ROT

      Большая дорога, усыпанная пылью и вся покрытая лужами, стелется вперед, как будто и не заканчиваясь. Джисон осторожно заступает на нее и, словно ожидая, что дорога окажется ловушкой, медленно идет по ней, пытаясь по каким-то атрибутам понять, где вообще оказался.              Но все вокруг словно перепуталось. Он точно видит какие-то дома, мимо которых проходил еще несколько лет назад, но какие-то здания, вроде довольно узнаваемого бара Гончих, он впервые увидел лишь недавно. Этой улицы не могло существовать, и Джисон это знал. Что обозначало лишь одно; он спал.              — Ну и хорошо, — пробормотал он устало. — Я люблю сны, в которых ничего не происходит.              Джисон пошел вперед, уже даже не переживая насчет луж. Во сне он точно ботинки испортить не сможет.              Сама дорога уходит куда-то в туман, но если в этом сне осталась хотя бы капля реализма, то вне зависимости от направления по ней можно выйти к морю. Так что просто идти вперед — вариант хороший.              Мимо проплывают жилые дома, небольшие питейные заведения, трактир «Коготь», церковь Богородицы, какие-то смутно знакомые черные ворота, крошечная деревянная калитка, слишком аккуратная, чтобы Джисон не обернулся.              За калиткой очень уж пышно для такой хмурой погоды разрастался сад с элегантными цветущими деревьями. Что могло произойти, если бы Джисон зашел туда? Вряд ли что-то плохое.              Калитка с тихим, почти вежливым звуком отворилась, впуская Джисона на вымощенную крупными камнями дорожку. Она не виляла хаотично, а погружалась внутрь сада постепенно, давая насладиться видом.              А насладиться было чем — разум Джисона впервые создал во сне настолько гармоничную картинку. Деревья с розовыми цветами окружали сад, в котором, правда, не было ничего, кроме песка и башенок из плоских камней. Джисон подумал, что на месте песка бы хорошо смотрелся небольшой пруд.              Над загадочными конструкциями из камней возвышалась беседка, упирающаяся стеной в самое большое дерево, которое щедро осыпало розовыми лепестками ведущую к нему тропу.              Джисон поднялся наверх и в беседке обнаружил лишь хорошо знакомую фигуру в плаще, сидящую на коленях около каменного столбика.              — Чан? — тихо позвал он.              Чан не ответил. Он лишь похлопал по деревянному полу рядом с собой, приглашая Джисона присоединиться к нему. Тот охотно опустился на колени рядом с ним, рассматривая каменный столбик. На нем было высечено, предположительно, чье-то имя, но это был не корейский, так что Джисону эти символы сказать ничего не могли.              Лепестки вишни в своем незамысловатом танце опускались на землю, пока Чан продолжал молчать. Может, в этом месте было так принято?              И все же, тишина была невыносимой. Словно Чан общался с этим местом, пока Джисон не мог присоединиться к этому безмолвному диалогу. Это был сон Джисона, но в нем почему-то не было ему места, что немного расстраивало.              — Как ты думаешь, Джисон, почему в этом месте нет воды? — раздался почти неслышный голос Чана так мягко, словно его донес до Джисона легкий ветерок.              Он повернулся в сторону Чана, который не смотрел на него, показывая лишь свой профиль. Вид у него был умиротворенный. Джисон неловко повел плечами:              — Я не знаю. Может, так надо. Но пруд бы действительно смотрелся тут неплохо.              На лице Чана мелькнула дружелюбная усмешка, и он покачал головой, пробормотав:              — «Неплохо», скажешь тоже. Это ведь место гармонии, место дзэна. Тут ничего не могло бы появиться лишь для красоты.              — Извини, — смущенно отвел взгляд Джисон.              — Ничего страшного, меня даже трогает твоя опосредованность. Я не могу не ценить то, что ты прямо говоришь, что чего-то не знаешь. Мне эти слова давались с трудом.              Джисон промолчал, но через какое-то время все равно робко спросил:              — А почему тут все-таки нет воды?              Чан вздохнул, сдув тем самым несколько лепестков, опустившихся на складки его плаща.              — Потому что вода течет, меняется, шумит и почти никогда не успокаивается полностью. Если вода стоит постоянно, то она загрязняется, а это рушит всю гармонию.              — Не вижу проблем, честно говоря, — Джисон возразил. — Есть же много садов, в которых делают красивые пруды и ухаживают за ними, и они выглядят просто прекрасно.              — Да, но это хорошо, когда у сада есть заботливый владелец. А здесь, как ты мог заметить, нет никого, кроме тебя и меня. Да и нас тут быть на деле не должно, просто ты решил заглянуть сюда.              — Тогда нам, наверное, нужно уйти? — Джисон уточнил.              — Да, но не прямо сейчас. Я думаю, что хозяин этого сада был бы не в восторге, если бы увидел меня тут, но ты с ним знаком не был, так что ты здесь просто гость.              — Но, если я не был знаком с хозяином, почему его сад появился в моем сне? — удивленно спросил Джисон.              — Думаю, ты заглянул сюда когда-то давно, просто не помнишь этого. К тому же, этого сада именно в таком виде все равно не существует. Ты его плохо запомнил.              — Странное дело, — пробормотал Джисон.              Они продолжили сидеть рядом со столбиком, рассматривая его. Да, наверное, язык надписи на нем был японским. Но когда Джисон успел побывать в японском саду за свою недолгую жизнь?              — Песок и камни лишь имитируют острова и воду, — негромко объяснил Чан. — Мертвое пародирует живое, но кое-что ему повторить точно не удастся.              — Ты говоришь о смерти, да? — догадался Джисон.              — В том числе, но не совсем, — Чан кивнул. — Я говорил скорее о возможности всего живого сгнить. Будь то фрукт на дереве или тело человека в земле.              Джисон невольно отпрянул от столбика, поняв намек. Это была могила.              — Да, ты прав, — Чан подтвердил его догадку. — Это и есть хозяин этого сада. Но можешь не переживать за него. Он явно больше не будет против вмешательства в его сад, но все же лучше оставить все как есть. Песок и камни этому сильно поспособствуют.              — Чан, давай-ка пойдем отсюда, — нервно промямлил Джисон. — Как-то не хочется тревожить его, пусть в одиночку тут полежит…              — Можешь идти. Я побуду тут, с твоего позволения.              Джисону не хочется уходить без Чана, поэтому он остается, неловко прижимаясь коленями к деревянному полу и стараясь не смотреть на столбик.              — И все же, гниль — это последствие смерти, — неловко вернулся он к уже завершенному диалогу. — Разве это не одно и то же?              — Кто сказал, что жизнь может как-то помешать тебе сгнить, Джисон? — Чан хмыкнул, протягивая Джисону сжатую ладонь. — Держи. Я думаю, тебе нужно иметь что-то, связанное со мной.              Рука Джисона сжимается вокруг чего-то, что в его руке ощущается примерно как ничего, потому что, ну, ему-то откуда знать, что это…              Он неловко раскрывает ладонь и визжит, как будто ему на руку опустили большого паука, хотя, сказать честно, лучше бы это был именно он, потому что на его ладони лежит полупрозрачный шарик с большим темным пятном посередине, и каким-то образом Джисон догадывается за доли секунды, что это глаз.              — Какого черта, это чей вообще?! — Джисон отшвыривает его, и он закатывается за столбик, утопая в лепестках.              Он смотрит на Чана, и видит его буквально две-три секунды, но этого хватает, чтобы заметить куда более реалистичную черную дыру на месте левого глаза, чем его скромный нарисованный шрам. Джисон слышит только свой собственный визг, прежде чем широко распахивает глаза, обнаруживая себя в кровати.              А когда он приподнимается на локтях, осматривая комнату ошалелыми глазами, он натыкается взглядом на Чана, который смотрит на него, сгорбившись над рваной курткой.              — У тебя… у тебя два глаза, — только и смог выдавить Джисон, сглотнув.              — Тонко подмечено, — растерянно кивает Чан.              Джисон продолжает смотреть на него, пока Чан возвращается к всовыванию нитки в иголку, что у него выходит, сказать честно, так себе.              — Тебе до выхода на работу еще три часа спать можно было бы, ты чего вскочил? — проворчал он.              — Да чушь какая-то приснилась, — Джисон отмахнулся, опуская ноги на пол и потирая виски. — Как мы с тобой сидим в японском саду у какой-то могилы… брр, нет, даже вспоминать не буду.              Чан удивленно приподнял брови, хмыкнув:              — Чего только не привидится, не? Ладно, если не спится, то можешь на кухне мне взять чего-нибудь? Я над этим чудом лоскутного мастерства еще долго маяться буду, а есть хочется.              Джисон кивнул и только сейчас понял, что Чан копошится с его курткой, и неловко поежился:              — Да я бы и сам зашил, ты чего…              — У меня свободное утро выдалось, я решил не сидеть без дела, — буркнул Чан. — Мне тоже сегодня какая-то мерзость снилась. Может, душно в комнате было?              — А тебе что снилось?              