ROT

      Длинный коридор, несмотря на наличие желтоватых ламп, казался очень темным. Чан продолжал идти по нему, посматривая на нелепо широкие плечи мужчины, идущего перед ним. Казалось, будто он подложил себе какие-то штуковины под пиджак, чтобы казаться более угрожающим.       — Какой длинный коридор. Вы пытаетесь надавить морально на тех, кто идет здесь, чтобы они оставили все коварные планы? — неловко пошутил Чан, делая вид, будто они с ребятами не изучали планировку этого здания вдоль и поперек.       Мужчина даже не повернулся к нему, лишь хмыкнул:       — Не любопытствуйте без веской на то причины. Вам может не понравиться ответ.       Чан же считал входные двери. Они явно передвигались на юг, и ему надо было попасть в кабинет, который был шестым, если смотреть с восточной стороны слева направо. Следовательно, надо было отсчитать шесть дверей…       Какая удача. Дверь в кабинет приоткрыта, следовательно, проблем с этим не будет.       — Я сейчас спрошу Госпожу Кан, может ли она принять вас, — сухо сказал мужчина. — Оставайтесь тут. Она не любит непрошенных гостей.       — Я понимаю, — Чан остался в коридоре.       Мужчина удалился за высокую дубовую дверь. У Чана было минуты три на то, чтобы все провернуть.       Он проскользнул в приоткрытую дверь нужного кабинета. Он боялся, что стол будет завален одинаково выглядящими документами, и он не успеет найти нужный, но стол был куда аккуратнее.       — Красная печать с лисой, красная печать с лисой… — пробормотал он себе под нос главную отличительную черту того документа, который искал. Наконец, в третьей взятой наугад папке лежал нужный лист желтоватого цвета с красной печатью внизу.       Чан вытащил из внутреннего кармана жилетки тяжелую крупную бусину, через которую была продета веревка, и кое-как перевязал лист, свернутый в трубочку.       Ему определенно везло сегодня, потому что он даже не слышал, как открылась дверь. Это было очень хорошо.       Чан приблизился к окну и открыл его, высовывая руку за раму и стуча кулаком по водосточной трубе, издавая глухой хмурый звук. Это был сигнал для Чанбина, что все готово и пришла его очередь.       А вот и свернутый в трубочку документ полетел из окна строго вниз, пока его тянул вниз балласт. Чан осторожно закрыл окно и почти покинул кабинет, когда уже знакомый ему мужчина появился в дверном проеме:       — А что это мы тут делаем, молодой человек? По ящикам стола роемся? — спросил он так же сухо.       Чан нервно сглотнул, хотя и понимал, что бояться ему уже нечего. Оставалось лишь притворяться дурачком и вести себя так, словно ничего не произошло:       — Безумно, безумно красивый стол. Я его мельком увидел в дверной проем и подумал, вот бы и мне такой приобрести, — он мечтательно вздохнул, даже сам чуть-чуть поверив в собственную ложь.       Мужчина, однако, не купился, хотя он явно не воспринимал Чана всерьез. Кажется, он все еще думал, что Чан должен был доставить письмо или вроде того, но ничего более серьезного.       — Извините, вынужден обыскать вас, — сказал он хмуро.       А вот и та причина, по которой Чан так возился с тем, чтобы избавиться от документа. Это было очень предсказуемо. Он послушно стащил с себя жилет, показывая карманы.       — Как видите, я совершенно чист, — усмехнулся он. — Или, может, мне полностью раздеться?       Мужчина фыркнул, посмотрев на его наполовину расстегнутую рубашку, между пуговиц которой проскользнул крестик. Уловив в его глазах какое-то подозрение, Чан продолжил надавливать:       — Или что, мне нельзя носить крестик? Вы, ребята, тут поголовно буддисты, но я католик. Вроде как, еще законно.       Мужчина отвел взгляд и выдохнул, добавив чуть более растерянным тоном:       — Госпожа Кан сказала, что у нее сейчас полный завал и она не может даже выйти из кабинета, не то что принять какого-то случайного парня из Гавани…       — Вот оно как, — Чан вздохнул, делая вид, будто он не знал это. В качестве повода для визита мог быть выбран только тот человек, который сейчас постоянно занят.       — Да, так что… зайдите попозже. А сейчас, пожалуйста, дайте мне проводить вас и уже просто остаться в одиночестве, без всяких назойливых подростков.       — Не могу не понять вашего стремления, сэр, — Чан, очень довольный своей актерской игрой, направился вниз.       Да, решение одеться в свою старую одежду и привести себя в неухоженный вид все-таки стало решающим в его образе. Оставалось лишь надеяться, что Чанбин тоже справился со своей работой так же гладко, как и он.

