же нет, не представлялось возможным.       — Кто сказал, что я тут ради встречи с ним? — буркнул он. — Может, мне просто хотелось провести время с вами?       — Очень сомневаюсь, — хмыкнула Шухуа. — Да и в любом случае, я не давала вам ни одного намека на то, что буду тут именно в этот вечер.       Она встала и пошла к девушке в достаточно строгом, почти что мужском костюме, заведя с ней свою беседу. Джисон проводил ее взглядом смущенно.       — Приятно видеть, что ты заводишь новые знакомства.       Джисон взвизгнул, чуть не упав со стула. Он совершенно не заметил, как Минхо появился прямо рядом с ним.       — Не пугай меня так! — просипел он.       — Я вижу, ты получил мой подарок. Эти записи тебе понравятся, — совершенно непринужденно продолжил Минхо.       — Это самый ужасный способ сказать, что ты снова хочешь меня видеть, — проворчал Джисон. — Да и кое-кто мне позавчера заявлял, что я тебе безразличен.       — Согласен, я выразился грубовато, — кивнул Минхо.       — Это извинение? — спросил Джисон с упреком, скрестив руки на груди.       — Ни в коем случае. Может, сыграешь в покер с нами? — быстро перевел тему Минхо.       — Ни в коем случае, — вторя ему сказал Джисон, отвернувшись. — Во-первых, я не умею. Во-вторых, я не хочу играть с тобой на деньги.       — Научить несложно, — хмыкнул Минхо. — Но вот твоя упертость в том, чтобы не тратить деньги на азартные игры, похвальна. Но не в мою смену.       — Чан посоветовал мне держаться подальше от игр с тобой, а я доверяю ему больше, чем тебе, не собираюсь лгать, — Джисон продолжал упираться. — Хотя… может, я соглашусь, но…       — Но?.. — улыбнулся Минхо, прищурившись так, словно уже знал, что Джисон в итоге будет одним из игроков за столом.       — Но ты честно ответишь мне, в чем причина этих махинаций. От «ты мне безразличен» до этой дурацкой дешевой манипуляции с пластинкой, — пробормотал он, не собираясь так легко сдаваться. — Мне нужен четкий ответ, Белый Кролик.       — Да? Тогда это скучно, — отмахнулся Минхо. — Да и я уже говорил, у моих действий почти никогда нет конечной цели.       — Я этому не верю. Даже у глупейших действий есть какая-то причина.       — Тебе придется этому поверить, если ты не хочешь услышать дурацкое оправдание вроде «я планирую тебя украсть и запереть у себя дома, поэтому втираюсь к тебе в доверие, чтобы, когда это произошло, все поверили, что ты сам принял решение остаться со мной», — ответил Минхо.       — Звучало на удивление правдоподобно, — кивнул Джисон.       Минхо фыркнул, отвернувшись. Теперь Джисон чувствовал себя так, словно он хоть немного смутил его, что давало какое-то чувство удовлетворения.       — Так ты пойдешь со мной слушать эту пластинку или нет? — спросил Минхо.       — Да, раз уж я сюда все-таки пришел. Но не отвлеку ли я тебя тогда от твоих драгоценных карточных игр?       — Немного, — пробормотал Минхо. — Вообще-то, я предполагал, что мы поставим эту пластинку на фон, пока ты присоединишься к нам.       — Я могу посидеть рядом и понаблюдать. Это веселее и явно бесплатно.       Джисон чувствовал себя на удивление храбро, общаясь таким образом с тем, кто был явно опасен для него. Черт возьми, этого человека разыскивали, а Джисон общался с ним так беспечно! Но, кажется, Минхо это даже нравилось.       — Ты немного скучен в своем подходе, но, боюсь, мне действительно тебя не переубедить, — вздохнул он. — Что ж, признаю свое временное поражение и надеюсь быть более удачливым в следующий раз.       Джисон пошел с ним ко столу, за которым уже сидели Сынмин, Уджин, какой-то парень, которого Джисон не знал, и та девушка, с которой до этого болтала Шухуа. Джисон осмотрелся вокруг, ища саму Шухуа, и был рад увидеть ее совсем рядом.       — О, Суджин, ты тоже решила к нам присоединиться? — радостно улыбнулся Минхо. — Какая прелесть. Редко вижу тебя тут.       — Потому что я работаю, в отличие от большинства бездельников, торчащих тут каждый вечер, — вздохнула Суджин. — Ну, сегодня у меня выходной перед важной встречей. Я могу немного расслабиться.       Минхо сел рядом с ними, и уже хотел раздать карты, когда Уджин резко выхватил колоду у него из рук и сделал это сам. Джисон хихикнул; кажется, Минхо не очень доверяли.       Было довольно многолюдно. Когда Джисон был тут в прошлый раз, ему казалось, что место достаточно одинокое и тихое, но сейчас он уже мог понять, что здесь было довольно весело.       Ну, если сидеть рядом с Минхо и наблюдать за его нечитаемым выражением лица было весельем.       — Ты обещал поставить пластинку, — напомнил он.       Минхо лишь указал в сторону граммофона пальцем. Джисон подошел к нему и осторожно прищурился, словно не особо доверяя механизму.       — Не переживай, эту штуку невозможно сломать, — сказала Шухуа, забирая у него пластинку и ставя на нее иглу. — Это же граммофон в баре, в конце концов.       