Чан лишь отмахнулся, поморщившись. Видимо, что-то столь же неприятное, как и у Джисона.              — Понимаю, — негромко вздохнул он, натягивая на себя обувь и направляясь вниз, на кухню.              Там уже возился Гисок, который с пугающей скоростью нарезал овощи, раскладывая их по тарелкам. Услышав шаги по лестнице, он обернулся и прищурился, после чего проворчал:              — А, это ты. Чего так рано?              — Не спится, — пробормотал Джисон, осторожно проползая за ним и пытаясь найти глазами что-нибудь, что можно было бы умыкнуть для Чана.              — Однажды кое-кто научится сначала мыть руки, а уже потом лезть к продуктам, — Гисок фыркнул, полностью игнорируя тот факт, что сам он только-только докурил папироску.              — Извините, аджосси. Чан попросил принести ему что-нибудь перекусить, — Джисон торопливо пролез к металлическому умывальнику и сполоснул руки.              — Разогрей хоттоки, — коротко проинструктировал его Гисок, после чего покосился на него подозрительно. — Ни во что не встрял в последние дни? Выглядишь так себе.              — Да ничего серьезного, аджосси, — Джисон буркнул. — Так, ерунда.              — Ладно, если ты так говоришь, — Гисок цокнул языком, явно не доверяя его словам. — Но, если что, мне не впервой тут покрывать всяких перешедших дорогу мафии персон, так что у меня иммунитет на странные истории.              — Что, вас совсем ничем не удивить? — пробормотал Джисон, кидая холодные хоттоки в плюющееся масло. — Вы буквально заставляете меня хотеть это проверить.              — Даже не пытайся. Это даже твоему ментору не удалось, что уж говорить о тебе, — Гисок фыркнул, складывая очередную порцию моркови в деревянную миску.              — Ментору? Вы про Чана? — переспросил Джисон с легким удивлением в голосе.              — Про кого ж еще? — Гисок вздохнул. — Ты ж на него как щенок на мамку смотришь. Даже в каком-то роде очаровательное явление.              Джисон неловко ухмыльнулся, убирая теперь немного блестящие от масла хоттоки на тарелку, пока Гисок налил слегка мутную черную жидкость в чашку.              — Это тоже ему отнеси, а то он совсем мертвый уже, — буркнул он. — И да, ты, главное, меня не бойся, Бога ради. Если что случится, мы тебе имя новое найдем, легенду состряпаем, мы люди привыкшие.              — А я выгляжу, как тот, кому это может понадобиться? — Джисон спросил негромко.              — Да, — коротко бросил Гисок.              Джисон лишь взял тарелку и чашку и пошел вверх по лестнице, обдумывая все то, что услышал и вчера от Чана, и сегодня от Гисока.              Чан сообщил ему явно важную и сокровенную для него вещь. О таком обычно не делились. Такое хранили в секрете, боясь проговориться, ведь это могло поставить гигантский крест на всем твоем общении с другими людьми…              И все же, Чан для него не перестал быть кем-то уважаемым и внушающим доверие после тех слов, которые его, по идее, должны были шокировать. Возможно, Джисон просто поганый антихрист, и ему следовало исповедаться на этот счет.              Возможно.              

***

             Тэхён пришел в «Коготь» ближе к тому времени, когда постояльцы спускались, чтобы позавтракать, и когда он встретился с Джисоном взглядом, между ними как будто пробежала какая-то неловкость.              Джисон вопросительно наклонил голову, но Тэхён лишь отвернулся смущенно и сделал вид, что они друг друга и не видели.              Странно, обычно Тэхён всегда здоровался. Еще и вежливо интересовался, как идут дела и кратко делился новостями из своей жизни. А сегодня… ну, ладно. Может, день плохой выдался у человека.              Джисон решил не думать пока об этом и заняться делами. К тому же, Гисок уже выставил первую тарелку к окошку из кухни и крикнул, чтобы Джисон нес ее к столику в углу.              Он подбежал к окошку, но его опередил Тэхён, который быстро схватил тарелку, чуть не вылив себе часть бульона на рукав:              — Может, сегодня ты на кухне, а я разносить буду? — нервно спросил он.              — Как скажешь, — Джисон непонимающе протянул, уходя на кухню и оправдываясь перед Гисоком. — Тэхён сказал, что он сам справится.              — Ладно, делайте что хотите. Но если ты еще раз припрешься ко мне на кухню в той же обуви, в которой ты шляешься по грязи, я вышвырну тебя через окно.              Джисон вздохнул и оставил ботинки у входа. В конце концов, они с Тэхёном мыли тут пол дня два назад, так что это не было шокирующе негигиенично.              