***

      Чан торопливо спустился вниз по лестнице и выскользнул на улицу. Если все прошло как надо, то сейчас Чанбин должен был находиться за этим углом…       Чан осторожно заглянул за угол, но никого там не увидел. Странно. Задача Чанбина была довольно простой; поймать этот документ и уйти с ним. Облажаться в таком простом задании было довольно сложно, тем более для Чанбина.       — Ну и где этот полудурок, — проворчал он себе под нос, осматриваясь по сторонам.       Но тут его ухо уловило знакомый недовольный голос, раздающийся недалеко от того самого здания, которое только-только покинул Чан:       — Брось, тебе же даже не нужно это!       — А мне откуда знать? Может, я это продать смогу, — этот голос Чану был не знаком, так что он настороженно приблизился к предполагаемому месту нахождения Чанбина.       Чанбин стоял перед забором, на котором сидел очень лохматого вида юноша, держащий в руках документ, который должен был оказаться у Чанбина.       — Серьезно? Продать? И кому же? — хмуро проворчал Чанбин.       — Не знаю, по ходу дела разберусь, — юноша небрежно пожал плечами. — О, еще кто-то заявился.       Чан вышел из-за угла, растерянно рассматривая эту увлекательную картину. Этот парень казался даже слишком беззаботным. Сидя на заборе, он болтал ногами, как будто это было самое комфортное место для того, чтобы присесть и отдохнуть.       — В чем проблема? — Чан спросил, подходя ближе.       — Меня, можно сказать, ограбили, — Чанбин фыркнул, показав на парня. — И ладно бы убежал после этого, так нет ведь, сидит и лыбится. — проворчал он тихо.       — Разве могу я покинуть тех, кто, возможно, как раз-таки заинтересуется в покупке этого документа? — тот ухмыльнулся, смотря на них сверху вниз. — Я готов торговаться.       — Не будем мы с тобой торговаться! — вспылил Чанбин. — У меня буквально есть оружие, так что я бы на твоем месте не был бы таким самонадеянным!       — Тихо, — Чан положил руку ему на плечо, оттаскивая его чуть назад. — Давай его хотя бы послушаем, что ли. Может, сделка будет терпимой.       — Какая, к черту, сделка? — Чанбин издал звук, больше похожий на глухой рык. — Тут не может быть никакой сделки, это просто какой-то…       — Мы вас слушаем, — остановил его Чан, выступая вперед.       Юноша наклонил голову вбок, задумавшись.       — Так далеко я еще не задумывался, — пробормотал он, подавшись вперед и разглядывая Чана. — Я думал, твой друг просто немного полает на меня и все.       — Ну а все же? — пробормотал Чан хмуро.       — Я не знаю. Этот документ не кажется слишком уж важным, но отпускать что-то, что я так удачно поймал, мне жалко, — ответил он неуверенно.       Он немного подумал, после чего расплылся в ухмылке, похожей на кошачью:       — Услуга за услугу. Я возвращаю вам эту бумажку, а я забираю у вас эту бусину в качестве залога. Если мне понадобится ваша помощь, то я найду вас и напомню вам про эту встречу.       — Да с удовольствием! — даже слишком открыто обрадовался Чан, но Чанбин не разделял его энтузиазма:       — Ты уверен, что это того стоит? Может, он попросит какую-нибудь херню в ответ, а может, что-нибудь серьезное… — прошептал он Чану на ухо, подозрительно косясь на парня.       — Будем считать, что сделку заключаю я, а не ты, — Чан похлопал его по спине. — Я согласен. Теперь отдавай бумажку.       Парень спрыгнул с забора, приземляясь на ноги и лениво потягиваясь. Чан невольно подумал, что это кот, ловко притворившийся человеком.       — Будем знакомы, — он протянул Чану руку. — Меня зовут Минхо.       — Бан Чан, — он пожал руку своему новому знакомому. — Тогда договорились?       Минхо усмехнулся и кивнул, протянув документ в руки Чанбину. Тот сердито вырвал бумагу у него из рук, после чего агрессивно обнажил зубы на пару секунд, как недовольный пес на привязи. Чан неловко пожал плечами, оттаскивая Чанбина в сторону.       — Не кусайся. Я понимаю, что ты немного расстроен тем, что у тебя забрали бумажку, как игрушку у ребенка, но мы же решили этот вопрос, верно?       — Ага. Только не мы, а ты, — Чанбин фыркнул. — Вот откуда мы знаем, что этот Минхо у нас попросит? Ладно если просто переночевать попросится, а если…       — Да ладно, как будто он вообще нас найдет, — Чан отмахнулся.       — Да уж как-нибудь справлюсь, — раздался немного насмешливый голос Минхо им вдогонку.       — И слух тоже кошачий, — вздрогнул Чан.