Песни все еще были на английском, поэтому Джисон не понимал ни слова. Шухуа, однако, явно узнала исполнителя и кивнула воодушевленно:       — Да, Чак Берри, тот американец. Одна из моих подруг сказала, что за его идеями начало новой эры в музыке, но, возможно, я просто ничего не смыслю в этом.       Джисон кивнул, пытаясь вслушаться в непривычно бодрую мелодию. Он тоже ничего не смыслил в музыке как минимум потому, что чаще слышал пьяное пение, а не какие-то записи. Тем не менее, эта мелодия звучала как что-то танцевальное.       — Неплохо, — пробормотал он. — Хотя и не совсем то, что я ожидал услышать.       — Разве это не твоя пластинка? Странно не знать, что записано на твоих же пластинках, — усмехнулась Шухуа, явно находя задумчивое выражение лица Джисона забавным.       — Это подарок от друга, — сказал Джисон. — Просто у меня нет граммофона, так что пришлось зайти сегодня к вам. Не то чтобы я жалею, сказать честно…       Она лишь улыбнулась, вставая и направляясь обратно к столу, за которым уже было довольно жарко. Видимо, Минхо не нравилось начинать игру, поэтому он старался подгонять своих товарищей, чтобы они поторопились:       — Сынмин, не пялься так, будто впервые видишь карты в руках. Решай уже что-нибудь.       — Завали, — буркнул тот. — Не горим еще.       Чонин, который не принимал участия в игре, посмотрел Сынмину через плечо и задумчиво приподнял бровь.       Ладно, нет, Джисону не было интересно смотреть за тем, как они меняются фишками и периодически вздыхают, пытаясь не показывать никаких эмоций. Музыка была интереснее.       «His mother told him "someday you will be a man       And you will be the leader of a big old band       Many people coming from miles around       To hear you play your music when the sun go down       Maybe someday your name will be in lights       Saying "Johnny B. Goode tonight"»              Джисон понятия не имел, почему Минхо решил, что эти песни понравятся ему. Хотя, может быть, он просто взял первую попавшуюся пластинку и всунул ее Чонину в руки. С чего вообще Джисон решил, что Минхо действительно вкладывал душу в этот подарок?              — Я чувствую себя идиотом, когда сижу тут и жду его, — пожаловался он Чонину, который проходил мимо.              — Не могу не понять, — фыркнул тот.              Чонин пошел куда-то и вернулся с еще одним стеклянным стаканчиком.              — Вот, так будет веселее, — сказал он, наливая туда что-то, пахнущее фруктами и протягивая Джисону.              — Спасибо, — промямлил тот, осторожно пробуя.              Было довольно вкусно. Он не знал, с чем это сравнить, но это было что-то между сикхье и персиком. Или нет. Джисон уже ни в чем не был уверен.              — Соджу, да? — догадывается он.              Иногда ему даже неловко за то, что он почти ничего не знает об окружающем мире. Такой вот социально необразованный невежда.              — Угу. Хотя, конечно, с макколи господина Пака не сравнится, — вздохнул Чонин, садясь рядом с ним.              Джисону все больше кажется, что он не в своей тарелке. Он не должен тут быть. Приятная, но чуждая музыка бьет по ушам, недовольное ворчание Сынмина кажется ему безумно громким, и он ужасно смущен.              — Мне кажется, что я что-то делаю не так.              — Весьма вероятно, — пожал плечами Чонин. — Но это нормально, наверное. А что именно ты делаешь не так?              — Мне кажется, я не должен здесь находиться, — признался Джисон. — Типа, мне бы сейчас стоило быть в совершенно другом месте. Не знаю, тащить ящик из Гавани, пытаясь не надорвать спину, или типа того.              — Какие у тебя странные фантазии, — поднял бровь Чонин. — Но, в общем и целом, эти ощущения мне понятны… — он отвернулся, насупившись. — Я бы тоже мог сейчас быть не черт пойми кем, а человеком, которого уважает даже босс Мастиффов. Я мог бы сейчас быть наследником территории, имеющей торговые связи с Европой. Но нет, нет. Я просто сижу тут, пытаясь не выглядеть глупо в глазах человека, которому давно на меня все равно.              Он забрал бутылку со столика и выпил немного прямо с горла, не особо переживая на этот счет.              — Сочувствую, — пробормотал Джисон, неловко отведя взгляд.              — Но все же, я решил, что я там, где я оказался, и сделать с этим ничего уже нельзя. Все решения, приведшие меня к этому месту, были сделаны мною хоть и в отчаянии, но все же на здоровую голову.              — А я вот в этом не очень уверен, — буркнул Джисон. — По-моему, я просто повелся на его шутку с граммофоном и пришел к нему, как дурак.              — Ой, не могу тебя не понять, — проворчал Чонин. — Ну да ладно, они уже доигрывают. Советую тебе получить от Минхо хотя бы какое-то подобие внятного ответа на твой вопрос.              — Я попробую, — буркнул Джисон, не сильно уверенный в собственной удаче.              