***

             Тэхён вел себя странно весь день. Он испуганно пялился на Джисона каждый раз, когда тот высовывал голову из кухни и словно запихивал его назад, не желая выпускать.              Это раздражало, потому что Джисон совершенно не понимал, почему Тэхён так себя ведет. Особенно учитывая то, что Тэхён предпочитал именно медитативно мыть посуду, а не бегать с тарелками между столов.              Но встревать с, как-никак, коллегой в ссору из-за каких-то мелочей прямо посередине рабочего дня было бы невежливо.              Но когда Джисон в очередной раз высунулся из окошка, а Тэхён снова бросился к нему так, словно он прятал от жены любовницу, он просто не выдержал:              — Что произошло? — довольно резко прошипел он, подтащив Тэхёна к себе. — Не сочти за грубость, но ты весь день ведешь себя чертовски странно!              Тэхён застыл, смотря ему в глаза, как испуганный бурундук, после чего неловко отвел взгляд и пробормотал:              — Да просто не хочу Гисоку особенно на глаза попадаться. Я в прошлую свою смену ужасно накосячил, он мне шею свернет.              Это объективно было враньем, причем довольно бездарным. Но Джисон решил, что если даже Тэхён ищет какие-то отговорки, то можно и потерпеть. В крайнем случае, он поймает его в конце рабочего дня.              Тем не менее, это все казалось очень неприятным. Джисон отмывал от очередной миски следы ярко-оранжевой подливки, а мысли в голове складывались в странные и не очень-то приятные конструкции.              Может, Тэхён как-то прознал про ту историю с Гончими? Но как?              Да и не было в его действиях какой-то неприязни, сказать честно. Он сильно переживал, но из-за чего, — или из-за кого, — выяснить было сложно. А еще ссориться с ним не хотелось. В конце концов, среди новых знакомых Джисона Тэхён был одним из самых приятных людей.              Но Тэхён явно не горел желанием делиться с ним этим. Это наверняка было связано с Джисоном, и он, как будто, имел право знать, что конкретно это было.              Проследить за ним? Как-то неловко. Это чувствовалось вторжением в личное пространство человека с целью разузнать что-то, касающееся конкретно его.              И все же, если в конце дня Джисон не поймет, что именно скрывает Тэхён, он направится в церковь и расспросит болтливого Феликса. Тот явно не станет скрывать это, если это не что-то достаточно серьезное.              Да, решено. Так он точно никому не навредит.              

***

             И вот, конец рабочего дня пришел, а Тэхён… просто исчез. Разумеется, он предвидел, что Джисон захочет поговорить и смылся, как только смог.              Ну ничего, в церкви он точно найдет ответ.              Джисон поднялся по лестнице наверх и увидел на стуле заштопанную куртку. Теперь было еще больше похоже на то, что эту куртку Чан снял с бездомного, но Джисон просиял, увидев ее целой.              Сам Чан спал на своем матрасе, прижимаясь к стене спиной. Джисон взял из ящика стола пистолет и засунул его во внутренний карман куртки, после чего повернулся к Чану и негромко сказал:              — Я пойду к Феликсу, буду вечером, не теряй.              — Угу, — сонно буркнул Чан, тем самым, вроде как, давая Джисону свободу действий.              Джисон вышел из «Когтя» и направился по направлению к территории Овчарок, на всякий случай накинув на голову капюшон. Солнце уже начало садиться, но оставалось еще много времени до полной темноты.              Церковь встретила его тем же умиротворяющим чувством спокойствия, что и в первый раз, когда Джисон вошел сюда. Даже деревянное корыто, из которого лакала воду бродячая кошка, стояло на месте.              Джисон осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Внутри было пусто, и лишь в глубине маленькой церкви был слышен тихий шепот, к которому Джисон невольно прислушался:              — …но я не чувствую себя виноватым за то, что испытываю гнев. Наверное, это неправильно, ведь это грешно…              — А за что ты тогда чувствуешь вину? — этот низкий голос Джисон узнал сразу, это точно был голос Феликса.              — За то, что даю себе потакать своим мимолетным желаниям, и, несмотря на гнев, продолжаю делать все то же, что делал и раньше, хотя злюсь на всех участвующих, включая себя самого.              — Мимолетные желания… ты имеешь в виду пристрастие к алкоголю?              — Это скорее следствие. Несмотря на то, что я часто говорю всем, как сильно я его ненавижу, я все еще не могу найти в себе силы оставить его и просто строить свою жизнь заново, — почти робко ответил второй голос.              