***

      Чанбин выдохнул и с глухим звуком опустил документ на письменный стол. Соён хмыкнула и подняла глаза на них двоих, ехидно заметив:       — Судя по твоему недовольному лицу, вам пришлось унижаться за эту бумажку?       — Драться с бродячими кошками, — фыркнул Чанбин, падая в кресло. — Повезло, что мой напарник — самый известный дипломат на всем острове. Подписал себя на выполнение какого-то желания…       — Вы что, нашли дьявола? — так же язвительно спросил Ёнджун. — С другой стороны, не столь неожиданно. Было бы гораздо необычнее, если бы встретили бога. Он-то точно это гнилое место оставил.       Соён покачала головой и отложила стопку конвертов в сторону. В последнее время ей все чаще приходилось оставаться в кабинете и работать с бумагами, что явно делало ее чуть менее энергичной и легкой на подъем.       — По-моему, мне довольно однозначно пытаются указать на мое место, как женщины, — пробормотала она. — Но надеюсь, что мне лишь кажется. Вы не забыли, что нужно окончательно определяться со своими кодовыми именами, не так ли? Что-нибудь короткое, понятное и подходящее для запоминания. Так что все варианты, предложенные Ёнджуном, отклоняются. Никаких «Королей Пустыни» или «Красноликих Всадников Смерти».       Чанбин и Чан покосились на Ёнджуна и хмыкнули. Тот лишь ухмыльнулся в ответ.       — Я просто накидываю варианты. Устраиваю мозговой штурм, понимаете? — он откинул голову назад, чтобы размять шею. — Раз уж господин Со решил дать нам свободу в выборе кодовых имен, нам нужно назваться как-то изощренно, не правда ли?       — Нет, надо выбрать что-то лаконичное и простое, — возразила Соён. — Не забывай, что это кодовое имя становится профессиональным псевдонимом. Лучше, чтобы оно было выговариваемым.       — На самом деле, я уже придумал, — Ёнджун хмыкнул. — Буду Лисом. Это не слишком изощренно для тебя, Соён?       — В самый раз, — одобрительно кивнула она. — Так ты предлагал мне все эти дурацкие комбинации слов только для того, чтобы побесить меня?       — Абсолютно, — Ёнджун кивнул. — А ты? Учитывая, сколько ты ко мне придиралась, у тебя обязана появиться какая-то просто блестящая идея.       Соён пожала плечами и безразлично ответила:       — Лотос. Знаешь, как символ стремления к совершенству, вся вот эта ерунда. Мне не хотелось чего-то слишком замысловатого, но раз уж я немного разбираюсь в языке цветов, то почему бы не воспользоваться этим?       — Понятно, любительница символизма, — Ёнджун хмыкнул. — Ладно, мне нравится Лотос. Тебе определенно идет. А у вас как продвигается, ребят?       Чан неловко пожал плечами. Он совершенно забыл об этом, да и он бы действительно предпочел, если бы ему просто выдали какое-то новое имя, с которым ему бы пришлось мириться.       — Я ничего не придумал, — честно ответил он. — Я еще ни разу не выбирал себе прозвища в жизни, они сами ко мне цеплялись. У самого меня изобретательности не хватает. Ёнджун, почему тебе не пришло в голову дать мне какое-то обидное прозвище, чтобы я мог использовать его в качестве своего кодового имени?       — Извини, не догадался до такой блестящей идеи, — Ёнджун вздохнул. — Мне почти стыдно перед тобой.       — Тебе должно быть! — Чан сказал укоризненно, после чего ухмыльнулся. — Ладно, если серьезно, то я бы взял себе что-нибудь простое и понятное. Не знаю…       — Закуска? — буркнул Ёнджун, разглядывая дыру на своей перчатке.       — Ну нет, в этом уж совсем нет никакой угрозы, — хмыкнул Чан. — Все-таки надо что-то чуть посерьезнее.       — Ничего тебе не нравится, — проворчал Ёнджун. — Ладно, у тебя уже есть целых два прозвища, которые остались в твоей прошлой жизни и могут быть использованы заново.       Чан невольно поежился. Слова «Волчонок» и «Дикарь» отозвались в его голове неприятным гулом, и он поджал голову в плечи, скрипнув зубами:       — Нет уж. Пусть лежит там, где легло. Я придумаю себе что-то новое, — ответил он негромко, после чего быстро нашел повод перевести тему. — А ты, Чанбин?       Тот лишь отмахнулся, явно смущенный. Что ж, либо он тоже совершенно забыл об этом, либо по какой-то причине не хотел пока что афишировать.       — Что там? Чанбин, не имеет смысла этого стесняться, мы все равно рано или поздно узнаем, — расплылся в ухмылке Ёнджун.       — Вот когда придет время, тогда и узнаешь, — Чанбин проворчал. — А вообще, Чан, ты все еще можешь взять любое слово, даже если это будет что-то типа «Восьмерка» или «Пес».       — Вариант с «Псом» мне нравится, но, наверное, он мне не очень идет, — Чан задумчиво прищурился. — В любом случае, у меня же еще есть время? Соён?       — До конца недели, либо мы запишем тебя, как «Пса», — буркнула девушка, хмуро продолжая что-то писать на листе бумаги. — Когда-нибудь эти бумажки закончатся…       — Будем надеяться, — Чан вздохнул сочувственно. — Может, мой недалекий ум может тебе в чем-то помочь?       Соён задумалась, но потом кивнула:       — Знаешь, да. Можешь, пожалуйста, поискать листы с вот этой печатью?.. Спасибо. Ты настоящий друг, Чан. Только не делай такое несчастное лицо, ты сам предложил помощь.