***

      

      — Тебе понравилось? — спросил Минхо, подойдя со спины к Джисону, который сидел у граммофона и рассматривал обложку пластинки.              — Да, неплохо, — кивнул он. — Но, сказать честно, мне кажется, что ты просто вытащил случайную пластинку из своей коллекции и всунул ее мне.              — Обижаешь, — хмыкнул Минхо, садясь рядом с ним. — Я от всего сердца выбирал.              — Сомневаюсь. Давай, что заставило тебя думать, что мне это понравится?              Минхо задумчиво наклонил голову, после чего посмотрел на него и прищурился почти хитро:              — Ну, ты ведь не будешь отрицать, что ты немного похож на это? Что-то новенькое для музыки, немного бешеное, нервное и трепетное?              — Буду. Ни капли не похож, — буркнул Джисон.              — Ну, моего мнения ты не поменяешь, — усмехнулся Минхо. — И да, я подумал и решил, что отвечу ровно на половину твоего вопроса.              — Вот это уже интереснее. Слушаю.              — Я пригласил тебя сюда, потому что мне показалось, что той ночью я не совсем грамотно высказал свое отношение к тебе, и это могло привезти к некоторому недопониманию между нами, которого я бы хотел избежать.              Джисон повернулся к нему, ожидая какого-то продолжения мысли.              — Я не имел в виду, что ты мне совершенно не интересен. С моей стороны говорить такое было бы глупо, учитывая, как часто мы пересекаемся именно по моей инициативе. Тем не менее… я бы просто не хотел, чтобы ты считал, что я тебя преследую.              Джисон невольно хмыкнул, не сдержав немного едкого комментария:              — Тогда какого черта ты пялился на меня в окно? Я все видел.              — Мне показалось, что ты обиделся на меня, — пожал плечами Минхо. — И не то чтобы я был неправ, не так ли?              — Возможно, но я не какая-то капризная барышня, чтобы обижаться по пустякам. Я скорее был немного оскорблен тем, что ты разговаривал со мной, как с ребенком.              — За это я мог бы даже извиниться, — признал Минхо, отведя взгляд. — Потому что это не было моей целью.              — Я все еще не верю, что у тебя не было никакой цели, когда ты делал все это.              — Ладно, так уж и быть, — словно страдальчески вздохнул Минхо. — Ты меня убедил. Просто если какого-то безызвестного юношу внезапно знает такой человек, как я, это ставит его в неприятное положение.              — Неужели кто-то подумает, что я имею к тебе какое-то прямое отношение? Ты же по всему острову имеешь знакомых.              — Да, но с ними-то понятно, как я познакомился. А с тобой нас столкнула чистая случайность.              — Звучит как полная бредятина и ужаснейшее оправдание, — фыркнул Джисон, отвернувшись. — Ладно, так уж и быть, я принимаю его. Что же ты будешь делать с этим дальше?              — Я пока не знаю, — пожал плечами он. — Но я пришел к выводу, что ты слишком милый, чтобы я просто так отказывался от общения с тобой.              — Ты говоришь обо мне так, словно я домашнее животное.              Минхо лишь ухмыльнулся.              — Да ладно тебе. Я действительно не спец в этих ваших знакомствах и так далее, но тем не менее, ты тут, и я тут, а значит, я делаю все правильно, не так ли?              — Я понятия не имею, как у тебя это выходит, но, кажется, да, — проворчал Джисон.              — Не дуйся, — улыбнулся он. — А пластинок у меня много. Мы бы могли просто зайти ко мне и послушать еще что-нибудь. Заберешь, что понравится.              — Зачем? — спросил Джисон слегка недоумевающе. — У меня же все равно нет граммофона, в чем смысл?              — Чтобы был повод прийти ко мне, неужели не очевидно? — спросил Минхо в ответ. — Я думал, ты чуть более догадливый, Бельчонок.              — Я совершенно не понимаю, чего ты хочешь от меня, — пробормотал Джисон. — Так ты хочешь, чтобы я не воспринимал себя «особенным» или чтобы я заходил к тебе почаще?              — Хм, было бы славно, если бы ты это совместил, — Минхо лениво потянулся. — Но я понимаю, это сложно.              — Я уже жалею, что пришел сюда. Теперь ты будешь гонять меня туда-сюда по любому поводу, да?              — О, нет, повод всегда будет один, — сказал Минхо негромко. — Я всегда буду просто хотеть увидеть тебя.              Джисон почувствовал себя очень странно. Наверное, его недавнее сравнение себя с домашним животным было ближе всего к этому, но он не чувствовал, что Минхо хочет оскорбить его таким поведением. Наоборот, как будто ему пытались сделать приятно.              — Ты странный, — буркнул он недовольно.              — Спасибо, Бельчонок, — кивнул Минхо, вновь улыбнувшись. — Ты прекрасен в комплиментах.              Джисон почувствовал, что сделал все только хуже, и решил просто молчать. Минхо, видимо, воспринял это, как вызов:              — Как Волчонок? Уже пришел в норму? — ладно, на вопрос придется ответить.              — Ну, он был подозрительно счастливым. Он вновь получил письмо… вроде бы, ты в курсе о его длительной переписке, — повел плечами Джисон, смотря куда-то в стену. — Уж не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, хорошо? Он казался таким радостным.              — О, какая прелесть, они все еще переписываются, — вздохнул Минхо. — Это очень трогательно, не буду лгать.              — «Они»? — переспросил Джисон бессмысленно.              — Ага. Он и весьма дорогой ему человек, о котором он сам тебе расскажет, если тебе повезет увидеть его пьяным, что случается крайне редко, — кивнул Минхо. — Как только хотя бы капля алкоголя попадает в его организм, он начинает плакать и рассказывать о любви всей своей жизни.              Джисон открыл глаза чуть пошире, задумчиво наклонив голову, но не ответив. Это все было так странно. Тем не менее, он даже начинал получать какое-то удовольствие от этого разговора.              — Думаю, у него есть весьма веская причина не пить, —пробормотал он неловко.              — Именно так, — ответил Минхо. — Волчонок, на самом деле, действительно душка. Не могу представить, кто может его испугаться. Вот ты испугался, когда впервые его увидел?              — Д-да, — признался Джисон. — В церкви, в гигантском черном плаще, он казался довольно угрожающим, знаешь ли.              — О, ну, это не Волчонок. Это Волфчан, — Минхо подмигнул едва заметно. — Совершенно разные люди, если ты понимаешь, о чем я, — усмехнулся он.              — Ха-ха, да, — неловко хмыкнул Джисон, задумчиво надув щеки. — Сегодня проводишь меня? Нет, я и один могу дойти, но…              — Нет, я тебя провожу, — быстро перебил Минхо. — Ради твоего очаровательного старшего товарища и его редкого спокойствия.              Джисон кивнул, но они никуда не торопились. Шухуа с Суджин прошли мимо них, и девушка помахала Джисону на прощание, улыбнувшись. Тот растерянно хмыкнул, помахав ей со странным выражением лица. Минхо тоже небрежно махнул рукой, пробормотав:              — Удачи на завтрашней встрече, Суджин.              — Весьма любезно с твоей стороны, — кивнула та, поправив галстук. — Тебе тоже удачи… с чем бы то ни было.              Она осторожно приобняла Шухуа за плечи и увела ее, слушая ее негромкую болтовню. Минхо казался немного недовольным, но Джисон не мог ничего гарантировать.              — Она весьма любопытно одета… какую должность она занимает? — поинтересовался он.              — Суджин — одна из главных доверенных лиц господина Кима. Он доверяет ей свою жизнь, и я сейчас ничуть не преувеличиваю, — вздохнул Минхо. — Я бы сказал, что я ей завидую, но с другой стороны… она же не свободна по-настоящему.              — А ты? — спросил Джисон задумчиво.              — Я? Я свободен, как дикий бродячий кот. Я даже не знаю, что будет со мной завтра. В этом мире нет ничего, что заставило бы меня поступать не так, как мне хочется.              — Звучит неплохо, но немного одиноко, — негромко сказал Джисон, смотря вслед удаляющимся девушкам.              Он не знал, что такое свобода, но он явно стал на шаг ближе к этому, когда попал к Волфчану. И он был благодарен за это… Богу? Может быть.