Черт, это же была чья-то исповедь, а Джисон все испортил, вторгся в эту интимную обстановку… ладно, вроде бы, его не заметили. Джисон осторожно пробрался в церковь и сел на заднюю скамейку, стараясь не прислушиваться к чужим откровениям.              — Да и не могу я, — голос исповедующегося тоже казался Джисону смутно знакомым. — Он, кажется, тоже не может. Но и первым идти на разговор я не хочу…              Джисон зажал уши ладонями, чтобы не подслушивать. Сидел он так довольно долго, прежде чем Феликс вышел из исповедальной будки, а вслед за ним вышел… Чонин.              Джисон удивленно посмотрел на него, и Чонин встретился с ним взглядом. Из-за того, как робко звучал его голос, Джисон даже не узнал его. Чонин неловко помахал ему:              — Привет, — тихо сказал он. — Давно не виделись.              — Угу, — Джисон кивнул. — Ты перестал так часто наведываться к Гончим и к Чхэку.              — Пытаюсь снова выползти из всего этого. Тебе если что надо рассказать, ты прямо Феликсу и рассказывай. Забудь про исповедальные правила, просто выскажись. Феликс поймет.              Джисон снова кивнул, посмотрев на него немного смущенно.              — А я ведь даже не очень верующий, — Чонин хмыкнул, натягивая пальцами цепочку на шее.              На ней не висело ничего. Джисон удивленно поднял бровь, но не стал никак это комментировать.              — Надеюсь, еще увидимся в ближайшее время, — Чонин вздохнул. — А сейчас извини, дела имеются некоторые.              Джисон посмотрел ему вслед, после чего обернулся на Феликса.              — Я поговорить хотел, — тихо сказал он, подойдя ближе.              Феликс устало вытер лоб рукавом и выдохнул, прикрыв глаза:              — Извини, Джисон, я сейчас в себя приду и смогу тебя тоже принять, — пробормотал он, после чего вдруг встрепенулся. — Джисон?              — Он самый, — тот кивнул. — А что, есть для меня новости?              — Да, вроде того, — Феликс откликнулся. — Внезапно увидели твое имя среди разыскиваемых. Честно говоря, раза три перепроверили…              Джисон почувствовал, как сердце уходит в желудок. Он оглянулся, смотря на дверь церкви и пробивающуюся в нее узкую полоску света. Теперь понятно, почему Тэхён сегодня был таким нервным.              — Эй, нет, все не так уж и плохо! — Феликс вдруг всполошился, положив руку на плечо Джисона. — То есть, да, конечно, неприятно, что есть люди, которые хотят подпортить тебе жизнь, но ситуация не безвыходная.              — Не сильно утешает, — Джисон признался, нервно сглотнув ком в горле.              — Типография тут не при чем, это не их рук дело, — Феликс быстро начал объяснять. — Это сделал кто-то конкретный. Просто кто-то хочет, чтобы ты понервничал. Такое часто случается.              Джисон же лишь смотрел на дверь, не в силах отвести взгляд. Он теперь ощущал себя примерно так же, как, наверное, и Тэхён весь этот день. Ему хотелось спрятаться и не высовываться.              — Вот дерьмо, — вырвалось у него, после чего он поспешно закрыл рот рукой. — Прошу прощения.              — Не смею осуждать, — Феликс пробормотал. — Я понимаю. Хочешь, поговорим о чем-нибудь? Можем в исповедальной будке, можем просто так…              — Нет, не надо. Это все, о чем я хотел спросить, — Джисон покачал головой. — Передайте Тэхёну спасибо от меня, а я, наверное, пойду.              Он пошел в сторону выхода, и Феликс как-то смущенно смотрел ему вслед, пока Джисон не вышел из церкви и не пошел в сторону большой доски с розыскными плакатами.              Своего он там не нашел. Кто-то уже сорвал его, что было довольно мило.              Но тут все еще висели портреты Волфчана и Белого Кролика. Джисон, немного подумав, протянул руку и аккуратно сорвал оба из них, сложив их вчетверо и положив к себе в сумку.              Почему-то так было спокойнее.              Бродячая кошка, которая до этого пила из корыта, громко мяукнула, привлекая внимание Джисона. Он посмотрел на нее. Белая, мягкая шерстка в сумерках казалась почти светящейся.              В пустоте, разъедающей душу, закопошилось что-то, похожее на надежду.              — Набия-набия-набия, — прошептал он, садясь на корточки.              Кошка лишь снова мяукнула и понюхала его пальцы, но большего интереса не проявила, предпочтя удалиться в сторону территории Гончих. Джисон хотел было пойти за ней, но вдруг кошка радостно задрала хвост и забежала за угол, словно увидев что-то интересное.              — Кто тут моя красавица? — услышал он уже знакомый ласковый тон. — Иди сюда, Луна, я тебя накормлю.              Джисон тихонько подошел к углу и заглянул за него, увидев Минхо, стоящего на корточках и скармливающего белой кошке кусок какого-то мяса. Они встретились взглядом и Минхо улыбнулся:              — О, Бельчонок. Не ожидал тебя тут увидеть.              — И я тебя тоже, — признался Джисон, присаживаясь рядом с ним. — Сегодня у меня вообще день внезапных встреч и удивительных новостей.              — А что такое? — Минхо спросил, хотя по его тону было слышно, что он явно знал ответ.              — Меня объявили разыскиваемым. Глупо, на самом деле. Я же даже ничего не знаю, — пробормотал он. — Пользы от меня никакой, больше проблем.              — Да я бы не сказал, — Минхо хмыкнул, после чего поднял на руки белую кошку. — Хочешь погладить? — предложил он добродушным тоном.              Джисон протянул руку и погладил белую шерстку, покрытую какой-то уличной пылью. Луна замурлыкала и потерлась щекой о пальцы Джисона, сильно подобрев после того, как ее покормили.              — Ты всех кошек на Дзёдоси знаешь, да? — кажется, он уже не в первый раз задавал этот вопрос, и все же он спросил еще раз.              — Во всяком случае, они меня знают, — Минхо усмехнулся негромко. — А насчет розыска не переживай. Я тоже в розыске, и ничего, живу, хожу тут везде, не оглядываюсь.              — Но тебя-то боятся, — Джисон буркнул, вставая вслед за Минхо на ноги.              — Кто? Ты, например, меня боишься? — он ухмыльнулся, прищурившись.              — Немного, — признался Джисон. — Но уже меньше. К тому же, я тебе явно приятен, так что ты не должен ничего иметь против меня… вроде бы.              — Безусловно, — подтвердил Минхо. — А тебя, кстати, разыскивают, как информатора. Тебя даже предпочтительнее оставлять живым, так что за сохранность своей задницы можешь не волноваться.              — Успокаивает, ничего не скажешь, — фыркнул Джисон. — А что вообще обозначает эта загадочная формулировка, если не секрет?              — Не секрет, вовсе не секрет, — Минхо пробормотал. — Допустим, есть человечек, которому ужасно хочется, чтобы я уже наконец-то закончил свою жизнь в канаве с перерезанным горлом. Он ищет информацию, и узнает, что есть некий Хан Джисон, которому что-то известно про Минхо. Он находит тебя, и деликатно расспрашивает, а где же я прячусь, когда высовываю нос на улицу и собираемся ли мы встретиться в ближайшее время. А после этого, скорее всего, уходит.              Джисон нервно сглотнул.              — Звучит не очень уж безопасно, — пробормотал он. — Да и ты, вроде бы, этого и опасался, разве нет?              — Сначала да, но там все немного сложнее, чем я тебе рассказал. В общем-то, твое дело простое, — Минхо похлопал его по плечу, придерживая кошку одной рукой у своей груди. — Ты ничего не знаешь, тебя оклеветали, а видел ты этого Белого Кролика только в ночных кошмарах, где он выпрыгивал на тебя из-за угла.              — Хорошо, — пробормотал Джисон смущенно. — И все же, я не особо умею держать язык за зубами, если ко мне применяют насилие. Я, сказать честно, тот еще трус.              Минхо улыбнулся, опустив Луну на землю и потрепав Джисону волосы:              — Тебе так только кажется.              Джисон смущенно усмехнулся, почему-то чувствуя себя одновременно сконфуженным и польщенным. Кошка напоследок потерлась о брюки Минхо и удалилась, оставив их двоих лишь смотреть ей вслед.              — Домой пошла, — радостно сказал Минхо. — Тебя проводить? Вроде как, традиционно уже, — было до конца не понятно, была ли это легкая поддевка в сторону Джисона или просто дружелюбный комментарий. У Минхо эти две вещи звучали абсолютно одинаково.              — Не хочу тебя задерживать, — помотал головой Джисон. — У тебя, вроде, дела важные в эти дни были. Не надо тратить драгоценное время на то, чтобы просто довести какого-то очередного чудака до его дома, не так ли?              — Ты правда так думаешь? — Минхо расстроенно вздохнул. — Ну, как скажешь. Доброй ночи, Бельчонок.              — Доброй ночи, Белый Кролик, — сказал Джисон.              И возможно, просто возможно, сегодня в этой обычной ухмылке Минхо даже мелькнуло то выражение лица, которое запомнил Джисон. Внезапная серьезность в этой натянутой улыбке выглядела на удивление привлекательно.              И все же, пришло время идти домой. Ха. Домой. Как приятно ассоциировать какое-то место с этим словом.       