***

      — И все-таки, что за кодовое имя такое, что ты его произносить стесняешься? — спросил Чан, навалившись спиной на кирпичную стену.       Чанбин продолжал смотреть на розовеющее небо задумчиво, после чего почти стыдливо пробормотал:       — Понимаешь, у нас уже три поколения имеют одно и то же кодовое имя, и мой отец не собирается делать исключение для меня. Так что у меня, в отличие от вас, свободы выбора нет.       — Ну давай, — Чан, подтолкнув его локтем, приблизился к его уху. — Это не может быть так уж плохо, не так ли?       — Если засмеешься, я сначала на дам тебе по лицу, а потом на тебя обижусь, — Чанбин пригрозил, чем, правда, заставил Чана только ухмыльнуться в предвкушении.       — О, не смей теперь меня разочаровать, — хмыкнул он. — Я ожидаю чего-то поистине уморительного, раз уж ты так смущаешься.       Чанбин вздохнул и очень тихо пробормотал, тщетно пытаясь скрыть ярко-красные уши:       — Жемчуг. Мое кодовое имя… Жемчуг.       Чан недоумевающе поднял бровь, наклонив голову. Жемчуг. Довольно любопытно, честно говоря. Как будто немного пафосно, но не слишком. Чанбину даже отчасти шло такое кодовое имя… но Чан бы был ужасным другом, если бы он просто сказал, что ему нравится этот вариант.       — Чего ты молчишь? — пробормотал Чанбин, уже начинающий изнывать от такой паузы после чего слов.       — Да вот думаю, — протянул Чан. — Что тебе действительно пошло бы другое кодовое имя, знаешь… вроде… даже не знаю, что и предложить. Комнатный цветок? Папина радость? Да, что-то такое.       — Вот ты сукин сын, — Чанбин громко фыркнул, толкнув рассмеявшегося Чана в плечо. — Ладно, я даже не могу на тебя обижаться.       — Но если серьезно, — добавил Чан, — то это даже мило. Честно говоря, не худший вариант, если уж тебе не дают проявить фантазию.       Чанбин посмотрел на него так, как умел только он. Очень уязвимо и доверчиво, так, что у Чана буквально в груди что-то щемило.       — Правда? Это не звучит так, будто я какая-то болонка?       — Это будет звучать так, если ты будешь произносить это так стыдливо и виновато, словно тебе следовало бы посыпать голову пеплом только за то, что ты произносишь это слово, — пожал плечами Чан. — Так что отнесись к этому проще.       — Ты прав, — Чанбин кивнул не очень уверенно. — А что насчет тебя? Ты уверен, что уже прилипшее к тебе, хочешь ты того или нет, имя «Волчонок» не подходит для того, чтобы… просто продолжить этот путь с тобой?       — Нет, — хмуро ответил Чан. — Ни в коем случае. Это имя должно остаться там, где ему и место. В Гавани.       — Но если не этот вариант, то какой? — переспросил Чанбин.       Чан задумался.       — Может, ты мне что-нибудь выберешь? Кто-то выбрал кодовое имя за тебя, а ты выберешь кодовое имя за меня. Все честно.       — Какая честь, — пробормотал Чанбин, оценивая взглядом человека, которого он видел почти каждый день в течение последнего года. — Даже не знаю, хватит ли мне изобретательности, чтобы придумать тебе что-нибудь подходящее.       — Ты слишком добросердечен и порядочен, чтобы придумать что-то, что мне категорически не понравится, так что дерзай. Мне, по большей части, нет дела, как меня будут называть, если это будет что-то, с чем я не имею какой-то ассоциации на данный момент.       Чанбин многозначительно хмыкнул, прислонившись к стене и задумчиво рассматривая облака.       — Признаться честно, иначе, нежели как «Волчонка», я тебя не вижу. Уж слишком хорошо это тебе подходит, — признался он смущенно. — Но я уже говорил, что для меня это прозвище не кажется каким-то обидным…       Чан отвел взгляд, недовольно вздохнув. Он понимал, что его могли обзывать куда хуже, и что личина Волчонка подходила ему, но он чувствовал себя очень неловко, когда вспоминал об этом.       Через пару месяцев ему будет девятнадцать. Взрослый человек, если так подумать. И все же, он все еще неловко ютится в этой маленькой серой шкурке, пытаясь спрятаться за ней, как будто это что-то решит. Жалкое зрелище.       — То есть, мне придется думать самому? — пробормотал он. — Жаль. У меня тоже никаких идей.       Они замолчали, вместе неловко разглядывая густые облака нежно-розового цвета. Медитативный процесс, полностью очищающий голову от мыслей, которые бы сейчас там не помешали.       — Ладно, есть у меня идея, — пробормотал Чанбин. — Что, если мы обзовем тебя Ландышем?       — С какой это стати? — скептически откликнулся Чан.       — Не знаю. Соён мне что-то говорила про все эти значения цветов, и я не помню, что обозначал ландыш, но я помню, что мне понравилось. Это было что-то приятное.       — Сложно найти цветок, у которого неприятное значение, — фыркнул Чан. — Так что это уж точно не удивительно.       — Знаешь, раз уж ты такой умный…       — Я же не говорил, что мне не нравится эта идея, — быстро добавил Чан. — Просто думаю, что мы бы могли подумать и о других вариантах, знаешь?       — Тебе не нравится.       — Мне не нравится.       Как будто он должен в этом возрасте думать о каких-то более серьезных вещах, а не о такой ерунде. Но почему бы и нет? Закатное небо хорошо способствовало таким размышлениям.       — Клык? — уже наобум ляпнул Чанбин.       — О, а вот это уже любопытно, — Чан поднял голову и посмотрел на него. — Мне даже нравится. Да, слушай, в этом определенно что-то есть…       — А я вот думаю, что это так себе идея. Больно у тебя лицо безобидное, — хмыкнул Чанбин. — Не может Клык смотреть такими добрыми глазами, понимаешь?       — Да что вы все к моим глазам прицепились? — пробормотал он ворчливо. — Ты, Ёнджун, даже Соён.       — Оставляешь Клыка? — Чанбин повернул к нему голову. — Рад, что смог помочь. Жемчуг, Лотос, Лис и Клык. Прелестная компания.       — Сойдет, — Чан кивнул. — В конце концов, это просто прозвище, ничего больше. Пусть будет такое. Во всяком случае не Дикарь.       Но Чанбин почему-то продолжил молчать. Чан был знаком с его привычкой, Чанбин всегда очень долго обдумывал свои слова, прежде чем произнести их. Словно права на ошибку не было. Чан научился относиться к этому с пониманием и терпеливо ждать, пока Чанбин выскажется.       Он некоторое время подумал, после чего повернулся к Чану и негромко спросил:       — Можно, если мы наедине, мы будем называть друг друга другими кодовыми именами? Пожалуйста? — эта просьба казалась такой искренней, что Чан сразу же охотно кивнул.       — Конечно, — сказал он мягко. — А зачем?       — Просто так, — тихо ответил Чанбин. — Вроде бы, это не запрещено, а лишний раз перестраховаться хочется.       — Перестраховаться? — переспросил Чан, но, увидев смущенно покрасневшие кончики ушей Чанбина, решил не придираться к формулировке. — Да, ты прав. Лишняя безопасность никогда еще никому не вредила.       — Рад, что ты меня понимаешь, — кивнул Чанбин. — Мне можешь дать какое угодно имя, честно, мне все равно, какое. Главное, чтобы это была твоя идея.       — Хорошо, — согласился Чан. — Тогда… ну вот, теперь у меня нет никаких идей, — он рассмеялся негромко. — Ну ничего, у нас еще будет время придумать тебе прозвище.       — А я уже решил, как буду тебя называть, — усмехнулся Чанбин.       — Волчонок, да? — вздохнул Чан обреченно.       — Волчонок, — довольно кивнул Чанбин, протянув ему кулак, чтобы стукнуться. — Потому что кое-кто сам мне сказал, что прозвище обретает то значение, которое ты сам в него вкладываешь.       Чан смущенно улыбнулся, стукнув своим кулаком по костяшкам Чанбина.       — Дурак ты, Чанбин. Но я очень рад, что мы с тобой знакомы, — сказал он негромко. — Мне кажется, я даже привык к этой рутине.       — Даже Ёнджун к тебе привык, — с легким удивлением сказал Чанбин. — Сказать честно, он очень дружелюбно начал к тебе относиться в последнее время. Я бы даже сказал, нежно.       — Думаешь, задумал что-то? — спросил Чан без намека на серьезность в голосе. Он прекрасно знал, что Ёнджун просто смирился с его нахождением тут. — Вообще да, странно. Он даже перестал бесить меня… так сильно, как делал это раньше, во всяком случае. Зная его, это очень весомая перемена. Не удивлюсь, если он усыпляет мою бдительность.       — Точно. Успокоит тебя, а потом подкрадется и как даст тебе по носу, — фыркнул Чанбин. — В качестве мести за тот раз, помнишь?       — Такое не забывается. У меня тогда еще неделю челюсть ныла, — буркнул Чан недовольно. — Так что думаю, что мы по умолчанию в расчете. Сравняли счет прямо в процессе драки.       — Хорошо, что вы не повторяете этой ошибки, — Чанбин дернул плечами недовольно. — Иначе я бы вас обоих нагнул и наподдал, честное слово. Я тогда на вас так разозлился… не знаю, говорил ли я хоть кому-то из вас об этом, но если бы не моя общая растерянность и та прогулка по берегу, то я бы отчитал вас не хуже Соён.       — Не сомневаюсь, — Чан вздохнул. — Солнце почти село. Тебя, наверное, скоро снова пойдут искать?       — Плевать, — буркнул Чанбин, ложась на уже начинающую желтеть траву. — Пусть хоть в земле роется, как крот, а я останусь тут.       — Ну… почему бы мне уходить, если мой друг остается здесь, чтобы ворчать и думать о каких-то своих дурацких делах? Я побуду с тобой.       — Очень мило с твоей стороны, — Чанбин зевнул. — Сейчас бы в шахматы сыграть.       — Да, было бы славно. Но, надеюсь, ты не из тех умников, которые умеют играть в шахматы в уме? — Чан покосился на него с подозрительным взглядом.       — Конечно нет, — Чанбин хмыкнул. — Соён умеет, кстати говоря.       — Мне кажется, ты мог бы насчет чего угодно сказать, что Соён так умеет, и я бы поверил, — Чан усмехнулся.       — Я давно именно так и делаю. Я думал, ты заметил.       — Правда?       — Разумеется нет. Такая ерунда только тебе в голову могла прийти, Чан.       Чан любил такие вечерние посиделки с Чанбином. Они могли обсудить что угодно, а могли просто глазеть в небо два часа подряд и не проронить ни слова. Это казалось действительно важным условием для того, чтобы назвать кого-то хорошим собеседником.       — О, облака расступились, небо такое ясное, — просиял Чан, смотря на едва видные в синеве точки звезд. — Видно даже этого… я снова забыл, как его зовут.       — Кентавра, — отозвался Чанбин, понимая, о каком созвездии идет речь. — Только это не он, наверное. Рановато еще для него.       — Да не придумывай, кто ж еще такой дурацкий на небе-то затесался, — Чан буркнул. — Вот лошадь точно вижу… копье еще не видно. Ночью станет ярче.       — Он же только ближе к октябрю появляется, разве нет? — возразил Чанбин.       — А в этот раз пораньше заглянул. Соскучился, наверное, — он хмыкнул в ответ, после чего задумчиво спросил. — Чанбин, какое у тебя любимое созвездие?       — Ты действительно спрашиваешь меня, к какой кучке звезд с сомнительно придуманным силуэтом я испытываю особенную симпатию? — фыркнул тот, скептически прищурив глаза.       — Именно так. Так какое же? — Чан оперся на локти, смотря на Чанбина.       — Орион, наверное, — быстро отказался от своего рационального подхода тот, пожав плечами. — Очень уж мне нравится, как светится его пояс.       Чан хотел что-то сказать про свое любимое созвездие, но их прервал голос женщины, которая, вроде как, работала в доме семьи Со:       — Чанбин, вас ищет господин Со. Вам бы лучше оказаться в вашей комнате до того, как он поймет, что вас там нет.       — Благодарю, нуна, — заторопился Чанбин. — Встретимся завтра, Клык.       — Быстро ты привык, — пробормотал Чан, вставая с земли и неспешно удаляясь.       Дорога к дому много времени не заняла. Как и всегда, он зашел внутрь своего дома и полез в карман за спичками, чтобы зажечь керосиновую лампу. Когда светлое пятно распространилось по миниатюрному помещению, Чан заметил не только свое обычное окружение, но и силуэт с острыми ушами на окне.       — Привет, малыш, — проворковал он, открывая ставни окна, чтобы кот мог прыгнуть внутрь. — Иди сюда, я не кусаюсь. Может быть даже ужином поделюсь.       Кот дернул хвостом и проскользнул по узкому подоконнику, стекая на пол и направляясь сразу к двери. Очевидно, просто обойти дом Чана он не мог, и ему было необходимо пройти насквозь.       — Все с тобой понятно, выдумщик. Только вот зачем тебе я нужен был, не очень понятно. Дом небольшой, мог бы и обойти.       — Да просто хотелось конкретно тебя встретить.       Чан вздрогнул от неожиданного голоса и судорожно начал ощупывать внутренние карманы пиджака в поисках оружия.       — Да это я, — фыркнул голос, и его обладатель вылез из-за угла. Это был тот парень, которого они с Чанбином встретили ранее, Минхо.       — Фух, ты меня здорово напугал, — выдохнул Чан, смахивая со лба немного выступившего пота. — Нельзя же так врываться без приглашения.       — Я просто хотел показать, что найти тебя несложно, и я смогу это сделать, если я захочу вернуть свою услугу назад, — Минхо сел на порог, и Чан сел рядом с ним. — Куришь?       — Нет, — поморщился Чан.       — Вот и отлично. На дух запах табака не переношу, — Минхо кивнул. — А вообще, я был немного удивлен, когда понял, что ты работаешь на Мастиффов. Ты выглядишь настолько…       — Безобидно. Да, знаю, ничего нового ты мне не скажешь, приятель.       Минхо хмыкнул и погладил кота, который почему-то не ушел, а продолжил тереться между его ногами:       — Что, будешь попрошайничать? — пробормотал он, похлопав ладонью по крупу кота.       Кот громко и утвердительно мяукнул, задрав хвост, и Чан невольно хихикнул.       — Не думаю, что у меня есть что-то, что могло бы заинтересовать этого малыша. Я мясом пока что особо не питаюсь, а кимчи ты есть вряд ли будешь…       — Этот хвостатый уже давно продемонстрировал свою полную всеядность, — возразил Минхо. — Мы с ним знакомы. Это Дымчатый.       — Рад знакомству, — проворковал Чан, почесав Дымчатого между ушами. — Ладно, тогда, видимо, мне все же придется угостить тебя.       Действительно, пару кусочков капусты кот съел с большим удовольствием, после чего лег на пороге и заурчал довольно, демонстрируя Минхо свой живот.       Они продолжили сидеть на пороге втроем. Этот парень действительно выглядел весьма любопытно; длинное потрепанное пальто, грубо обрезанное чуть выше колен, солдатские сапоги и подозрительно шуршащие карманы. Чан чувствовал пустоту в мыслях, когда пытался даже предположить о том, что это за человек.       Минхо заметил, как внимательно разглядывает его Чан, и ответил ему тем же, хотя ему, вроде бы, было интереснее чесать Дымчатому живот, чем пытаться что-то понять о Чане по его одежде.       — Хочешь в карты сыграть? — спросил он внезапно, подняв глаза.       — Нет, наверное. Ну, точнее, не сейчас. Почему-то я уверен, что у нас еще будет шанс встретиться, тогда и сыграем, — Чан невольно начал отнекиваться слишком активно, настолько активно, что это было даже подозрительно.       Минхо вздохнул разочарованно, но все равно достал потрепанную колоду карт:       — Давай хотя бы фокус покажу тогда. Против фокусов ты ничего не имеешь, надеюсь?       — Почему нет? — пожал плечами Чан. — Люблю такие штуки. Никогда не могу понять, как это делается, но смотреть, как меня одурачивают, довольно весело.       Минхо снял кусок бечевки с колоды и достал оттуда двух королей, зажав их между мизинцами.       — Из оставшихся выбери одну карту и переверни ее, — когда Чан перевернул одну карту, Минхо кивнул и перевернул ее обратно, после чего перетасовал карты и положил одного короля сверху колоды, а второго снизу колоды. Затем он перебросил большую часть карт в другую руку так быстро, что Чан даже не успел понять, как это произошло.       В другой его руке осталось три карты; два короля и зажатая между ними карта, которую загадал Чан.       — Забавно, — улыбнулся он. — Ты тоже угощайся, кстати.       Минхо поднял брови растерянно и как будто смутился, смотря на керамический горшок с кимчи. Он смущенно достал оттуда кусочек и захрустел им, агрессивно жуя. Жевал он, кстати, тоже немного по-кошачьи, наклонив голову вбок и нахмурившись, как будто кто-то собирается отобрать у него эту капусту, и тогда ему придется драться.       — Вкусно? — расплылся в улыбке Чан.       — Да, вкусно, — негромко пробормотал Минхо. — Можно я дам тебе совет?       — Слушаю всеми ушами, — Чан заинтересованно посмотрел на него, не спуская с лица эту немного раздражающую некоторых дружелюбную ухмылку.       Минхо застыл ненадолго, после чего достал из еще одного кармана своего пальто подозрительно знакомый Чану платок, после чего негромко ответил:       — Следи получше за своими деньгами, ладно? — пробормотал он, вставая с порога. — Ты даже не заподозрил, что я их у тебя стырил. А теперь мне неловко. Увидимся.       Чан взял сверток и понял, что это действительно были его деньги.       — Я даже не могу его в этом винить, — фыркнул он себе под нос. — Я ведь действительно не обратил никакого внимания…       Он забрал свои деньги и засунул их в нагрудный карман пиджака, после чего покосился на Дымчатого, который небрежно вылизывал себе заднюю лапу.       — Что, ушел твой Хранитель, — сказал он негромко. — Я спать пойду, так что ты тоже себе ищи место, где прикорнуть. Сладких снов.       Он осторожно закрыл дверь и запер ее на ключ. Сказать честно, вскрыть ее было бы не очень сложно, но все равно хотелось какую-то смутную уверенность в безопасности.       Он вздохнул и упал на постель, потягиваясь. Длины кровати не хватало, чтобы полностью вытянуть и руки, и ноги, так что он неловко прикусил губу, уткнувшись плечами в изголовье.       Жизнь, кажется, становилась лучше. Даже с коллегами отношения наладились, да и деньги кое-какие появились. С господином Со он больше не пререкался, хотя мысли о нем и отравляли радость. Уж слишком часто Чану хотелось встать на защиту Чанбина.       Но Чанбин всегда возражал против любых попыток вступиться за него. Это раздражало, но Чан не хотел влезать в ссоры с, как-никак, лучшим другом… даже если причина была веской.       Чанбин был его лучшим другом, даже если Чан и подозревал, что у Чанбина это место все же было занято не им.       Чан не обижался. Он даже на «Волчонка» не обижался. Из уст Чанбина это звучало даже нежно.       Чан присел на кровати, дотянулся до лампы на тумбочке и задул ее.       — Спокойной ночи, Клык, — прошептал он сам себе скорее в шутку.       И зачем ему нужна была шутка, которую, кроме него самого, никто не слышал?

***

      «Я так и не выбрал тебе какого-то конкретного прозвища и сам не могу сказать, почему. У меня всегда было много идей для милых имен, так что остановиться на каком-то одном… это было бы совсем не то.       Жемчугом я тебя не называл почти никогда. Несмотря на то, что я считаю это кодовое имя довольно элегантным и подходящим для тебя, некоторая ассоциативная цепочка не разорвалась так же, как и моя связь с именем «Волчонок».       Раньше я, сказать честно, вздрагивал, когда слышал это слово. Я даже пытался себя обманывать, говоря, что мне все равно, что я не считаю это имя обидным, но это же никогда не было так…       Но с тобой мне совершенно не приходилось себя обманывать. С каждым разом, как ты называл меня так, я чувствовал себя все более и более привязанным к этому прозвищу. Именно я был тем, кто сказал, что прозвище является обидным только тогда, когда ты сам его так воспринимаешь, но ты был тем, кто доказал мне правоту собственных слов.       Ты вообще всегда так делаешь. Ты используешь против меня все произнесенные мною слова, знаешь? Но это очень мило. Я бы даже сказал, трогательно.       Ты в состоянии переубедить меня, даже если я был свято уверен в чем-то на протяжении долгих лет. Я всегда восхищался этим твоим умением.       Знаешь, кем бы ты ни был… ты всегда в первую очередь мой Бинни. И да, я знаю, как сильно тебя это смущало. У тебя краснеют уши, когда ты стесняешься, я же говорил тебе об этом, правда?..       Надеюсь, когда-нибудь я увижу это очаровательное зрелище вновь.       Я тебя люблю.       Однажды мы снова будем смотреть на звезды вдвоем, как будто больше нет ничего в этом мире; только мы с тобой и гигантское ясное небо.

До встречи,

Твой Волчонок.»