***

             Джисон дошел до трактира и хотел было пойти спать, но увидел Чана, сидящего на скамейке рядом с «Когтем» и смотрящего на выглянувшие звезды.              — Чан? — позвал он негромко, на что получил лишь очень уж знакомое похлопывание по скамейке рядом.              Так же начинался его кошмар, и, хотя Джисон понимал, что это не имеет никакого смысла, что-то внутри все равно екнуло, когда он сел рядом с Чаном.              — Красиво сегодня, — беспечно сказал тот, указав на небо. — Пока тебя не было, я даже успел сходить до Гавани. Было приятно, что меня никто там не узнал, но, к сожалению, я не смог искупаться.              — Какая жалость, — пробормотал Джисон.              — На самом деле, вода уже слишком холодная для купания, — Чан продолжил. — А ты где был?              — К Феликсу заглянул, — Джисон тихо ответил, тоже посмотрев на небо. — Я тебе сказал, но ты, видимо, не расслышал.              — О, замечательно. Рад видеть, что ты выходишь за пределы трактира, хотя я все равно каждый раз за тебя немножко переживаю, — Чан улыбнулся.              — Я бы сказал, что со мной все будет в порядке, если бы хотя бы капельку был в этом уверен, — Джисон негромко откликнулся. — Но я даже не знаю точно, что произойдет завтра. Что уж говорить о каких-то глобальных отрезках времени.              Чан вздохнул, похлопав его по спине.              — Знаю, дерьмовое ощущение. Но я бы на твоем месте был чуточку оптимистичнее, — сказал он мягко. — Настрадаться ты и так успеешь.              — Меня буквально сделали разыскиваемым информатором, Чхэк, — жалобно пробормотал Джисон.              — Вот оно как, — Чан невольно застыл, отведя взгляд. — Да, паршиво.              Повисла неловкая тишина, после чего Чан попытался снова приподнять ему настроение:              — По крайней мере, теперь у нас чуть больше общего, не так ли?              Джисон невольно фыркнул, после чего рассмеялся. Это было скорее из-за нервов, но все же, его настроение улучшилось, вне зависимости от того, хотел он этого сам или нет.              — Определенно, у нас теперь гораздо больше общего, чем мне хотелось бы.              — Вот и отлично. Проблемы, конечно, имеются, но прямо сейчас давай не беспокоиться об этом, хорошо?              — Да как тут… — Джисон буркнул, но осекся. — С другой стороны, ладно. Конкретно сегодня я об этом беспокоиться не буду.              — Прекрасная мысль, — Чан кивнул. — В этом и есть путь достижения гармонии, не так ли? Ты, природа, тишина и никаких отвлекающих от этого подобия медитации мыслей.              Джисон снова нервно дернулся, вспомнив сегодняшний сон.              — Может быть, — выдохнул он. — В любом случае, у тебя больше опыта с этим, не так ли? Так что я думаю, что мне не остается ничего, кроме как прислушаться к мнению профессионала и сделать так, как мне посоветуют, — пробормотал он. — Все равно Гисок сегодня обозвал тебя моим ментором. Думаю, в этом есть смысл.              Чан удивленно поднял брови, после чего на его губах появилась легкая улыбка.              — Я тронут, —полушутливо сказал он. — Ты правда считаешь, что я твой наставник или вроде того? — уточнил он будто с надеждой.              — Как будто бы да, — Джисон кивнул. — Я не знаю, но чему-то ты меня точно научил, да и это даже в каком-то роде мило? Я не знаю.              Чан радостно ухмыльнулся, после чего потрепал Джисону волосы:              — Что ж, рад слышать. А теперь дай мне подарить тебе какую-нибудь безделушку, чтобы ты придал ей гигантское и совершенно незаслуженное отношение в своей голове.              Он достал из кармана что-то и протянул сжатую ладонь. Джисон невольно отпрянул и из его рта как-то самостоятельно вырвалось:              — Пожалуйста, скажи, что это не глазное яблоко.              Чан непонимающе застыл, после чего ухмыльнулся и пихнул его в бок:              — Как видишь, мои глаза на месте. Проверь свои. Как видишь, они тоже на месте и все еще все видят. Следовательно, вероятность того, что это не глазное яблоко, сильно повышается, чудак.              Джисон облегченно выдохнул и взял подарок в руку, после чего раскрыл ладонь.              На ней лежал небольшой волчий клык на тонком черном шнурке. Джисон охнул и с искренним интересом повертел его в руках.              — Безделушка, но мило, — Чан небрежно отмахнулся. — Я заметил, что ты постоянно ищешь что-то на своей шее, и подумал, почему бы мне не взять тебе что-нибудь маленькое?              Джисон улыбнулся и медленно накинул шнурок на шею через голову, смотря на маленький острый зуб на своей ладони. Он выдохнул и радостно поднял глаза на Чана:              — Спасибо, это лучшая безделушка в моей жизни, — сказал он тихо. — Я буду носить эту штуковину и думать о том, что мне сильно повезло, что мы встретились.              — Замечательно, — Чан кивнул. — Сказать честно, меня подкупил этот дешевый символизм. Мол, я Волк, а это волчий клык…              — Да, догадаться до этого несложно, — Джисон усмехнулся. — Раньше у меня на шее висел крест, но, когда я убежал, цепочка разорвалась и он упал куда-то в грязь.              — Грустишь по этому поводу? — Чан осторожно уточнил, видимо, на всякий случай.              — Не особо. Сказать честно, я даже не помню, как именно я получил его. Даже наоборот, потеряв его, я как будто обрел что-то новое… как бы непонятно это ни звучало.              — На удивление, я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнул Чан. — Но это ощущение приобретения ложное, посмею выразиться так громко. Тебе кажется, что ты обретаешь свободу, но на деле ты получаешь лишь большую неопределенность. Возможно, это даже хуже.              — Но теперь у меня есть вот эта безделушка, — Джисон усмехнулся. — И она мне очень нравится, правда. Мне кажется, она мне даже к лицу…              — Вот и хорошо. Я не знал, когда будет разумнее всего подарить его, но подумал, что сейчас будет лучше всего, — Чан пожал плечами смущенно.              И снова повисла тишина, после чего Джисон робко поинтересовался:              — И все-таки, что тебе снилось? Если не секрет, конечно, я не настаиваю.              — Да не секрет, просто ерунда полная, — Чан отмахнулся. — Снова этот дурацкий сон про то, как я тону. Ничего особенного. Каждую вторую ночь от этого просыпаюсь.              Джисон почувствовал какую-то фальшь в его словах. Не могло человеку, который с таким восторгом отзывался о море, сниться, как он тонет. Это было как-то противоестественно.              — Мог бы просто сказать, что не хочешь об этом говорить, знаешь, — пробормотал он.              — Да, ты прав. Просто это личное, — признался Чан, тихо добавив, — Это даже мне понять не дано. Делить это с кем-то еще я просто… боюсь.              — Так значит, ты тоже чего-то боишься? — Джисон переспросил.              — Конечно. Я ужасный трус, Джисон. Даже собственной тени боюсь, — Чан хмыкнул. — Так что на этот счет точно можешь не беспокоиться. Уж если кто из нас испугается в самый ответственный момент, так это я.              — Забавная шутка, — цокнул языком Джисон, покачав головой с легким оттенком неодобрения в голосе, который был Чаном сразу считан.              — Что за обвинения? Я серьезен, как никогда, — притворно возмутился он, после чего, как ни в чем не бывало, протянул Джисону кулак. — Давай, стукни.              Тот неловко ухмыльнулся и стукнул своим кулаком по его костяшкам.              — Теперь я чувствую себя так, будто меня приняли в тайное общество, — хмыкнул он.              — Ты прав. Создадим свою собственную группировку, назовемся как-то круто и предсказуемо, вроде «Волки». Чтобы было очевидно, что мы не такие, как все.              Джисон снова хихикнул. Все-таки, чувство юмора Чана было ему близко.              — Серьезно? На редкость дурацкая идея, — поддразнил он.              — Хэй, вообще-то это был мой запасной план! — Чан подхватил его тон, снова пихнув его локтем. — Я еще подумаю над тем, чтобы принять статус «наставника», который ты мне так любезно предложил! — но довольно быстро он добавил. — Шучу, я слишком польщен, чтобы хотя бы подумать о том, чтобы отказаться. Точно нет.